Мой падший ангел...

Сегодня порвана последняя струна. На пальцах кровь алеет, словно слезы… На звон откликнулась немая тишина, И хочется кричать, но слишком поздно. Saifyn — Идиот безрассудный, беги!.. пока не поздно…– Анна задыхалась от длительного беспрерывного бега, внезапно накатившего голода и аромата сладкой крови — Беги! — она не видела перед собой ровно ничего. Слышала только шорох листвы недалеко, какой-то щелчок, а потом ее перехватили сильные руки. — Не ори, глупая! Заметят же — Рудольф перекрыл половину лица своей сестре и сжал ее так сильно, что их тела почти слились воедино. О да, зря он оставил ее. Знал же, что за ним побежит. Совсем дурёха. Но все это, конечно же, не отменяло того факта, что в лесу, почти рядом с ними, был охотник. Чесночный запашок не давал спокойно вздохнуть, но и тут был подвох. Отвратительная вонь смешивалась с поистине вкуснейшим ароматом. — Так пахнет кровь «чистейших» подростков — Анна заговорила тихо, но голос ее был серьезен. Рудольф отпустил сестру и вопросительно уставился в ее хмурый прищур — ты знаешь о каком подростке я говорю… — ох, это был не вопрос. Анна увидела это в его взгляде. Он был страшно напуганным лишь первые две секунды, но и за это время понять все было крайне просто. — Я понятия не имею… — Знаешь, не ври мне! Можешь лгать кому угодно, хоть отцу, но меня ты не проведешь, глупый вампир! — девушка обречённо выдохнула и отвернулась, видимо прерывая на этом разговор. Наверняка ее действительно это обидело, даже не так… скорее задело? Анна не была уверена, где пропадал Рудольф все то время, пока она ошивалась у захоронения. К сожалению поиски брата она позволить себе не могла. Временами в голову закрадывалась мысль, что он тоже остался в захоронении и теперь замурован там, как и все остальные… но Анна отмахивалась от этой назойливой мухи. Ее глупый братец не имел стадного чувства, как все вампиры. Его не тянуло к большому скоплению сородичей. Этим он отличался всегда. Даже в свой долгожданный день рождения парень не соизволил явиться только потому, что его раздражали все эти напыщенные дамочки с мехами вокруг шеи, что так напоминали петлю. Впрочем, Анна иногда действительно задумывалась, где мог пропадать Рудольф. Ее это беспокоило ровным счетом из-за того, что охотники тоже куда-то подевались. А теперь… Господи. Ее брат, следующий наследник древнейшего рода — чистокровный вампир Рудольф Сэквилбек шлялся не пойми где с человеком-подростком. Да и еще и с такой сладкой кровью! Удивительно, что он не сорвался, но… Даже не этот факт тревожил Анну больше всего. Она не была сторонником жестоких методов, а потому даже забеспокоилась о том смертном. Странное дело, но люди ее всегда привлекали немного больше чем вампиры. Но в такой глухомани нечасто можно встретить молодого смертного паренька. — Прости меня. Послышался долгий и мучительно протяжный звук, похожий на скрежет. Когда девушка обернулась, увидела, как Рудольф с силой сжимает ствол дерева. Его когти неравномерно впились в кору и разрывали ее, как хлопчатое полотенце, а глаза предательски блестели даже в этой кромешной тьме. Наверное щепка попала. — Я не хотел причинять боль ни тебе, ни ему, но так вышло… Он вызвался помочь. Отказать было не в моих силах… — вампир глубоко вдохнул и выдохнул. Стало немного легче, но не настолько, чтобы поднять взгляд на сестру. Анна тем временем находилась в раздумьях. Было немного странно слышать такие слова от Рудольфа. Действительно странно. Но постойте-ка. Если подумать, то он никогда не общался с людьми. Анна порой сбегала далеко. Она могла наткнуться на девчонку с какой-нибудь фермы, поболтать с ней, а он… он не мог. Анне прощали такие выходки, а Рудольфу ничего не сходило с рук уже очень давно. Единственной отрадой могли быть полеты, но лишь чувство падения теперь могло хоть как-то вдохновить. Вся эта жизнь — однотипная и до рвоты мрачная — уже так сильно приелась. Возможно тот паренёк его первый друг. Первый друг Рудольфа Сэквилбека. От этой мысли Анну пробила мелкая дрожь за свою собственную несправедливость. Он и правда не был в силах отказать ему. — Ты прощен, брат, но и я прошу у тебя прощения. Мне не стоило кричать. Я просто перенервничала. Ты так неожиданно сбежал — девушка подошла к