«ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДЛЯ ДВОИХ или PER ASPERA AD ASTRA»

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДЛЯ ДВОИХ или PER ASPERA AD ASTRA

~ ЧАСТЬ I ~

ПРОЛОГ

      У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории есть своя канва, синопсис, содержимое, ключевые моменты, прологи и эпилоги. И нет такой книги, которая при прочтении не оставила бы в нас свой незримый след. Книга может нравиться нам или не нравиться, вызывать желание перечитать ее снова, или же, поскорее перелистав и узнав, чем все закончится, тут же закрыть ее и забыть. Но история заканчивается лишь тогда, когда мы перевернем последнюю страницу и поставим книгу на полку. Для того, чтобы завтра открыть новую…       Здравствуйте, меня зовут Семён Персунов, я родился в 1989 году в городе N, где с тех пор и проживаю (с переменным успехом). Получилось как-то уж слишком официально и сухо, но таковы факты, а они, как известно, самая упрямая вещь.       За окном шёл две тысячи семнадцатый год, который, стоит отметить, мало чем в корне отличался от две тысячи шестнадцатого года Семёна Персунова, как, впрочем, и от две тысячи пятнадцатого. Когда я смотрел фильм «День сурка» и мечтал о том, как было бы здорово день за днем переживать какой-то особенно приятный эпизод своей жизни, я и подумать не мог, что моё желание будет в какой-то мере исполнено, но реализация, как и большинство вещей в нашей реальности, будет хромать на обе ноги, исказив саму суть всего замысла самым извращенным образом.       М-да, правильно говорят: «бойся своих желаний, а то они могут исполниться» … И вот вместо ожидаемого зацикленного дня с романтикой, путешествиями и пьянками я получил день, нет, даже месяц или, скорее, год гребаного грызуна из семейства сусликовых с полутемной, вечно неубранной комнатой, мерно жужжащим стареньким ПК, неплохой и достаточно комфортной двуспальной кроватью (на которой отродясь не спало более одного человека), и кучей безделушек и сувениров, занимающих все свободные полки.       Помимо жилплощади, к моим 28 годам в активе у меня нарисовались высшее образование (так ни разу и не пригодившееся), несколько друзей, оставшихся, в основном, со школьного и студенческого времени (когда я был еще более коммуникабелен), десяток безобидных увлечений и хобби, начиная от коллекционирования монеток, поклейки масштабных пластиковых моделей и заканчивая разного рода интересу к технике, оружию и тому подобным вещам.       К сожалению, из-за определенных особенностей моего характера и темперамента я крайне легко загораюсь новыми идеями, вплоть до одержимости умеренной степени, но редко довожу эти порывы до логичного завершения. Скажем, я могу набренчать на гитаре несколько аккордов, но мой музыкальный скилл оставляет желать лучшего, что-то между «медведь на ухо наступил» и «медведь рядом походил и только слегка потоптался». И так во всем. Хотя нет, вру, мои навыки игры в определенные компьютерные игры были действительно на высоте, но, увы — это не те умения, которыми принято гордиться в «нормальном обществе», а возможности сбросить очки навыков и перераспределить их по своему усмотрению в начале темного и дремучего XXI века все еще не изобрели. Форменное издевательство!       В пассиве же за эти прожитые годы накопилось очень многое… И утраченные друзья, часть — из-за моей категоричности и неумения прощать обиды, часть — просто из-за нежелания поддерживать «дружеские отношения», лени оторвать свою пятую точку от кресла и пойти с ними выпить, а еще — из-за неумения на вопрос «как дела» — улыбнуться и ответить: «все норм», даже когда на душе совсем не норм. Люди, они ведь не всегда хотят слушать правду о чужих проблемах, они обычно хотят веселого ненапряжного общения и дружеских посиделок. Перейдешь лимит жалоб и откровенности — и на тебе вместо ярлыка «норм тип» — клеймо «депрессивный нытик».       К утрате таких «друзей» и «знакомых» я отношусь философски — еще вопрос, кто из нас больше потерял. А вот к другим утраченным вещам из своего жизненного пассива относиться спокойно я не могу. Вернее, тогда не мог, но не будем нарушать хронологической последовательности повествования. Там была моя первая настоящая (и даже отчасти взаимная) любовь, заверения в любви и верности до гроба, и даже предложение руки и сердца… Это было похоже на сон, да и закончилось так же: внезапным пробуждением, разочарованием и обидой.       Немного жизненных проблем — и она просто пропала из моей жизни, не захотев разделить проблемы с человеком, которому еще недавно клялась в любви. Только старые фотографии в заброшенном на далёкую пыльную полку фотоальбоме остались молчаливым напоминанием того, что все произошедшее было не бредовым сном и не игрой воспаленного разума, а горькой правдой.       Там же, в той же части моих воспоминаний, осталась память и о второй любви, еще больше похожей на сон и сказку, только закончилось все еще быстрее и больнее. И уже другой фотоальбом лег на ту самую далекую полку, составив компанию первому.       «То, что не убивает нас — делает нас сильнее», ведь так? Я глубоко убеждён, что все свои ошибки, неудачи и провалы следует тщательно хранить в памяти, ведь они — часть нас самих, то самое, что сделало нас именно такими, какие мы есть, и попытка бегства от своих неприятных воспоминаний — это попытка убежать от самого себя, глупая и безрезультатная попытка.       Но что-то я слишком увлекся самокопанием, вы же не за тем читаете эти строки, чтобы узнать автобиографию скучного и неинтересного человека? Поэтому сегодня я расскажу вам историю, похожую на сказку, и сказку — ставшую былью. Сказку о любви и предательстве, о дружбе и ненависти, о счастье и горести. Сказку о том, что человек — сам кузнец своего счастья и получает в своей жизни то, чего заслуживает.

ГЛАВА I

«MEMENTO MORI»

«Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда ВНЕЗАПНО смертен, вот в чем фокус»

Воланд, «Мастер и Маргарита»

*Бззз-з-з-з-з! *       «Ох, еще минуточку, дайте мне досмотреть сон, я хочу это досмотреть!» *Бззз-з-з-з-з! * — но будильник неумолим…       «Нет! В кои-то веки мне снится интересный, нормальный, человеческий сон, без шизофренического бреда, в котором за мной никто не гонится, под ногами не рушатся лестницы, я не прихожу неподготовленный на экзамен, а я не смогу его досмотреть?!» *Бззз-з-з-з-з! *       «Да чтоб тебя…» — моя рука заученным движением с силой бьёт по будильнику так, что скрипит пластмасса, но изделие производства безымянной китайской мастерской дядюшки Лао выдерживает удар и послушно выключает зуммер, показывая на своем дисплее время: 8-00.       -Вот так всегда, раз в месяц заведешь будильник, и этот изверг разбудит совсем не вовремя — пробурчал я, протирая заспанные глаза и продолжая сидеть на кровати, испепеляя взором часы и попутно пытаясь вспомнить, что же именно мне снилось. Процесс шёл плохо — моя память вообще часто подкидывала сюрпризы: иногда я через две минуты после знакомства с человеком не мог вспомнить его имени, а иногда в мозгу сама собой всплывала жутко ценная информация о рецепте яблочного пирога или о хитростях прохождения игры «Prince of Persia» на восьмибитной приставке «Денди», в которую я в последний раз играл как минимум дюжину лет назад.       Но сегодня, видимо, был особенный день, и уже спустя несколько минут происходившее в моем утреннем сне начинало проявляться перед моими глазами.       Железные ворота, статуи по бокам от них, и какая-то непонятная надпись на приоткрытых створках: «Совенок». И девичий голос, который раздается из ниоткуда, прямо в моей голове, который повторяет один и тот же вопрос — «Пойдешь ли ты со мной?».       Я не знаю, как бы поступил в реальности в таком случае, но во сне точно бояться нечего, ведь все, чем ты рискуешь, столкнувшись даже с самым жутким кошмаром — это проснуться в холодном поту с десятком поседевших волос на голове. Перспектива не слишком радостная, но маловероятная, и это допустимый риск по сравнению с потенциальной возможностью пережить во сне нечто такое, что никогда не произойдет с тобой в реальности. Ну, а если там и в самом деле меня будет ожидать лишь беспросветный мрак и ужас — любовно припрятанная в шкафу бутылка «Егермейстера» поможет сгладить нервное напряжение и обрести душевное спокойствие.       С такими мыслями я неохотно выбрался из теплой постели, попутно обдумывая планы на день. Сегодня ведь и в самом деле совсем из ряда вон выходящий день — неспроста же я встал в такую рань. Может для кого-то подъем в восемь утра — это норма, и даже более того — недопустимая роскошь (знаться не хочу с такими извращенцами), но с тех пор, как я перешел на ненормированный рабочий день со свободным графиком, такой ранний подъём воспринимается мной как насилие над личностью.       Итак, сегодняшним вечером я приглашен на день рождения к другу. А к дню рождения требуется подарок, ведь так? А я, как обычно, вспомнил о нём ровно в полночь со вчера на сегодня, когда, засидевшись за компьютером допоздна, получил напоминание в соцсетях об этом, безусловно, знаменательном событии. Издержки информационной эпохи, люди уже не запоминают даты и номера телефонов, увы. Но, в силу особенностей моей памяти, я совсем не огорчался этому факту, скорее наоборот, у меня есть удобное оправдание своей забывчивости: «Не я такой, и не память у меня дырявая, — время сейчас такое!»       В любом случае, дарить открытку-конверт с парой банкнот я считаю дурным тоном, поэтому я решил встать пораньше и мотнуться за подарком, а заодно, пользуясь случаем, пополнить свои продуктовые запасы, потом зайти по делам на работу, и со спокойной совестью готовиться к празднику. Сказано — сделано. Наскоро умывшись и приведя себя в относительный порядок, я тепло оделся — на календаре уже был канун нового года, а конкретнее — двадцать седьмое декабря, и на дворе был редкостный дубарь. И вот, перед самым выходом из квартиры, я приступил к своему неизменному ритуалу — сбору тех вещей, без которых я чувствовал себя на улице абсолютно неуютно.       Первыми в карман отправилась ключница с набором ключей от квартиры (ну с этим и так все ясно), затем на запястье приятно лег кожаный ремешок наручных часов. Во второй карман приятной тяжестью лег смартфон — обычный старенький «кирпич» на «андроиде», слегка потасканный жизнью и поцарапанный, но исправно работающий. Слегка подумав, я отправил вслед за телефоном спутанные потяганные наушники — не особо люблю слушать музыку на улице, но вдруг мне вздумается подъехать на автобусе и захочется скоротать время, приобщившись к прекрасному. Во внутренний карман куртки с хрустом опустились несколько измятых купюр различного номинала. И, наконец, последний штрих: на средний палец левой руки плотно село золотое кольцо с выгравированными мордорскими рунами. «Кольцо всевластия», купленное по сиюминутному порыву, стало для меня своего рода оберегом, я старался всегда носить его с собой, и оно всегда придавало мне уверенности. Ирония судьбы — человек, не расстающийся с «кольцом всевластия», не имеющий власти даже на то, чтобы изменить что-то в своей опостылевшей жизни…       Сборы закончились, прощально стукнула металлическая дверь подъезда, а в голове, как на картах Google, уже схематично вырисовался маршрут: улица-переход-парк-подземный переход-улица-торговый центр. Хорошо все же жить в небольшом городке недалеко от центра — все под рукой.       Ноги сами на автопилоте несут моё бренное тело по улице согласно намеченному маршруту, а мои мысли витают в это время где-то далеко-далеко… *переход*       Я снова вспоминаю тот сон, прерванный будильником. Интересно, что же он все-таки означал, и что не успел мне показать? Простой бред, который и без того часто приходит в мое подсознание ночью, или нечто большее? *парк* Но там было так спокойно, и я чувствовал умиротворение на душе, которое было редким гостем в моих снах. А еще там был этот манящий голос, который призывно звал и звал меня за собой. Пожалуй, и в жизни я не смог бы ему сопротивляться… *подземный переход*       И откуда эта картинка все же взялась в моем сознании? Обычно во сне мы видим лишь те места, которые уже встречали. Хотя, быть может, я видел эти ворота и молчаливые статуи в интернете на фото или в какой-то компьютерной игре? *улица*       Как много вопросов и так мало ответов… Скорее всего, это просто очередной, ничего не значащий сон, как и все остальные. Заманчиво все-таки было бы там побывать, но разве не я всегда люблю повторять: «бойся своих желаний — они могут исполниться»? — подумал я и тут же улыбнулся уголком рта: бояться ворот с надписью «Совенок» и предложения от девушки (судя по голосу — весьма молодой) пойти куда-то — это явный перебор.       -Осторожно! — женский крик вырвал меня из мира грез и мечтаний, мигом вернув на землю. Кричала женщина средних лет — с перекошенным от ужаса лицом, смотря в мою сторону куда-то над моей головой. Рядом с ней стояли еще несколько прохожих, с аналогичными гримасами, молчаливо замершие и смотрящие в том же направлении. Идущая рядом девушка в смешной красной шапке с помпонами, внезапно громко завизжала и бросилась вперед.       Я же быстро задрал голову вверх, как раз вовремя для того, чтобы увидеть метровую сосульку, которая, словно в замедленной съемке, оторвалась от крыши и падала прямо на меня. Я замер, парализованный страхом и, видя, что убийственный ледяной сталактит должен упасть на асфальт в метре прямо передо мной, инстинктивно дернулся назад, но под ботинок попал скользкий ледяной обломок, я поскользнулся и начал заваливаться на спину, скользя вперед. Падая, я попытался оттолкнуться от земли и избежать столкновения с этим смертоносным снарядом, но тщетно. В последнюю секунду я старался хотя бы перекатиться на бок, но уже не успел…       Удар. Боль. Крики людей вокруг. Каша вместо мыслей в голове. Я все еще жив, может пронесло? С усилием открываю глаза — ага, щас. Пронесло его, как же. Полуметровое копье торчало из правой части живота, снег вокруг меня обагрен черной кровью, и эта лужа с пугающей быстротой увеличивается в размерах, растекаясь по тротуару.       Говорят, будто перед смертью у человека перед глазами проносится вся жизнь. Наверное, я какой-то неправильный человек. Перед моими глазами проносилось все что угодно, самые разные мысли, вернее, бессвязный их поток, но из воспоминаний о жизни там ничего не было. «Блин, как глупо было идти покупать подарок в такую рань, подарил бы деньги и всего делов…» — сокрушалась одна частица моего сознания. «Кровь черная, значит, скорее всего, пробита печень, и ты уже не жилец» — услужливо подсовывала невесть где вычитанную информацию другая, «Ты родителям лучше позвони, пока не вырубился, а то переживать будут» — советовала третья.       Холод и жар одновременно. Шум голосов перебивает мысли. Хочется что-то им ответить, но язык совершенно не слушается, изо рта раздается лишь нечленораздельное мычание. Чувствую, как меня пытаются перевернуть и снять куртку. Оставьте меня в покое, и так холодно…       Сознание мутнеет, в глазах стоит красная пелена, голоса на фоне продолжают что-то говорить, но я уже их не слышу…       В моей голове раздается вкрадчивый голос:       -Ты пойдешь со мной? -Да, я пойду с тобой, милая. Забери меня отсюда в свою сказку…

