Parallel lines

Это могло быть унизительным. Но Юнги чувствует только восторг. Может, это и место у плинтуса, но это его место. И он готов рвать глотки за такую жизнь. Потому что это — Чимин. — Отъебись, или я тебя убью, — говорит Юнги. — Ты идиот? Мы с ним встречаемся. И мы поговорим. Юнги хватает ублюдка за глотку и выдирает трахею с красивым мелодичным хрустом. Чимин сжимает на его плече пальцы и смотрит с таким трепетом и этой наивной надеждой, мол, это прекрасно, сделай это ради меня, что Юнги сжимает пустые кулаки и впивается в того, другого парня, глазами. Мне это сделать? Можно? — Сделай ему больно, — говорит Чимин. Ну, конечно же. Не убивай, просто сделай больно. Юнги как в собачьих боях, бросается и кусает за горло, вырывая кусок кожи. Его бьют ногой в живот, но он на таком адреналине, что даже не чувствует. Бросается снова и снова. Он тощий и костлявый, но злой, поэтому неважно, сколько раз его бьют, важно, сколько раз ударит он. Когда кончаются силы и он падает от ударов в рёбра, взгляд снизу вверх на Чимина, и он поднимается, как зомби. С непонятно откуда взявшейся силой бросает в парня ржавую бочку. Потом, как таракана, топчет остервенелыми ударами ноги. Ублюдок. Козел. Сука. Получай. Чимин в ужасе и восторге или в восторге от ужаса. Он обнимает поломанного Юнги со спины и утыкается в плечо. Боль возвращается к Мину в тело, и трудно дышать, но внутри так легко и хорошо. Так пусто, такое освобождение. Чимин тепло дышит в шею. Они пара. Они команда. Они созданы друг для друга. Юнги всю жизнь искал того самого человека, ради которого ничего не жалко, и он до сих пор не может поверить, что им оказался Чимин. Что тот, кого он так сильно желал, теперь и навсегда будет на его стороне. Что он не боится. — Поехали домой. Я о тебе позабочусь, — шепчет Пак, и в последний раз кинув взгляд на кровавые сопли бывшего, уводит Юнги из переулка.