Сэквилбеку и ткнулась ему в плечо — давай найдем того парня, брат. Он наверняка сейчас тебя искал. Запах уже пропал, но думаю, что завтра мы сможем отправиться на поиски… Скоро рассвет — она подняла глаза в небо, что было все еще черной всепоглощающей дырой и взглянула на Рудольфа — Все в порядке. С его помощью будет легче освободить вампиров, да и в обиду мы его не дадим — вампирша погладила парня по смоляным волосам и вдруг игриво их взъерошила. — Эй, Анна. Перестань. Я уже в норме — Сэквилбек отскочил от сестры и попытался быстро привести прическу в порядок. Но, все же, именно этой родственной близости ему не хватало. Тоска по семье действительно сильно била по нервной системе. Теперь же все в порядке ровно на одну треть. Покрытые мхом камни встретили пару безэмоционально. Только эхо, проходящее вглубь заваленного прохода, возвращалось молящими стонами. С близкой реки веяло холодом и сыростью. Это ущелье слишком сильно изменилось. Теперь это была скорее пещера, одним своим единственным входом выходящая на невысокий обрыв. Где-то внизу бурно билась о камни взбешенная вода. Она, будто в ярости мечась, спускалась к устью, но на удивление более медленно преодолевала последний порог. Именно в этой реке чуть не утонул Тони. — Тц… — Рудольфу было не по себе от странного укола в левое легкое. — Брат, что-то случилось? — Анна обеспокоенно, хотя скорее просто с любопытством, посмотрела Руду в глаза. В них читалось что-то настолько чувственное и личное, что девушка не осмелилась сказать больше ни слова. — Вот, присядь, — парень наконец приземлился. Он опустил сестру в наиболее сухое место, а сам присел рядом с входом, напряженно смотря куда-то в лес. Повисло неприятное молчание. После нескольких минут безрезультатного рассматривания дали вампир встал на ноги. Он решительно подошел к Анне и протянул руку. — Я не буду делать этого, брат. Нас учили, что это запрещено. Один раз попробуешь и уже никогда не сможешь отказаться — девушка посмотрела вверх, на лицо Рудольфа, то ли с жалостью, то ли с грустью. — Но твои руки будут восстанавливаться слишком долго. Выпьешь, и мы сможем отправиться вместе. Анна задумалась. Она действительно хотела помочь, попытаться еще раз, но ее останавливали собственные противоречивые мысли именно в этот момент. Вампир не может пить кровь другого вампира — это знают даже малыши. Каждый, кто вкусит запретный плод поплатится собственным контролем и умрет ненасытным монстром где-то в пещерах под испуганными взглядами молодых. Это делали, чтобы растущее поколение знало и помнило. Как не прискорбно, некоторый дети и вправду грешили подобным, но их еще можно было отучить. Это похоже на некоторые людские болезни — детям переживать их намного проще, чем взрослым. Тут тоже самое. У детей ломка не сильная. Жажду способна утолить кровь обычного млекопитающего. Но вот у взрослых вампиров… Ох, это похоже на иссушение. Все конечно же не настолько кровопролитно, но до жути страшно. Вампир медленно сходит с ума от голода. Это намного хуже, чем быстрая смерть. И Анна все это знала. Она понимала, что фактически еще ребенок и возможно сможет это пережить, но что-то не давало покоя. — Ты же сама сказала, что мы найдем его и будем защищать в обмен на помощь? — Я сказала немного не то, брать, но… — Пей. Этот тон почти пробил брешь в эмоциональной защите Анны. Рудольф подпитывал ее решимость ее же словами, и именно это скорее всего добило вампиршу. Отказаться от своих слов в такой момент. О нет. И даже если потом последует ее смерть, сейчас важнее руки. Девушка аккуратно провела пальцами по внутренней стороне руки Рудольфа и ткнула своим острым ногтем где-то посередине. Выступила маленькая бордовая капля и прошлась дорожкой до запястья. Анна нервно выдохнула. — Если ты не выпьешь сейчас, я уйду, пока ты будешь спать — Рудольф прошелся серьезным взглядом по подрагивающим губам сестры и вдруг резко наклонился к ее правой руке, до боли сжимая чужое обуглившееся запястье. Раздался оглушительный крик и тихий всхлип. Он не хотел этого делать, но теперь она поймет, что другого выхода нет. Анна смахнула слезы. Было больно, очень больно. Кажется кровь снова выступила на кончиках пальцев. Десна предательски заболела и, будто подтолкнув девушку, сомкнула зубы на