ГЛАВА II

«ВСТРЕЧА СО СКАЗКОЙ»

«В том, что известно, пользы нет, Одно неведомое нужно»

Фауст, Гёте

      «Сейчас, сейчас, я еще минуточку посплю, сон досмотрю и встану» — недовольно заворчал я, не желая расставаться с царством Морфея, но перед глазами, вместо сна с железными воротами и зовущим девичьим голосом, стояла лишь темнота. Видимо, я все же проснулся, и, мало того, даже раньше будильника. Я ведь совершенно точно помню, как завел его на восемь утра. Или не заводил? А, может, выключил его во сне и проспал? В любом случае, пора вставать — я и так отлежал себе всю спину, какая-то постель жестковатая, не такая как обычно, да и солнце уже бьет в глаза, значит, совсем рассвело…       Стоп. С каких это пор я сплю сидя? Да еще и в одежде. Раскрываю глаза. Закрываю. Глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза снова. Вместо своей уютной постели я сижу в задней части салона автобуса. Но я ведь вчера засыпал у себя дома? Более того, я даже вспоминаю, что меня разбудил утром будильник, я оделся, вышел из дому и пошел за подарком в торговый центр, а потом… А что, собственно было потом? Может, я сел в автобус, куда-то поехал и уснул крепким сном, а ушлый водитель, вместо того, чтобы высадить меня на конечной, приехал в депо и пошел по своим делам? Причем я сел не в обычный «Вольво» или «Исузу», кои во множестве курсируют по улицам моего города, а в… «Икарус»? В последний раз я ездил на таком в далеком детстве…       Нещадно припекало. Судя по всему, я мало того, что умудрился найти рейсовый «Икарус», а еще и уехать на нем в лето. С трудом подавив в себе нервный смешок, я внимательно осмотрелся вокруг. Гуманоидных форм жизни в радиусе досягаемости я не обнаружил, как и каких-либо следов их пребывания. Все вещи, которые я взял с собой, выходя из дому, были при мне, включая полный комплект зимней одежды с вязаной шапкой и кожаными перчатками. Деньги, телефон и прочие вещи далее по списку также были на месте.       Теперь нужно думать, что делать дальше, и куда это я мог попасть. Возможные варианты: первый — я сплю (вариант самый логичный, но маловероятный, слишком уж детализированный сон, да и попытки ущипнуть себя или побиться головой об подголовник сиденья ничего не дали). Второй вариант — у меня прогрессирующая шизофрения и я либо нахожусь в комнате с мягкими стенами, либо мое попадание туда лишь вопрос времени. Вариант совсем неприятный, да и галлюцинациями я никогда не страдал, значит, возможно, не все так печально. Ну и последний вариант, который я смог придумать — это попадание в какой-то параллельный мир. Абсолютно антинаучно, но многое бы объясняло. В любом случае, в «Икарусе» больше ничего интересного я не найду, нужно идти дальше.       Скинув куртку и свитер, я вышел на свежий воздух и замер от удивления: перед глазами воочию явилась та самая картина из моего сна. Массивные створки ворот с надписью «Совёнок», вернее, даже «пионерлагерь Совёнок», и две статуи по бокам от них, изображающие, как оказалось, пионеров в естественной среде обитания. Сон оказался вещим, и это значит, что сейчас должна появиться девушка и спросить, пойду ли я с ней… Словно по волшебству, створка ворот со скрипом приоткрылась и из них и в самом деле вышла девушка. Стройная голубоглазая блондинка с двумя длинными, до пояса, косами, одетая в пионерскую форму с повязанным на шее красным галстуком. По возрасту она (судя по моим представлениям о пионерлагерях), была несколько старше, чем советские пионеры — что-то около шестнадцати - восемнадцати лет, но сон ли это, галлюцинации или параллельный мир, было бы глупо придираться к подобным деталям. Тем более, надо признать, что и возраст, и внешний вид юной особы меня вполне устраивали.       Девушка, правда, была не совсем в моем вкусе, но отрицать факт, что она хороша собой, было бы глупо, и я невольно залюбовался ею. Заметив это, пионерка даже, как мне показалось, немного смутилась и замялась, перебирая пальцами волосы, и вопрос, который она, видимо, хотела мне задать, так и остался невысказанным. Чтобы прервать затянувшееся молчание, и перестать выходить за рамки приличий, я перевел взгляд на лицо пионерки, сделал моральное усилие над собой (как и всякий раз, когда мне доводилось заговаривать с незнакомыми людьми), выдавил из себя подобие улыбки, и сказал:       -Да, я пойду с тобой.       Во взгляде девушки появилось непонимание. Ну все, теперь она точно сочтет меня психом. Лето, пионерлагерь, и тут из автобуса выходит помятый и замученный жизнью парень, прибывший, судя по одежде, с северного полюса, и смущает несовершеннолетних пионерок предложениями куда-то с ним сходить. Как бы меня тут за маньяка не приняли. Осторожнее нужно быть, Семён.       Но она, вопреки моим опасениям, приняла сказанное за какую-то странную и понятную лишь мне одному шутку, приветливо улыбнулась и поинтересовалась:       -Привет, ты, наверное, только что приехал?       Ага, знать бы еще, куда приехал и зачем. «Рейсовый Икарус с маршрутом „Город N — Ад“ прибыл в пункт назначения». Сейчас, по законам жанра, я должен потерять бдительность, расслабиться, предаться всем семи смертным грехам (хотя чего уж там, для начала мне бы хватило похоти и чревоугодия — я непривередлив) с миловидными пионерками, а в полночь «Икарус» превратится в тыкву, пионерки — в злобных упырей и я сгину без следа, а уже завтра ворота лагеря снова призывно распахнутся в ожидании новых жертв, а эта белокурая девица будет стоять наготове за створкой ворот и встречать гостей— подумал я, а вслух неуверенно ответил:       -Да-а, только-только вот приехал.       Все-таки нужно постараться вести себя естественно и не выделяться среди окружающих, иначе сдадут в дурку и всего делов…       -Что же, добро пожаловать! — улыбка на губах пионерки стала еще шире и дружелюбнее.       -Благодарю — я старался, чтобы мой голос не дрожал и звучал естественно, но пока что это не особо удавалось.       -Тебе к вожатой надо, она все расскажет! Смотри, иди прямо, потом дальше налево… — девушка пустилась в подробные разъяснения, где именно я могу найти эту самую вожатую, но к концу её речи я уже забыл её начало, а переспрашивать или просить нарисовать мне план на бумажке было невежливо, поэтому я решил, что уж как-нибудь да найду дорогу самостоятельно.       -А теперь мне пора — юное создание помахало мне рукой и скрылось за воротами лагеря так же внезапно, как и появилось.       Я еще пару минут постоял у ворот, морально готовясь к контакту с остальными представителями племени пионеров, которые, судя по всему, уже несколько десятков лет живут на территории пионерлагеря и делают вид, будто в стране все еще времена совка. Они поклоняются идолам Ленина и совершают ритуальные обряды, чтобы раз в неделю к ним приезжал грузовик с продуктами и «Икарус» с пополнением в виде новых членов племени. К сожалению, даров в виде импортных жвачек, фантиков и батончиков у меня при себе не имелось, и задобрить их было нечем.       В данный момент я ощущал себя, по меньшей мере, Ливингстоном или Стэнли, которые, гордо надев пробковые шлемы, отправлялись нести бремя белого человека и цивилизацию в малоизученные и дикие регионы земного шара.       Но что-то я снова увлекся. Происходящее со мной было столь нереально по своей сути, что мой мозг отказывался со всей серьезностью воспринимать окружающее. А ведь я в любую секунду могу нарваться на неприятности, грозившие стать фатальными. Это все может оказаться какой-то ловушкой или подставой, и за углом меня может ждать как съемочная группа со своим идиотским «улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой», так и просто парочка мордоворотов, которые вывернут мне карманы наизнанку и нанесут необратимо печальные повреждения моей бренной тушке. Вожатая вряд ли найдет меня в своих списках, да и записывать подозрительного великовозрастного лоботряса в отряд к юным пионеркам не станет в любом случае.       Вот только иного выхода у меня нет. Разве что заранее заготовить речь о том, что произошла нелепая ошибка, посмеяться над этим вместе с вожатой и предложить ей деньги за обратный билет до ближайшего города. Шансов, что с ума сошел весь окружающий мир намного меньше, чем вероятность пространственно-временной аномалии на территории отдельно взятого пионерлагеря.       Взвесив все «за» и «против», я решил еще раз на скорую руку осмотреть окрестности, предусмотреть пути отхода, и лишь затем идти вперед, на встречу с неизвестным. Ключей в замке зажигания автобуса ожидаемо не оказалось, а из вещей в нем обнаружилась лишь пачка сигарет. Я поколебался, решил взять их с собой и спрятал в кустах около ворот. Сам я все равно не курю, но вдруг пригодятся. Телефон оказался полностью бесполезен (чего, в принципе, я тоже ожидал). Ничего интересного в радиусе полусотни метров вокруг остановки я не нашел, лишь вдалеке виднелась окраина леса. Отметив его в уме, как возможный вариант отхода, я вздохнул и отправился навстречу приключениям.       Аккуратно прикрыв за собой тяжелую створку, я пересек черту, морально отделяющую меня от последней связи со «старым миром» в лице видавшего виды продукта венгерского автопрома, и шагнул в светлое советское настоящее, которое я, до сегодняшнего дня, считал для себя сумрачным советским прошлым.       Светлое будущее встретило меня вымощенной дорожкой, проходящей прямо между несколькими одноэтажными постройками, за которыми вдали виднелись домики, смахивающие на дачные. Также оно встречало меня атмосферой свежего летнего дня, стрекотом кузнечиков и пением птиц. Все выглядело даже как-то слишком хорошо и опрятно. Может, я попал в образцово-показательный лагерь для образцово-показательной молодежи?       Ага, или в образцово-показательный экземпляр образцово-показательного шизофренического бреда, вызванного сидением в четырех стенах и дальнейшей передозировкой кислорода после спертого воздуха в месяцами неубираемой квартире. — мой (не)здоровый пессимизм, как всегда, был на высоте.       Но, в самом деле, мой инстинкт самосохранения и здравый смысл подсказывали мне, что где-то тут зарыт подвох и стоит мне лишь расслабиться, как мне тут же нанесет визит пушной зверек, именуемый песцом, либо другой, не менее пушной, и также широко распространенный — белочка.       Борясь с этими параноидальными мыслями, я незаметно преодолел первый участок дороги, и поравнялся с парой зданий, напоминающих какие-то склады. Не успел я прочитать вывеску на дверях, как они открылись и из них вышла девушка, такого же возраста, как и встреченная мною у ворот, в такой же пионерской форме, но в этот раз, для разнообразия, с фиолетовыми волосами, заплетенными в хвостики, и зелеными глазами.       Пионерка закрыла за собой двери (на которых я, к тому времени, уже успел прочитать надпись «клубы»), сделала несколько шагов в мою сторону, и, внезапно заметив меня, остановилась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Мне тут же стало не по себе от такого взгляда. Может быть, со мной что-то не так, у меня из кармана торчит окровавленный нож или я тоже стал трансформироваться в юную пионерку (других обитателей лагеря я пока так и не встретил, и гипотезу о том, что все население состоит только из них, нельзя было опровергнуть со стопроцентной вероятностью).       Наконец, девушка с хвостиками уже вроде как открыла рот, чтобы что-то мне сказать, как из кустов выскочило нечто рыжеволосое, с хитрым взглядом, отвлекая внимание на себя. Эта девочка сильно отличалась от первых двух встреченных мною пионерок. И ростом была почти на голову ниже, и моложе на пару лет. Да и одета она была явно не по форме: вместо белой рубашки и синей юбки, на ней красовались красная футболка с надписью «СССР» и серые шорты. Подскочив к удивленной девушке, она внезапно и резко тыкнула в ее сторону чем-то зеленым, смахивающим на кузнечика, но величиной не уступающим африканской саранче.       -Иииииииииии! — раздался истошный визг зеленоглазой, и она, не переставая визжать, умчалась в кусты. Неудивительно, мне бы на ее месте тоже стало не по себе, если бы перед моим лицом размахивали подобным монстром. Но в глубине души я был даже искренне благодарен мелкой любительнице насекомых за избавление от столь странно таращившейся на меня персоны, так что я улыбнулся и подмигнул рыжей шкоднице, и та, вернув мне широкую улыбку во все тридцать два (или двадцать четыре, мои познания в этом вопросе были не слишком обширны) зуба, развернулась и убежала за своей истошно вопящей жертвой.       