Balance

Кайло много времени проводил в своей каюте, понимая, что если потеряет концентрацию и выдаст наличие уз, кто-то непременно постарается этим воспользоваться. Первый Орден ненавидит его, а он ненавидит Первый Орден. Кайло отнюдь не хороший лидер, да и в целом ему все равно, выживет ли организация – и даже больше, отчасти мужчина надеется, что со смертью Сноука установившийся строй рухнет. Кайло знает, что его офицеры прекрасно все понимают, а Хакс определенно что-то замышляет. – Последнее время вы много времени проводите в одиночестве, Верховный лидер, – на днях сказал ему генерал. Его голос так и сочился почтением, которого тот, впрочем, вовсе не испытывал. – Не знай я вас лично, подумал бы, что происходящее в наших рядах вас больше не волнует. Кайло одарил его полным ненависти взглядом – пустая угроза, что уже перестала пугать Хакса: – Надеюсь, вы все же меня знаете. – О, конечно-конечно, – промурлыкал Хакс. – Но до меня дошли слухи: в определенных кругах начинают беспокоиться, что вы не так уж и поддерживаете цели Первого Порядка. Кайло так и не придумал достойный ответ, одновременно являющийся и скрытой угрозой, и в то же время не позволявший Хаксу извлечь из этого выгоду. Так что мужчина произнес короткое: – Я поддерживаю наши цели. Хакс лишь кивнул, словно принимая подтверждение Кайло, но тот был уверен, что затеянный генералом переворот – лишь вопрос времени. Часть его хотела убить Хакса в назидание другим; а часть – просто не находила в себе сил переживать настолько, чтобы пытаться удержать звание Верховного лидера. Он никогда не хотел этого, и в то же время не понимал, чего именно ему хочется. В данный момент Кайло хотел лишь пережить грядущие попытки покушения на свою жизнь. Он был уверен, что сперва Хакс попытается избавиться от него тихо, а, провалившись, натравит штурмовиков. Никто не поставит верность ему выше, чем верность генералу – это факт. Так что Кайло начал продумывать план побега с базы. Он не решил, куда отправится, но знал, что в галактике множество систем, где никто не узнает его лицо. Возвращаться к Сопротивлению он точно не собирался. Именно в тот момент, когда он складывает одежду в сверток, чтобы после засунуть его под кровать, Кайло ощущает присутствие Рей. Вздох. Последнее, что ему сейчас нужно, – эта связь. Если бы только девчонка пошла с ним, может, тогда они вдвоем могли бы быть в безопасности где-то вдали от войны и ему не приходилось бы постоянно бояться за свою жизнь. – Что делаешь? – тут же спрашивает она, явно не собираясь ходить вокруг да около. А значит, нужно говорить расплывчато. – Это важно? – рычит он. – Ты задаешь слишком много вопросов, Рей. – Да, мне постоянно об этом говорят, – беспечно парирует она. Кайло переводит на девушку взгляд, и уголки его губ едва заметно подрагивают. Она сидит босая, прижав одну ногу к груди, а другой болтая в воздухе. – Правда, что ли, – бурчит мужчина, засовывая сверток с одеждой под койку и разворачиваясь, чтобы сесть, облокотившись спиной о кровать. – На самом деле нет, – Рей улыбается ему. Кайло не знает, как она умудряется всегда пребывать в таком хорошем настроении, и все же неведомым образом ей это удается. Сегодня она ощущает спокойствие, свет и бодрость. И это невыносимо. Он фыркает и качает головой: – Пакую вещи, – иронизирует Кайло. – Подумываю о блаженном отдыхе. – Ха. Ха. – Рей болтает ногой туда-сюда, приподнимая бровь. Почему она такая? Кайло хочет поднять взгляд на девушку, но в ее поведении есть что-то слишком уж удручающе заразительное. – Ты мог бы сказать мне правду, – дразнит она. – Очевидно же, что могучий Кайло Рен не собирается ни на какой блаженный отдых. Думаю, если бы это было так, вселенная бы уже развалилась на части. – Это ты так пытаешься выведать у меня информацию? – интересуется Кайло, старательно сдерживая улыбку. – Потому что если да, тебе стоит поработать над своими