Смерть с твоими глазами

Я проснулась, когда солнце уже стояло в зените – последствия ночных бдений с Риком. Мы с Деймоном сразу рванули к нему, чтобы обсудить находки в пещере. Но нет же, спокойно посидеть и обдумать – не наш стиль. В два часа ночи мы уже пробирались обратно в мрачные тоннели под домом Локвудов. Нашли имена первородных, древние рисунки, явно сделанные задолго до появления здесь Локвудов, и новые загадки. Главная из них – имя "Майкл", высеченное в камне. Получается, существует первородный-отец? Голова идёт кругом от этой мысли. После освежающего душа и лёгкого завтрака я направилась к Рику, где уже собрались Елена и Деймон, чтобы вместе разобраться с таинственными изображениями.

***

— И что мы здесь видим? — я склонилась над столом, уставленным фотографиями, рядом с Риком. — Эти рисунки рассказывают историю, — он поправил одну из фотографий, — но чтобы её прочесть, нужно расшифровать символы. За нашими спинами раздавались возгласы – Деймон обучал Елену приёмам самообороны, периодически отпуская язвительные комментарии. — Мейсон говорил, пещера приведёт к оружию против Никлауса, — вспомнила я слова призрака. — Но разве оружие не у Майкла? — Елена тяжело дышала, пытаясь нанести удар вампиру. — Именно, — Деймон с лёгкостью вывернул её руку, прижимая к себе. — К тому Майклу, которого мы нашли... и потеряли. — Эти рисунки, — после долгого молчания заговорил Рик, — могут подсказать, что это за оружие. — Значит, будем расшифровывать, — хлопнула я в ладоши. Стянув с запястья резинку, я собрала волосы в небрежный хвост, из которого выбивались непослушные пряди. — Катерина, а ты не хочешь научиться самообороне? — подошла к нам Елена. — Я ведьма, мне это не нужно, — я бросила взгляд на Деймона, который внимательно слушал. — Да и вообще, я умею постоять за себя. — Уверена, Гилберт? — вампир нагло ухмыльнулся. — Больше, чем тебе хотелось бы, Сальваторе. — Тогда проверим, — неожиданно он швырнул мне деревянный кол, который я едва успела поймать. — Нападай. Сделав шаг вперёд, я едва успела увернуться от его молниеносного выпада. Резко пнув его в колено, я заставила вампира пригнуться. Но в следующее мгновение он уже был за моей спиной, обхватив шею – не сильно, но достаточно, чтобы продемонстрировать преимущество. Сжав кол крепче, я со всей силы вонзила его вампиру в ребро, в сантиметре от сердца. Деймон захрипел и рухнул на пол. — Победа за мной, — торжествующе заявила я, смахивая со лба выбившиеся пряди. — И обрати внимание – без единого заклинания. — Засчитано, ведьмочка, — хрипло проговорил Деймон, вытаскивая кол и поднимаясь. — Теперь, возвращаясь к рисункам – как вы собираетесь их расшифровывать? — Если семья первородных жила здесь, нужно найти источник информации, — предположила Елена. — Ребекка, — вырвалось у меня.

