Balance

С их последнего разговора прошло много времени, и Рей уже было начала думать, что связь исчезла или же Кайло научился управлять ей. Но в один прекрасный день, прямо посреди ужина, когда она сидела в огромном зале с Финном и По (а первого было сложно куда-то либо увести от Роуз – та медленно шла на поправку, и бывший штурмовик чувствовал ответственность за это), Рей ощутила знакомый прилив тихого гула – и перед ней появился Кайло, неподвижно сидящий на полу. Он не обращал на нее никакого внимания, а, может, просто создавал видимость этого. Рей чувствует желание отстраниться – потому что между ними витают ненависть и ярость, жалящие, словно взрыв, словно его нестабильный меч; и она знает, что если окажется слишком близко, то обожжется. Ей неведомо, как у него выходит так эффективно игнорировать их узы, но он не движется и не говорит, даже когда девушка поднимается со стула и обходит Кайло, чтобы взглянуть ему в лицо. Не знай она его, подумала бы что он медитирует. – Попахивает пассивной агрессией, – замечает она. И почему-то чувствует разочарование. Не то чтобы она и правда ждала, что он продолжит разговаривать с ней после того раза, но это – как-то слишком. Он закрывает глаза, но более ничем не выдает своей реакции. Девушка хмурится и скрещивает на груди руки, впиваясь взглядом в мужчину. – Серьезно, Бен, это становится смешно. Он наконец смотрит на нее и, скорчив гримасу, тянется к своему мечу. Рей действует интуитивно – она не хочет, чтобы он вновь обжег себя, и уж тем более не хочет снова ощущать это. Она отпихивает его руку в сторону, хватает меч и убирает его себе за пояс. – Верни, – рычит Кайло, поднимаясь на ноги, и Рей мысленно подбирается, с вызовом глядя ему в лицо. – Или что? Ну давай, Бен, или что? Я не дам тебе снова ранить себя – мне тоже больно. Он смотрит на нее, и его губы искривляются в усмешке – только, кажется, он и правда не знает, как поступить. Его гнев пульсирует багрянцем и смертью, но Кайло не дает ему волю. Это опасно, но Рей понимает эту злость. Она ставит его перед выбором: либо осуществить неозвученную угрозу, либо не делать этого. И его решение скажет о многом. Интересно, осознает ли он это. – Я сказал, верни, – повторяет мужчина – тише, мягче. Рей хочется рассмеяться. Он нависает над ней, словно готовый разразиться шторм, и в то же время вся власть остается в ее руках, ведь она владеет собой, в то время как сам Кайло – просто вихрь эмоций. – Я сказала нет, – невозмутимо усмехается девушка. – Мы ничего не можем сделать с этой связью, и я не позволю тебе калечить себя каждый раз просто потому, что ты не хочешь разбираться в своих чувствах. Ему хочется зарычать, но мужчина отворачивается от нее и отходит в сторону, создавая между ними дистанцию и глядя на что-то, что она не может видеть. Его силуэт - олицетворение мощи, и в то же время Кайло хрупок, словно стекло. Она делает к нему несколько шагов. Рей разочарована, зла и не знает, о чем хочет говорить с ним, но почему-то ей больно при мысли о том, что Кайло закрывается от нее. – Почему тебе так важно ограждаться ото всех? – спрашивает она. Рей не понимает. Они столькое разделили через эту связь, и когда Сноук сказал, что это создал он, девушка испугалась, что, возможно, ничто из произошедшего не было настоящим. Сейчас же она знала, что все взаправду, и все же что-то изменилось. – Не от всех, – отвечает он. – Только от тебя. – Его эмоции бурлят, смешиваясь друг с другом в хаотичном потоке, но ей кажется, глубоко внутри она ощущает его сожаление. – Почему? Раньше ты этого не делал. Он покачивает головой и усмехается. – Раньше я был слаб. Рей хмурится: – Ты сказал, что я не одна. – Да, и это побудило тебя прийти ко мне, разве не так? Ты и правда настолько наивна? Все это было обманом, – горько говорит он. Но что-то в его чувствах сбивает Рей с толку, что-то, чего она не ждала; и потому девушка аккуратно обходит Кайло, чтобы встать рядом с ним, вглядываясь в его каменное лицо. – Нет, не было, – говорит она, чувствуя уверенность. – Слова Сноука удивили тебя точно так же, как и меня. Мы оба думали, что эта связь – только наша. Он презрительно фыркает, но его эмоции говорят совсем о другом. – В этом все дело? Ты думаешь, что мне все равно? Что нас обоих водили за нос и Сноук лишь создал видимость того, что все было по-настоящему? – Какая разница, – спрашивает он, поворачиваясь. Кайло качает головой. – Даже какая-то устаревшая идея о добродетели заботит тебя сильнее, чем… – Он обрывает себя на полуслове. – ...