навыками. – Да нет, просто любопытствую, – она спрыгивает с места и усаживается перед ним, скрестив ноги. У нее и правда слишком уж хорошее настроение. – Впрочем, мне, скорее всего, придется сказать твоей матери, если что-нибудь узнаю. Кайло напрягается, странным образом ощущая себя обманутым. – Ты говорила об этом с генералом Органой? Рей хмурится и отводит взгляд: – Не… не то чтобы. Но она заставила меня пообещать, что скажу ей, если что-то узнаю. Кайло фыркает, вскидывая вверх руки: – Прекрасно. – Как будто если ты узнаешь что-то от меня, то не станешь это использовать, – замечает она. Он хочет возразить, но воздерживается от ответа, потому что единственная причина, по которой Кайло не стал бы ничего говорить, в том, что он ненавидит Первый Орден и ему нет никакого дела, преуспеет тот или нет. А еще потому, что его, скорее всего, попытается свергнуть генерал Хакс. Ему нужно быть честным с собой: Рей и правда небезразличны Сопротивление и ее друзья – естественно, она бы рассказала им, если бы узнала что-либо о планах Первого Ордена. И все же он боялся, что она расскажет Лее не только об этом – но и о чем-то личном, о том, чего он и так стыдился. Кайло не произносит ни слова, но видит, как меняется выражение лица Рей, и чувствует ее эмоции. Он знает, что она собирается ответить на его неозвученные опасения, но не хочет этого. Или, возможно, все-таки хочет. Хочет услышать, что это личное, что она не позволит использовать его собственные слова против него. Она ведь дорога ему, и даже слишком. – Я никому не пересказываю наши разговоры, – тихо говорит Рей. – Иногда Лея спрашивает, как ты, но я не слишком распространяюсь. Лишь поверхностный минимум, потому что, как мне кажется, она заслуживает хотя бы этого. Кайло кивает и пытается подавить радость от того, что мать спрашивала о нем. Он верит Рей. Ее искренность ощутима – ему кажется, ложь противоречит природе девушки. – Так зачем ты паковал вещи? – спрашивает Рей, подпирая рукой подбородок. Кайло не может понять, каким должен быть их разговор. Он думает, что, возможно, Рей просто хочет поговорить, – когда вообще в последний раз кто-то хотел просто пообщаться с ним? – Не знаю, смогу ли объяснить, – неловко отвечает он. – Ладно, – кажется, ее это совсем не задевает, и девушка решает сменить тему. – Каково это было, учиться с другими падаванами? – Ужасно, – лжет Кайло, удивляясь, что ей вообще это интересно. Все было не так уж плохо, за исключением пары моментов. – Они были жестоки. Он знает, что Рей чувствует его ложь, потому она приподнимает бровь. – Да ладно, Бен. Неужели всегда было ужасно? Он вздыхает и качает головой: – Нет, конечно нет. – Тогда почему ты сказал иначе? – Потому что не хочу говорить об этом. Рей подается вперед – ее глаза светятся неподдельным интересом и, кажется, озорством. – Да ладно. Неужели ты никогда никому не хотел рассказать о своем детстве? Мужчина смотрит в сторону, с ощутимым оттенком неловкости отвечая: – Нет… – Врунишка, – весело замечает она и, дотянувшись до Кайло, легонько пинает его по ноге. – Давай так: один рассказ, и я оставлю тебя в покое. Он не может сдержать смех: – Если это заставит тебя замолчать. Уж конечно, это было единственной причиной, по которой он ей что-либо расскажет. То, как быстро Кайло понял, что именно хочет поведать ей, настораживает его. – У меня было одно… увлечение, что ли, когда я только начал свое обучение. Я сам открыл его для себя, будучи в библиотеке. В храме она была просто огромная, – говорит мужчина, стараясь не дать волю воспоминаниям. Он мог раствориться в них. Как же часто Кайло бывал в библиотеке, пусть даже от пыли невыносимо зудело в носу; как аккуратно он открывал обитые кожей тома, а порой и свитки. Однажды он нашел книгу, полностью написанную от руки, с изображениями и рисунками. А затем еще одну, и еще – прекрасные иллюстрированные альманахи, расписанные идеальным