***

На следующий день я неспешно прогуливалась по главной площади – в отличие от Рика и Елены, мне не нужно было торопиться в школу. Заглянув в пару магазинов и перекусив в "Мистик Грилле", я направлялась домой, как вдруг... — Какого чёрта твоя сестрёнка расспрашивала меня о Майкле? — Ребекка материализовалась из ниоткуда, пришпилив меня к стене стальным хватом. — Синяки останутся, — прохрипела я, цепляясь за её запястье. — А кто-то ещё предлагал дружбу. — Откуда вы знаете о Майкле? — проигнорировав мои слова, первородная придвинула лицо вплотную. — Угадай с трёх раз. Стерва, чьё имя я ношу, а фамилия Петрова. Ничего не напоминает? Ребекка внезапно разжала пальцы, и я соскользнула по стене на тротуар, хватая ртом воздух. — Откуда вы узнали о пещере? — холодно спросила она. — О, конечно, Бекка, я сразу прощаю тебя, — саркастически протянула я, с трудом поднимаясь. — Призрак Мейсона показал, надеясь убить Ника. А теперь, может, поделишься, почему ваш отец так жаждет смерти Клауса? — Пойдём в кафе, — она мотнула головой в сторону небольшого заведения. — Это долгая история. Улицы были пустынны – в этом районе мы вряд ли встретили бы знакомых. Над головой звякнул колокольчик, когда мы заходили внутрь. Выбрав самый дальний столик, мы заказали кофе. — Обещай, что никто не узнает, — сложила руки на столе Ребекка. — Обещаю. — Мы были людьми, — её голос стал тихим, глаза полуприкрылись. — Тысячу лет назад. Наша мать была ведьмой, но мы – обычной семьёй, пытающейся выжить в тяжёлые времена. И мы были счастливы. Она сделала глоток кофе, прежде чем продолжить: — Каждый месяц мы уходили в пещеры, прячась от волков. Пока однажды... — голос её дрогнул, — пока оборотень не убил нашего младшего брата. Ник винил себя – это он взял Хенрика посмотреть на волков. Родители обратились к магии, чтобы сделать нас сильнее. Отец смешал вино с кровью... а затем пронзил нас мечом. Заставил пить человеческую кровь. Так появились первые вампиры. Ребекка сжала чашку так, что фарфор затрещал. — Но с силой пришёл ужасный голод. Особенно для Никлауса. Когда он впервые убил... он узнал правду. Наша мать изменила отцу с оборотнем. Клаус – гибрид. Отец в ярости заставил мать наложить заклятие, подавляющее его волчью сущность. Она замолчала, глядя куда-то сквозь меня. — Мы срывались. Деревня боялась нас. Там, где мы жили, рос белый дуб – единственное, что могло убить первородного. Мы сожгли его... и вербену. Но Майкл... — её голос стал опасным шёпотом, — убил полдеревни, а затем нашу мать. Сказал, что раз она разбила ему сердце, он разобьёт её. Потом он впал в бешенство, и семья разбежалась. Ник остался похоронить её. Мы с Элайджаем поклялись быть вместе "Отныне и навсегда". Вся наша жизнь – бегство от отца, возненавидевшего Никлауса. Каждый раз, когда мы находили счастье... он находил нас. — Отец хочет убить своих детей, — тихо прошептала я, зная, что она услышит. — Даже приёмного. Почему меня угораздило ввязаться именно в вашу семью? Ребекка горько усмехнулась: — Потому что, как и мы, ты ищешь место, где можно перестать бежать. Её слова пронзили меня. В них была правда, от которой сжалось сердце. Я потянулась к чашке, чтобы скрыть дрожь в руках. Кофе остыл – как и моя решимость держаться подальше от Майклсонов.

***

Я резко распахнула дверь квартиры Рика, не дожидаясь приглашения. — Ну что, разобрался хоть в чем-то? Он молча пододвинул фотографии с пещерных рисунков, испещренные стикерами с переводами. На круге над треугольниками с клыками красовалась надпись "оборотень", а на символе солнца с клыками — "вампир". — Мало, — пробормотала я, проводя пальцем по изображениям. — Где остальные? — Елена встретилась с Ребеккой, Деймон со Стефаном, — Рик встал, развешивая фото на пробковой доске. Его пальцы слегка дрожали. Я достала из кармана серебряное ожерелье. — Бонни отдала без боя, ей слегка не до этого. Похоже, артефакт действительно неуничтожим. — Джереми идиот, — тихо выдохнул Рик, беря в руки очередную фотографию. — Весь день ломаю голову над этим узором... — Он резко замер, поднеся к изображению кулон. Линии совпали идеально. — Бабушка Бонни говорила... — его голос стал хриплым, — что этот кулон принадлежал ведьме, наложившей проклятие на Клауса. Меня будто ударило током. Воспоминания о вчерашнем разговоре с Ребеккой всплыли с пугающей четкостью. — Этот символ повторяется по всей стене, — Рик дрожащей рукой приклеил стикер. Надпись "ведьма" смотрела на нас как обвинение.

