Омут

POV Тэхён Я проснулся от жуткого холода, который сковывал все тело. Голая спина ощущала железную поверхность, на которой я находился. Меня словно парализовало. Ужасно болела голова, а на виски давило с такой силой, что казалось голова вот-вот лопнет. Через силу разлепив глаза, я обнаружил, что полностью накрыт белым полотном, через которое немного пробивался свет. Встать получилось не с первого раза, ибо каждая попытка отдавалась новыми волнами острой пульсирующей боли в голове, которая после разносилась по всему телу, как ток по металлическому проводнику. Пересилив боль и всё же сев с третьей попытки, я стянул с себя белую ткань до пояса, и в нос ударил острый, сильно раздражающий запах формалина. Сморщившись и стараясь оглядеться, я сначала не поверил собственным глазам, поэтому, в надежде на то, что это всего лишь сон, я сильно зажмурил их и ущипнул себя за тыльную сторону ладони. Раскрыв глаза снова, убедился, что, к сожалению, картина вокруг не изменилась. — Морг? Скорее констатация факта, нежели вопрос. Лишь это и смог тихим шёпотом вымолвить я, впадая в ступор и не понимая, что происходит. В голове не было ни единой мысли о том, что случилось, как я здесь оказался и даже… кто я. Наклонившись вперед и обхватив голову руками, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей жизни, я сидел несколько минут, но всё тщетно. Ничего. Абсолютно. — Так, спокойно, если ты в морге, да еще и лежишь на столе для вскрытия, играя роль покойника, то на тебе должна быть хотя бы бирка. Бросив взгляд на большой палец правой ноги, я и правда увидел бирку, к которой потянулся своими дрожащими пальцами и аккуратно снял. В глазах двоилось, но мне всё же удалось сфокусироваться и прочесть имя. — Меня зовут… Ким Тэхён. Я не могу поверить в то, что это происходит именно со мной. Не могу. Не могу вспомнить абсолютно ничего, словно младенец, который первый раз видит этот мир, младенец, у которого нет воспоминай, ведь он только появился на свет и прожил всего лишь какие-то первые минуты своей жизни. Чувство паники охватило меня молниеносно, и, полностью скинув с себя ткань на пол, я попытался встать на ноги. Босые ступни соприкоснулись с холодной плиткой на полу, но мне было все равно, было просто не до этого. Ноги начали подкашиваться, а тело отказывалось слушаться, словно не видя во мне хозяина, но удержать равновесие и не рухнуть с грохотом на пол мне все же удалось. Абсолютно нагой, я выпрямился настолько, насколько позволяло затёкшее, видимо, после долгого пребывания в одном положении, тело, и направился к раковине, что находилась всего в нескольких шагах от места моего пробуждения. Медленно подойдя к крану, я уперся руками о бортики, и, открутив вентиль, подставил голову под струи холодной воды. Она словно успокаивала, даря ясность ума, которая сейчас требовалась как никогда, чтобы я мог мыслить трезво и, наконец, успокоиться. Простояв так некоторое время, я выключил воду и повернулся, убирая довольно длинную светлую челку, которая спадала на глаза, внимательно осматривая помещение в котором нахожусь. Комната была просторной и освещенной одной тусклой лампочкой, но и её света было достаточно, чтобы продолжить путешествие взгляда по помещению. Два стола стояли в центре комнаты, а по бокам около стен находились столы с приспособлениями для вскрытия, на которых задержался мой взор. По спине пробежался табун мурашек, как только я представил, что со мной могли бы сделать этими инструментами, пока я был здесь в отключке. Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, я перевел взгляд на единственное в помещении окно, из которого словно тонкими желтыми лентами проливался приятный глазу свет уличного фонаря, который, казалось, и не нужен, ведь за стеклом было и так довольно светло из-за снега, которым было укутано абсолютно всё, что только возможно. На секунду даже показалось, что это два абсолютно разных мира: мир, в котором я нахожусь — тусклый, абсолютно лишенный и намека на счастливую жизнь, ведь всё здесь буквально пропитано запахом смерти, но стоит лишь взглянуть на тот другой мир за окном, как на душе становится спокойней. Всё в этом помещении нагоняло страх, начиная от белых стен, где в швах между плиткой местами уже начала проступать чернота, и заканчивая тонким