Рейс в новый мир

Наш с Бьякуей восемнадцатый день рождения ознаменовался очередным приемом в поместье Кучики. Однако на этот раз я была не только виновницей торжества, но и полноправной хозяйкой вечера. На меня были возложены обязанности по организации и проведению приема, так что вынужденных расшаркиваний со знатью стало больше обычного. Я сидела за столиком для чайных церемоний в обществе двух членов клана Цунаяширо: главы Мэзэнори и его печально известного кузена Токинады. Общество последнего меня особенно нервировало. Он то и дело бросал на меня сальные взгляды, должно быть, полагая, что этого никто не замечает. Но я, умудренная богатым опытом прошлой жизни, могла почувствовать подобное даже спиной. От мыслей, что творится в голове этого Цунаяширо, все тело покрывалось мурашками отвращения. У меня не было причин уделять диалогу хоть на толику больше внимания, чем требовали приличия, так что я краем глаза наблюдала за своим блондинистым другом. Шинджи достаточно громко рассказывал что-то Розу, повиснув у него на плече. В какой-то момент оба мужчины покинули свое место, и я не без зависти подумала, что конечной точкой их маршрута вполне может быть стол с выпивкой, который Хиори облюбовала, несмотря на готовность слуг принести любой напиток по первому зову. — У этого человека совершенно вульгарные манеры. Ума не приложу, куда смотрел главнокомандующий, когда позволил кому-то его происхождения стать капитаном, — слова Токинады Цунаяширо прямо-таки сочились ядом, и он никоим образом не пытался это скрыть. — Что вы имеете в виду? — брошенная колкость заставила меня обратить внимание на собеседника, и я озадаченно покосилась на мужчину. — Шинджи, конечно, не из благородной семьи, но уличным оборванцем его точно не назовешь. — Вы сами ответили на свой вопрос, Кучики-химэ. Он не из благородной семьи. Была бы моя воля, не допустил бы на высшие офицерские должности простолюдинов. Они понятия не имеют ни об истинном назначении по случайности дарованной им силы, ни о манере держать себя с нижестоящими. Я задохнулась от возмущения: как посмел этот мелкий гаденыш так отзываться о Шинджи? Умном, но ни капли не высокомерном Шинджи, который своим непринужденным обращением помогал чувствовать себя комфортно рядом с ним, доверять ему, не чувствовать себя приниженным. Слышать такое было обидно почти до слез: ведь капитан пятого отряда никогда не был дурачком, которым иногда прикидывался, это было очевидно каждому, кто говорил с ним хотя бы несколько минут. Так как же можно было так несправедливо о нем отзываться? — Не могу с тобой согласиться, Токинада, — вмешался Мэзэнори Цунаяширо. — Хирако Шинджи — талантливый капитан, подчиненные уважают его, работа в его отряде всегда идет слаженно, к тому же наши традиции с давних времен обязывают нас почитать упорство и силу. Те, кто, несмотря на все трудности, сумел войти в число главных фигур Готея, заслужили свое место в благородном обществе и наше уважение. — Как ты можешь говорить подобное, Мэзэнори? Если завтра мой слуга вдруг обнаружит в себе духовную силу и волей случая выбьется из грязи, прикажешь мне раскланиваться с ним при встрече так, словно мы всегда были равны? — Если моя память меня не подводит, Обществу Душ еще неизвестны случаи, когда кто-то, лишенный духовной силы, вдруг резко ее обрел, так что ваше сравнение не может считаться аргументом, — я начинала закипать и всеми силами старалась подавить в себе раздражение, не желая навлекать на семью позор ссорами с другими благородными. — Как вам будет угодно. Как вам другое сравнение? Если, скажем, разбойник, грабивший свою деревню, пользуясь наличием этой самой силы, вдруг заявится в столицу и убьет капитана, заняв его место, будете ли вы любезно приглашать его на свои приемы, словно он всегда был на них желанным гостем? — В большинстве отрядов этот метод достижения должности капитана давно считается варварским. Хирако-тайчо не имеет к нему никакого отношения. Меня начал утомлять этот спор. Я