***

Мы перевели все рисунки. Никлаус убил собственную мать, вырвав ей сердце. Эта истина висела между нами тяжёлым грузом. Я сидела в машине, ожидая Елену, пальцы непроизвольно сжимали руль. Дверь захлопнулась. — Как она? — спросила я, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Раздавлена, — голос Елены дрогнул. — Я даже представить не могу... Поехали. Завтра танцы. — Я останусь. Ей нужна поддержка. — Повернувшись к сестре, я увидела в её глазах немой вопрос. — Она моя подруга, Елена. Не дожидаясь ответа, я вышла. В поместье Майклсонов царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными рыданиями. Ребекка сидела на полу гостиной, обхватив колени. Её тело сотрясали спазмы, маникюр в клочья изодран о паркет. Она подняла на меня заплаканное лицо. — Что ты здесь делаешь? — голос её был хриплым от слёз. Я опустилась рядом, не говоря ни слова, и обняла её. Ребекка вцепилась в меня, как тонущий в соломинку. Её проклятия в адрес Никлауса перемежались с рыданиями. Я гладила её по волосам, пока рассвет не заглянул в окна.

***

Будильник разрезал тишину. Мы оделись молча — Ребекка дала мне одно из своих платьев. Внизу Стефан звонил Клаусу, разыгрывая спектакль. Все сделали на высшем уровне: первородный-папочка лежит с клинком в сердце, история заранее продумана, и мы с Ребеккой, готовы, если вдруг, придётся подтвердить слова вампира. — Это правда, — его голос звучал убедительно. — Я видел всё своими глазами. Он протянул телефон Ребекке. Её пальцы дрожали, когда она взяла трубку. — Привет, Ник, — первородная в неуверенности посмотрела на меня, и я кивнула ей, — Это правда. Он наконец-то ушёл навсегда. Приезжай, мне тут скучно. До встречи, брат. Она бросила телефон на диван, словно обжигалась. — Он купился, — прошептала я, но сердце бешено колотилось. Звонок моего телефона заставил всех вздрогнуть. На экране — имя, от которого перехватило дыхание. — Клаус, — сказал Деймон, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. Я поднесла телефон к уху. — Никлаус. — Дорогуша, рад тебя слышать. — заговорил такой родной голос, — Я бы с удовольствием с тобой поговорил, но думаю мы сделаем это вживую, если расскажешь правду о моем отце. — Он мёртв, — мои глаза встретились с Еленой. — Клинок в сердце. — Почему я должен тебе верить? — за дверью хлопнул капот машины. — Ты знаешь почему, — я закрыла глаза. — Я никогда тебя не обманывала. Разговор оборвался. В комнате повисло тяжёлое молчание. — Надо готовиться к вечеру, он обещает быть интересным. — я поднялась с дивана, повесив сумку на плечо, — Я съезжу нам за платьями, Елена, и вернусь, чтобы помочь с остальными штучками. — Но у меня нет подходящего платья. — сказала сестра, хмурясь. — Вообще-то есть. — я подошла к ней, пальцем разглаживая морщинку между ее бровей, — Я так и не вручила тебе подарок на восемнадцатилетние. Через пару часов, я снова приехала в поместье братьев, вытаскивая с заднего сиденья чехлы с платьями и два пакета. Пнув ногой входную дверь, и также ее закрыв, я пошла в одну из комнат поместья и скинула все вещи туда. Я взяла один пакет, и вытащив оттуда пару туфель, кинула их на пол. В нем осталась маленькая коробочка с браслетом и ещё другие туфли. Выйдя из комнаты, я пошла по коридору в поисках Ребекки. Она была в своей спальне, а на ее шкафу висело красное платье, купленное нами в Чикаго. — Ты будешь чудесно выглядеть, — проговорила я, улыбаясь уголками губ. — Если честно, это первые мои школьные танцы. — ответила Ребекка, садясь на кровать. — Спасибо, Катерина, за все. И извини, за то что чуть не убила. — Как я и говорила раньше — мы подруги. И, будем считать, что чуть не в счёт, — я выдохнула, присаживаясь с ней рядом, — У меня есть небольшой подарок для тебя. Он подойдёт к твоему платью, — я открыла коробочку с браслетом, который выглядит как множество переплетенных цветочных веток, и протянула его ей, — Давай застегну. Ребекка дала мне свою руку, и я застегнула браслет у неё на запястье. Она осмотрела его и развернулась ко мне с улыбкой. — Что это? Полынь? — спросила первородная, чуть хмурясь. Я приложила палец к губам и достала из заднего кармана зажигалку. Я подожгла растение, и дождалась пока дым распространится вокруг нас. — Давай скажем честно друг другу: мы не сможем убить Клауса. А, — я подняла палец, заметив что Ребекка хочет возразить, — Он твой брат, ты не сможешь. У меня есть план. — Почему ты так хочешь спасти его? — спросила блондинка. — Наверное, я очень глупая, но не могу позволить ему умереть. Ты со мной? — спросила я ее, заглядывая в глаза. — Да. — чуть помедлив, согласилась Майклсон.