лезвием скальпеля. И не удивительно, ведь это место — последнее пристанище каждого человека перед тем, как его труп навсегда окажется в земле и неизбежно начнет разлагаться, источая зловоние. Полностью осмотрев комнату в поисках хоть какой-то одежды, я с тихим стоном разочарования, не нашедший абсолютно ничего, на ватных ногах подошёл к ткани, которую ранее скинул на пол и укутался в нее, хоть как-то стараясь спастись от холода, но это не особо помогало. Шлепая ногами по плитке, я дошёл до двери и ухватился за ручку, несколько секунд не решаясь даже пошевелиться, но все же, взяв себя в руки, я дернул за неё и в глаза ударил яркий свет. После темноты комнаты в коридоре от яркого света неприятно щипало глаза, казалось, будто я смотрел на солнце без солнцезащитных очков, и, прищурившись от неприятных ощущений, медленно начал ступать по холодному полу, шлепая босыми ногами по плитке. Я подошел к самой ближней ко мне двери. Не медля ни секунды, я дернул за ручку и ввалился в комнату, споткнувшись о небольшой порожек, словно маленький неуклюжий ребенок. Это помещение было совершенно не похоже на то, в котором я находился ранее - оно скорее напоминало склад без окон, которые здесь сейчас не помешали бы. Здесь снова, как и в той холодной комнате, было абсолютно темно, и теперь моим глазам пришлось привыкать заново. Я потянулся к стене и нащупал выключатель. Освещенную комнатку было рассмотреть проще, и я заметил, что она была совершенно маленькой, словно кладовка, заставленная множеством коробок. Подойдя к одной из таких коробок, увидел на ней имя. — Ким Джи Со. Поняв, что все коробки подписаны, я судорожно начал искать своё имя на каждой из них, и спустя несколько минут возни мои поиски были увенчаны успехом. Одевшись наспех, я подошел к единственному находящемуся около двери зеркалу, оценивая свой внешний вид: чёрные облегающие джинсы с дырками на коленках, белый шерстяной свитер с горлом, который сидел точно по моей худощавой фигуре, ботинки кремового цвета и на несколько тонов темнее зимнее пальто до колен. Я уже было собирался отходить от зеркала, как взгляд скользнул вверх к лицу. По ту сторону на меня смотрел молодой парень лет двадцати двух, светлые пряди челки спадали на лоб, полностью закрывая прямые брови, большие и выразительные карие глаза миндалевидной формы обрамлены длинными густыми ресницами, ровный небольшой нос с маленькой родинкой на самом кончике и в меру полноватые губы. — Определенно не дурен собой, так какого черта я здесь забыл? Отойдя от зеркала и выключив свет в этой богом забытой коморке, я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, стараясь как можно тише шагать, следуя стрелочкам с надписями «exit», и, наконец, дойдя до выхода и предчувствуя свободу, я дернул, как мне показалось, последнюю дверь на своем пути, но не тут-то было. — Заперто… Ну и зачем закрывать на ночь морг? Ни один нормальный человек в своем уме сюда даже не сунется в это время, а мертвые уж точно не убегут. Оглянувшись назад, я направился к ближайшей от меня двери, и шаги начали отдаваться эхом по всему коридору. Дойдя до неё, я потянул ручку и оказался в новой, но не менее неприятной для меня комнате, и взглянув на окно, сразу же двинулся к нему, надеясь, что это мой единственный путь к свободе. Благо, морг находился на первом этаже здания, что увеличило мои шансы оказаться целым и невредимым вне стен этого здания. Встав на подоконник и схватившись руками за раму пластикового окна, собравшись духом, я прыгнул вниз, аккуратно приземляясь на ноги. Подняв голову вверх и в последний раз посмотрев на окна здания, я, наконец, смог вздохнуть с облегчением, ведь теперь не чувствовал той гнетущей атмосферы, что нависала надо мной ранее. Холодный зимний воздух обжигал лёгкие, но несмотря на это дышать было на удивление легко. Было приятно оказаться на улице, почувствовать свободу, которой так не хватало. — Интересно, сколько сейчас времени? Может, в пальто завалялся хотя бы телефон? Но, пошарив в карманах, я остался неудовлетворен результатами поиска, ведь в них оказалось абсолютно пусто. Даже навскидку определить время оказалось проблематично, но одно я заметил точно — по сравнению с моментом моего пробуждения на улице казалось немного светлее, что позволило предположить, что