начинала понимать, что мои слова никогда не дойдут до Токинады, и чувствовала себя втянутой в бессмысленные пререкания, но обида не позволяла молчать. — Я лишь пытаюсь показать, насколько глупо и опасно пускать в высшее сословие людей без прошлого. Откуда нам знать, что подобные личности не вонзят нам нож в спину при первой же возможности? У оборванцев нет чести, так что на нее полагаться не приходится. Как говорится, ветер и вишневый цветок не могут быть хорошими друзьями. — Честно сказать, ваши слова поражают меня, никогда бы не подумала, что услышу подобное от Токинады Цунаяширо. Я привыкла считать вас человеком широких взглядов: все-таки ваша покойная супруга была родом из Руконгая. — Вынужден признать: хоть смерть Какьё и глубоко опечалила меня, она бы не смогла влиться в наше общество, наш брак был юношеской ошибкой. Мне нечего было на это ответить, однако Токинада продолжил распинаться, не взирая на попытки главы клана его урезонить. Он беспощадно критиковал выходцев из Руконгая в верхушке, бесцеремонно проходя по многим моим близким знакомым. Настроение было безнадежно испорчено, я не могла совладать с растущей где-то внутри яростью и лишь надеялась, что никому из собеседников не взбредет в голову заговорить со мной сейчас, опасаясь, что не смогу сдержать язык за зубами. До ужаса хотелось уйти. У меня не было права вступать в конфронтацию с этим мужчиной на глазах всего благородного общества. Это бы непременно сочли неподобающим для леди клана Кучики поведением. Но как же невыносимо было выслушивать гадости про друзей и не иметь возможности за них вступиться. Я чувствовала себя жалкой предательницей, но молча проглатывала большинство слов Цунаяширо. — Вы как-то побледнели, Сэйери-доно, — обратился ко мне Мэзэнори. — Простите, если мой кузен задел ваши чувства обсуждениями, не слишком подходящими для ушей леди. — Брось, Мэзэнори, Кучики-химэ прекрасно знакома с предметом нашего разговора. Весь Сейрейтей слышал о ее близких сношениях с некоторыми представителями этого сброда. — На что это вы намекаете, уважаемый господин Токинада? — обращение я произнесла тоном, обещающим вырвать ему язык. — Взять хотя бы дружка принцессы Шихоин, вашего наставника. Он обращается к вам с непозволительной фамильярностью несмотря на то, что вырос в поместье благородной семьи и должен бы знать о приличиях. Я до боли вонзила ногти в ладонь. Слушать этого человека было почти невыносимо. Хотелось, чтобы меня оставили в покое, пока силы терпеть еще не окончательно иссякли. Как он смеет так отзываться о моих друзьях в моем присутствии? Неужели думает, что я отдам предпочтение тому, чье мнение для меня ничего не значит, перед теми, кто для меня действительно близок? — Токинада, мне не кажется, что этот разговор доставляет леди удовольствие, давай сменим тему, — слегка властно произнес Мэзэнори, стараясь увести разговор от опасной темы, но я не могла не ответить на шпильку в адрес моего командира. — Как вы верно заметили, он вырос вместе с нынешней главой клана Шихоин, которая, признавая его таланты, считает его равным. Было бы странно, что такой человек общался бы со своей собственной ученицей как-то иначе. В этот момент к нам незаметно приблизилась одна из служанок нашего поместья, принесшая свежий жасминовый чай. Стараясь не беспокоить благородных господ, она бесшумно обходила столик, наполняя наши пиалы. — То есть вы хотите сказать, что каждый учитель, нанятый для вас капитаном Кучики, приобретая статус вашего наставника, должен забыть свое место и о том, кому служит? — Вы переходите границы! Дедушка не нанимал Киске! Его назначила моим командиром капитан, которой я подчиняюсь. Как человеку, служащему в Готее, вам следовало бы понимать правила субординации, — говоря это, я превысила тон, допустимый при светской беседе, но не намерена была и дальше сносить оскорбления. Вздрогнув от недовольного голоса госпожи, девушка, подававшая чай, невольно дернула рукой и пролила кипяток. К несчастью, в этот