Бело-лилейный хмель

– До скорого, кэп! – До следующего года, – Роше поднял голову от бумаг и выразительно глянул на беснующихся парней. – Ладно, дурачьё, мы идём праздновать! – Бьянка нахлобучила меховые шапки двоим горлопанам, сбив им те на глаза. – Капитан, вы точно не с нами? – Сама знаешь, новогодняя ночь — моя любимая для того, чтобы избавиться от документации. Запах жжёных бумажек не хуже резкого аромата фейерверков задаёт настроение в праздник. У Роше был кабинет, который, однако, играл роль переговорной комнаты и допросной по отношению к гостям, которых не пристало держать в наручниках. Сам Вернон предпочитал видеть и слышать, что творится в его штабе, а не запираться от мира. В частности он не мог не знать, что Бьянка шёпотом переругивается с Фенном. А те, в свою очередь, не могли не заметить, что он заметил. Дорожка мокрых следов с улицы плохо сохнет, в обезьяннике всегда было холодно, как в подвале. Ничего подобного — тихо, светло, пусто... – Что это? Роше упирается взглядом в решётку камеры раньше, чем соображает, что в помещении тянет с мороза кедровой хвоей и чем-то ещё, смутно знакомым. – Подарок, кэп. Видно, что Фенн остался довольнёшенек произведённым на шефа эффектом: только гляньте, это ж не глава убойного отдела, полицмейстер Вызимы Вернон Роше — которого щелкопёру на слове ловить, и то опасно. Его слово да в вашу глотку, а тут? Нечего перед своими ребятами лицо держать кирпичом, это ясно, только... Только не надо ж и дурак-дураком на пороге стоять. Даже детдомовский сопливец так не смотрит на семейную ёлку под праздничек, как Роше впивается глазами — сквозь кованые прутья, сквозь полосатые тени, сквозь ресницы — ища единственный взгляд. У увлечённого спортсмена Фенна в голове — блескучий треск и железный скрежет. Так обычно в спортивной секции один фехтующий уводит клинок от столкновения с другим вниз, пока его шпагу бесполезно цепляет другая: пободаемся, строптивица? Взгляд единственного сволочного зелёного глаза ни в какую не желает подыматься, другому его поднять? Нет, за упрямый подбородок ухватить пальцами легче, и к чёрту игры в гляделки, ещё до начала проигранные. У Фенна в звании лейтенанта в голове крутятся шестерёнки — времени на три оборота. Три, два, полтора... Оу, впору всосать воздух, пробуя на вкус металлическую кислинку чужого напряжения. – Ну, я побегу. Не заскучайте на посту, капитан, я рядом, в дежурке! – Почему каждый Новый год я должен забирать тебя из "ментовки"? Слово взяли клещами в кавычки, повертели, прожевали и выплюнули. Эльфы отпраздновали возобновление годичного цикла ещё осенью, так что Роше действительно не имел ни малейшего понятия, зачем ему, остающемуся на дежурстве в ночь Нового года, такая компания через решётку арестантской камеры. – Потому что ты, кукушкина гузка, тут работаешь. Загребущие руки ухватились за официозный галстук — не успел ведь вернуться с торжеств и переодеться! — и Вернона поцеловали. Прямо через прутья решётки, что было скандально, провокативно, и ведь видеозаписи не изымешь. Видеокамера таращилась на почти пустую камеру односуточников, и было что-то приятное в том, чтобы вот так нарушать этот клятый устав с его правилами.