Танго Мохнатых Крокодилов

      В ночном клубе «Клетка для попугаев» не было свободных мест. Первый показ новой программы собрал полный зал. Звучала песня Тако — «Puttin’ On The Ritz». На сцене с серебряным занавесом в переливе мелькающих огней от вращающегося зеркального шара, местная звезда Стас в обтягивающем черном комбинезоне с глубоким вырезом, спускающимся ниже пупка, и галстуком-бабочкой на холёной шее, покачивая тростью в руках, изображал певца. Разноцветные огни, мелькая, как бы облизывали фигуру стриптизёра, ласкали её, заставляя извиваться тело в плавных движениях неподдельной страсти.       Пятеро молодых людей, чьи костюмы состояли из серебристых шорт и котелка на голове, были его кордебалетом. Они смотрели на него как смотрят на божество, ловя каждое его движение, и каждый их вздох, казалось, был вызван восторгом, и наверняка, прекрати он свой танец, они прекратят дышать. На словах «Гарри Куппер» Стас резким движением снял комбинезон, оставшись в одних золотых стрингах. В свои двадцать пять лет танцор выглядел на двадцать. Смуглая кожа в сочетании со светло-пепельными, почти платиновыми волосами и светло-серыми с зелёными крапинками глазами делала его внешность броской. Поджарая фигура танцора с рельефными мышцами, тонкой талией и крепкими ягодицами двигалась под старый шлягер с плавностью кошки.       Песня подходила к концу. Стас, повернувшись к зрителям, ритмично задергал ягодицами. Зал затаил дыхание, наблюдая, как молодое гибкое тело демонстрирует свою сексуальность, выплескивая на него феромоны похоти. Задохнувшись желанием и жаждой этого тела, зал взорвался аплодисментами после значительного перерыва как смолкла музыка.       Иван наблюдал за представлением, стоя за шторой, прикрывающей выход из зала в служебные помещения. Новая программа. Очередной триумф его недруга. Нет, Иван не завидовал. Он не хотел быть на месте Стаса. Но было до одури больно от того, что вот он здесь один, а там человек купается в любви. Пусть это была не та любовь, которую хотел Иван, но у него не было и такой. Было одиночество и триумф человека, портящего ему жизнь последние два месяца. За два месяца работы костюмером в «Попугае» он сполна натерпелся от местной Звездульки. Это прозвище он дал Стасу в первый день, когда тот подшутил над новичком, подсунув фаллоимитатор с дистанционным управлением. Иван крепил пестрые кленовые листья из фольги на занавески. Ему идея не особо нравилось, но такова была воля хозяина клуба. Когда он подошел к стопке не развешанных занавесок и протянул руку, стопка начала вибрировать. Юноша отпрыгнул. В этот момент раздался смех. Смех доносился со второго этажа, где располагались комнаты для vip-персон. С пренебрежением во взгляде с противоположной стороны зала на Ивана смотрел Стас, держащий в вытянутой руке пульт. Несколько человек из кордебалета, стоящие на площадке второго этажа, оперевшись о перила, захлёбывались от смеха. Стас с грацией кошки подошёл к стопке занавесок и поднял верхнюю. На малиновой ткани лежал фаллоимитатор внушительных размеров. Головка вращалась вокруг своей оси. Из головки периодически появлялся маленький язычок.       — Что, мальчик-зайчик потерял свою игрушку? — открыл рот Стас и поиграл кончиком языка, затем с нежностью обвел им головку игрушки.       Иван от смущения утратил способность двигаться. Он зачаровано смотрел на действия Стаса. Танцор, со свойственной ему кошачий грацией, подошел к костюмеру и ткнул ему в лицо секс-игрушкой.       — Хочешь попробовать? — слащавым голосом спросил Стас.       Тело Ивана обдало жаром. Кровь прилила к лицу, внизу живота появилась знакомая тяжесть. Когда шок от действий Стаса отпустил Ивана, он бросился бежать в костюмерную. Там он упал лицом на старенький диван и заплакал. Слезы текли не от обиды на Стаса, а от обиды на всё, что происходило в его жизни. Что, несмотря на образование, для получения которого он приложил немало усилий, ему приходится довольствоваться работой в клубе, а не создавать костюмы к театральным постановкам, и что приходится отмалчиваться при встрече с однокурсниками о месте работы. Да, деньги не пахнут. Не пахли они, когда он мел дворы утром перед занятиями, не пахли, когда торговал цветами на кладбище. Цветами, которые он делал сам. Он каждый раз говорил себе, что за десять лет жизни после смерти родителей станет лучше, но стоит немного потерпеть. Просто уже надоело терпеть, от этого и заплакал сейчас Иван.       