момент она как раз находилась рядом с Токинадой, так что горячая жидкость прыснула на его кимоно. — Безрукая дура! — мужчина в ярости поднялся. — Хочешь, чтобы тебе их действительно отрезали, раз все равно пользоваться не умеешь? — Умоляю, простите меня, господин, — служанка упала на колени, хоть она и опустила голову, в ее глазах я успела заметить сверкнувшие слезы ужаса и раскаяния, — я заслуживаю смерти за свою оплошность. — Это верно! — Токинада, остынь, — глава клана Цунаяширо явно не испытывал удовольствия, наблюдая за тем, как ведет себя на публике его кузен. Хоть в глубине души мне и хотелось вступиться за несправедливо обиженную девчонку, куда важнее было предотвратить назревавший скандал. Дедушка уж точно не обрадуется, если по столице пойдут слухи о склоках на приеме в его поместье. Подавляя гнев и ногтями левой руки продолжая терзать тонкую кожу ладони, я коротким жестом правой велела служанке уйти. Однако, стоило девушке подняться и осторожно попятиться в полупоклоне, как Токинада желчно протянул: — Куда это ты собралась, не получив наказание, дрянь? — Я отослала ее за провинность. Можете не сомневаться, я способна справиться с воспитанием своих слуг. — Разумеется, Сэйери-химэ, — поддержал меня Мэзэнори. — Токинада, успокойся, мы не должны встревать во внутренние дела клана Кучики. — Конечно, не смею сомневаться в вас, Кучики-химэ. Но вы еще так юны, вашему нежному сердцу пока не хватает твердости, а безмозглое отребье способно понимать только язык силы. Позвольте сегодня вам немного помочь. — Токинада! — попытался вмешаться Мэзэнори, но было поздно. Аристократ одним широким шагом сократил расстояние до согнувшейся пополам девчушки и резким движением ударил ее по щеке. Служанка рухнула на левый бок, заколка, сдерживавшая прическу, выскользнула из волос, отчего каштановые пряди девушки разметались по земле. Моя подопечная, сбитая с ног и растерянная неожиданным наказанием от чужого господина, даже не успела сделать еще один извиняющийся поклон. Токинада рывком поднял ее за волосы и снова занес руку для удара. Однако в этот момент внезапная вспышка аристократа уже не смогла застать меня врасплох. Я мгновенно оказалась у него за спиной и, схватив за запястье, заломила руку: — Прекратите! — волны моей реяцу, казалось, распространились по всей территории поместья Кучики, подкрепляя значимость моих слов и демонстрируя открытую угрозу, и я сама поразилась, как непривычно властно и холодно звучал мой голос. Мне и раньше приходилось вести разговор подобным тоном, но в этот раз мои интонации вполне могли соперничать даже с манерой дедушки. — Как вы смеете поднимать руку на моих людей в моем собственном доме, даже не спросив моего мнения? Вам даже хватило наглости сделать это в моем присутствии! Хотите бросить мне вызов? — Бросьте, Кучики-химэ, — Токинада отпустил служанку и попытался сбросить мою руку, но тщетно. — Не хочу показаться излишне откровенным, но все мы знаем о вашей порой чрезмерной терпимости. Я просто не хотел, чтобы все это в конечном итоге подорвало ваш авторитет, и решил взять на себя неприятные хлопоты. Я резко разжала пальцы и отступила на шаг, жестом левой руки отсылая все еще держащуюся за щеку служанку. Токинда тем временем выпрямился и повернулся ко мне, на его лице играла неприятная усмешка, от которой вскипала кровь. Холодная ярость, клокотавшая где-то в груди с самого начала нашего диалога, разгорелась сильнее и завладела всем моим естеством. В выражении лица мерзкого аристократа явственно читалось пренебрежение, его словно питала непоколебимая уверенность в собственном превосходстве над всеми присутствующими, над теми, кого он на самом деле не стоил. — Токинада, измени тон, — Мэзэнори поднялся со своего места. — Ты проявил непозволительную вольность! Сэйери-доно… — Ваш кузен прав, — мой голос прозвучал как-то хрипло, — до сегодняшнего дня я и впрямь была слишком терпелива и мягкосердечна. Не успев подумать, я поддалась эмоциям и, сконцентрировав