чужой руке. Густая вязкая кровь потекла в сорванное от криков горло. Терпкий вкус, совсем не такой, как у людей или животных, все разрастался на языке. Она не могла остановиться, и хотя руки вмиг перестали болеть. Анна бы и не остановилась, но вдруг что-то резко отдернуло ее за волосы. Послышался тихий стон и звук падения, после которого сознание за секунду наполнилось тьмой. *** Рудольф бежал так быстро, как, кажется, никогда еще не бегал. И что же такое могло произойти, что он бросил спящую, восстанавливающую руки, сестру в ущелье? Что-то страшное. Воистину так. Вампир перепрыгивал через коряги, цепляясь своими черными штанами за каждую возможную ветку и молился. Впервые в жизни он обращался к богу, если он есть. Ноги рассекали острые ветви и кровь оставляла свой след в каждом месте, куда ступал юный вампир. Мрак повсюду. Проникал в самые глубины сознания и не оставлял светлых мыслей, но надежда всегда умирает последней… Шорох иссохшей за лето травы растворялся в прерывистом дыхании. Почему же он не полетел? Все крайне и до истерики просто. Тони, тот самый Тони Томпсон, который, как ни странно, все же сумел добраться до захоронения в одиночку, попался. Он был пойман охотником в эту ночь и теперь, возможно, подвергается пыткам в каком-то склепе. Если сейчас Рудольф взлетит, если позволит себя заметить, то уже не сможет ничем помочь этому несмышлёному парню. Ждать утра было нельзя. Ожидание убивает, и сейчас эти слова чистейшая правда. Страшная правда. Рукери поймал его тогда. Анна ничего не смыслит в этом деле. Она могла подумать о чем угодно, когда запахи Тони и этого ублюдочного охотника исчезли. О чем угодно, но только не о поимке подростка. Но Сэквилбек знал к чему все это приведет. Он до дрожи сжимал кулаки, направляясь туда, где в последний раз видел Рукери. И вот она — та самая поляна. Рудольф прислушался, но ничего, кроме дикого стрекотания не услышал. Куда они могли уехать? Что охотники могли сделать с Тони? Да еще и этот рассвет… Сэквилбек поднял взгляд в небо, которое уже начало светлеть. Первые солнечные лучи подбирались к лесу медленно и тягуче. Время еще было, а вампиру и не нужно было много. Лишь чтобы спасти его. Взлетать теперь было еще и опасно. Продвигаясь под густо заросшими листвой деревьями Рудольф все не мог выбросить из головы страшные картины. Вдалеке вдруг послышался разъярённый крик, и все вокруг будто затихло. Солнце уже полностью поднялось из-за горизонта и выходить из тени было опасно. Парень медленно пробрался к предполагаемому источнику звука и увидел то, что не хотел бы видеть до конца своей жизни. Это был вампирский могильный склеп, построенный специально для его старшего брата, что бы убит охотниками много лет назад. Тогда, когда прородителей Рукери и Мэнни еще даже в планах не было. Сковывающая сознание боль пронзила грудную клетку. Они специально привели Тони именно в этот склеп. Специально, чтобы… — Кукусики, мой дорогой — этот тихий шёпот, заставивший Рудольфа замереть, раздался прямо над ухом. Между лопаток ткнулось что-то холодное и острое — ну что же ты, совсем страх потерял, дорогуша. Я же обещал накормить тебя чесночным супом… — и смех, отвратительный и пугающий. Рукери, чертов умный плут… Рудольф хотел было дернуться, но солнце, что уже было у его ног, совсем не дарило свободу действий. Ловушки — вот, чем славился Рукери. И он на этом неплохо преуспел. — Что вы с ним сделали? — голос предательски дрожал. Мерзкое дыхание обдало покрывшееся испариной ухо. — А что должны были? Он — всего лишь несмышленый мальчишка. Мне нужно хорошо играть роль, чтобы все в нее поверили. Ты же сам понимаешь, что нам он не нужен. Нам нужен ты, мелкий беглец — зубы клацнули прямо у мочки, а вершина стрелы больно надавила на кожу. Рудольф почувствовал, как маленькие капли просачиваются и впитываются в майку. Это стало кульминационной вершиной их игры. Сэквилбек рванул в сторону так быстро, что ни солнце, ни Рукери не смогли его достать. Он с силой развернулся, проходясь ногой по лодыжкам охотника с такой силой, что он вскрикнул и упал. Стрела, явно обмазанная чем-то ядовитым была выпущена наугад и задела плечо Рудольфа, когда он пытался скрыться в лесной чаще. Мужчина взревел, как дикий медведь и, поднявшись на ноги, попутно