чем другие люди. – А тебя куда сильнее заботит оправданность собственной ненависти, нежели возможность быть счастливым, – огрызается она. – Ты мог пойти со мной. – О да, а затем оказаться в тюрьме и быть казненным за все преступления против Сопротивления. Воистину прекрасное будущее. – Значит, ты ждал, что я пойду с тобой, наплевав на все, что мне дорого и во что я верю, по первому твоему зову? Я боялась, что все это – ложь, точно так же, как и ты. Я думала, ты врал мне. Ты небезразличен мне, Бен, но этого недостаточно для того, чтобы позволить моим друзьям погибнуть, особенно, когда мне кажется, что тебе плевать. И недостаточно для того, чтобы я пошла с тобой и боролась за то, что ненавижу. – Ненавидишь? – невесело смеется он. – Разве это не темное слово? Ты не можешь претендовать на моральное превосходство, нарушая свой собственный кодекс. – Я не… я не знаю, – говорит Рей. Ей сложно признавать, пусть уже и озвученные слова – и девушка опускает взгляд. – Я не понимаю кодекс. Он неверяще смеется: – Ты следуешь тому, что не понимаешь? Тебе самой не смешно? – Я… просто это бессмыслица. Я не понимаю, как можно не иметь эмоций. Но… это кажется лучшим, чем то, что делаешь ты. – Разве? – шипит он. – Учитывая, что именно это побудило моего родного дядю попытаться убить меня? Она вздрагивает. Ей не хочется думать об этом. Люк Скайуокер был одним из героев ее детства. Светлая сторона Силы должна была быть правильной. Именно этому ее всегда учили. – Я не знаю. Просто… кажется, что джедаи причиняют галактике куда меньше боли, чем орден ситхов. – Какой милый взгляд на мир, – он смотрит на нее так, словно она подвела его. – Держи в курсе, как тебе с этим живется. – Уж явно лучше, чем тебе со своим мировоззрением, – язвит девушка. Он не отвечает, что очень мудро с его стороны, потому что Рей более чем готова поведать ему, как глупо цепляться за идеологию, объясняющую разумность того, чтобы причинять самому себе боль, ограждаться от людей и тонуть в собственной скорби только ради возможности обрести чуть больше власти, чем другие. Она вздыхает и приобнимает себя. Она была откровенна с ним, а он ведет себя так, словно стыдится этого. И это больно. Больно, что он назвал ее никем, и больно, что он не может быть с ней честен. А еще она боится того, что все сказанные им слова были ложью, что она не важна ему и что он продолжает говорить с ней только для того, чтобы использовать ее слабости. И в этот самый момент девушка понимает, что сам Кайло, возможно, боится того же самого – раз так упорно пытается сделать вид, что ему все равно. – Верни мне меч, – спустя пару минут говорит он. – Мне кажется, что если связь прервется, он может остаться у тебя. – О… – она протягивает ему клинок, но когда Кайло обхватывает рукоять рядом с ее ладонью, девушка не выпускает ту из рук. Он поднимает на нее взгляд. – Может, хватит? – Пообещай, что не станешь обжигать себя или что-то в этом роде. – Зачем? – Кайло всматривается в ее лицо, делая шаг ближе. Его взгляд напряжен, он не отводит его, и Рей понимает, что ему важен ее ответ. – Какая тебе разница? Она думает о том, чтобы сказать, что это причинит боль и ей – но это отнюдь не главная причина. Она вглядывается в его глаза и сама делает шаг навстречу. Рей пытается ответить ему со всей искренностью, на которую способна: – Затем, что я не хочу видеть твою боль. Его глаза мечутся по ее лицу, обжигая карим с небольшими желтыми крапинками. – Я тоже не хочу видеть твою боль. Она чувствует искренность – и даже больше, нечто, сродни обещанию, которого она ждала. Рей отпускает меч, и Кайло тут же отворачивается. – Бен, – начинает она, но мужчина отходит все дальше, и девушка понимает, что зашла слишком далеко. Она столькое хочет сказать, спросить, но вместо этого отступает назад и опускается на пол, скрещивая ноги. Рей медитирует до тех пор, пока не ощущает присутствие Финна и По, стоящих по обе стороны от нее. Девушка неуверенно поднимается, чувствуя смущение. В кафетерии по-прежнему шумно, но большая часть людей поглядывает на нее. – Рей? Рей, ты в порядке? – спешно шепчет Финн. – По несет всякую чушь и уже сказал все, за исключением того, что с тобой все хорошо. – Да, все в порядке, – отвечает Рей, потирая лицо. – Думаю, нам стоит поговорить с генералом Органой, – По машет рукой в сторону Финна, когда тот начинает болтать о чем-то другом. – Мы давно у нее не были. Рей кивает. – Не волнуйся, Финн, я все объясню, – говорит она, чувствуя, что друг готов взорваться от недовольства. – Хорошо бы, – бурчит он, когда они выходят из кафе. – Я и так очень переживаю за тебя. Рей не может сдержать улыбку – ей до сих пор непривычно слышать подобные вещи, произнесенные мимоходом, словно само собой разумеющийся факт. Знать, что есть те, кому ты дорог и кто не стыдится этого. – Спасибо, Финн. – За что? – спрашивает он. Она смеется: – За то, что ты есть.