духовную силу в правом кулаке, с размаху ударила Токинаду в лицо. Тот не успел защититься и повалился на стол для чайной церемонии, разбрызгивая кипяток. Вокруг прошелся шепоток. Было очевидно, что большая часть гостей уже давно краем глаза наблюдала за нашей перепалкой, а теперь мы уж точно привлекли внимание всего двора, но бушевавшая внутри ярость по-прежнему не позволяла обратить на это внимание. Токинаде понадобилось не так много времени, чтобы отойти от потрясения. Он вскочил, на ходу отбрасывая хаори, и потянулся к рукояти своей катаны. Возможно, в этот момент мне следовало остановиться: передо мной стоял не рядовой пьяница, а представитель одной из благороднейших семей Общества Душ, явно щедро наделенный наследуемой в роду силой. К тому же у меня при себе не было даже асаучи: в отличие от мужских костюмов дзюни-хитоэ не подразумевал ношения при себе оружия. — Избалованная дрянь! — Токинада тоже выпустил поток духовной силы. — Не думай, что я снесу это оскорбление только потому, что ты женщина! — Токинада! — Мэзэнори Цунаяширо встал на пути своего кузена. Его голос тоже был непривычно холоден, похоже, даже чаша терпения всегда спокойного главы на этот раз переполнилась. — Ты ведешь себя неподобающе, немедленно вернись в свое поместье и жди моего визита. Должно быть, именно в этот момент у меня оставалась последняя возможность уладить конфликт малой кровью. По слухам, ходившим по столице, Токинада отличался мстительностью и жестокостью, так что вряд ли кто-то пожелал бы себе такого врага. К тому же подобные публичные конфликты не могли пойти на пользу ни одной из наших семей. Благоразумная госпожа клана Кучики непременно принесла бы сейчас извинения, возможно, сослалась на чрезмерную юношескую импульсивность, но я слишком долго была благоразумной. Волны духовной энергии разлились по моей спине и плечам, разрывая на клочки дорогостоящие слои хину. Я резкими движениями начала срывать с себя остатки наряда, избавляясь от неудобной одежды. Уже в этот момент начало приходить далекое осознание вопиющей неправильности происходящего. Мне не стоило вести себя столь неподобающим образом, не стоило продолжать конфликт, но бушующая внутри ярость не позволяла остановиться. Еще до того, как мои слова успели слететь с языка, я осознавала, что рою себе все более глубокую яму, но почувствовала какое-то мазохистское удовольствие от своей отчаянной дерзости. Все пошло наперекосяк, еще когда я в первый раз ударила ублюдка Цунаяширо, так что теперь поздно было сдавать назад: — Давай! Я сотру это отвратительное выражение с твоего лица голыми руками! В моих глазах ты просто жалкий червяк, прикрывающийся положением семьи, но не способный даже на то, чтобы скрыть свой паршивый характер и гадкие манеры! Я ушла в сюмпо, пытаясь обогнуть преграждавшего мне путь Мэзэнори, но внезапно застыла под тяжестью чужого духовного давления. Из легких будто выбило весь воздух. В голове некстати мелькнула мысль о том, что бедняга Юичи, должно быть, испытывал что-то подобное, когда впервые столкнулся со мной в своей лачуге. Мне еще не доводилось испытывать на себе такую ужасающую силу: от лба к подбородку скатилась струйка пота, трудно было даже повернуть голову. Я попыталась стряхнуть оцепенение, окружив себя щитом из собственной духовной силы, но в этот момент сквозь пелену ярости наконец проступило осознание: давящая на меня реяцу была мне хорошо знакома, в ней чувствовалась многовековая мощь клана Кучики. А в следующую секунду мое плечо плотно сжала рука дедушки. — Сэйери! — под взглядом своего главы я сразу утратила волю к сражению. Придававшая смелости ярость сразу покинула меня, оставив лишь стыд и смирение побежденного. Голова сама собой склонилась в извиняющемся поклоне. — Я, — в горле встал предательский ком, — я прошу прощения у главы и всех присутствующих здесь господ за то, что не справилась с ролью хозяйки и не смогла поддержать подобающую атмосферу, сохраняя при этом должное хладнокровие. — В этом