Сакральное

— Ты с этим парнем еще наплачешься, — предупредил я.

      Гарри на протяжении пятнадцати минут стоял у дверей местного магловского приюта с занесённым кулаком. Один Мерлин знал, как сильно он не хотел приходить в это место и уж тем более встречаться с его обитателями. Вернее сказать с одним определенным обитателем. Еще вернее — с одной определенной директрисой сиротского Приюта Вула Миссис Коул.       И всё же, спустя несколько показавшихся вечностью мгновений, Поттер наконец нашёл в себе силы постучаться.       Двери отворились практически сразу. Молодая уставшая женщина показалась на пороге, словно все это время ожидала по ту сторону.       — Здравствуйте, миссис Коул, это снова я. — бывший гриффиндорец ослепительно улыбнулся старой знакомой, не оставляя ей ни малейшего шанса противостоять его природному обаянию.       — Да, да, конечно, мистер Поттер, проходите, но, к сожалению, Том отправился на прогулку, поэтому вам вновь не удастся встретиться с мальчиком. — женщина слегка наигранно вздохнула, приглашая гостя в небольшую пыльную комнатушку с массивным столом и заставленными книжными полками, чем-то отдалённо напоминающую кабинет. — Присаживайтесь, я пока достану бумаги.       Гарри опустился на один из неудобных стульев, что стоял ближе к столу, и заговорил:       — Миссис Коул, я изучил биографию Тома уже вдоль и поперёк. Общался с его учителями и одноклассниками. Не говоря уже о наших с вами беседах на протяжении двух месяцев. И каждый раз, когда речь заходит об усыновлении или хотя бы нашей с Томом встрече — вы упорно находите новые поводы для отказа. — Гарри слегка поморщился и потёр пульсирующий шрам. — Я устал от недомолвок и прошу честно ответить, почему мне нельзя усыновить этого ребёнка?       — Я… я… — женщина растеряно оглянулась на дверь, словно желая оказаться как можно дальше от этой комнаты и неудобного вопроса.       — Миссис Коул, мне правда нужно знать, это останется только между нами.       Гарри доверительно заглянул в мутные глаза женщины своими невозможно зелёными, словно пытаясь пробраться в душу.       И та наконец сдалась:       — Он запретил мне. — на грани слышимости прошептала директриса.       — Что, простите?       — Том запретил отдавать себя на усыновление…

— Знаю, — сказал он. — Я знаю.

Просто хочется, чтобы он полюбил этот мир.

      — Том, ты опять пугал соседских мальчишек змеями? — молодой мужчина устало посмотрел на ребёнка, лицо которого выражало абсолютное равнодушие.       Мальчик был таким же темноволосым, таким же бледным и таким же упрямым, как и его опекун, и если бы Гарри не был уверен на сто процентов, что детей у него нет и быть не могло, а парнишка перед ним — его будущий злейший враг, то непременно поверил бы в своё отцовство!       — Том, мы с тобой уже поднимали эту тему, и ты обещал скрывать свои способности перед маглами.       — Они сами напросились. — Реддл произнёс эту фразу с таким отвращением, словно говорил не о детях, а о флобберчервях, но прошло мгновение, и ему удалось взять контроль над эмоциями. — Они не верили, что я могу повелевать змеями, смеялись надо мной, пришлось преподать им урок.       Гарри едва не отшатнулся от сына, услышав неприкрытую угрозу в голосе десятилетнего ребёнка. Осторожно, чтобы резкими движениями не спугнуть мальчика, Поттер поднялся со своего места и медленно подошёл к Реддлу, опускаясь перед ним на корточки.       — Послушай, Том, я уже говорил тебе это, но повторю ещё раз. Ты не должен никому и ничего доказывать, понимаешь? Не верят — их проблемы, тебя не должно задевать чужое мнение.       — Я особенный. Они должны это знать и бояться меня. — мальчишка высокомерно вздёрнул подбородок и сверкнул тёмными глазами из-под упавшей на лицо кудрявой чёлки.       — Ты самый особенный ребёнок из всех, кого я знаю, а будь уверен, знаю я немало, неужели тебе не достаточно моего мнения? — тихо и очень доверительно. — Том, я очень тебя прошу, не делай так больше, я не всегда смогу оказаться рядом, чтобы вовремя стереть память.       Уставшие изумрудные глаза мужчины пересеклись с чуть недоверчивыми, но завороженными синими, и на мгновение в комнате повисла звенящая тишина.       Том смотрел на отца слишком осознанно для своего возраста, в душе ребёнка разливалось необъяснимое тепло, смешанное с чувством благодарности.       Самый особенный.       Впервые безродный, брошенный родителями и презираемый сиротскими детьми мальчишка почувствовал, что действительно является для кого-то кем-то важным.       — Я услышал тебя, Гарри, такого больше не повторится.