ровным почерком. Возможно, даже слишком старые, но от этого не менее чарующие. – Там были книги, написанные от руки, чернилами на бумаге, – продолжает он. – Не знаю, наверное, я думал, что это… изящно. И я попробовал писать так же, – губы Кайло трогает слабая улыбка. Поначалу он был ужасен, но все-таки продолжил писать письма родителям. Тогда он был слишком юн, чтобы понять, что отцу все равно, а у матери едва ли есть время на то, чтобы читать причудливо исписанные страницы о его тренировках. – У меня начало хорошо получаться. У меня были журналы, полные заметок. Я зарисовывал все формы, которым Люк обучал меня; писал о растениях, о которых он рассказывал; записывал историю. Делал пометки о свойствах кайбер-кристаллов. Это было занимательно, приятно. Люк сказал, что если я продолжу этим заниматься, то придется складывать мои журналы в джедайскую библиотеку вместе с остальными книгами. Как же он гордился собой. Тогда Люк потрепал его по волосам и улыбнулся Кайло так, словно он и правда был важен. – Когда мне было пятнадцать, в моей комнате скопились десятки этих журналов. Большинство других учеников думали, что это слегка странно, но никто… не был жесток. Пока однажды один из моих друзей не сказал мне, что это слишком по-детски. – Кайло помнит, как это задело его, как друзья, которым он верил (и о части которых рассказал Сноуку) посмеялись над его работой. – Они вырвали большую часть страниц из той книги, что была при мне. Я был очень зол, потому что сам сделал ее, но помнил, что всегда повторял Люк, так что просто поднял страницы и вернулся в комнату, чтобы предаться медитации и не позволить Темной стороне овладеть мной. В тот день он злился на джедайский кодекс и обижался на Люка, сказавшему ему быть выше издевательств. Он спрятал остальные журналы и, смущаясь, написал письмо своей матери. Отцу Кайло перестал писать почти сразу, как ему исполнилось десять. К тому времени он уже понял, что Хану плевать на его письма, но матери… иногда она отвечала ему. – Люк сказал, что поговорит с ними, – но этим дело и ограничилось. Разговорами. Сноук сказал мне… – Кайло замолкает. Он снова злится, его голос дрожит. Ему не хочется говорить о Сноуке. Он чувствует ее мягкость и грусть, но в то же время и то, что Рей словно понимает его. Она протягивает руку, но Кайло не хочет ее принимать. Он не уверен, хочет ли быть с ней таким уязвимым. Он не может себе этого позволить. – Что он сказал тебе? – спрашивает она. – Всего лишь… правду. Что Люка не так уж и заботило произошедшее. И что никого никогда не будет, – мужчина горько улыбается ей. – Это была всего лишь дурацкая книжка, хотя в то время она и была важна мне. А Люк ничего не сделал. Рей опускает взгляд, и он знает, что ей хочется начать спорить, хочется защитить Люка, как и ему самому когда-то. Но Кайло не дает ей этого сделать. – Однажды я и сам это увидел. Люк всего лишь хотел перерождения его любимых джедаев, – и он считал меня полезным… до определенного момента. – Это неправда! – пламенно возражает Рей – вызывающая, пылкая и столь уверенная в себе. – То, что он сделал, было неправильно, но он любил тебя. Кайло качает головой, чувствуя изнеможение. Он устал спорить с ней. – Он любил лишь мою силу, Рей. И так всегда и будет – как для меня, так и для тебя. В ту же секунду, когда я стал угрозой для него, он попытался убить меня. – Он не собирался этого делать. – О, ну естественно, именно так он тебе и сказал, – шипит мужчина. Она не находит, что на это ответить, и он вздыхает и сутулится. – Я уничтожил свои журналы и все рукописи, когда разрушил храм. Библиотека тоже сгорела. – О Бен, – мягко произносит Рей, ее глаза печальны и полны сострадания. Горло Кайло словно сжимает невидимая рука, и мужчина замирает. Это… это нехорошо. Он не вспоминает Бена Соло не просто так. Глубоко внутри он чувствует что-то вроде потери при мысли о куче дурацких книжек. Мужчина