Наш общий брак

— Это немыслимо, мне лучше знать, я опытнее и рассудительнее… — бурчала по-французски недовольная Жаксон, в третьем часу ночи отправившаяся на кухню за водой.       Мадам поднималась по лестнице, теряя тапочки. Обвисшая грудь болталась из стороны в сторону под старомодной ночной рубашкой, пряди седых волос выбились из-под кружевного чепца, созданного, наверное, еще до правления короля Георга. — Дымит сигаретки, как паровоз. А брюки! Чтобы женщина наряжалась как мужчина?       Уильям, затаившийся за шторами, выглянул и едва успел спрятать голову обратно. Женщина не заметила его, потому что сурово надзирала за правильным движением ступенек у себя под ногами. В щелочку между полосами ткани он смотрел на сложившегося в четверо Бенджамина, прятавшегося под столом напротив. — Самоуверенная девочка, не понимает, как нужно хозяйство вести и с мужем жить… На шею ему вешается, никакой порядочности…       Вот белое привидение проплывает мимо окна, на холодном подоконнике которого морозит нижнюю часть своей фигуры Уилли, и, утомившись, ставит графин на стол у стены.       Сердце остановилось у обоих мужчин. Жаксон, вздыхая и ворча, отдыхала, а Бенджамин мечтал превратиться в статую.        Не шевелись. Не шевелись. Только не шевелись, умоляю, милый. — Замужней даме на несколько недель из дома уезжать непозволительно…       Бедный музыкант, лишенный рубашки где-то на полпути в спальню, не ожидал такого предательства от Фортуны. Да иди уже, пожалуйста, иди, двигай свои тапочки дальше. — Развлекается, наверняка не только с подругами…       Мышцы устали находиться в одном положении. Где-то внизу тикали часы, их звук отдавался эхом в голове.       Капля пота пробежала по виску. — И муж тоже, джаз играет, как мальчишка…       Шарк-шарк — наконец удалялось привидение, на второй этаж, мимо хозяйской спальни («Вот мы с мсье Жаксон спали отдельно!»), и по коридору направо.       Уильям беззвучно вывалился из-за спасительных штор и вытащил из укрытия Бенджамина.