Зачем ты... так?

- Славка! - он задыхался от быстрого бега вверх по крутой лестнице. - Ты чего? - голубые глаза блондина круглились. Слезы брызнули из моих глаз, ноги подогнулись, и я упал на обледенелую поверхность плоской крыши. - Как ты меня нашел? - глухо, не узнаю собственного голоса. - Да бабки во дворе сказали, что ты зашел не в свой подъезд, а тот, где выход на чердак. Я заподозрил неладное и побежал за тобой. Кажись, вовремя прибыл, - и он улыбнулся. - Нет, невовремя. - пробормотал я. - Ты опоздал. Улыбка Кита медленно погасла, он одним прыжком подскочил ко мне, схватил за плечи и встряхнул. Я ойкнул, прикусив язык. - Славка, отвечай, что за бред ты тут несешь? Что ты собирался делать? - его глаза светились отчаянием, в голосе была мольба. - Почему?... - Я люблю тебя, К-к-кит, - произношу, задыхаясь. - Ближе к делу! - он обнял меня. Пару секунд я осознавал, что произошло, что он тут, со мной, обнимает... Обнимает? После этого? Невероятная злость ударила в голову, я отпихнул Никитку от себя... Я, кажись, не рассчитал своих сил, он упал на скользкую крышу, поскользнулся... Как в замедленной съемке я видел, как его голова, описав в воздухе изящную дугу, опустилась на крышу, раздалось тихое "бам" и вскрик... - НИКИТА! - заорал я, бросаясь к нему. Кит лежал, закрыв глаза, его грудь слабо вздымалась и резко, судорожно опускалась, дыхания было почти не слышно. Я снова закричал, и снова от боли. Нет, нет, я не могу потерять его! Я подхватил его на руки - откуда только сила взялась! - и втащил его на теплый чердак, подальше от порывов ледяного ветра, нежно уложил на зачем-то стоявший там стол, расстегнул куртку, приложил ухо к груди. Биения сердца было не слышно через свитер, я перепугался. Неужели я убил его? Надавливаю на его грудь руками повыше сердца. Как там обэжэшник учил делать массаж сердца? Или это искусственное дыхание? Не суть! Главное, что я помню, как это что-то делать. Никакого эффекта. Тогда... рот в рот? Да, наверно. Набираю побольше воздуха в легкие, приникаю к его губам, холодным, обветренным, сухим... все еще любимым! Через несколько секунд Никита засмеялся, да, именно засмеялся, обхватил меня руками и прижал к себе. От неожиданности что-то радостно взвизгиваю. Его губы вновь стали теплыми, влажными, он обжигал меня своим горячим телом, мягким дыханием. Страх исчез из души, осталась мутная радость, я не мог остановиться, хотел просто целовать... сейчас мне не хотелось секса, мне нужна была душевная близость. - Кит, мать твою, ты так напугал меня, - прошептал я, придавив его к доскам, перебирая пальцами светлые пряди. - Не делай так больше. - Специально не буду... - Так ты что, не падал в обморок? - стукнул в голове какой-то колокольчик. - Эх, ты, а еще пять по биологии и ОБЖ! - А чего ты добивался? - Хотел, чтоб ты меня простил... - Я убью тебя! - завопил я. - Разве можно так меня пугать? Я думал, что ты меня не любишь, что бросил, раз с той девкой обжимался. Ты не представляешь, как мне было плохо, как было больно, страшно! - И ты хотел спрыгнуть? - тусклым, виноватым голосом спросил Кит. - Да... - Как? Как ты мог подумать, что я тебя бросил или разлюбил? Я же говорил тебе, что я твой, твой, слышишь меня? - Ну... - Я всегда буду с тобой, слышишь? - прошептал он мне в ухо, его волосы пощекотали мою шею, я невольно поежился. - Понял ты меня? - Да, прости меня... - Это ты меня. Поверь, я не хотел ее целовать, кстати, она моя какая-то там десятиюродная сестра, если тебя это утешит. - Вполне, - улыбаюсь. Нет, я определенно начинаю любить этот день... - Холодно? - заботливо спросил Кит. - Теперь нет, - улыбаюсь. - А можно нескромный вопрос? - Можно. - Ты... тебе... - Затрудняюсь ответить. - Ты не чувствуешь себя обиженным за то, что ты все время снизу? - Ну, во-первых, не все время, мы же и в позе наездника как-то были, помнишь? А во-вторых, нет, нисколько. - Правда? - Да, - улыбка, а глаза честные-честные, такие не врут... - А что ты вдруг так