Ивану скоро должно было исполниться двадцать три. Внешность у него была самая обычная, да что там обычная, никакая была внешность. Ростом он был всего 162 сантиметра и весил целых 64 килограмма. Выглядел коренастым крепышом с носом-картошкой, пухлыми губами, короткими волосами цвета соломы и серыми глазами. Лоб его украшали так и не прошедшие после периода полового созревания угри. Всё его богатство на настоящий момент составлял диплом ВГИКа по специальности «художник кино и телевидения» и однокомнатной хрущёвки.       Все шесть лет обучения юношу согревала надежда, что выпускник столичного вуза не останется без работы. После окончания он надеялся перебраться из столицы в провинцию. На последнем курсе уже нашел работу в театре крупного провинциального города. Но, как говорят: «человек предполагает, а бог располагает». В начале лета умерла бабушка, которая одна растила внука после трагической гибели родителей десять лет назад. Старшая сестра Ивана заблудилась где-то в дальнем зарубежье, забыв обещание помогать брату в обмен на деньги, вырученные от продажи московской четырехкомнатной квартиры, оставшейся им от родителей. Бабушка Лида говорила внуку, что зря продали квартиру — Ирина человек жадный. Но сестрица была лиса лисой и обещала забрать к себе Ивана и бабушку Лиду, когда на месте устроится. Вот так и жил Иван с бабушкой Лидой на две пенсии. Её — по старости, и его — по потере кормильца. Жили ни богато, ни бедно. Хватало на еду и простенькую одежду. Бабушка была крепенькой и особо не болела. Умерла в одночасье, присев на скамейку по дороге из хлебного ларька, сжимая в руке пакет с буханкой и батоном. Так и остался Иван в Москве, ожидая, когда сумеет вступить в права наследства, продать своё имущество и отправиться в провинцию. Там и народ проще, да и жизнь дешевле. На месте будущей работы обещали ждать. Не каждый день к ним выпускники столичных вузов на работу просятся. Но жить было на что-то надо, да и за квартиру платить тоже, а все деньги, что были накоплены, пришлось потратить на похороны. Иван без труда нашёл работу в «Макдональдс». Но пришедший в кафе однокурсник рассказал, что может пристроить Ивана в гей-клуб, где зарплата втрое больше. Деньги никогда и никому лишними не были. Гомофобией Ваня не страдал. Сексуальный его опыт был не особо богат, так, пару раз в институте с девушками. На вопрос, нравится ему секс или нет, Иван точно ответить не мог. Не распробовал он это дело. Да и вообще, слова «свободная касса» сидели в печенках с первого курса, когда Ивану пришлось год работать в свободное время в кафе, зарабатывая на игровой ноут. Так что Иван согласился. После разговора с Владом, хозяином клуба, он удостоверился в том, что сумма оплаты будет даже больше, чем ожидалось, с учетом наличия у Ивана диплома престижного вуза. У него уже начала мелькать мысль остаться ли в столице. Но встреча со Стасом изгнала эту мысль в первый день работы.       За два месяца Звездулька замучил Ивана придиркам. Чем ближе была премьера программы, тем чаще срывался Стас на Ивана. Началось с того случая с фаллоимитатором. Теперь стоило стриптизеру заметить костюмера, сразу начинал поигрывать своим языком и сексуально облизывать губы, что вызывало смех окружающих. Иван, как дурак, постоянно попадался на эту удочку. Стоило ему увидеть, как Стас сексуально облизывает и прикусывает свои губы, увидеть, как тонкий кончик языка стриптизёра совершает челночные движения в приоткрытом ротике, Иван краснел. Он понимал, что скорей всего этого и добивается Стас, но ничего поделать с этим не мог. Вторым видом издевательств было бросание костюма на край сцены в процессе номера. Ивану, отвечавшему за сохранность костюмов, приходилось выходить на сцену после номера танцора для того, чтобы брошенный костюм не мешал следующему танцору, или выходить в зал и забирать костюм с края сцены. Выходить в зал во время программы Иван боялся до дрожи в коленках. Его периодически щипали за пухлые ягодицы заведенные стриптиз-танцами посетители клуба. Иван становился предметом насмешек. Типа, почему он одетый, пусть покажет свой пухленький задик!       