***

— Зачем вы закололи Ребекку? — воскликнула я, когда Елена рассказала мне. — Она может помешать нам. Нельзя так рисковать. — ответила сестра, поправляя волосы, — Спасибо за платье. Оно чудесно. Но я не смогу его надеть. — Почему? — спросила я, сдвигая брови к переносице. — Потому что, — заговорил знакомый голос со стороны двери, — мы должны быть похожи. — Кэтрин, — проговорила я, разворачиваясь к ней лицом, — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но врать плохо. — Я слышала, ты связалась с Клаусом? — скорее утверждая, чем, спрашивая, сказала вампирша, — А ты не промах. — То есть ваш план — она? — приподнимая левую бровь, спросила я, разворачиваясь к сестре, — Как и всегда, план не очень. Но кто меня спрашивал. — И, кстати, вечеринка переносится к Тайлеру. Я стояла перед зеркалом в платье из Чикаго — том самом, что выбирала с Никлаусом. Розовые тени подчеркивали глаза, помада повторяла их оттенок. Стефан ждал внизу с бокалом виски. — Хорошо выглядишь, — его голос звучал глухо. — Спасибо, — я села рядом. — Стефан... Его смерть не вернёт тебе Елену. Он замер, бокал застыл на полпути к губам. — Сегодня кто-то умрёт, — мои пальцы сжали край дивана. — Выбор за тобой. Шаги на лестнице прервали наш разговор. Я вскочила, изобразив радость: — Пора начинать праздник! Но в груди ледяным камнем сидела мысль — сегодня я предам либо своих, либо того, кто стал для меня больше, чем просто любовью. И этот выбор разрывал сердце на части.

