Сакральное

Кафельный пол, на стенах трещины, водопроводная грязь.

      — Джинни, я не дам тебе умереть, слышишь? Смотри на меня, сейчас мы отсюда выберемся. — мальчишка аккуратно помогает подруге подняться.       Повсюду вода, кровь, обломки. Тело огромной змеи угрожающе распростерто на бетонном полу, но страха больше не вызывает.       Забытый всеми дневник продолжает слабо истекать кровью и чернилами у дальней стены, пока дети следуют к выходу.       И вроде бы можно спокойно выдохнуть, но почему-то горящий взгляд одиннадцатилетней девчонки в темноте коридора заставляет поёжится.

Я бы любил тебя, даже если бы ты не родилась.

      Когда Гарри вновь появляется в Норе перед 3-им курсом, они с Джинни практически не общаются. Но зато он с определенной регулярностью ловит ее пристальный взгляд за семейными обедами.       Он очень хочет с ней поговорить о сложившейся ситуации, но всякий раз, стоит ему заглянуть в девичью комнату, там оказывается одна Гермиона, поэтому он откладывает разговор на неопределенный срок.       В душе все ещё теплится надежда пообщаться наедине, пока они не уезжают в Хогвартс, а там уже становится не до этого.

Даже если бы ты появилась на свет мужчиной, чудовищем, дьяволом,

      У девочки с шестью братьями абсолютно мальчишеский характер и безумная любовь к приключениям.       Поэтому Гарри с заметным постоянством слышит в общей гостиной звонкий смех этой бестии и уже не удивляется, натыкаясь на неё во всевозможных углах Хогвартса после отбоя.       Вот только друзья девчонки вечно понятия не имеют, где её искать.       Вот только отблески алых всполохов в родных глазах ему мерещатся всё чаще.

деревом, птицей, одной из комет,

      Однажды Гарри видит, как девочка летает ночью на метле. Голая. Рыжая.       Ему 14, ей 13. Казалось бы, они ещё совсем дети, но почему-то с той ночи он все никак не может выкинуть чарующий образ из головы.       Он не хочет ей обладать, лишь приклоняться. Целовать острое колено и пить чистый спирт на брудершафт под улюлюканье убийц, маньяков и суицидников.       И девочка это знает. Ведьма осторожно ведет его на вокзал Кингс-Кросс, где уже блестит на солнце кем-то пролитое масло…

стрелой, отчаяньем, яростью,

      Впервые он видит её по-настоящему взбешённой после его поцелуя с Чжоу. Она буквально громит выручай комнату неизвестными даже Поттеру заклинаниями и что-то безостановочно шипит.       Гарри страшно. Он понятия не имел, что девчонка так резко отреагирует, хоть и специально сделал все, чтобы об их отношениях с азиаткой не говорил только ленивый.       — Джинни, послушай… — он обрывается на полуслове, когда алые глаза оказываются в миллиметре от его лица.       — Слушаю.

стихией, что прячет в недрах Земля — я бы любил тебя.

      Гарри уверен, что после встречи с Волдемортом на кладбище и убийства Дамблдора на Астрономической башне он окончательно разучился бояться. Он ещё никогда так не ошибался.       Её глаза теперь мерещатся ему везде. В луже крови, в которой лежит изуродованный Билл. В осколках фарфора, разлетающегося по Большому залу под властью палочки Беллатрикс. В огненных всполохах, догорающей хижины Хагрида.       Страх пробирает до костей, когда на мгновение череп в небе принимает ее облик.       Гарри задыхается в ужасе и оборачивается к замку. Как и ожидал, девчонка парит на своей метле над школой и хохочет. Голая. Рыжая.

Даже если бы ты не была моей, подневольной, рабыней,

      Ему удаётся вздохнуть полной грудью только находясь за сотни километров от его ведьмы.       Но каждую ночь он шепчет проклятое имя, в отчаянии хватаясь за смятые простыни.       Пока его обладательница ласково гладит своего глупого мальчишку по тёмным растрепанным волосам.

чей-то женой, подарившей ему дочерей, сыновей.

      — Я выхожу замуж.       Он на мгновение перестаёт перебирать мягкие багряные локоны, но лишь на пару секунд. А потом смеётся:       — Очень смешно, Джин. — парень притягивает её к себе и ласково целует в макушку.       — Это не шутка.

Обезумевшей, слабой, смертельно больной,

      На свадьбу его, конечно же, не зовут, да и Уизли ни слова не говорят о прошедшем торжестве не только Гарри, но и вообще никому, словно ничего и не было.       Каждый его день начинается с письма той, кто, он уверен, никогда не вернётся. Каждый вечер эти чертовы письма сьедает пламя цвета её волос.

собиравшей в ладони искры огня — я бы любил тебя.

      Гарри клянётся себе никогда больше не произносить ее имя вслух и ни у кого про неё не спрашивать.       Один Мерлин знает, чего стоит это молчание.

Даже если бы ты создана, ветром, пеплом,

      Он помнит каждый ее поцелуй, каждое касание ледяных пальцев.       Он помнит ее стоны и крики, помнит шипение в темноте и хохот в ночи.       Он помнит её прощание и своё непрощение. Он помнит всё.

порохом, бурей в пустыне, островом,

      Мальчик-Который-Выжил смог забыть войну. Её — никогда.

океаном, планетой, городом,

      И Гарри впервые в жизни нарушает обещание и срывается в Нору.

той, никогда не любившей меня — я бы любил тебя.

      — Рон, мне очень важно знать, где Джинни! — парень, задыхаясь, врывается в дом друга, с порога обращаясь к хозяину.       — Чегооо, Гарри, ты совсем с ума сошёл со своей подружкой? — Уизли поднимается с дивана и с неподдельным смятением глядит на гриффиндорца.       — Рон, пожалуйста, где твоя сестра?! — во взгляде всё больше звериного, всё меньше человеческого.       Наступившую тишину можно резать ножом.       — Гарри, у меня никогда не было сестры…

Кафельный пол, на стенах трещины, тусклый, мигающий свет.

       Он встречает свою девочку после десяти выпитых склянок снотворного. Чёрное одеяние красиво подчёркивает кровавые глаза и волосы.

Я буду любить тебя, даже если

      Заточенная коса угрожающе сверкает в лунном свете.

даже если тебя нет.*