Надо взять на заметку, что с ней нужно будет держаться особенно осторожно, иначе число моих собственных зубов точно имеет все шансы сократиться с тридцати двух до двадцати четырех.       Здание клубов меня мало интересовало, и я, перехватив куртку поудобнее, направился дальше. Дорожка так и шла прямо, не сворачивая, от нее отходили ответвления в обе стороны, но блондинка у входа вроде как точно говорила, что сперва нужно идти «прямо-прямо», и я продолжил движение, не сворачивая. Вдалеке раздавались детские голоса, проносились пионеры младшего и среднего школьного возраста, а значит миловидные пионерки далеко не единственные его обитатели, а жаль.       Только я начал проходить мимо бочковидных домиков, меня внезапно накрыло странным ощущением дежавю. Будто я уже видел эту картину, более того, если верить своим ощущениям, я определенно проходил здесь, держа в руке эту самую куртку, и сейчас должно было что-то произойти. Краем уха я услышал за спиной звук чьих-то приближающихся шагов, и не успел даже ничего подумать или предпринять, как мое тело само стало двигаться, будто по какой-то программе.       Шаг влево. Разворот. Рука с курткой вперед. И вот очередная пионерка, на сей раз с медными волосами и янтарными глазами, вместо того, чтобы нанести мне сокрушающий удар по спине, тыкает кулаком мне в куртку, теряет равновесие и падает в мои объятья. Я ловлю ее свободной рукой, успеваю перехватить ее в крайней степени удивленный взгляд, и тут же стабилизирую ее положение в пространстве, аккуратно ставя на ноги.       -К-как ты…? — в ее голосе слышится нескрываемое удивление, а на лице проскакивает буря эмоций: от легкого испуга до яростной ненависти, дарующей способность испепелять взглядом. К своему удивлению, вместо того, чтобы, как обычно, затормозить и промямлить что-то невнятное, я, воодушевленный столь неожиданно проявленной мной ловкостью, не полез за словом в карман, а, изобразив легкую тревогу и участие, сыграл на опережение:       -Осторожнее, могла упасть ведь. Ты как, не ушиблась?       -Нет, я в норме — она быстро пришла в себя, а из эмоций на лице осталась лишь легкая растерянность. Девушка сделала шаг назад и начала медленно пятиться, все еще поглядывая на меня.       -Как тебя зовут-то? — поинтересовался я.       -Алиса. — скорость, с которой от меня удалялась агрессивно настроенная пионерка, все нарастала, и я уже крикнул ей вдогонку:       -Очень приятно, а меня Семен. Еще увидимся!       Надеюсь, в следующий раз встреча будет более дружелюбной. Надеяться и уповать на внезапно возникшие у меня в критический момент ниндзя-навыки было бы глупо, да и если меня захотят огреть, скажем, ломиком (тьфу три раза), то и они не спасут.       Вообще-то, тенденция очень тревожная: первая встреченная пионерка была вполне дружелюбной, пионерка #2 уставилась на меня взглядом, достойным третьесортного фильма ужасов (в эпизодах, где главная героиня один на один встречается с маньяком, вооруженным топором), третья с определенной долей вероятности могла применить свое биологическое оружие типа Anacridium melanorhodon, более известное под названием «саранча», против меня, не попадись ей фиолетоволосая. Четвертая же пионерка проявила явную агрессивность, и я чудом не пострадал.       Кстати, о «чуде»: было ли это действительно чувство дежавю и сработавшие внезапно обретенные навыки или просто сработало мое шестое чувство, подстегиваемое прогрессирующей паранойей? Вопросов становилось все больше, а вот ответов пока не нашлось ни одного. Может быть, я просто ищу черную кошку в черной комнате, а ее там и вовсе нет? Подумаю об этом в другой раз — ноги уже донесли меня до площади, а там…       А там была обычная площадь, в меру ухоженная, с наставленными по периметру лавочками, а в центре, как и должно быть на каждой уважающей себя площади советского образца, возвышается памятник великому вождю, который живее всех живых… Хотя постойте, что-то на Ленина увековеченная в памятнике личность ну никак не смахивала. Во всяком случае, в моей реальности очков он не носил, а вот усы у него как раз точно были.       Заинтересовавшись, я подошел к постаменту, и узнал, что на нем изображен некий «Генда», и моя память тут была бессильна, «Википедия» в телефоне без интернета работать отказывалась, а сам интернет вместе с GSM-покрытием в этой реальности, если я не ошибаюсь с датировкой, появятся лет минимум эдак через 20-30.       Впрочем, это, пожалуй, была та вещь, которую я не особо рвался узнать, не огорчусь, даже если никогда не узнаю, кем он был — хоть Генда, хоть Гендальф — на моем положении это ничуть не отразится.       Постояв еще немного на площади, я осознал, что совершенно запамятовал, куда мне следует идти дальше, да и нельзя сказать, что я всеми силами хотел как можно быстрее попасть к вожатой. Выставит меня за пределы лагеря, как неизвестную личность без документов и определенного места жительства — и всего делов. И будет потом Семён питаться ягодами и плодами в окрестных лесах, ожидая рейсового «Икаруса»…       Дорожек с площади выходило предостаточно, часть из них вела к рядам жилых домиков, часть — к зданиям местной инфраструктуры, а парочка терялась в зарослях и уводила путника в неведомые края. У меня даже возникло спонтанное желание улечься прямо на лавочку посреди площади и уснуть, но, помня о рыжих пионерках, резко передумал.       Проснуться от контакта моей лицевой части с асфальтом или обнаружить у себя в одежде развивающуюся колонию насекомых не входило в мои планы. Но на лавочку я все же присел, чтобы немного передохнуть, морально расслабиться и отвлечься от всего. Не прошло и пяти минут, как меня окликнули:       -Ой, а что ты тут делаешь? — это была та самая светленькая пионерка, встретившая меня на входе. — Я же сказала тебе после площади налево свернуть, а ты чего тут расселся?       В качестве ответа я удостоил ее глубокомысленным пожатием плечами и с виноватым видом уставился в землю.       -Ой, я же не представилась, меня Славей зовут! Вообще, полное имя Славяна, но все меня Славей зовут. И ты тоже зови! — скороговоркой выпалила моя провожатая.       -А меня Семёном зовут. Вообще-то полное имя Семён, но все меня Семёном зовут. И ты тоже зови! — съязвил я в ответ.       -Очень приятно, Семён. — Будто и не заметив сарказма, сказала она и улыбнулась. — а теперь пошли к Ольге Дмитриевне!       Я с неохотой покинул свое насиженное место на лавочке и последовал за ней, пытаясь не отставать. Как оказалось, большую часть пути я уже прошел самостоятельно. С площади мы вышли на дорожку, ведущую между рядов похожих друг на друга домиков, и во втором ряду обнаружилась конечная точка нашего маршрута — довольно уютная на вид зеленая хижина, с опускающимися до самой земли покатыми скатами крыши, окруженная кустами сирени. Из домика раздавался грозный женский голос с командирскими нотками:       -И хватит издеваться над Леной!       Дверь распахнулась и из домика выскочила уже знакомая мне рыжая пионерка. Раскаяния на ее лице я не увидел, скорее наоборот, задорный взгляд и улыбка говорили о том, что можно запасаться газировкой, попкорном, и занимать места для просмотра второй серии остросюжетного блокбастера: «Лена и насекомые: рыжая наносит ответный удар». Вслед за ней помещение покинула, собственно, сама Лена. Славя тотчас же кинулась успокаивать потерпевшую:       -Лена, не обижайся ты на Ульяну.       Так значит мелкую зовут Ульяна. Надо запомнить.       -Да я не… — Лена стала что-то отвечать, но, заметив меня, покраснела, развернулась, и быстро ушла в сторону площади.       -Пойдем — окликнула меня Славя. Судя по тому, что она не обратила никакого внимания на поведение Лены, то проблема видимо была в ней, а не во мне. Хотя найти зеркало и убедиться, что с моей внешностью все в порядке, все же стоит.       Я с опаской вошел в домик вожатой вслед за Славей, стараясь держаться поближе к двери, на случай если во мне признают самозванца и изъявят желание побить, может быть даже ногами. Приняв превентивные меры, я быстро окинул взглядом комнату. Обстановка в домике была не то, чтобы спартанской, но весьма небогатой. Шкаф, тумбочка, стол с парой стульев около окна, пара кроватей под стенами, коврик на полу. И несколько плакатов на стенах, с одного из которых на посетителей безмолвно смотрел прямо в душу черно-белый Фантомас.       В самом домике, выдавая либо немыслимую гениальность обитающей здесь натуры, господствующей над хаосом, либо настолько же немыслимую её лень, царил полный беспорядок. Он чем-то напоминал аналогичный беспорядок в моей собственной квартире, и от этого я ощущал непередаваемое чувство уюта и домашнего комфорта. Неподалеку от окна стояла, по всей видимости, сама вожатая — симпатичная молодая девушка с зелеными глазами и длинными каштановыми волосами, судя по внешнему виду — моя ровесница. При виде меня она заметно оживилась и направилась ко мне:       -Пришел-таки! Отлично! Меня Ольга Дмитриевна зовут, я вожатая.       -Очень приятно, меня Семён зовут — представился я.       Пока что вроде пронесло. Не знаю, о чем думают обитатели этого лагеря, но принять почти тридцатилетнего балбеса за пионера — это уже чересчур. Может тут воздух как-то особенно на всех влияет?       -А мы тебя с утра ждем. — продолжила свою речь вожатая.       -Меня? С утра? — я не удержался и не смог промолчать, чтобы выглядеть естественно. Сегодня утром я сам от себя не ждал того, что раньше обеда оторву голову от подушки, и тут на тебе…       -Да. Конечно! — удивилась Ольга Дмитриевна.       Я не нашелся что ответить. В моей голове начала выстраиваться безумная теория о том, что вдруг я, Семён Персунов образца 2017 года, внезапно переселился в тело другого Семёна, образца восьмидесятых годов. И теперь я вместо него попал в пионерлагерь, а он там значит, беззаботно обитает в моей собственной квартире, доедает содержимое моего холодильника, попивает припасенную мной бутылку «Егермейстера» и тратит мою заначку на гулянки и девушек недостойного поведения? Нет, это совершенно возмутительно и должно быть пресечено на корню!       -Кстати, мне твои родители звонили. Тебе привет передавали — вожатая решила меня окончательно добить и лишить душевного спокойствия.       Мои мысли пришли в полный беспорядок. А вдруг это намек на то, что все это — один большой розыгрыш от моих родителей, желающих лишний раз напомнить мне, что пора менять свою жизнь и все такое? Маловероятно. Слишком уж масштабно. Чтобы устроить такое представление для одного зрителя, нужно целое состояние. Ольга Дмитриевна же все продолжала свою речь:       -Ой, надо тебе форму подобрать.       Меня не особо прельщала перспектива ходить в этих идиотских шортиках, но из двух зол нужно выбрать меньшее — в зимней одежде вести себя нормально по меркам местных обитателей точно не получится.       -Хорошо, спасибо. — отозвался я.       -Ладненько, я побежала, а ты пока можешь познакомиться с лагерем. Вечером приходи на ужин, не забудь! — в унисон с этими словами мой желудок урчанием выразил полное согласие с этой идеей.       -Мне тоже пора — дела. Вечером увидимся! — сказала до сих пор молчавшая Славя.       Я посторонился от входа, и обе девушки выпорхнули из домика, оставив меня наедине со своими мыслями. Я закинул на кровать свою верхнюю зимнюю одежду, уже ставшую мне обузой, и тут мой взгляд упал на зеркало, висящее на шкафу. Ну-ка посмотрим, вдруг у меня и впрямь рога выросли, неспроста же эта Лена на меня так смотрела…       -Однако-о — я не смог сдержать удивления.       Я был готов увидеть в зеркале что угодно — себя рогатого, себя лысого или вовсе чужое лицо, принадлежащее неведомому тезке из альтернативной реальности — но никак не свою собственную физиономию, только немного худее, без признаков жесткой щетины на лице и с капелькой легкой придурковатости во взгляде. Иными словами — себя самого десятилетней давности.       Искренне надеюсь, что мозги в этом теле все же мои, образца 2017 года, иначе я не ручаюсь за то, что может натворить этот малолетний болван. Особенно оказавшись в обществе юных красавиц, потому как скилл общения с противоположным полом там еще не вышел из отрицательных значений, а в голове, вместо обиталища относительно разумных мыслей, располагалась поляна с розовыми единорогами.       Отражение вновь взбудоражило меня, отогнав сон и усталость. Во мне открылось второе дыхание, и я, бросив полный сожаления взгляд на кровать, решительно развернулся и, хряпнув дверью, ринулся познавать неизведанное.