Хоть немного.

Насколько это будет в моих силах.

      Вернувшись домой на рождественские каникулы раньше положенного (поезд перенесли на утро из-за ожидаемой ближе к вечеру пурги), Том первым делом направился к кабинету опекуна.       Парень громко постучал в тяжёлые массивные двери, и дождавшись приглашения войти, уверенно перешагнул порог.       Лорд Поттер сидел за своим рабочим столом и что-то усердно писал на пергаменте, переодически заглядывая в фолиант слева от себя       — Винки, я же просил не отвлекать меня, пока не вернётся… — мужчина раздраженно поднял глаза на вошедшего и тут же замер. — Том!       Поттер порывисто встал из-за стола и бросился к мальчику, заключая того в крепкие объятия.       — Я тоже рад тебя видеть, Гарри. — как бы Реддл не пытался скрыть свои эмоции, но он действительно скучал по нему. И теперь, чувствуя на спине сильные тёплые ладони, он наконец-то мог расслабиться и выдохнуть в шею отца тихое: — Я дома…       

Может, это было жестоко,

потому что он уже ничего не мог изменить,

даже если бы захотел, но я сказал:

      Большой зал Хогвартса был украшен также роскошно, как на Святочном бале тогда, в далёком будущем, в которое Гарри вход давно заказан.       Невероятные цветочные икебаны придавали помещению необычайную лёгкость и утончённость, а бело-голубая цветовая палитра создавала ощущение чего-то неземного.       — Мистер Поттер, какая честь, рад наконец-то познакомиться с родителем Тома! — ещё довольно молодой Альбус Дамблдор оказался первым, кого посчастливилось встретить Гарри на выпускном своего уже выросшего ребёнка.       Поттеру так отчаянно долго удавалось не пересекаться с бывшим наставником, чтобы не бередить едва зажившие раны, но теперь, взглянув в знакомые голубые глаза, весело сверкающие из-за очков-половинок, на гриффиндорца вновь обрушилась лавина воспоминаний.       — Я тоже очень рад, профессор, давно нужно было это сделать. — Гарри с улыбкой пожал руку будущего директора, сдерживаясь, чтобы не заключить того в объятия.       Казалось, с того момента, как он, шестнадцатилетний подросток, оплакивал великого светлого волшебника Альбуса Дамблдора, прошло всего несколько недель, на деле же — десятилетия.       — Признаться, я ожидал от вас немного другой реакции, Том ничего не говорил о наших, хмм, взаимоотношениях? — Дамблдор чуть нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. Его не покидало чувство, словно они с мистером Поттером уже где-то виделись. Словно они знали друг друга уже очень давно.       — Конечно, говорил, но жизнь давно меня научила не делать поспешных выводов, основываясь на чужом мнении. — Гарри чуть усмехнулся. — Тем более, вы же знаете Тома, ему в принципе люди не особо импонируют, так что он здесь не лучший советчик.       И пока они с Альбусом что-то весело обсуждали в слегка отдалённом углу помещения, в зал неспешно вошёл лучший ученик Хогвартса за последние столетия, знаменитый своей исполнительностью староста школы и самый обсуждаемый парень среди учеников — Том Марволо Реддл.       Он грациозно провёл свою спутницу к занятым для них другими слизеринцами местам и лениво обвёл взглядом помещение, выискивая отца.       Какого же было его удивление, когда он заметил того, весело болтающего с худшим кошмаром Тома — Дамблдором! Последний с упоением слушал Поттера, переодически заливаясь искреннем смехом.       — Отец. — процедил сквозь зубы Реддл, подлетев к ним за считанные секунды с другого конца зала.       Гарри был так счастлив увидеть наконец ребёнка, что даже позволил себе абсолютно невежливо отвернуться от собеседника к сыну.       — Том! — губы Гарри расплылись в ослепительной улыбке, на щеках появились ямочки, а в зелёных глазах — невероятная нежность. — Позволишь старику себя обнять или это испортит твою репутацию холодного засранца перед друзьями?       Том шутливо закатил глаза, пытаясь скрыть улыбку, и сам шагнул к опекуну.       Ему было плевать, что подумают Вальпургиевы рыцари, преподаватели, все ещё стоящий возле них Дамблдор, парень разберётся со всем позже.       Сейчас значение имел только отец, пришедший на его выпускной.

— Он полюбит тебя.