есть и моя вина, — вмешался глава клана Цунаяширо с вежливым поклоном. — Мне не хватило авторитета, чтобы привести своего брата к порядку. Он был непозволительно дерзок. Приношу свои извинения. Я не смела поднять глаза на дедушку, но все же заметила, как под тяжелым взглядом кузена Токинада, явно переборов себя, тоже последовал его примеру и склонил голову. У меня не было сомнений, что в его действиях все равно не было ни капли раскаяния, но сил злиться уже не оставалось. — Я надеюсь, — продолжил Мэзэнори, — что этот инцидент не омрачит наших отношений, Гинрей-доно. Сэйери-доно, еще раз примите извинения за причиненные неудобства, благодарю за организованный прием. Главы двух благородных семей еще раз поклонились друг другу, а затем члены клана Цунаяширо покинули поместье Кучики. Я осмелилась поднять голову и встретилась с несколькими парами настороженных взглядов друзей. Шинджи пошевелился, возможно, собираясь подойти ближе, но я отрицательно качнула головой. Было трудно предположить, насколько все сбиты с толку: ситуацию сложно было назвать обыденной, так что неудивительно, что большинство из присутствующих не знало, как стоит на нее реагировать. — Ери, — Бьякуя незаметно приблизился и встал между мной и дедушкой, как бы скрывая меня от гнева главы. К горлу подступили слезы стыда, и я поспешно опустила глаза, чтобы это скрыть, а затем отступила на шаг: — Еще раз приношу свои извинения, но мне придется вас оставить, чтобы привести себя в надлежащий вид. Я развернулась и, на ходу сделав знак подменить меня невесть откуда взявшейся Иоши, устремилась прочь от взглядов толпы. Правильным решением было бы не подрывать свою репутацию еще больше, следовало переодеться и вернуться на прием, но у меня не хватало на это мужества. Оказавшись в своих покоях и отослав поспешивших за мной служанок, я рывком сорвала с себя то, что осталось от хитоэ* и ситаги. Одежда до сих держалась только благодаря сохранившимся тонким полосам ткани у самой шеи, так что мне не составило труда от нее избавиться. Оставшись в одних хакама, я переоделась в простое тренировочное косодэ и, скрыв реяцу, выскользнула на энгаву. Мне необходимо было побыть наедине с собой и постараться привести мысли хоть в какое-то подобие порядка, так что ноги сами понесли меня к так любимому нами с Бьякуей клену. Вековое дерево, посаженное тетушкой, стояло на своем прежнем месте у стены поместья. Красные листья казались особенно яркими под закатным солнцем. В сложившейся ситуации клочок земли под кленовыми ветвями был настоящим островком спокойствия, укрытием от окружавшей суеты. Однако кое-что здесь было не так: на пути к дереву мое внимание привлек слабый шелест листьев, показавшийся мне странным для безветренного январского дня. Я собиралась взобраться на одну из ветвей клена, чтобы осмотреться, когда услышала оклик у себя за спиной: — Эй! Кучики! Молодой глава клана Шиба, слегка запыхавшись, затормозил в нескольких шагах от меня. — Кайен? Что вы здесь делаете? — Ну, меня пригласил ваш дед, я же все-таки тоже из великой благородной семьи, — Шиба с довольным видом ткнул в себя большим пальцем. — И, раз уж мы оба синигами и аристократы, может, отбросим формальности? Это как-то напрягает, не думаете? — Можно и отбросить, — я вяло пожала плечами и привались к стволу дерева. — Но я спрашивала не об этом. Почему ты здесь, а не с остальными с гостями? — А, так ты про это. Когда ты убегала, у тебя на лице написано было, что мы вряд ли еще увидим тебя сегодня. А я ведь даже именинницу толком поздравить не успел, так что подкараулил тебя и шел следом. — Вот как… — Кстати, — Кайен встал рядом и с интересом посмотрел мне в глаза, — что это была за техника? Никогда раньше не видел, чтобы реяцу разрывала одежду своего владельца. — Вообще-то, — я отвела взгляд и посмотрела на землю у себя под ногами, — она не моя. Так что не знаю, можно ли рассказывать. Подсмотрела у Йоруичи во время совместных тренировок. Шиба что-то промычал, вероятно, выражая