Иван понимал ещё в тот момент, когда соглашался на эту работу, что такие ситуации могут возникнуть. Но к тому, что кто-то будет создавать их специально, готов не был. Стас поступал подло. Кинь он костюм непосредственно в зал, то обязанность вернуть костюм автоматически перекладывалась на работников зала. Однако этот вид развлечения продлился у Стаса не долго. На десятый день работы Ивана в клубе Звездулька не рассчитал бросок. Брошенный костюм улетел в зал, где приземлился прямо на лицо посетителя. Немец, чьё лицо «обласкал» Стас, не был завсегдатаем клуба и о звездном статусе Стаса не знал. Он пытался пробиться за кулисы через охрану при поддержке своего бодигарда. С криками на ломаном русском, что «засунет эту тряпку в жопу шлюхе». Иван наблюдал эту картину из служебного коридора, куда так рвался немец. И слова «жопа» звучало очень чисто, в то время как остальные слова просто угадывались. В голове Ивана мелькнула мысль, что если обиженный доберется до обидчика, то они поменяются местами. Влад, дороживший репутацией клуба, скорее всего, предоставил Стасу самому улаживать созданный им конфликт. Но постоянный ухажёр стриптизёра появился в клубе вовремя. Постоянным ухажёром Стаса был итальянец по имени Джузеппе.       Иван ненавидел его заочно, просто за то, что он имел отношения со Звездулькой. Костюмер дал итальянцу прозвище Мохнатый крокодил. Крокодил имел типичную для итальянца внешность альфа-самца. Смуглую кожу, покрытую обильным волосяным покровом, о чём свидетельствовала повышенная волосатость на тыльных сторонах ладоней. Когда Иван впервые увидел это, в его голове мелькнула мысль о том, что мужчину, наверно, можно постричь и связать носки. Бабушка Лида сама вязала для внука, а иногда вязала на заказ. Вот и лезли Ивану в голову подобные мысли. Сказывалось женское воспитание. Джузеппе был ярким брюнетом с тёмно-карими глазами, и носил бороду чинстрап. Прозвище Иван дал мужчине за передние, необычные мелкие острые зубы и очень сильно выступающие верхние клыки. Ростом итальянец точно был около двух метров и богатырского телосложения. Крокодил явно не бедствовал. Носил одежду дорогих брендов. Иван в силу полученного образования мог судить об этом с уверенностью.       Крокодил просто сунул бодигарду немца в карман купюру, и тот сам помог ему оттащить хозяина за столик Крокодила. Иван не видел окончания этой истории. Один из стриптизёров рассказывал, что Крокодил хорошо заплатил хастлерам за обслуживание немца. Заплатил он и Владу штраф за Звездульку. Влад не терпел, когда по вине персонала в клубе возникали скандалы. Такой скандал мог закончиться увольнением виновного. Звездный статус Стаса мог не сыграть никакой роли.       После этого Стас уже не кидал костюмы в зал и не оставлял их на сцене. Он просто стал бросать костюмы за сцену. Другие стриптизёры складывали костюмы на специальные стеллажи. Иван после представления или утром следующего дня забирал их оттуда и проверял состояние. Чистил, стирал, зашивал, если в этом была необходимость. За такие мелочи, как стринги, шорты и бандажи Иван ответственность не нёс, они считались собственностью танцоров. Но и так развлекаться долго Стасу не удалось.       