заинтересовался? - Ну... просто... - Не боись, твоей попе не грозят посягательства с моей стороны. Пока... Я не помню, как мы шли по лестнице к его подъезду, как зашли в квартиру. С моего лица не сходила тупая счастливая улыбка. Я словно проснулся, сидя на кухне у Никиты. - Чай, кофе? - спросил он. - Нет, лучше сразу... - Потанцуем? - ухмыляясь, проговорил мой Никита. - А давай, - внезапно выкрикнул я. Кит, казалось, не удивился, мы пошли в его комнату, он включил магнитофон. Из динамика полились песни Битлов, красивые, почти классика. Я положил руку на талию Никитки, его ладонь лежала на моем плече, пальцы оставшихся передних конечностей сплелись. Мы танцевали... какой-то совершенно невероятный танец под невероятный микс битловских песен! Мы долго кружились по комнате, выделывали какие-то невероятные танцевальные па. Кит оказался неплохим танцором, периодически пытался ловить меня, направлял в танце, его лицо было все ближе... Неудобно, конечно, танцевать, целуясь, но как необычно! Широкая кровать Никиты как-то коварно прыгнула нам под ноги, и мы повалились на покрывало, я оказался снизу. Поцелуй каким-то чудом не разорвался, Кит почему-то стал кусаться, я стонал от боли и удовольствия, стало тесно в штанах... внезапно. Эй, глупое тело, что это за подстава? Тело не вняло моим словам, руки помимо воли потянулись стащить с Кита свитер и рубашку. Ну, получилось, да. Он соблазнительно выгнулся, приглашающе повилял задом. Я и не заметил, как разделся сам. Кит лежал на спине, прижав к груди согнутые ноги. Я медленно вошел и замер, парень подо мной охнул. - Больно? - Нет... Наверно, никогда еще у нас не было такого: медленных толчков до упора, тихих возбуждающих стонов, мокрых скользких поцелуев. Все было очень долго, но очень приятно и нежно, ни малейшей грубости или простой неряшливости. Я кончил первым, Кит сорвался вместе со мной. По его телу словно пробежал ток, он всхлипнул в мои губы. Как обычно, я почти тащил его в ванну, но впервые мы принимали душ вместе. Будоражащий сознание запах геля для душа, мокрое тело, блестящее от воды. И почему мы раньше такого не сделали? Чисто эстетическое удовольствие. Мы, полуодетые, сидели в кресле, прижавшись друг к другу, целовались как-то очень изредка, в основном просто любовались. Я сжимал своими лапками пальчики Кита, нежно, осторожно... Я боюсь сделать ему больно, он такой хрупкий, боюсь сломать, повредить. А он только посмеивается над этим моим страхом, устраивает мне на голове высокохудожественный шухер, теребит мочку уха, щекочет. Ладно, раз ему так нравится... За окном бушует ветер, холодно. Все-таки еще только 14 февраля. Кит, ты - лучший подарок из всех, когда-либо полученных мной. Снежинки бились о стекло, словно пытались проникнуть в нашу теплую комнату, а потом без сил скатывались по гладкой прозрачной преграде между зимним холодом и нами. Хочу весну. Кажется, я сказал это вслух. - Да, весну, - зевает Кит, поудобнее устраиваясь в моих объятиях. Обнимаю его крепче. Это будет первая весна, в которую мы войдем с любовью, вместе. Весна, весна. Скоро, уже совсем скоро. Конечно, будет еще ледяной март, дождливый обычно апрель, а в мае - экзамены, но уже будет цвести душа. Весну для двоих ничем не испортить. Никому не позволю это сделать. Нашу весну... мы будем вместе, и ни одна сволочь не будет диктовать нам как жить, никто не встанет между нами! Никитка сладко посапывает, уткнувшись носиком в мое голое плечо. Мой мальчик, мой малыш. Надо бы перекочевать на кровать. Осторожно, стараясь не разбудить, переношу моего любимого на его же кровать, укрываю одеялом. Да, его кровать - не чета моему дивану, ну ничего, поместимся как-нибудь. Залезаю к нему под одеялко, целую в румяную щечку. Он сонно прошептал мое имя, прижался ко мне. ... Хорошо спать под завывания ветра! Медленно мы отправляемся в царство Морфея. Чудесно... Это будет наша первая весна. Наша... P.S. А вот свое отношение ко Дню Святого Валентина я все-таки пересмотрю...