***

Мы въехали в особняк Локвудов под звуки громкой музыки. Сразу же разделились — моя задача была отвлечь Никлауса, но никто не догадывался, что у меня свой план. Пробираясь сквозь толпу пьяных подростков, я направилась к барной стойке. Руки слегка дрожали, когда я взяла бутылку пива — нужно было хоть как-то унять это предательское волнение. В последнее время я ловила себя на мысли, как сильно скучаю по гибриду, и это бесило меня больше всего. Я прислонилась к стойке, медленно потягивая пиво, когда музыка внезапно стихла. На сцену вышел Клаус. — Добрый вечер, дорогие гости! — Его голос заставил толпу взорваться аплодисментами. — Я ждал этого момента много лет... — Его взгляд нашел меня в толпе, губы растянулись в той самой ухмылке, от которой перехватывает дыхание. — И особенно рад, что вы разделяете его со мной. Приятного вечера! Когда он спускался со сцены, я поймала кивок Кэролайн. Натянув самую беззаботную улыбку, я развернулась — и оказалась нос к носу с Никлаусом. — Ты восхитительна, — он взял мою руку, его пальцы обжигающе горячие. — Неплох и сам, — я сделала глоток пива, стараясь не дрожать. — Это твоя вечеринка, как я понимаю? — Как мог пропустить такое событие? — Он чокнулся со мной бутылкой, демонстрируя ту самую ямочку. Его взгляд скользнул к Тайлеру, и через мгновение по площадке разлилась медленная мелодия. — Потанцуем? — Он уже вел меня к танцполу, не дожидаясь ответа. Его рука на моей талии, мое дыхание на его шее — все было слишком знакомо и мучительно желанно. Когда мои пальцы коснулись его кожи, я мысленно произнесла: "Никлаус..." Его тело напряглось, глаза расширились от удивления. "Майкл жив. Сегодня они попытаются убить тебя. Но у меня есть план" — я почувствовала, как его пальцы впились мне в талию. "Стефан готов на все ради свободы. Прости, но пришло время показать им твою истинную силу". Я убрала руку с его шеи, продолжая танец с беззаботным видом. Когда музыка закончилась, его губы коснулись моей щеки — этот поцелуй горел как клеймо. Чувствуя как мое лицо буквально горит, я вернулась к столу и залпом допила все пиво. — Думаю, тебе необходимо ещё? — рядом со мной послышался голос Мэтта, который подошёл в компании моей сестры. Он протянул мне стаканчик, и я сразу ее взяла в руки. — Что-то не так, Катерина? — спросила взволнованная Елена, заглядывая мне в глаза. — Нет, все нормально. Просто меня волнует эта вечеринка, — я вздохнула и отпила немного. — Почему? — спросил Мэтт. — Вы знаете хоть половину от них всех? — я махнула рукой в сторону толпы, — Я тоже нет. А угадайте кто знает? — Клаус. — Именно, Елена, — я снова выпила пиво, но почувствовала лёгкое головокружение и покачнулась, — Что вы мне дали? — Прости, Катерина, — сказала моя сестра, придерживая меня за руку, — Так будет лучше. Тьма поглотила меня.

***

Я очнулась от дикой головной боли. С трудом открыв глаза, я увидела спящего Джереми, развалившегося на моей кровати. — Доброе утро, — мой хриплый голос разбудил его. — Как вчера? — спросила я, садясь. — Стефан спас Клауса, — он стиснул зубы. — Предсказуемо, — я подошла к зеркалу, разглядывая свое бледное отражение. — Стефан продал бы душу за свободу. — А мы что, разменные монеты? Я молча направилась в душ, пытаясь смыть это предательство. Когда вернулась, Джереми говорил по телефону: — Да, хорошо. Заезжай через пятнадцать. Он бросил телефон на кровать, разглядывая нашу семейную фотографию. — Кто это был? — спросила я. — Тайлер. Предложил прогуляться, отвлечься от всей этой чертовщины. Я положила голову ему на плечо: — Только не напивайся, ладно? — Как скажешь, мамочка, — он улыбнулся, но в глазах читалось напряжение.