ГЛАВА III

«ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ!»

«Совместный труд, для моей пользы, Он объединяет!

Матроскин. «Трое из Простоквашино»

      Лагерь встретил меня тем самым предвечерним уютным временем суток, когда все прекрасно. Уже спала дневная жара, но еще не нагрянул прохладный вечерний ветерок, мешающий наслаждаться по-летнему легкой одеждой и заставляя кутаться в спортивные куртки и кофты. Солнечные лучи уже не слепят глаза, но еще не вылетели на охоту назойливые и прожорливые ночные кровососы. Одним словом — благодать. Это именно то время дня, в котором так приятно совершать прогулки, бренчать на гитаре в компании друзей, или искать уютное место для того, чтобы встретить закат со своей возлюбленной…       Если она имеется, конечно. Эта мысль слегка расстроила меня, но я не успел в полной мере проникнуться грустью. Размеренный ход моих мыслей был (уже в который раз за сегодня) прерван самым бесцеремонным образом:       -Привет, ты новенький, наверное. Семён, да? — говорившим оказался белобрысый пионер мужского пола.       -Привет, а что, у меня на лбу написано: «Семён, новенький»? — проворчал я в ответ. Но пионер ничуть не смутился и продолжил:       -Да уже все знают! Я, кстати, Электроник. Настоящий. Можешь меня так и звать.       Так, Электроник это что-то из советского кинематографа, правда? Интересно, а Ихтиандра у них тут не водится? Настоящего, разумеется.       -Ясно, понятно…       -Ульяна меня еще сыроежкой зовет… Ну, фамилия у меня такая — Сыроежкин.       -Ага, буду знать — без энтузиазма согласился с ним я.       -А давай я тебе тут все покажу?       -А заменить гида на девушку в мини-юбке в меню не предусмотрено?       -А? В смысле? — не понял пионер.       Черт, последнюю фразу я ,видимо, сказал вслух.       -Пошли, говорю! Показывай… Местные достопримечательности…       Первым делом мы снова вышли на площадь. Видимо, все дороги в этом лагере ведут к Генде. Зато не заблудишься, мой топографический кретинизм был весьма рад такому положению вещей. Помимо Генды нам удалось застать там еще одну достопримечательность лагеря в естественной среде обитания. Она имела вид неподвижной (обманчиво неподвижной, если вспомнить скорость, с какой она улепетывала от Ульянки) пионерки с фиолетовыми волосами, держащей в руках книгу. Достопримечательность называлась «Лена обыкновенная читающая».       Электроник сразу же решил вступить с ней в вербальный контакт, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним.       -Лена, привет, это новенький, Семён, знакомься! — представил он меня.       -Привет, ну мы уже знакомы, частично… — продолжил я.       -Да… — соизволила ответить застенчивая пионерка, даже на секунду оторвав взор от книги и посмотрев на меня, после чего густо покраснела и снова ушла в астрал.       -Ну ладно, пошли дальше. — Электроник тоже понял, что сеанс общения закончен и повел меня дальше. Я не возражал. На сей раз мы свернули не в ту сторону, с которой я пришел от ворот, а в противоположную, и вышли к строению, в котором по запаху безошибочно угадывалась столовая.       -А вот это… — начал он.       -Дай угадаю, тут нас всех скоро будут кормить? — перебил я.       -Ну что-то вроде того…       На крыльце стояла та самая агрессивная пионерка, которая хотела проверить прочность моей спины на предмет устойчивости к механическим повреждениям.       -А вот это - Алиса Двачевская. Ты с ней поосторожнее — шепотом предупредил Электроник. Видимо он тоже испытал на себе тяжесть ее руки, но с менее удачным исходом. В его голосе отчетливо слышалась опаска:       -И никогда не называй её ДваЧе, она этого не любит — продолжил Электроник, но уже на полтона громче, за что и поплатился.       -Что ты сказал? Как ты меня назвал? — Алиса мгновенно сорвалась с места и рванула в сторону моего (уже бывшего) проводника.       -Ладно, дальше ты сам как-нибудь…- Электроник безошибочно оценил обстановку и рванул назад, в сторону площади. Я благоразумно сделал шаг в сторону с дорожки, следуя правилам этикета, которые настоятельно рекомендуют пропускать дам вперед. Вероятно, в них имелось ввиду нечто иное, но в данной ситуации это было как никогда уместно.       -А с тобой мы позже разберемся! — кинула в мою сторону Алиса, пробегая мимо. Я в ответ лишь улыбнулся и пожал плечами.       Раз мой провожатый был временно недоступен по личным обстоятельствам, следовало решить, куда направиться дальше. Я решил, что сигнал на ужин будет слышно во всех местах лагеря, а по направлению движения хаотичной массы голодных пионеров, я всегда найду дорогу к столовой, и ноги понесли меня, куда глаза глядят.       Через пять минут выяснилось, что глаза глядели в сторону спортивной площадки. Там было и футбольное поле, и турники с брусьями, и крытый спортзал и даже теннисная сетка. Но в окрестностях было немноголюдно — кое-какое движение наблюдалось только в районе футбольного поля. Присмотревшись, я заметил там вездесущую Ульянку, гоняющую мяч с несколькими пионерами различного возраста.       Рыжая тотчас же заметила меня и стала оживленно жестикулировать, недвусмысленно предлагая мне присоединиться. Жестикуляция также сопровождалась выкриками в мою сторону. Я посчитал, что будет неспортивно, если я подключусь к соревнованию, будучи по меньшей мере на две головы выше большинства участников, а в случае, если я умудрюсь проиграть — так это будет еще и обидно, так что я сделал отрицательный жест руками и крикнул:       -Спасибо за предложение, как-нибудь в другой раз. — и удалился, не слушая, что мне там кричат вслед. Дорожка совершенно ожидаемо вывела меня к площади имени товарища Генды, и вот тут на меня навалились усталость и голод. Отчаянно требовали отдыха ноги, вымотанные хождением в зимних ботинках. Недовольно урчал желудок, напоминая, что мой сегодняшний рацион состоял лишь из бутерброда с балыком и кружки растворимого кофе средней паршивости, практически на ходу употребленного перед выходом из квартиры еще ранним утром. И требовал сна и перезагрузки мозг, давно не работавший столь интенсивно, выдвигая гипотезы насчет сущности окружающей меня действительности.       Лишь одна мысль в уголке сознания внушала надежду. Перефразируя старинного философа — «я хочу жрать, а значит я существую!» Можно хотеть есть в параллельной реальности, в другом времени и измерении, можно страдать от голода во сне, но я нигде не читал, чтобы чувство голода испытывали мертвецы. Конечно, утешение было так себе, учитывая, что никто еще не возвращался ОТТУДА, и не поведал о наличии там физиологических потребностей, но мне хватило и одной этой мысли, чтобы в какой-то мере обрести спокойствие.       Уже темнело, и мои расчеты оказались верны — не успел я просидеть на лавочке и получаса, как по всему лагерю разнеслись низкие звуки горна, призывно зазывающие на ужин. До столовой было совсем недалеко, и я, не торопясь, проследовал туда.       На крыльце перед входом в столовую заняла наблюдательный пост Ольга Дмитриевна, но к тому времени, когда я пропустил колонну страждущих пионеров младших групп и зашел внутрь, она уже следовала за мной. Видя мою легкую растерянность, она изъявила желание помочь мне с выбором свободного места. Я же тем временем быстро осмотрелся вокруг. Увиденное меня в целом устроило — обычная совдеповская столовая без излишеств, какой я себе ее и представлял. Довольно чистая, и чем-то смахивающая на мою школьную столовую.       Очень надеюсь, что тут кормят вкуснее, потому как ассортимент нашей школьной столовой вызывал у меня один лишь негатив. Негатив этот, надо признать, в значительной мере усугублялся поведением нашей строгой учительницы, следившей за тем, чтобы дети питались и получали всю положенную им порцию белков, жиров и углеводов, вместо того, чтобы относить несъедобную, по их мнению, пищу на мойку. И мне частенько приходилось проходить эпичный квест в духе «пронеси мимо огнедышащего дракона тарелки с несъедобным обедом».       Выручала лишь хитрость и смекалка: «дракона» невозможно было победить силой или красноречием, можно было лишь прошмыгнуть незамеченным, прокачивая навык скрытности. Или же применить навык логистики, выхлебав относительно безвкусную и безвредную для здоровья юшку с первого блюда, пересыпать в эту тарелку содержимое тарелки со вторым блюдом, и прорываться так. Поиск свободного места для меня был прерван криком вожатой:       -Стой, Двачевская!       -Что?       -Ты как одета?       Лишь сейчас я наконец-то понял, почему внешность Алисы казалась весьма вызывающей. Сперва я списывал это на особенности фигуры и развитого, кхм, рельефа тела, в нужных местах выпирающего под одеждой. Но, помимо этого, причина оказалась в том, что даже в ношении стандартной для всех пионерской формы она смогла выделиться: рубашка была не заправлена в юбку, а завязана узлом на груди, подчеркивая ее не по годам развитую фигуру, а несколько верхних пуговиц были расстегнуты. Галстук же был повязан не на шее, как положено, а вокруг запястья. Лично я не имел ничего против подобного творческого подхода к ношению одежды, но Ольга Дмитриевна имела на этот счет свое, прямо противоположное моему, мнение.       -Немедленно приведи форму в порядок! –гаркнула она       -Ладно-ладно. — согласилась Алиса, поправляя рубашку, а заметив мой искренний интерес к этому процессу, окинула меня недобрым взглядом. Вожатая тем временем вспомнила о моем существовании:       -Итак, куда же нам тебя посадить? Вот давай сюда, к Ульяне, тут уже и еда стоит…       Я был в корне не согласен с тем, что это хорошая идея, и мое шестое чувство возопило о недобром предчувствии, но желудок продолжал урчать, свободных мест рядом не наблюдалось, и я решил, что риск находится в допустимых пределах, да и спорить с вожатой в первый же день совсем не хотелось.       -Эй! — тотчас же отозвалась Ульянка, лишь стоило мне сесть на стул возле нее.       -И тебе привет!       -Ты почему с нами в футбол не стал играть? — с нотками детской обиды в голосе начала предъявлять претензии она.       -Форму мне забыли выдать. А в зимних ботинках бегать я пас. — я быстро нашел убедительную отговорку.       -А ну тогда ладно, ешь. — любезно разрешила девочка. Мое объяснение её полностью устроило.       Ну что ж, раз уж дошло до ужина, посмотрим, что там нам бог послал. Сегодняшним вечером бог послал Семену Персунову почти полную тарелку картофельного пюре, идущего в комплекте с парой столовых ложек консервированного горошка, стакан стандартного для столовых компота из сухофруктов и котлету, из экологически чистых… Стоп. Что-то в моей переписи не сходилось с тем, что имелось в наличии в тарелке. Я точно помню, что когда я садился за стол, на моей тарелке была котлета, которая, судя по внешнему виду, была достаточно прожарена, чтобы уже не иметь возможности сбежать самостоятельно.       Основы дедуктивного метода, подсмотренные мною в нескольких фильмах и сериалах о Шерлоке Холмсе, позволили сделать вывод, что круг подозреваемых в деле о пропаже котлеты можно сузить до одной особы, уже замеченной в совершении асоциальных поступков, и сейчас, как ни в чем не бывало сидящей на стуле, болтающей ногами и вкушавшей свою порцию ужина.       -Ульяна. Верни котлету. По-хорошему. — я решил для начала прибегнуть к дипломатическим методам.       -В большой семье рта не разевай! Отвернулся — и нет котлеты! — парировала она.       -Давай тогда по-плохому. — вздохнул я и протянул руку с вилкой в сторону ее тарелки с целью экспроприировать экспроприированное, но там было пусто — расхитительница чужой еды уже успела умять обе котлеты — и мою, и свою.       -Ты не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем! — мигом среагировала Ульянка на мое замешательство. Видимо, она успела прочитать в моих глазах желание проверить услышанное мной когда-то утверждение, что человечина по вкусу почти неотличима от свинины. Она убежала куда-то вместе с моей тарелкой, и я решил дать ей шанс исправиться. Не прошло и минуты, как рыжая поставила передо мной тарелку с полным комплектом полагающихся мне на ужин продуктов.       -Вот тебе, голодающий Поволжья!       -Спасибо. — совершенно искренне ответил я, намереваясь приступить к ужину. Но стоило мне только слегка дотронуться до котлеты вилкой, как под ней что-то зашевелилось, и этим чем-то оказалась внушительных размеров сколопендра.       -Аааа, твою ж мать! — эмоционально вырвалось у меня. Тарелка полетела в одну сторону, а я, вместе со стулом, согласно Ньютоновским законам — в другую.       Не то, чтобы я так уж сильно страдал от арахнофобии, но фактор внезапности и то обстоятельство, что я весьма нервно отношусь к любым существам, самовольно желающим разделить со мной стол, кров и сон, привели к плачевному исходу. Я больно ударился об пол и неудачно оказавшийся подо мной стул, но адреналин и шок сделали свое дело — не чувствуя боли в ушибленных местах, я тут же вскочил на ноги и начал высматривать виновницу моих неприятностей. Ульянка же, не прекращая громко смеяться, уже стояла у самого входа и задержалась там лишь потому, что хотела до конца досмотреть последствия своей шалости.       -Ульянка! Стоять! — я моментально ринулся за ней. Краем глаза я заметил, что Ольга Дмитриевна пыталась меня остановить, но удаленность ее стола от дверей и набитый едой рот помешали ей это сделать. Убирать за собой осколки тарелки и размазанную по полу еду я не хотел, а потому еще сильнее ускорился и пулей вылетел из дверей столовой. Вдалеке мелькнула уже знакомая красная футболка, и я, не мешкая, ринулся в том же направлении. Под ногами промелькнула сперва площадь с Гендой, потом дорожка между жилыми домиками, пронесся мимо административный корпус и здания клубов, ворота с пионерами…       Ко мне пришло понимание, что я выдохся, и мне уже не догнать Ульянку, скрывшуюся за очередным поворотом. Утешив себя мыслью, что все дороги ведут в «Совенок», и у меня еще будет шанс поквитаться с ней, я сплюнул и осмотрелся. Передо мной была та самая остановка, которую бело-красный «Икарус» избрал конечной целью своего маршрута. В сумерках она выглядела точно так же, как и днем, только без «Икаруса».       Я решил, что сегодня и так слишком много думал о причинах и целях моего прибытия сюда, о вопросах, число которых все растет, и ответах, число которых стабильно равно нулю. Я чувствовал себя разбитым и вымотанным, а находиться тут и лишний раз дразнить себя созерцанием единственного места в лагере, которое является моим выходом отсюда, я не хотел.       Поэтому я развернулся и без колебаний зашагал назад, в сторону лагеря. Всплеск адреналина уже прошел, боевой задор иссяк, а ушибленное бедро начало отзываться болью при каждом шаге, поэтому я ощутимо хромал. Когда я сидел на лавочке около Генды, я краем уха слышал, как пионеры обсуждали купание в речке и пляж, который, судя по всему, находился неподалеку.       Это было именно то, что мне сейчас нужно — посидеть на берегу реки, наблюдая за течением и звездами, отражающимися в зеркальной глади. Я продолжал идти по дорожке, уже неоднократно исхоженной мною за сегодня. Проходя мимо столовой, я грустно окинул здание взглядом, и, повинуясь какому-то странному наитию, сошел с дорожки, ведущей, как я полагал, к реке, и подошел ближе к крыльцу. К своему удивлению, я обнаружил какое-то движение около двери, присмотрелся и понял, что там у входа определенно кто-то есть.       Стараясь не выдать себя, я, как можно более бесшумно, обошел крыльцо с другой стороны. Неизвестным ночным посетителем оказалась Алиса, проводившая с дверью какие-то манипуляции, явно с целью несанкционированного проникновения внутрь столовой. Девушка так усердно шерудила заколкой в замочной скважине, что совершенно не слышала происходящего вокруг. Время от времени она нервно поглядывала в сторону подходов к столовой со стороны площади, но к тому, что к ней могут подкрасться сзади, она была явно не готова.       Сперва я хотел на цыпочках подойти к ней, приставить палец к спине и громко произнести «Руки вверх!», но, засмотревшись на миловидную пионерку, решил, что это будет слишком жестоко. Поэтому я сперва нарочно громко затопал, подходя ближе, кашлянул, и поинтересовался:       -Как успехи?       Алиса сначала резко вжала голову в плечи, прекратив манипуляции с замком, и лишь потом обернулась в мою сторону:       -А, это ты… — к этому моменту она уже полностью переборола испуг и ее голос звучал твердо и уверенно. — Что стоишь то, помоги что ли!       -Каким образом? — поинтересовался я.       -Дверь открыть! Булок я хочу, с кефиром! Не наелась! — в ее голосе явно слышалось нарастающее напряжение.       -Я тоже хочу. Булок с кефиром. Мне на стреме постоять или поучаствовать в процессе взлома?       -Замок открыть. А на стреме я постою. Держи — Алиса протянула мне заколку, раздражения в голосе уже не было, а в глазах мерцал огонек азарта и задора.       Весь мой опыт вскрытия замков состоял из взлома дверей в «Скайриме», и еще я теоретически знал приблизительное устройство дверного замка. Этих знаний было явно маловато, чтобы сделать из меня медвежатника, но ведь дама просит… Я не мог ей отказать, взял из теплой ладошки орудие взлома и склонился над многострадальной дверью, понадеявшись на то, что замок тут ставили чисто «для галочки», от честного человека.       Моя сообщница кивнула мне и заняла наблюдательную позицию в шаге от крыльца, а я, напевая под нос песенку разбойников из «Бременских музыкантов», принялся за дело.       «Пусть нету ни кола и ни двора… Зато не платят королю налогиии…»       Импровизированная отмычка легко скользнула в глубину замочной скважины. По логике вещей, мне нужно прижать до нужного положения цилиндрики в замке, чтобы они совпали с положением, в которое их ставит вставляемый ключ, и провернуть личинку замка, чтобы открыть засов…       «Неее желааааем жить. По-другому, неее желаааем жить. По-другому!..»       Щелчок. Надеюсь, я двигаюсь в правильном направлении… Еще один щелчок, все равно не проворачивается. Я уже вижу, как Алиса нервно поглядывает на меня, сомневаясь, не зря ли она поручила мне такую ответственную задачу…       «Хооодим мы по краю. Хооодим мы по краю…»       Клац! — замок издал звук умирающего робота и дверь открылась. Фух, я уже успел вспотеть, а воспаленное воображение рисовало безрадостную картинку как нас с Алисой ловят, и Ольга Дмитриевна решает в назидание прогнать нас голыми по лагерю под звон колокольчика и обвинительные выкрики: «Позор! Позор!»       -Нусс, госпожа Алиса Батьковна, прошу на ужин. Дамы вперед! — расплылся в улыбке я, склонившись в шутливом поклоне, и изображая приглашающий жест одной рукой, и снимая воображаемую шляпу другой.       -Мерси. — подыграла мне девушка, сделав реверанс в ответ. Довольная улыбка засияла на её лице, и она мигом прошмыгнула внутрь. Я последовал за ней, прикрыв дверь.       -Предлагаю взять припасы с собой и пойти на пляж, на всякий случай. Мало ли кто тут еще будет шастать. — предложил я.       -Неа, я беру еду и сваливаю. Меня Ульянка еще ждет. Но спасибо за предложение — ответила Алиса и скрылась на кухне. Набрав в столовой картонных треугольников с кефиром (я раньше видел такие только в кино), и распихав по всем карманам булочки с изюмом, мы, не мешкая, покинули место преступления.       -Приятного аппетита! Спасибо за плодотворное сотрудничество — подмигнул я девушке, когда наши пути стали расходиться.       -Уггу, и тебе — Алиса решила начать дегустацию хлебобулочных изделий, не отходя от кассы, и набитый рот слегка мешал ей разборчиво говорить. Поэтому она помахала мне рукой и последовала куда-то в сторону кустов, собираясь окольными тропами незамеченной пробраться к своему домику.       -Подложи от меня в булочку Ульянке какой-нибудь сюрприз! Жука там или мокрицу — попросил я напоследок. Алиса прыснула в ответ и окончательно скрылась в кустах.       