Второй звездой «Попугая» считался Френк. Френк, в отличие от Стаса, мальчика-зайчика, имел внешность альфа-самца. Смуглая кожа, накачанная в меру фигура, рост под два метра, правильные черты лица, черные смоляные волосы и карие, почти чёрные глаза делали его мечтой любой женщины. Дэн, бармен одного возраста с Иваном, ставший ему другом и путеводителем по клубной жизни практически с первого дня работы, рассказал, что Френк натурал и имеет двух сыновей. Жена Френка трагически погибла. Сам Френк не особо любил об этом говорить и вспоминать. Сыновей он растил сам и, кроме клуба, работал ещё где-то и был не особо общителен. В один прекрасный для Ивана вечер Френк запнулся за костюм, брошенный Звездулькой, и практически вывалился за занавесь в зал. Отработав свой номер, Френк взял злополучный костюм, нашёл Звездульку и просто связал его этим костюмом, заткнул рот рукавом и бросил в комнату охраны, где стояли экраны видеонаблюдения. Комнатка была небольшой, в ней умещался только стол с монитором. Камеры включались после трех часов утра, когда клуб был закрыт, и работали до девяти утра, когда приходили первые сотрудники клуба. Охранники предпочитали проводить время в столовой для персонала, где имелись удобные диваны и кресла, или в зале, наблюдая за программой. Стас пролежал там несколько часов, пока его не нашел охранник. Иван этого всего не видел, но Дэн, бывший непосредственным свидетелем освобождения Звездульки, рассказал всё Ивану с нескрываемой радостью за друга. Дэн был единственным, кому Иван рассказал всё о поведении Стаса.       После чего Звездулька стал отдавать костюмы Ивану. Звездулька специально находил костюмера, произнося гадость типа «твою дырку ещё не распечатали?», «у тебя вид спермотоксикозного больного», «хочешь урок минетоведенья?»… С этим он вешал костюм на плечо костюмера. Иван старался не реагировать. Затем слова были заменены подарками: тюбиком лубриканта, презервативом, дилдо… Стас подкрадывался не слышно. Ударял Ивана по плечу костюмом и засовывал подарки в джинсы Ивана сзади, за пояс, стараясь засунуть поглубже.       Вот и сейчас Иван ожидал очередной выходки от Звездульки. Однако её не последовало. Программа закончилась, и Иван направился за сцену забрать костюмы. Повесив костюмы со стеллажей на передвижную стойку с вешалками, он отметил, что костюмов Звездульки нет. Двигая стойку к костюмерной, он ждал, что Стас вот-вот появится с очередным подарком. Но Стас не появился, да и ответ был на двери костюмерной. За ручку двери были засунуты все три костюма Стаса. Когда Иван их вытащил, из них вывалилась голубая прямоугольная бумажная коробка. Иван поднял её с пола и прочитал. «Нео-анузол. Свечи ректальные». На обратной стороне коробки чёрным фломастером было написано «скоро пригодится». Иван невольно прикусил губу, и слезы сами потекли. «Задолбал», — подумал Иван. Но на завтра он запланировал поход к зубному, ему было необходимо приготовить костюмы сегодня.       Проверка костюмов и их развешивание на вешалках на стойке заняло немало времени. Иван оделся и вышел на улицу уже после закрытия клуба. Выйдя из служебного выхода, Иван завернул за угол, где и располагался центральный вход в клуб. На противоположной стороне под светом качающегося фонаря стояли две фигуры. Фонарь качался, то сильно освещая их, то погружая в полумрак. Пара стояла долго, медленно падающий снег лежал на плечах черного пальто мужчины, стоящего спиной к Ивану, тонким слоем. Его руки по-хозяйски обхватывали талию второго мужчины в короткой светлой куртке. Звездулька целовался с Крокодилом. Сам Звездулька обхватывал Крокодила за шею. Ивану казалось, что он чувствовал вкус этого поцелуя. Он уже, казалось, ощущал, как чужие губы накрывают его рот, как чужой язык похотливо ласкает его собственный. Как от этого тяжелеет внизу живота. То, что ещё несколько месяцев назад казалось таким неправильным, вдруг стало очень обыденным, и Иван понял, что его сущность принимает этот вид отношений. Пусть не для себя лично, а для тех, других, что стояли в свете качающегося фонаря, так наслаждаясь обществом друг друга. Когда Звездулька заметил Ивана, он поднял правую руку и показал Ивану средний палец. Иван не придумал ничего лучше, чем сделать тот же жест, но уже обеими руками.