понимание, после чего наступила тишина. У меня не осталось сил ни на светские, ни на дружеские беседы, к тому же всеобъемлющее чувство стыда никуда не делось. Я не хотела представлять, что все присутствовавшие на приеме теперь обо мне думают. Особенно пугали мысли о дедушке. Он наверняка был сильно разочарован. — Насчет сегодняшнего, — начал Кайен. — Моя репутация теперь разрушена навсегда, да? — Разрушена? Из-за того, что ты один раз врезала какому-то негодяю? Да брось! Я покосилась на своего собеседника. Молодой Шиба выглядел вполне искренним и не выражал ни капли осуждения в мою сторону. Внезапно захотелось открыть ему свои мысли. Кайен, конечно, не производил впечатление образцового главы клана, который свято блюдет все аристократические формальности, но все-таки принадлежал к одной из пяти великих благородных семей и, возможно, смог бы понять мои чувства. — Я просто не могла его больше выносить. Чувствовала себя предательницей, молча выслушивая оскорбления в адрес моих друзей, но ничего не делала. Как леди клана Кучики, я должна нести ответственность не только за свою репутацию, но и за репутацию семьи, поэтому не могла позволить себе устроить публичную стычку. И все же, — к горлу подкатил предательский ком. — Когда он ударил мою служанку, во мне что-то лопнуло. Я до сих пор не знаю, как было бы правильно, но не думаю, что мне стоило молча снести и это. Заботиться о спокойствии дедушки — мой долг, но я чувствую, что, как госпожа, должна заботиться и обо всех тех, кто мне служит. Их благополучие — моя ответственность, закрывать глаза на их страдания было бы бесчестно. — Может быть, я не столь подходящий советчик в таких вопросах, но, — Кайен серьезно посмотрел мне в глаза, — по-моему, ты все сделала правильно. Даже если способ был выбран не самый верный, это все же лучше, чем просто закрыть глаза. Как офицер или как аристократ, я отвечаю за своих подчиненных. Никто не станет уважать главу отряда, бросающего рядовых синигами на убой, и люди никогда не пойдут за тем, кому не доверяют. То же самое с господами и слугами. Я думаю, Кучики-тайчо тоже так считает, несмотря на его грозный вид. — Спасибо за поддержку, — я слабо улыбнулась, — но мой способ, конечно, — щеки обдало жаром. — Порвать одежду прямо на приеме… — Это уж точно, — Кайен легко пихнул меня в плечо. — Я даже немного покраснел, не каждый день увидишь, как перед тобой барышни раздеваются, — он усмехнулся, прежде чем добавить, — если серьезно, уверен, все переживут, особенно на фоне выходок твоего братца. — Спасибо. Еще раз. Пожалуй, я все-таки пойду переодеться. — Вот это правильно! Молодец, Сэйери! Попрощавшись с Кайеном, я вернулась в свои покои и вызвала служанок. Объем работ предстоял немаленький: поправить прическу, заново натянуть на себя несколько слоев кимоно и карагину*. К счастью, моя верная Мичи взяла весь процесс под свой контроль, так что мне не нужно было беспокоиться о чрезмерной задержке. Благодаря ее помощи подготовка заняла значительно меньше времени, так что, несмотря на мою отлучку, мы закончили лишь немного позднее, чем могли бы, если бы сразу взялись за дело. Мне следовала как можно скорее вернуться на прием, так что, поблагодарив Мичи и остальных служанок за расторопность, я поспешила вернуться к гостям. В этот раз удача мне улыбнулась: во-первых, во дворе поместья было уже не так многолюдно, судя по всему, большая часть аристократов уже отбыла, во-вторых, дедушки среди оставшихся не было, так что у меня еще было время морально подготовиться к строгой отповеди от главы клана. — Малышка Сэй! — передо мной выросла Йоруичи и с заговорщицким видом приобняла меня за плечи. — Кажется, я пропустила захватывающее представление. Как же обидно, что сегодня пришлось задержаться из-за дел в отряде. Уверена, зрелище было стоящее: наша маленькая леди Кучики колотит члена клана Цунаяширо на своем собственном дне рождения. Признавайся, он сделал тебе непристойное предложение? Или тебя утром малыш Бьякуя