пытается задавить свои эмоции, пока Рей не почувствовала их, – но слишком поздно. Она опускается на колени и придвигается ближе к нему. Ему невыносим ее взгляд. И в то же время он хочет этого, потому что она относится к нему не так, как все остальные, – даже когда зла на него. Кайло сидит, замерев в нерешительности, и позволяет девушке коснуться его руки (она делает это осторожно, словно он может сбежать), и Рей говорит: – Мне жаль, Бен. Он не знает, о чем именно она сожалеет, но понимающе кивает. Мысль о том, что он и правда может сломаться перед ней, пугает его, стальной хваткой сжимая горло. – Ты сказала, что оставишь меня в покое, если расскажу, – пересиливая себя, выдавливает он. – Сказала, – отвечает она, грустно улыбаясь. Рей отстраняется и усаживается, вновь приобнимая свои ноги. Они сидят в тишине около десяти минут, когда она вновь говорит: – Мне жаль, что ты лишился книг. – Это неважно, – отвечает он. – Для тебя – было важно, – склонив голову, девушка улыбается ему. – Я ведь знаю, каково это. Он чувствует всполохи ее одиночества, понимая, что она вспоминает о чем-то. Мужчина подается вперед, пряча собственные чувства глубоко внутрь, и концентрируется на ее ощущениях. – Расскажи мне что-нибудь о своем детстве. – Не то чтобы у меня оно было, – с тихим смешком отвечает Рей. – Но я помню, как находила и собирала обрывки ткани. Не знаю, почему, – наверное, поначалу мне казалось, что они симпатичные. Я приносила их к себе… к себе домой. – Она улыбается. – Моим домом был старый шагоход. Кайло позволяет себе слабо улыбнуться. Он видит это в ее голове – то, что было словно несколько веков назад. – Когда мне было лет одиннадцать, я собирала металлолом и наткнулась на скелет пилота Повстанцев. Я оторвала часть его униформы – знаю, звучит омерзительно, но тогда это показалось мне лучшим решением. Мне не так часто приходилось видеть яркие цвета. Я вернулась домой, сделала из своих лучших тряпок куклу и одела ее в пилота. Мне нравилось притворяться, что у него был истребитель и ему надо было починить его, чтобы улететь. Я называла его Бодхи. – Девушка покачивает головой. – И перед тем, как улететь, он находил маленькую девочку и говорил ей: «Ты могла бы стать джедаем», – и забирал ее с собой. А иногда он оказывался ее отцом или же знал, кем были ее родители, – Рей улыбается Кайло, и ее глаза и мысли полны скорби. – Насколько я знаю, кукла все так же находится на Джакку. Он встречает ее взгляд – взгляд одинокой девушки, ставшей женщиной, способной выдержать пытки Сноука; той, кто протягивает руку тому, кого ненавидит, потому что думает, что может спасти их; первой из нового поколения джедаев. Они абсолютные противоположности в стольких вещах, и все-таки она как никто понимает, что такое одиночество. – Ты сохранила ее. – Мне было одиноко, – просто отвечает Рей. – И у меня было очень мало своих вещей. Мужчина опускает взгляд. Порой он попросту не способен понять ее. Он не знает, что сказать об этой истории, поэтому повторяет слова Рей: – Мне жаль. Она тихо смеется, и Кайло поднимает на нее взгляд. Девушка покачивает головой, словно забавляясь его ответом: – Спасибо. Он не понимает, что именно веселит Рей, но ощущает ее чувство потери. Только вот оно не относится ни к кукле, ни к Джакку. К чему-то иному. Может, к мечте? К мечте о том, что кто-то спасет ее, что скажет, как любили ее родители? Он отворачивается, чувствуя, что она будто бы знает его мысли. Ему хочется утешить девушку, но Кайло не может себе этого позволить. Он не знает, что сказать. Это его вина, что мечты больше нет – мечты о родителях, которые любили ее. Но ей нужно было это признать. Он знал это наверняка. Ей нужно признать правду, иначе она вечно будет ждать. – Люди подводят, – тихо говорит он. – Так бывает. И лучше не привязываться. – Не всегда, – отвечает она. Он понял это на собственном опыте. И однажды поймет и она.