***

— Да, Елена, — я подняла телефон, доедая мюсли, — Заметь, я обижена до сих пор. — Так надо было, все равно наш план провалился, — я услышала шум на заднем фоне, и поняла что Елена в баре, — Где Джереми? Он не отвечает на звонки. — Его Тайлер позвал прогуляться, уехали где-то час, может полтора, назад, — я кинула тарелку в мойку и взяла кружку с чаем. — С ТАЙЛЕРОМ? — ее голос взвизгнул. — Ты сошла с ума? Он под контролем Клауса! — Он не ребенок, Елена. У него арбалет, — я пожала плечами, хотя знала, что она не видит. Через двадцать минут в дом ворвались Елена и Рик. — Позвони Джереми! — потребовала сестра. Я набрала номер, кратко приказав брату вернуться. Рик тем временем доставал продукты из холодильника. — Какой у вас план? — спросила я. — Семейный обед, — ответил он, нарезая овощи. — Вы серьезно? — я закатила глаза. — Мы не обедали вместе годами, и вдруг сейчас, когда Джереми с Тайлером... — Другого выхода нет, — эти двое пришли за мной, и Рик стал доставать продукты из холодильника. — Ну вы готовьте этот обед, — я усмехнулась, присаживаясь на барный стул, — а я понаблюдаю. Елена укоризненно на меня посмотрела, доставая все нужные приборы и посуду для еды. Рик же принялся нарезать овощи для салата, изредка кладя их себе в рот. — Вы готовы? — спросил он, спустя десять минут молчанки. — Вампиры, гибриды и первородные — без проблем, — иронично произнесла Елена, все ещё бегая вокруг стола, — Только вот за Джереми я волнуюсь. — А я принимаю все по мере поступления, — своровав кусочек огурчика и громко съесть его, ответила я. Дверь открылась — на пороге стоял Джереми. — Как раз вовремя, — громко сказала Елена, опираясь руками в стол, — Скоро будем кушать. — Я ненадолго, — он взял со стола кусочек огурца. — Катерина звонила. — Мы планировали семейный обед, — сказал Рик. — Зачем? — Джереми нахмурился. — Потому что ты скрываешь, что тебя уволили, — вступила Елена. — Вообще-то, я знала, — подняла руку я. — Но давайте не будем... — Да, согласен, не сейчас, — Джереми улыбнулся мне, — У нас с Тайлером планы, и он меня ждёт. — С каких это пор, ты дружишь с Тайлером? — спросил Рик. — Не знаю, — братец пожал плечами, — а это важно? — Да, важно, — снова начала Елена, — Он подчиняется Клаусу, он опасен. — Вообще-то, он слышит. Он за дверью, — мы с Джереми одновременно усмехнулись, — Да и тебе ли учить меня с кем общаться, а с кем нет? — Что ещё за отношение? — Забей, — он закатил глаза, — меня Тайлер ждёт. — Нет, ты никуда не пойдёшь, тем более с Тайлером, — рука Елены уперлась ему в грудь. Джереми повернулся к нам с Риком, ища поддержки. — Тут я с ней согласен, — ответил Зальцман. — А меня не спрашивают, — я пожала плечами. — Хотите, чтобы я остался? — спросил Джер, вскидывая брови, — Хорошо. Тайлер заходи. Дверь снова открылась — на пороге стоял Тайлер. Он пошёл на кухню, присаживаясь за стол. Джереми взял ещё приборы на одну персону и поставил перед ним, за что Тайлер его поблагодарил. — Странно, за мной следят гибриды Клауса, а ты просто сидишь на нашей кухне, — складывая руки на груди, сказала Елена. — Они следят и за Катериной, — я удивилась, и взгляды всех метнулись ко мне, — И я могу уйти? — Нет, останься. Ты же ничего не сделал, — ответил Джер, присаживаясь рядом. — Если только, тебе не нужно спросить разрешения у хозяина, — я усмехнулась на этой фразе, наливая себе в бокал красного вина. — Все не так, Елена, — я села за стол, потихоньку отпивая из бокала, а Рик приземлился рядом с Локвудом и спросил: — Скажи, Тайлер, в чем разница между подчинением и внушением? — Внушение — это лишь контроль разума, как гипноз. А подчинение — это, практически, вера. Ты делаешь, потому что веришь что так надо. — Ты веришь, что служить Клаусу — правильно? — Елена скрестила руки. — Я не служу. Я благодарен, — ответил Тайлер. — Он освободил меня. — Слушайте, хватит, — я прервала этот дурацкий допрос, — От этого все равно ничего не измениться. Это чувство заложено его новой природой. И, как бы то не было, попроси он Тайлера вырвать себе сердце — тот вырвет. Это чувство обязанности преследует. — Вы говорите, как Кэролайн, — он взмахнул рукой, — Истерите из-за того, чего не понимаете. — Ты прав, Тайлер, я не понимаю, — упершись рукой в стол, ответила сестра, — Клаус терроризировал всех нас, а ты слепо веришь ему. — А ты лицемерка, — Тайлер отпил сок. — Почему Катерина до сих пор жива? Клаус запретил всем гибридам приближаться к ней. Любой, кто тронет ее — мертв. Он не такой, каким вы его видите. Все взгляды устремились на меня. Вино в моем бокале вдруг показалось кровью. Все эти месяцы... его защита, его ревность... Это были не просто прихоти гибрида. Это были чувства, которые он не умел выразить словами. Зазвонил телефон Джереми. Вернувшись, он был бледен. — Кто звонил? — спросила Елена. — Никто, — он сунул телефон в карман. Когда Тайлер ушел, мы остались в тягостном молчании. Джереми вдруг встал и направился к выходу. — Куда ты? — крикнула я. — Его кольцо! — Рик указал на тарелку. Мы выбежали на улицу. Джереми стоял на дороге, не слыша наших криков. Из-за поворота на бешеной скорости вылетела машина. Рик бросился вперед, отталкивая Джереми. Удар. Крики. Шум двигателя. Окно машины опустилось — за рулем сидел усмехающийся гибрид. — Ну вот. Опять сбил человека, — проговорил он. Я нащупала пульс Рика, обнаружив кольцо. Облегчение сменилось ужасом, когда я подняла глаза на Джереми. — Кто тебе звонил? — мой голос звучал хрипло. Он опустил глаза: — Клаус.