хватая огромный фонарь, рванул за вампиром. Теперь Рудольф действительно не знал, что ему делать. В лесу спрятаться было крайне трудно, если не невозможно. Был еще один доступный, но очень опасный вариант — вампирские катакомбы. Один склеп, что был построен, кажется, для какой-то молодой и рано почившей дамы, переделали под импровизированный вход в эти бесконечные лабиринты. Были, конечно, и еще, но тот находился ближе всех… И выбраться из этих катакомб еще никому не удавалось… *** Тони шел медленно, ноги путались из-за постоянных наплывов мутнеющего от солнца сознания. Кора деревьев казалась просто жуткой на ощупь кожей стариков, что помогали подростку проходить этот долгий путь. Лес не раздвигал перед ним кусты, он будто старался сдержать парня от чего-то страшного, что ждало впереди. Отдаленно чудились разнообразные звуки. То ли пение птиц, то ли голоса. Понять было трудно. Благо еще что Томпсон наткнулся на ручей, в котором смог помыть руки, да и просто умыться. Вода не внушала доверия, ведь скорее всего протекала и по кладбищу, но все же страдать от жажды было намного тяжелей, чем принять это. В конце концов парень вышел на ясно освещенную поляну. Она была какой-то загадочной, будто хранила чье-то недавнее присутствие. — Я достану тебя, мелкий ублюдок! Выродок! Ты заплатишь своей жизнью за жизни тех, кого осушил! Ты… Дальше было трудно что-либо разобрать. Тони не мог четко сфокусировать взгляд, а потому постарался не сходить с места все то время, пока голос все еще был слышен. Потом рыжеволосый все же постарался устремить взгляд вдаль… Старинный склеп, ох, действительно очень старый. Он почти разваливался на мелкие камешки. Страшный мужчина пытался пробить и без того, еле держащуюся на честном слове, дверь. Тот самый мужчина. Рукери. Он ругался и матерился, его, взмокший от усиленных попыток лоб был рассечен до крови чем-то острым. Присмотревшись Тони понял, что мужчина был весь в ответных ударах. Его одежда порвана, а в некоторых местах даже проступала кровь. Но он не останавливал попыток, и вскоре они увенчались успехом. Дверь с громким грохотом упала внутрь склепа и Рукери забежал внутрь, скрываясь во тьме. Тони последовал за ним. Когда он смог наконец приблизиться ко входу, внутри эхом еще разносились ругательства. Было очень темно, настолько, что Томпсон вспомнил про наличие у охотника огромного фонаря. У него же был только телефон, кажется… Нет. Тони выронил мобильник, когда на него напали. Черт. Это все усложняло. Но отступить сейчас было бы самой огромной ошибкой? Тот охотник, который отпустил, он сказал, что это был его последний шанс. Теперь же парень понимал, что вот он — его настоящий последний шанс. И превозмогая самого себя он шагнул в неизвестность. Мокро и неприятно. Внутри действительно было очень темно, но со временем глаза привыкли к темноте. Идти было трудно, даже несмотря на довольно ровный пол. Опираться о изогнутые, кишащие насекомыми, стены оказалось действительно отвлекающе. Но Тони продолжал идти. Рукери, кажется, наконец замолк, но это не значило, что он теперь не в ярости и не ищет Рудольфа. А Рудольф… Рудольф хрипел, опираясь рукой о каменную стену, он пытался перевести дух. Почти вся его правая рука была в ожогах, а пальцы больше походили на обгоревшие кости. — Черт! — вампир со злостью зарядил кулаком по стене. Кулаком конечно же левой руки, но после такого сильного удара она тоже была немного травмирована. — Рудольф… — послышался знакомый голос. До боли знакомый. Настолько знакомый, что горло сжималось, не позволяя произвести на свет ни звука — Руд…- но Тони не договорил. Он в ужасе подошел к другу, уже буквально сползающему по стене. Сэквилбек захотел выдавить из себя хотя бы извинения, но у него не вышло. Он только грустно, насколько позволило его состояние, взглянул на Тони и… обомлел. Паренька, которого он встретил тем погожим утром уже не было. Слипшиеся рыжие волосы, усталое, заспанное лицо, покрытое мелкими царапинами, потускневшие глаза. Не этого он хотел. Этого он боялся. — Рудольф. Тут Рукери и … Он похоже пошел в неправильном направлении. Давай выбираться отсюда… — парень попытался поднять друга, но у него ничего не вышло. Тело вдруг обдал холодный пот — Руд?.. — Тони посмотрел на уже