      Гарри осознанно отпустил Тома путешествовать по миру. Он знал причину, по которой тот хотел познать магию разных стран, но больше ничего не мог с этим поделать.       С самого детства Тома он пытался, правда пытался вложить в ребёнка свои убеждения, окружить его любовью и заботой, создать ему все условия для хорошей жизни, но видимо судьбу нельзя обмануть, и что бы Поттер ни делал, этого всегда оказывалось мало…       Очередной заголовок в «Ежедневном пророке» сообщал о жестоком нападении на семью маглов на севере Англии в небольшом городе Коукворт. Женщина и мужчина после нескольких часов пыток скончались от болевого шока, не дожив до появления колдомедиков всего несколько минут.       Как Главный аврор Гарри не мог мириться с ужасами, творящимися на улицах Лондона, как отец — пытался оправдать своё зарвавшееся дитя.       Именно поэтому он отправил патронуса с требованием о немедленной встрече тому, с кем они не виделись уже больше трёх лет.       — Гарррии. — свистяще растягивая даже звонкие согласные произнёс родной голос у него за спиной.       Мужчина обернулся ко входу в свой кабинет, где застыл его собеседник.       Том надменно взглянул на опекуна окончательно покрасневшими глазами и недобро усмехнулся.       Он все ещё был дьявольски красив, но аристократическая бледность кожи уже начала граничить с трупной синевой, а природная стройность переросла в болезненную худобу.       — Здравствуй, Том, рад, что между кровавыми пытками несчастных маглов и нелепыми собраниями с шайкой убийц у тебя нашлось время заглянуть домой. — Гарри сделал уверенный шаг к своему бывшему протеже и с улыбкой спросил: — Ты ведь не думал, что я воспользуюсь великодушным советом одного из засланных тобой Пожирателей и останусь в стороне от развязавшейся войны?       Том не думал. Он был уверен, что Поттер будет первым, кто поднимет палочку за всех сирых и убогих, особенно, когда это касалось Реддла, и он ненавидел его за это также сильно, как восхищался.       — Знаешь, нам обоим было бы намного легче, если бы ты разделял мою точку зрения или хотя бы послушался совета и покинул на время Англию, пока я не верну ей былое величие! — слизеринца жутко раздражал такой знакомый успокаивающий тон в голосе отца, не смотря на то, что он старался не обращать внимания на отчаяние на грани с жалостью в родных зелёных глазах       — О каком былом величии ты говоришь, ребёнок? Собираешься запугать волшебников до такой степени, что они твоё выдуманное имя будут бояться произнести? Хочешь уничтожить всех маглорожденных и маглов, подчинить чистокровных? Будешь убивать за неповиновение и пытать за инакомыслие? — Гарри вымученно улыбнулся, не прерывая зрительного контакта, хотя от алых всполохов в темных глазах становилось не по себе. — Ты зальёшь кровью невинных эти земли, но ни о каком величии здесь и речи не идёт!       Поттер разочарованно вздохнул и снял с лица старенькие круглые очки, потерев переносицу. Шрам горел огнём, чего не было уже очень давно, с тех пор, как Гарри умер там, на поляне, казалось бы в другой жизни.       Том что-то злобно отвечал, сквозь сжатые губы, но от адской боли Гарри не мог разобрать ни слова. Единственное, о чем он думал — как пережить этот разговор и не упасть в обморок?       — Что с тобой? — обеспокоенный голос Реддла добрался до него сквозь оглушающий гул в ушах.       Гарри не смог себя заставить ответить.       — У тебя кровь. — шипящие нотки покинули голос сына, оставив там только встревоженность и заботу.       Том подлетел к опекуну в тот момент, когда его колени подкосились.       — Гарри, что с тобой?! — в голосе уже не просто беспокойство — паника.       Шрам напоминал собой кровавое месиво — из него пульсирующими толчками стремительно вытекала алая жидкость. Поттер уже не разбирал ничего от боли, хотелось выть на луну и лезть на стены, лишь бы хоть на секунду ничего не чувствовать…

Только тебя.

             Осознание прошибло воспалённый мозг электрическим разрядом.       Семья маглов. Коукворт. Погибшие мужчина и женщина. Ужасное самочувствие с сегодняшней ночи.       Гарри готов был отдать голову на отсечение, что тех маглов звали Эвансы. Родители мамы, которая никогда не родится в этом мире, а значит и не родит сына, способного остановить Величайшего тёмного волшебника современности!       Эффект бабочки. Поттер должен был это предусмотреть, когда принимал решение вернуться назад в прошлое и все исправить.       Некому теперь будет исправлять…       — Слышишь меня, пап, пожалуйста, не закрывай глаза! — крик сына отвлек умирающего Поттера от философских мыслей.       Мужчина почувствовал, как нити, что до этого держали его душу привязанной к телу, начали ослабевать.       — Том? — хрипло, на выдохе. — Я…       — Нет, не говори!       — …люблю…       — Не говори мне этого, ты не умрешь!       — …тебя.

И ты для него будешь весь чертов мир.