***

Я резко распахнула дверь нового особняка в городе, даже не постучав. Пустые коридоры звонко отражали звук моих каблуков. — Клаус! — мой голос эхом разнесся по необжитому дому. Гнев кипел в жилах, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Он появился внезапно, как всегда — теплые пальцы легли на мои плечи сзади. — Любовь моя, — его губы коснулись моей шеи, — что-то случилось? Я резко развернулась, отстраняясь. — Какого черта ты загипнотизировал моего брата? — слова вылетали сквозь стиснутые зубы. — Это было необходимо, — он стоял расслабленно, но в глазах читалась опасность. — Он мог погибнуть! — голос сорвался. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. — Убивай кого угодно в этом проклятом городе, но не трогай Джереми. Если хочешь давить на Елену — у нее полно других друзей. Мой брат заслужил хоть каплю покоя. Открыв глаза, я увидела, как его лицо озарилось пониманием. Он молча протянул руку. — Хорошо, — голос звучал непривычно мягко. — Но при одном условии. Его пальцы переплелись с моими, когда он вел меня по мраморной лестнице. Даже недостроенный, особняк обещал стать роскошным. На втором этаже он остановился у дубовой двери, пропуская меня вперед. Комната взорвала сознание. Широкие окна от пола до потолка, через которые лился золотой закатный свет. Атласные шторы колыхались от легкого ветерка. — Нравится? — его грудь прижалась к моей спине, руки обвили талию. — Это... невероятно, — я не смогла сдержать восхищенный шепот. — Я создавал ее для нас, Катерина, — губы коснулись моей шеи, вызывая мурашки. — Каждому королю нужна королева. Я повернулась в его объятиях. Наши взгляды встретились — в его глазах горело то же безумие, что и в моей душе. Когда наши губы наконец соединились, мир перестал существовать. Этот поцелуй был как бензин для костра — все сдерживаемые месяцами чувства вспыхнули с новой силой. Его руки срывали с меня одежду с животной жаждой, мои пальцы впивались в его плечи, оставляя красные полосы. Мы пали на кровать, сплетаясь в безумном танце страсти. Каждое прикосновение его губ обжигало кожу. Я теряла рассудок, когда его язык вычерчивал узоры на моей груди. Он был одновременно нежен и неистов — настоящий охотник, знающий каждую уязвимую точку своей добычи. — Никлаус... — мое дыхание прерывалось, когда он вошел в меня. Мы двигались в унисон, как два полюса одного магнита. Его пальцы сплетались с моими, прижимая ладонь к шелковым простыням. Мир сузился до точки — только он, только этот момент, только нарастающая волна наслаждения, готовая разбиться о берег. Когда волна наконец накрыла нас, я выгнулась в немом крике, чувствуя, как его тело содрогается в ответ. Он рухнул рядом, прижимая меня к потной груди. — Значит это "да"? — его смешанное с дыханием бормотание разнеслось по комнате. Я лишь прижалась губами к его сердцу, чувствуя как оно бешено бьется — в унисон с моим. Слова были лишними. Впервые за долгие месяцы я чувствовала — это мое место. Здесь. С ним. Несмотря на всю боль, предательства и кровь между нами.