опустившего лицо вампира. И хотя в темноте мало что можно было разглядеть, он увидел, как из уголка рта что-то стекает. Кровь. Тони затрясло. Он не мог до конца осознать, что прямо сейчас на его глазах умирает мечта. Да что там мечта! Сейчас, мучаясь от всепоглощающей боли умирает его друг! Вампир к которому он привязался! — Ты. — Рудольф закашлялся, все же не сумев больше ничего сказать. Скривившись над полом, он выплевывал всю ту кровь, что непонятно откуда оказывалась во рту. — Укуси меня — секунду Сэквилбек продолжал кривиться над полом, но когда до него дошел смысл сказанного, моментально вскинул голову. Перед вампиром, Тони, пустив единственную слезу, отвернулся. Он, не чувствуя сам себя, до черных точек зажмурил глаза и оттянул ворот майки, подставляя Рудольфу свою шею. Секунду вампир медлил. Он смотрел на белоснежные изгибы ключицы, чувствовал, как по бледным венам струится живительный для него сок. Но Тони сейчас не в том состоянии… А ведь он и вправду умрет? Эта мысль посетила голову казалось случайно, и даже непонятно к кому относилась. Тони все еще сидел в том же положении, но уже приоткрыл один глаз. Он увидел, что Рудольф не собирается ничего делать, мало того, он уже вообще не соображал! Сэквилбек, с стеклянными глазами, казалось смотрел сквозь парня. Если не брать в расчет то, что он являлся вампиром, можно было бы с точностью сказать, что он мертв уже как минимум день. — Рудольф! Не смей издеваться надо мной! Я так долго искал тебя. Рукери буквально может сейчас появиться из ниоткуда. Ты настолько глуп, что не желаешь выжить? Не желаешь быть со своей семьей? Не желаешь дружить со мной… — последнюю фразу Тони проглотил и закусил губу. Не спроста же вампир бросил его? Может ему эта дружба и не нужна, но… Парень чертыхнулся и, схватив Рудольфа за волосы на затылке, подтянул с своей шее так, что его клыки касались кожи. Это ощущение было настолько будоражащим, что на миг Томпсон замешкался. Страх перед смертью от обескровливания не казался таким беспочвенным, но он ведь уже решил? Да, он решил следовать за мечтой. А без этого вампира мечта будет не полной. Стакан будет наполовину пуст, и как бы Тони не старался, он никогда не будет полон так же, как был полон в ту ночь, в том маленьком склепе. Когда Рудольф положил свою руку ему на живот, обнимая. Было мокро, но тогда мечта была такой же полной, как и луна… Рудольф почувствовал легкую, едва уловимую пульсацию под своими клыками. Тело среагировало само и челюсть сомкнулась, создавая два отверстия, через которые начала вытекать кровь. Безумно сладкая кровь! Сэквилбек никогда не пробовал такой вкусной! Он даже не заметил громкого вскрика и стонов, разносящихся по катакомбам… Когда он очнулся, тело в объятиях уже не двигалось. Тони, словно кукла, лежал на бледных вампирских руках. В уголках его глаз все еще были маленькие слезинки, но веки уже не дрожали. Рудольф дотронулся кончиками пальцев до своих губ и почувствовал влагу. Поднося руку с глазам, а потом и к носу он все еще смотрел на тело в своих руках. «Не моя кровь. Не моя кровь. Не моя кровь. Не моя кровь. Не моя кровь. Не моя кровь.» И это было действительно так. На губах, холодном каменном полу, пальцах, клыках, одежде, языке и шее, такой бледной и красивой чужой шее, была не его кровь. Это кровь Тони Томпсона — мертвого подростка. Голова взорвалась с осознанием. Что он наделал? Монстр внутри победил, так? Руки сами собой сжимали холодное тело. Стука сердца было не слышно. Неужели это конец? На глазах вампира выступили слезы отчаяния. Где-то близко раздались быстрые тяжёлые шаги. А сердце заныло так сильно, что казалось сейчас просто разобьется на тысячи мелких осколков. «Что же мне делать…» Убийца. Ты убил его. ~~~ Он прижал его к себе. К своей груди. И подумал, что теперь не может идти. Он подумал, что теперь не сможет поймать То, что было не дано обрести… И сейчас, почти раскрыв тайный мир, Он упал, совсем лишившийся сил. Недостоин был его обретать, Он умрет, поняв, что смог потерять. Почему же боль души так сильна? Почему не утихает она? Почему, хоть мертв внутри, он разбил То, что выродок внутри погубил… И сейчас никак не может понять, Как сумел из-за себя потерять То, что было не дано обрести Как сумел свою любовь подвести…