Пляж, как оказалось, находился прямо напротив спортивной площадки, даже странно, что я не заметил его днем, когда проходил тут. Я выбрал место, которое не слишком просматривалось бы со стороны тропинки, и принялся за трапезу. Не знаю, было ли дело в том, что я сутки практически ничего не ел, или в союзе кефир был кефирнее, пшеница пшеничнее, а о консервантах и вовсе не слыхали, но мой незатейливый ужин из двух блюд показался мне не уступающим по вкусовым качествам стейку из аргентинской мраморной говядины в степени прожарки medium rare, сдобренному бутылочкой Бордо урожая 1987 года.       Вдоволь насытившись, я некоторое время продолжал сидеть на берегу и созерцать звездное небо, но холод и комары согнали меня с насиженного места, и я направился к домику вожатой, в надежде получить обещанную форму и заслуженную койку для ночлега. Я уже вышел на площадь и поравнялся с уже опостылевшим памятником, как передо мной внезапно нарисовалась Славя.       -Что ты тут так поздно делаешь? — поинтересовалась она.       -Скитаюсь в поисках ночлега. У тебя есть какие-то идеи и предложения на этот счет? — немного двусмысленно ответил я. Настроение было столь замечательным, что хотелось даже улыбаться и шутить.       -Не догнал Ульяну? — с улыбкой спросила девушка.       -Не-а — вообще то особо и не старался…       -Неудивительно, никто не может.       Я не стал спорить с этим утверждением.       -Ты, наверное, есть хочешь? Поужинать-то не получилось… — сочувствующе произнесла Славя.       Я не хотел распространяться о том, что как раз полчаса назад я обожрался от пуза. Она бы явно заинтересовалась деталями.       -Да нее, не беспокойся, все хорошо. Скоро ведь уже и завтрак намечается…       -Не стесняйся, пойдем. — настаивала пионерка.       -Куда? Мне бы не хотелось тебя объедать, да и вообще я не такой и голодный, вот…       -Да не ко мне! — засмеялась Славя, — в столовую!       -Так она же закрыта давно? — во всяком случае, все должны так думать.       -У меня есть ключи от всех помещений лагеря. Я здесь что-то вроде помощницы вожатой — пояснила она.       Мне некуда было деваться. Если я буду упираться до последнего, она потом все равно ведь обнаружит взлом столовой. Сопоставить факты она сможет, даже не смотря на то, что блондинка. Да и Алису подставлять тоже не хотелось. Ничего плохого она мне не сделала, и если бы не она, я до сих пор сидел бы голодный. Придется разыгрывать роль голодающего…       -Ну пошли, раз предлагаешь. И не лень тебе со мной возиться-то…       Славя улыбнулась в ответ, а потом резко спохватилась:       -Только мне нужно соседку предупредить, а то она сама такая пунктуальная — будет волноваться. Ты пока к столовой иди, а я тебя догоню. — с этими словами моя благодетельница убежала к домикам, а я быстро направился к столовой — посмотреть, нет ли возможности как-нибудь скрыть следы взлома.       Я несколько раз попытался плотно закрыть дверь, но она не была самозахлопывающейся, и у меня ничего не получилось. Наоборот, Славя вернулась быстрее, чем я рассчитывал, и едва не застала меня за этими попытками.       -Ой, а тут дверь открыта. Наверное, забыли закрыть — разыграл удивление я, проиллюстрировав свои слова открыванием-закрыванием двери.       Славя нахмурилась:       -Или сюда кто-то пролез. Наверное, Алиса снова хулиганит, нужно доложить Ольге Дмитриевне! — Славя машинально вставила связку ключей в двери и зашла внутрь.       -Не-не-не. Вряд ли это Алиса, я видел ее на пляже сразу после ужина, и она там почти все это время сидела, только вот передо мной домой пошла. — я на ходу выдумывал детали, пытаясь прибавить достоверности своему вранью, выстраивая убедительное алиби для своей подельницы.       -Потом разберемся. Присаживайся, я сейчас принесу тебе что-то поесть. — Славя убежала на кухню, а я развалился на стуле, в предвкушении ночного переедания. Интересно, что она мне оттуда принесет? Кефир с булочками? Или, может, булочки с кефиром?       Уже через минуту передо мной стоял поднос с кефиром и булочками с изюмом — всегда приятно, когда твои ожидания сбываются. Славя уселась напротив и стала смотреть на меня, и мне пришлось изображать голодающего, поглощая еду с энтузиазмом умирающего от голода туземца, дорвавшегося до ящика с гуманитарной помощью. Получалось откровенно плохо.       Во время набега на столовую с Алисой я и так немного пожадничал, и набрал еды с запасом, так что последнюю слегка надкусанную булочку пришлось выбросить в кусты на пляже, а тут передо мной стояла такая же аналогичная порция. Будем считать это моей карой за чревоугодие. Славя продолжала смотреть на меня с каким-то непонятным выражением.       -Со мной что-то не то? — решил поинтересоваться я.       -Нет, просто — улыбнулась она, но взгляд не отвела. Может, у нее такой фетиш — приводить голодных пионеров в столовую по ночам и получать наслаждение от наблюдения за процессом трапезы?       -Как тебе первый день в лагере? — поинтересовалась вдруг Славя.       -Я пока что не успел прочувствовать. — совершенно искренне ответил я.       -Ничего, скоро привыкнешь.       Ага, привыкну, и как только привыкну и начну наслаждаться лагерем, меня снова без спросу выкинут туда, откуда взяли. В моем положении опасно привыкать к чему-либо.       -Ну, наверное, тут довольно весело… — девушка явно ждала продолжения диалога, и молчать было невежливо.       -А тебе тут нравится?       -Да. Тут здорово… А у тебя что не так? Я вижу, ты волнуешься.       Да, конечно волнуюсь. Боюсь лопнуть от переедания.       -Да нет. Тебе показалось, все хорошо — Я постарался улыбнуться.       -Прости, я хотела показать тебе лагерь, но совсем забегалась сегодня… — виновато произнесла Славя.       -Да ничего, я и сам успел многое повидать.       -И что ты уже успел увидеть?       В другое время я, возможно, был бы и рад пообщаться с ней, но сейчас все чего я хотел — это скорее закончить этот разговор и пойти на боковую…       -Площадь. Генду. Лену. Пляж. Домики. Столовую — начал кратко перечислять я.       Девушка видимо уловила мое настроение и прекратила дальнейшие расспросы. Через несколько минут, прошедших в полной тишине, она вздохнула и сказала:       -Ладно, уже поздно, дорогу до домика Ольги Дмитриевны сам найдешь, не заблудишься?       -Да, спасибо за заботу. И за булочки.       -На здоровье! Ладно, я побежала тогда. Спокойной ночи! — с этими словами Славя покинула столовую и растворилась в ночи.       Я отнес на кухню поднос, несколько секунд колебался, не захватить ли с собой пару булочек на завтра, на случай непредвиденных обстоятельств, но при мысли о булочках мне резко поплохело и я, от греха подальше, направился к выходу. В дверях все так же висела связка ключей, забытых помощницей вожатой. Я сперва хотел оставить их на месте, в конечном итоге увесистая связка перекочевала в мой карман.       Нельзя оставлять такие вещи на видном месте, а то кто-то может их найти и забрать себе, использовав в своих грязных и темных целях. Но я-то совсем другое дело!       На лавочке около памятника виднелся уже знакомый мне силуэт с косичками и книгой в руках. Не удивлюсь, если окажется, что она сидит так с того самого момента, когда я видел ее в последний раз во время недолгой экскурсии Электроника. Обычно я уважаю права социопатов и интровертов на уединение, но, в порядке эксперимента, мне было интересно узнать, какую реакцию я вызову у Лены в этот раз. Я подошел к девушке и поинтересовался:       -Добрый вечер. Чего читаешь?       Реакция подопытной на попытку контакта номер четыре оказалась предсказуемой. Лена аж подскочила на месте и испуганно посмотрела на меня.       -Не хотел напугать, просто любопытно стало, что за книга так тебя увлекла.       -Ничего… — ответила она и на секунду приподняла книгу, чтобы я мог прочесть название на обложке, после чего девушка снова углубилась в чтение. «Унесенные ветром» — никогда не читал эту книгу, но знал, что по ней был снят старый фильм, который любит смотреть моя мама. Значит, скорее всего, книга тоже может быть неплохой.       -Хорошая книжка — вынес я свой вердикт.       -Спасибо — поблагодарила Лена, ни на секунду не отрываясь от книги .       На продолжение разговора с ее стороны рассчитывать не приходилось, и я не видел смысла навязывать девушке свое общество. Вдруг я был ей настолько неприятен, и лишь природная застенчивость мешает ей высказать это вслух.       -Ну бывай, спокойной ночи, приятного чтения! — вежливость все равно мне ничего не стоила, а обижать Лену только за ее асоциальность и нежелание со мной общаться я не хотел.       -Спокойной ночи! — Ответила она, и даже на секунду оторвалась от чтения, а во взгляде промелькнуло что-то кроме стеснения и застенчивости. Или мне показалось?       Теперь уж точно все возможные на сегодня дела в лагере были закончены, и запас моих внутренних батарей окончательно иссяк. Я прошел остаток пути по улочкам лагеря и наконец-то добрался до смешного треугольного домика, к которому и направлялся. В домике еще горел свет, а значит, я успел застать вожатую в бодрствующем состоянии.       -Привет, Семён! Что-то ты долго! — сразу же обратилась ко мне Ольга Дмитриевна       -Загулялся…       -Ладно, спать будешь здесь — заявила она, указывая на одну из кроватей. Я удивился, но возражать не стал.       -Хорошо.       -Других свободных мест все равно нет…       -Без проблем, как скажете.       -Тогда спать!       Уже через минуту я лежал в своей кровати и наслаждался блаженством и возможностью наконец-то расслабиться. В голову стучались десятки различных мыслей, но тщетно — никого не было дома. Я даже забыл на какое-то время, что еще вчера я укладывался спать в своей квартире и в моей жизни не было даже намеков на пионеров, вожатых и лагеря отдыха. Я просто моментально погрузился во мрак, растворился в темноте и уснул…