покусал? — Значит, уже пошли слухи? — глупо было ожидать, что происшествие удастся скрыть, но появление сплетен радости не прибавляло. — Так ведь какая почва! Благоразумная половина семейства Кучики оказалась копией своего братца, — засмеялась Йоруичи, но, увидев мой страдальческий взгляд, продолжила, — ладно-ладно, я дразню тебя, малышка Сэй. Мне рассказала Сой-Фон. Не думаю, что пойдут слухи. Твой дед наверняка позаботится об этом, к тому же Цунаяширо вряд ли с гордостью будет рассказывать о том, как его побила девчонка. — Драная Кошка! Убери свои лапы от Ери! — мой дорогой братец, увидев меня в обществе Йоруичи, в сюмпо рванул в нашу сторону. — В чем дело, малыш Бьякуя? Ты ревнуешь? Не волнуйся, у меня всегда найдется время, чтобы поиграть с тобой в догонялки. — Я тебя об этом не просил! — вскинулся мой брат, но быстро сменил гнев на милость, переключив внимание на меня, — ты в порядке, Ери? Я за тебя волновался. — Да, уже все хорошо, — я улыбнулась, — нужно было немного остыть. — Что этот придурок Токинада себе позволяет, он тебя обидел? Хочешь, я прямо сейчас поеду в поместье Цунаяширо и выбью из него извинения? — Нет уж, думаю, с него хватит. Хотя постой-ка, — на лицо сама выползла гаденькая улыбочка, — я же не лишаю тебя предлога для свидания с младшей сестрой Мэзэнори? Ее сегодня не было, ты, наверное, расстроился. — Ери, перестань! Она вовсе мне не нравится! — Правда, малыш Бьякуя? В твоем возрасте естественно увиваться за девочками, — подключилась Йоручи. — Ну же, расскажи нам, я куплю тебе компэйто*, если будешь хорошим мальчиком. — Я ненавижу сладости! — Очередная странность для малыша твое возраста, ты не перестаешь меня удивлять, — захихикала Йоруичи. — Ты меня достала! Готовься, Драная Кошка! Я покажу тебе гнев наследника клана Кучики! — Ну-ну, малыш Бьякуя, только если сможешь меня догнать. Йоруичи, ни на секунду не переставая дразниться, ушла в сюмпо, Бьякуя, как и следовало ожидать, погнался за ней, так что вскоре эти двое исчезли из моего поля зрения. Еще пару секунд до меня доносились их переругивания, но вскоре и они затихли. Должно быть, в пылу своих догонялок мой брат с Шихоин слишком быстро удалились на приличное расстояние. Передо мной же раскинулась украшенная по случаю праздника часть двора поместья Кучики. Где-то в сорока шагах от меня группа молодых аристократов что-то бурно обсуждала, попивая саке. Еще чуть дальше, видимо, устав от светских бесед, два пожилых мужчины, старейшины одной из низших знатных семей, играли в го. К моему удивлению, лейтенант Иба тоже обнаружилась в их обществе, она активно следила за игрой. Старуха, как всегда, была не в духе и, кажется, даже что-то выговаривала сидящим рядом с ней мужчинам. Я мысленно порадовалась за Роза: ему явно повезло, что Чекане нашла себе развлечение, иначе точно бы не дала ему спуску. — Сэйери. Знакомый голос заставил меня обернуться. Фигура дедушки строго возвышалась надо мной, не суля ничего хорошего. У главы клана почти всегда был строгий вид, но сейчас мне казалось, что его глаза вполне могут высечь искры, способные посоперничать со знаменитым пламенем занпакто главнокомандующего. — Дедушка, — во рту вдруг стало сухо, захотелось сглотнуть. — То, что произошло, больше не повторится, однако, — я сделала паузу, чтобы набраться смелости, и продолжила, — Токинада тоже перешел границы. Никто не должен брать на себя смелость распоряжаться судьбой наших людей. Впредь я буду держать себя в руках и действовать холодно, но своевольничать таким, как он, все равно не позволю. На лице деда от моих слов не дрогнул ни один мускул. Он с непроницаемым выражением осмотрел меня с головы до ног, а затем вздохнул: — Да уж, слишком рано я подумал, что юношеская импульсивность обошла тебя стороной, — двадцать седьмой глава клана строго посмотрел мне в глаза. — Сейчас не время для таких обсуждений. Да и нечего тут обсуждать, раз уж ты сама все уяснила. Впредь постарайся быть сдержаннее. Отправляйся к гостям. Я покорно кивнула и, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, отправилась на поиски своих товарищей, с которыми мне за весь день даже толком поболтать пока не удавалось. Конечно, по дороге приходилось останавливаться, чтобы перекинуться парой слов с оставшейся знатью или вежливо кивнуть в ответ на строгий взгляд лейтенанты Ибы, однако относительная свобода была уже близка, так что у меня даже появилась надежда на приятное завершение вечера. Шинджи с компанией обнаружились ровно там, где я ожидала их увидеть. Судя по всему, они передвинули свой столик еще дальше от основного места действия и теперь во всю наслаждались комфортным уединением в кругу друзей. Роз с токкури в руках что-то тихо втолковывал сидящему с непроницаемым лицом Лаву. Лиза полулежала под одной из местных сакур, закинув ногу на ногу, и читала одну из своих извращенских книжек. Шинджи с Хиори что-то обсуждали, причем лейтенант двенадцатого отряда в этот раз даже не старалась в процессе прибегнуть к рукоприкладству. Кенсей тщетно пытался урезонить катавшуюся по земле Маширо, которая, как ни странно, первой заметила мое появление: — Цветочек! — лейтенант девятого отряда со свойственным ей медвежьим натиском бросилась мне на шею. — Я так по тебе скучала, Кенсей не дает мне веселиться, он такой злюка! — Я просто сказал тебя знать меру! Не хочу опять тащить твоя пьяное тело на своем горбу. — Да, пожалуй, пьяное тело тут видеть бы не хотелось, — прохрипела я, отлепляя от себя Маширо, — хватит с дедушки потрясений на сегодня. — Цветочек, не повторяй за Кенсеем, он вредина. Мои друзья, привлеченные возней Маширо, тем временем постепенно стягивались вокруг меня. На их лицах можно было прочесть самые разные эмоции: Лиза смотрела с легким интересом, Роз — с сочувствием, Шинджи — с беспокойством, а Хиори — с какой-то почти материнской гордостью. Чувства Лава мне разобрать не удалось из-за солнцезащитных очков, которые он носил даже ночью. — Кстати, о потрясениях, — Шинджи пристально посмотрел мне в глаза. — Что там была за фигня, Сэй-тян? Мы переживали. — Говори за себя, придурок Шинджи! — вклинилась Хиори, радостно хлопая меня по спине. — Все-таки до тебя, дуры, дошло, что некоторым нужно просто хорошенько вмазать. Впрочем, кажется, этого энтузиазма никто, кроме скорой на расправу Саругаки, не разделял. Даже Лиза, отложив свою книгу, смотрела на меня как-то скептически. — Сама ты дура, Хиори, — обнажил верхние зубы Шинджи. — Это ты лупишь всех без разбору, а наша Сэй-тян обычно на рожон не лезет, — блондинистый капитан снова перевел взгляд на меня, — так что там стряслось? — Он меня взбесил, — я развела руками. — Не хочу даже вспоминать. Редкостный подонок, к тому же извращенец. — О, — Ядомару за несколько секунд оказалась рядом со мной с невесть откуда взявшимися блокнотом и ручкой. — Можно на этом моменте поподробнее? — Друзья! — вдруг встрял Роз, тем самым не дав Лизе шанса удовлетворить свое нездоровое любопытство, — давайте не будем забывать, по какому чудесному поводу мы сегодня собрались. Настало время поздравить именинницу. Мужчина быстро обошел всех присутствующих, раздавая чоко*, уже наполненные саке, после чего провозгласил тост в свойственной ему пространной манере. За ним последовали поздравления от Шинджи, Лава, Лизы, Маширо и даже Хиории с Кенсеем. Последнее выглядело особенно комично: угрюмый капитан девятого отряда, жутковато скалясь, несколько раз начинал свой тост заново из-за вспышек гнева, вызванных поведением его неугомонного лейтенанта. В какой-то момента наша компания все-таки переместилась к Шинджи, так что можно было не сдерживаться и отдаться атмосфере. Блондинистый капитан включил музыку на своем граммофоне, так что меня посетила идея втянуть других дам в освоение искусства танца. Я от души смеялась, поддразнивая Хиори, которая в честь праздника даже благосклонно не прерывала мой словесный поток кулаками. Этот бесконечно длинный день, начавшийся не слишком удачно, хотя бы завершался на хорошей ноте.