дело идёт к утру. Чувство тревоги не покидало ни на секунду, и, думая о сложившейся ситуации, я потерял счет времени, шагая куда глаза глядят. Навстречу мне уже начали идти редкие прохожие, но я не обращал на них ровным счетом никакого внимая, поглощенный мыслями. В конце концов, остановившись после столкновения с очередным прохожим, даже не попросив прощения за невнимательность, я поднял голову, смотря на небо и подставляя лицо легкому ветерку, что едва колыхал волосы, и маленьким совсем легким снежинкам, которые таяли, едва касаясь гладкой кожи. В один момент все мысли из головы испарились, словно разом уносимые ветром. На улице давно уже было светло, а на встречу мне шла уже целая толпа народу, изредка задевая и с любопытством смотря на меня. — Что мне делать? — одними губами произнес я, ища ответ в лицах людей, проходящих мимо. Все они куда-то спешили, у каждого из них была цель, а я даже не смог вспомнить, кто я такой. Чувствовалась пустота внутри, словно в груди находится большая дыра, разрастающаяся с каждой секундой, поедая меня заживо, причиняя неимоверную боль. Казалось, что это уже не остановить. В один момент я словно оказался отрезан от мира, находясь в вакууме, не видя и не слыша ничего вокруг себя, всё вокруг было будто ненастоящим. А я просто стоял, не зная, как вырваться из этого состояния, как скинуть с себя этот гнет, расправив плечи и вздохнув полной грудью, просто идти по дороге жизни. Иногда люди спорят о том, что же в этой жизни испытывать ужаснее всего и зачастую дают неверный ответ, ведь страшнее всего — неведение. Когда не знаешь ничего из прошлого, не можешь даже предположить что ждет тебя в будущем. Не помнить многих, казалось бы мелочей, но таких важных для каждого: тепло родительских рук, в каком классе первый раз получил двойку, какая ненавистная мелодия стояла на будильнике с утра… Я чувствовал себя одиноким маленьким щенком, которого выкинули за ненадобностью; чувствовал себя слабым, ни на что негодным, будто птица без крыльев, которой дорога в небо теперь заказана, и не остается ничего другого, кроме как смириться со своей участью и просто умереть. Но чем я это заслужил? Что такого ужасного я сделал в прошлой жизни? Руки уже давно окоченели от холодного воздуха, а ноги отказывались идти, ссылаясь на усталость. Заприметив всего в нескольких метрах от себя лавочку, я сел на неё, стараясь теплым дыханием согреть ладони и немного опухшие на морозе пальцы, но резкая головная боль, не входившая в мои планы, заставила отвлечься от согревания рук. Ужасный писк в голове и внезапная пульсация,заставившая зажмурить глаза, от которых, как мне казалось, я умру прямо сейчас, сопровождались непонятными картинками, всплывающими в сознании. Я словно смотрю фильм от первого лица, и множество картинок мелькают, сменяясь одна другой. В каждой из них появляются всё новые и новые, абсолютно незнакомые мне люди, но последнее воспоминание самое запоминающееся: одной рукой я придерживаю голову лежащего на земле парня, а второй зажимаю кровоточащую рану на его правом боку. Из-за пелены слез не могу рассмотреть его лица, но ясно одно — он вот-вот потеряет сознание. — Всё хорошо, я с тобой, скорая уже в пути, ты обязательно поправишься. Ты должен… От созерцания прошлого меня отвлекает чувство, славно кто-то положил руку мне на плечо. Боль тут же уходит, уступая место расслабленности, и я незамедлительно распахиваю глаза, из которых ручьем начинают литься слёзы. Я натыкаюсь на взволнованный взгляд человека, что сидит передо мной на корточках. — Хэй, парень, ты в порядке? — отдается в голове голос мужчины, что внимательно смотрит на меня снизу вверх. Вздохнув с облегчением, я еле улыбнулся ему и кивнул. — Да, кажется мне уже лучше, — вытирая мокрые от слез щёки, проговорил я словно не своим голосом. Парень, оглядывая меня с ног до головы, поднялся. — Выглядишь неважно, да еще и замерз, пойдем, тут напротив есть кафе, где я работаю, угощу тебя кофе. Я поднимаюсь со скамейки, глядя себе под ноги и понимаю, что действительно замерз. Горячий кофе мне сейчас точно не помешает. — Ким Сокджин, но все зовут просто Джин, — представляется парень и протягивает мне руку в знак нашего знакомства. — Ким Тэхён, — немного помедлив, все же отвечаю ему и пожимаю руку в ответ.