ГЛАВА IV

«ОТВЕТСТВЕННОЕ ЗАДАНИЕ»

«Человек может сделать великим путь, которым идет, Но путь не может сделать человека великим»

Конфуций

      Этой ночью мне снился странный и жуткий сон. Будто я лежу на траве, раскинув руки в стороны, и смотрю в небо. Вокруг расстилаются зеленые поля и лужайки, где-то вдалеке виднеется лес, слышатся звуки пения птиц и стрекот насекомых. Я умиротворен и расслаблен. Вдруг в небе начинают сгущаться тучи, оно чернеет, начинает капать дождь, вдалеке раздается грохот грома, и виднеются молнии. Я же продолжаю лежать, внезапно налетевший ветер пронизывает до костей, но это все ведь совершенно неважно, ведь так?       Для меня важно лишь то, что я лежу посреди лета, а непогода имеет свойство заканчиваться рано или поздно. Я скрещиваю руки на груди, закидываю ногу на ногу и продолжаю рассматривать небо, пытаясь найти ассоциации, на что похожи грозовые облака. Вон то, черное-черное, напоминает оскаленную гримасу, это, что поближе, злобное лицо с длинным носом… Стоп, мы так не договаривались. Облака должны быть похожи на животных, космические корабли, гротескные фигуры, в конце концов, но явно не на сборище злых физиономий.       Я слышу непонятный цокот, прислушиваюсь, и понимаю, что это стучат от холода мои зубы. Вместо капель дождя на меня начинают падать хлопья густого снега, и сам я уже лежу в десятисантиметровом слое снежинок. Из облаков вытягиваются призрачные руки, которые начинают хватать меня за плечи, ноги и под руки, и начинают куда-то волочить. Я отмахиваюсь от них, и краем глаза замечаю, что мои руки уже по локоть испачканы в черной крови, которая льется из меня ручьем, а за мной по снегу тащится густой кровавый след, резко контрастирующий с окружающей белизной. Внезапно раздается громкий девичий голос:       -Оставьте его! Время еще не пришло!       Это тот самый голос, уже знакомый мне по моим снам. Я пытаюсь подняться, чтобы увидеть его обладательницу, попутно замечая, что тучи уже рассеиваются, снег тает, и из-под него проступает зеленая трава. Я уже вижу тонкий силуэт, нужно еще немного повернуться, и я увижу, кто же это так назойливо звал меня за собой… Но нет, прежде чем я смог увидеть ее лицо, все вокруг потемнело, и я понял, что проснулся и лежу с закрытыми глазами на кровати.       Я задумался. Итак, что же я сейчас увижу: деревянный потолок и плакат с черно-белым Фантомасом, либо же свою привычную люстру с тремя лампами-экономками на фоне серых обоев? Даже сложно сказать, чего мне хотелось бы больше в этот момент… Хотя нет — пионерлагерь все же был хоть каким-то глотком свежего воздуха среди опостылевшего однообразия. «Совенок», я выбираю тебя! Осторожно открыв глаза, я понял, что угадал. Судя по яркому свету, бьющему в окно, спал я долго. Завтрак, скорее всего, я уже пропустил, а значит, спешить было некуда. Я еще немного поворочался в постели, но спать уже совершенно не хотелось, и я принял решение встать и решить, чем-бы заняться.       Обещанная мне вчера пионерская форма уже ждала меня на столе. Как ни странно, размер был мой, и вообще сидела на мне она идеально. Я вздохнул, подумав, что смотрюсь в ней немного по-идиотски, но зато теперь я совершенно точно мог не выделяться из толпы. Для полного соответствия оставалось лишь надеть галстук, но с этим возникли определенные трудности — я и обычный галстук мог завязать только с помощью видеоинструкции с «ютуба», а такой я и вовсе в руках никогда не держал.       После пяти минут импровизации я счел, что если не присматриваться, то выглядит это вполне сносно, и любовался результатом в зеркале. Миниатюра «Пионер Семён готов к труду и обороне» вызвала у меня легкий смешок.       Бодрым шагом я вышел из домика, решив поискать какую-нибудь очередную благодетельницу, которая предложит мне завтрак, или хотя бы помощь во взломе столовой. Тут я вспомнил про Славины ключи, и решил, что лучше будет пока придержать их у себя, вдруг пригодятся. Благодарность благодарностью, но мне они могут принести пользу, и вообще, присматривать нужно, за вещами-то…       Но моим далекоидущим планам касательно завтрака не суждено было сбыться — через двадцать метров я лицом к лицу столкнулся с Ольгой Дмитриевной, которая как раз направлялась в сторону нашего общего жилища.       -Доброе утро, Семён! — поприветствовала меня вожатая       -Доброе!       -Ты только вчера приехал, поэтому я не стала тебя будить, но завтрак то… Хотя ладно! Вот, держи! — в мои руки перекочевал бумажный сверток, судя по запаху — с чем-то съедобным.       -Спасибо, Ольга Дмитриевна! — искренне поблагодарил я.       -А теперь умываться! Сейчас, обожди… — вожатая быстро скрылась в домике и вынесла мне еще один пакет, на сей раз с умывально-гигиеническими принадлежностями. — Пионер должен быть всегда чист и опрятен!       Я решил быстро последовать ее совету и удалиться, потому что, по всей видимости, она хотела продолжить свои нравоучения. Кое-как отмахнувшись от попыток повязать мне галстук и вдогонку услышав что-то про линейку, которая должна пройти вот-вот скоро, я направился в сторону умывальников.       Помывочный комплекс вызвал у меня еще меньше энтузиазма, чем столовая. Набор из умывальников, общей душевой и отсутствия горячей воды произвел удручающее впечатление. Я кое-как смог умыться ледяной водой и попытался воспользоваться зубной щеткой, к которой в комплекте шел странного вида и вкуса зубной порошок, вместо привычного мне «Колгейта».       Попытка была мучительной и не увенчалась успехом — зубы страшно сводило от холода, который заходил в десны. Я решил, что если я пропущу сегодня этот пункт гигиенических процедур, то катастрофы не произойдет.       Сзади раздались громкие шаги, и со стороны тропинки в мою сторону подбежала Славя, по всей видимости совершающая утреннюю пробежку. Она точно не робот? Какой-нибудь механизированный помощник вожатой, МПВ-4М, в духе наименования техники в тот период.       -Физкульт-привет! — Девушка прямо-таки излучала энергию и лучи добра. — Почему на завтрак не пришел?       -Привет. Проспал. — ответил я — Но ты не переживай, Ольга Дмитриевна мне бутерброды принесла.       -А, ну отлично тогда! Не забудь про линейку! А я дальше побегу, не скучай! — Славя помахала мне рукой на прощание и скрылась за поворотом.       На линейку я особо не спешил, а погода была то что надо, и я прогулочным шагом шел в сторону домика, кушая бутерброды и любуясь окружением. Дойдя до жилища, я открыл дверь, намереваясь закинуть пакет на кровать и направиться гулять дальше, как понял, что я не вовремя — посреди комнаты стояла Ольга Дмитриевна и переодевалась.       Я замешкался на пару секунд, любуясь открывшейся мне картиной, но быстро сориентировался и мгновенно выскочил из домика. Все-таки нужно взять себе в привычку стучаться в двери перед тем, как заходить… Я решил навернуть несколько кругов вокруг домиков, а потом вернуться и произвести вторую попытку занести вещи.       Лагерь уже проснулся, и пионеры разных возрастных групп деловито сновали туда-сюда. Я отметил, что, несмотря на многочисленность людей в лагере, основная их часть была младшего и среднего школьного возраста. Совершив обход, я решил, что теперь-то уж вожатая точно переоделась, и снова зашел в домик, забыв постучать. Ольга Дмитриевна, судя по всему, как раз собиралась уходить.       -Это не ты только что заходил? — с подозрением в голосе поинтересовалась она.       -Не, я только-только бутерброды доел, — в доказательство своих слов я помахал пустым свертком. Кажется, она поверила.       -Вот, держи, теперь это и твой дом тоже! — Вожатая торжественно вручила мне ключи.       Наверное, я должен был прочувствовать важность момента и отчеканить в ответ — «Служу Советскому Союзу!» — но почему-то не прочувствовал и промолчал.       -А теперь на линейку! — скомандовала она.       Увильнуть от обязательного мероприятия уже не было никакой возможности, да и не имело особого смысла — я хотел посмотреть, кто еще будет скрашивать своим присутствием мое пребывание в «Совёнке».       Всю дорогу до площади Ольга Дмитриевна мне что-то рассказывала и втолковывала, видимо про то, как космические корабли бороздят просторы… большого театра, но я, как обычно в таких случаях, был на своей волне. Все, что влетало в одно ухо, вылетало через другое, и к тому моменту, когда вожатая, наконец, сделала паузу и требовательно спросила:       -Все понял, Семён?       Я не придумал ничего лучше, как ответить:       -Да, Ольга Дмитриевна, я совершенно с вами согласен!       Судя по ее взгляду, она смутно догадывалась, что до меня вряд ли дошла даже одна десятая часть ею сказанного, но мы уже почти пришли, поэтому она продолжила:       -Сегодня у тебя начинается новая пионерская жизнь! И ты должен приложить… — я честно попытался вслушаться в ее слова, но эти общие фразы вызывали у меня лишь смертельную тоску и желание зевать.       -Мы все — большая семья! — а между тем пионеры уже собирались на площади, среди них с краю виднелся и наш отряд. Все знакомые по вчерашнему дню лица здесь были, а помимо них несколько, которых я еще не встречал.       -Главное помни — ты должен провести время, проведенное здесь, с пользой! — Вот тут я полностью был согласен с вожатой. Нужно из этого лагеря вынести какую-то пользу, вот только какую — пока неясно.       Не успел я стать в строй, как Ольга Дмитриевна уже начала свое вещание с новой силой — теперь уже для всего отряда. Я же тем временем рассматривал новые для себя лица — помимо уже встреченных Лены, Алисы, Слави, Ульянки и Электроника в отряде присутствовали: девушка с длиннющими волосами непонятного цвета, с немного восточными чертами лица, еще одна девушка, с иссиня-чёрными волосами, в очках,с высокомерно-брезгливым выражением во взгляде, и парень в очках, чем-то неуловимо похожий на героя советских комедий, только в помолодевшем варианте.       Пока я предавался рассматриванию своих собратьев-пионеров (большей частью, конечно же, пионерок — все они, за исключением неприязненного вида очкастой пионерки и Ульянки, по причине малолетства — были чудо как хороши), линейка уже закончилась и вожатая обращалась ко мне.       -Запомнил план на неделю?       -Так точно! — нагло соврал я.       -Вот и отлично! Тогда у меня для тебя первое задание — с этими словами Ольга Дмитриевна протянула мне какую-то бумажку. — Это обходной лист. Тебе нужно сходить сегодня везде отметиться согласно списку и записаться в какие-нибудь кружки!       -А как же обед?       -Я тебе еще бутербродов принесу. Обходной лист важнее! Начинай прямо сейчас. — не терпящим возражений голосом спровадила меня она.       Я все равно решил для начала заглянуть в столовую, тем более тут было совсем недалеко. Столовая практически пустовала, но мне, как ни странно, выдали порцию похлебки, гуляша с картошкой и стакан компота. В принципе терпимо. Я уселся за ближайший столик и собирался приступать к обеду, но ощутил хлопок по спине. Ну конечно же, передо мной нарисовалась Ульянка и заявила:       -Погоди, сейчас обед возьму и вместе поедим!       Не иначе как эта девочка меня преследует. Следовало быть осторожным и ожидать подвоха, потому что от рыжей всего можно ожидать — от воровства еды из тарелки до появления непрошенной белковой прибавки в супе. Уже через минуту Ульянка заняла соседний со мной стул и принялась обедать. Я обычно не имею привычки заглядывать в чужие тарелки, но, в данном случае, в глаза бросился тот факт, что социалистическим равенством в наших рационах даже не пахло. Перед девочкой на тарелке красовался огромный кусок жаренного мяса и несколько отварных картофелин.       -Это увеличенная порция для самых маленьких? — поинтересовался я.       -Это уметь надо, вот! — Ульянка весело улыбнулась в ответ.       -А давай ты мне такое же организуешь, а я за это никому не расскажу, кто еду ворует? — я пошел ва-банк.       -Я не ворую!.. — возмутилась мелкая.       -Хорошо, тогда Ольга Дмитриевна узнает, кто у нас НЕ ВОРУЕТ — продолжил шантаж я.       -И откуда же она узнает — Ульянка внимательно смотрела мне в глаза.       -Нуу… Это от многого зависит…       -Например?       -Например, ты принесешь мне такой же кусок мяса, и никто никогда этого не узнает — предложил я.       -Нет, такой же не могу… Могу булочку, сладкую! Одну! — после вчерашнего я даже смотреть не мог на булочки, но в голове созрел план мести.       -Идет! Жду свою булочку!       Не успела Ульянка скрыться в двери кухни, как я экспроприировал из ее тарелки мясное блюдо и быстро удалился. Конечно, есть на ходу и руками было не слишком удобно, да и хлеба я с собой не прихватил, но факт отмщения за вчерашнее тепло грел душу — и кусок свининки казался мне еще вкуснее.       Выйдя из столовой, я сразу предпринял меры против возможной погони и скрылся в кустах. Судя по моим прикидкам, я должен был выйти на тропинку, ведущую к площади, но внезапно очутился прямо перед зданием библиотеки. Отлично, так даже лучше, сюда-то мне и нужно.       Храм знаний встретил меня непередаваемым словесно, но знакомым каждому, кто посещал библиотеку, книжным запахом, а своим внешним видом представлял собой прямо олицетворение эпохи. Прямо напротив входа красовался гипсовый бюст Ленина, на стенах были развешаны всевозможные красные флаги и баннеры с мотивирующими лозунгами, а-ля «Учиться, учиться и еще раз учиться!», а основная часть имеющейся литературы, судя по всему, была представлена разнообразными «Полными собраниями сочинений Маркса в 20-ти томах» и «Историями n-го съезда партии ЦП КПСС». Погружаться в чтение этих, безусловно, великих и полезных для развития личности книг, я определенно не планировал.       Вот только библиотекаря нигде не было видно, только в помещении раздавались какие-то непонятные звуки. Прислушавшись, я понял, что они представляют собой перемежаемый с сопением мерный храп. Так и было — справа от входа за партой сидела местная библиотекарша, и бессовестно спала прямо на рабочем месте.       Это оказалась та самая девочка с иссиня-чёрными волосами и в очках, высокомерно и презрительно разглядывавшая окружающих на пионерской линейке. У меня не было времени ждать, пока она соизволит проснуться и обратить на меня внимание, поэтому я начал ритмично стучать по столу, параллельно дублируя свою импровизированную морзянку речью, на случай, если мадам окажется сейсмоустойчивой:       -Рас-рас, один-один. «Совёнок» вызывает библиотеку, приём!       -Ты чего стучишь?! — взгляд сонной девушки из-под очков был испепеляющим.       -Обходной лист подписать — я выложил перед ней слегка помятую и местами испачканную жирными пятнами бумажку. Она уставилась на нее с выражением крайней брезгливости и омерзения, но все-таки поставила свою закорючку на листе размашистым молниеносным движением с таким видом, будто боялась подцепить от него заразу.       «А теперь — проваливай» — безмолвно говорил мне пронизывающий взгляд библиотекарши. Я решил не испытывать терпения пионерки, быстро схватил листок и молча удалился. На выходе из библиотеки я встретил Лену, спешащую сюда с книгой в руках.       -Ой… — увидев меня, она опустила голову и покраснела.       -Привет!       -Привет, а я вот книжку пришла отдать… — видимо вчера она все же домучила «Унесенных ветром».       -Осторожно, там злая библиотекарша — шепотом предупредил я. — Не будить, не кантовать, с рук не кормить.       Она в ответ лишь засмеялась:       -Женя хорошая, просто кажется такой…       -Ну, мое дело предупредить, бывай…       Видимо у них там подпольный клуб социопатов. Лично я не собирался лишний раз пересекаться с этой Женей — даже Алиса в гневе казалась мне более безобидной по сравнению с ней.       Сразу недалеко от библиотеки я обнаружил здание медпункта. Внешне оно не вызывало особого доверия, смахивая на хижину деревенского коновала. Внутри же медпункт напоминал… медпункт. Обычный медпункт советского образца, какие и по сей день можно встретить в некоторых школах и детсадах. Кушетки, стол медсестры, шкафчики с лекарствами, и неизменная табличка «ШБМНК» для проверки остроты зрения. Хотя, в этом медпункте на стене висел немного другой, не виданный мною ранее, образец, на котором буквы даже складывались в определенные странные слова… Но сейчас мне было нужно не это.       Систему здравоохранения в «Совёнке» представляла женщина лет тридцати с хвостиком, весьма нетипичной, и очень даже вызывающей наружности. Узкий халат на ней сидел в облипку, угрожая не выдержать напора выпирающего под ним рельефа. Помимо этого, в ее облике было нечто странное, но что именно, я сказать не мог. Заметив посетителя, она удостоила меня беглым оценивающим взглядом, продолжая делать отметки в своих записях.       -Ну здравствуй, пионер. — томным голосом произнесла она.       -Здравствуйте, мне бы обходной… — начал я.       -Присаживайся — с улыбкой продолжала медсестра, смотря на меня. Тут я понял, что конкретно в ее внешности было необычным — глаза у нее были разного цвета, что, как ни странно, ничуть не портило ее внешности.       -обходной лист подписать… -я попытался донести до нее суть требуемого, но безуспешно.       -На кушеточку, и раздевайся…       -Зачем, я ни на что не…- стал возражать я.       -Смотреть тебя будем, слушать. Меня, кстати, зовут Виолетта Церновна, но ты можешь звать меня просто Виолой…       -Мне лист только подписать…       -Потом. Ну, чего встал, как неродной? Раздевайся! — эта дама была весьма настойчива…       Мне как-то сразу стало не по себе от происходящего. Создавалось впечатление, будто взгляд её отмеченных гетерохромией глаз, словно рентген, пронизывает насквозь. Негнущимися пальцами я неловко начал пытаться расстегнуть рубашку, но спасение пришло, откуда не ждали. В помещение медпункта ввалился весьма помятый Электроник, под глазом которого красовался здоровенный фонарь.       -Я это, на футболе упал… Ольга Дмитриевна направила к вам на всякий… — оправдывающимся тоном заговорил он.       -Садись, сейчас посмотрю — с раздражением в голосе ответила Виола, — А ты давай сюда свой обходной…       Я не заставил просить себя дважды.       -Если что заболит — сразу ко мне, пионер. — бросила она следом и переключила свое внимание на пострадавшую жертву футбола.       Я догадывался, что роль мяча в этом случае сыграла одна милая, но агрессивная медноволосая особа с янтарными глазами, но это было совсем не мое дело.       Следующим пунктом назначения был музыкальный кружок. Здание музклуба стояло несколько обособленно, на отшибе лагеря, отделенное от него небольшой березовой рощицей. Я, снова забыв постучать, быстрым движением открыл двери и завалился внутрь. Внутри было довольно уютно, со стен на меня взирали Моцарт, Бетховен и еще несколько незнакомых мне маэстро, а по помещению были расставлены всевозможные музыкальные инструменты.       Там были барабаны, флейты, трубы, несколько гитар (среди которых особо выделялся продукт сумрачного советского гения — электрогитара «Урал»), и даже рояль. Я уже решил подойти к инструментам и рассмотреть их поближе, в ожидании заведующей кружком, как заметил под роялем какое-то движение. Пригнувшись и заглянув туда, я обнаружил пионерку, в весьма пикантной позе, причем самые интересные ее части выглядывали из-под музыкального инструмента, и форменная пионерская мини-юбка в данном случае практически ничего не скрывала, демонстрируя бело-зеленое в полосочку бельё владелицы.       Приличия и совесть подсказывали мне, что надо бы как-то обозначить свое присутствие в помещении, или хотя бы перестать так откровенно пялиться на девушку, но мозг был занят увлекательным зрелищем и не спешил этого делать. Пионерка же, тем временем, все продолжала копошиться под роялем, не замечая меня, и я решился обратиться к ее филейной части:       -Извините за беспокойство…       -Ай, кто здесь? — удивленно ответили мне. Спустя секунду раздался стук от удара головой об днище музыкального инструмента — Ай!       -Простите, я не хотел… — мне даже стало немного стыдно.       Спустя пару секунд обладательница полосатого белья все же показалась передо мной целиком. Это оказалась та девушка с длинными волосами изумрудно-бирюзового оттенка.       -Да ничего. Вижу у тебя обходной, новенький значит? — скорости ее речи позавидовала бы любая телеведущая.       -Ага. Меня, кстати, Семён зовут… — начал я, но не смог соперничать в скорости речи с пионеркой с развитой дикцией.       -Очень приятно, а меня Мику зовут. Нет, честно-честно, просто моя мама японка, а папа инженер, он с ней познакомился… — затараторила она.       -Охотно верю — улыбнулся я, намекающее помахав перед Мику своим обходным листом.       -Да, давай сюда. Ой, а ты не хочешь в музыкальный кружок записаться, я правда тут пока одна, но с тобой нас будет уже двое… Если ты не умеешь играть, не беда, я тебя научу, хочешь на трубе, хочешь на скрипке…       -А что, в лагере больше музыкой никто не интересуется? — удивился я.       -Нет, то есть Алиса интересуется, она на гитаре играет, но в клуб она не хочет записываться почему-то. Может, ты все же запишешься, а потом мы уговорим Алису, и нас будет уже трое, здорово, правда? — с надеждой спросила Мику.       Видимо, тонкая душевная организация Алисы не выдерживает безостановочного монолога Мику, подумал я. Я с трудом поспевал ее ходом речи, но информация о том, что Алиса играет на гитаре, может быть полезна, хотя бы как лишний повод познакомиться поближе. Я ведь тоже немного играл на гитаре, правда, навыки уже были частично утрачены и забыты. И вот тут мне могла помочь Мику!       -Я подумаю, если ты пообещаешь, что поучишь меня играть на гитаре — подмигнул я девушке.       -Конечно! — Мику расплылась в улыбке. — Да-да, конечно я тебя поучу. А еще я могу спеть тебе несколько японских песен. Я хорошо пою! Ты главное заходи!       -Пока! Мне пора, дела. Обязательно зайду, как будет время. Я забрал уже подписанный обходной и начал отступать к двери.       -А если хочешь, мы можем сыграть дуэтом или вместе что-то спеть! Я даже могу научить тебя паре песен на японском! — неслось мне вслед.       -Да, да, конечно, непременно. — я добрался до двери и покинул помещение.       На моем лице после посещения музыкального клуба осталась легкая улыбка. Несмотря на эту, жутко бесящую манеру Мику говорить скороговоркой, в ней было что-то светлое, доброе и позитивное. Она быстро утомляла, но после этого оставляла в душе не чувство опустошенности, а заряд энергии и мотивации. К тому же, у меня были опасения, что таким способом она просто пытается скомпенсировать недостаток общения, было что-то в корне неправильное в том, что общительный творческий человек вместо того, чтобы наслаждаться отдыхом в лагере, сидит в одиночестве в компании скрипок и гитар. Если у меня будет свободное время, я обязательно попытаюсь это исправить!       Последним пунктом назначения было здание клубов. Я еще со вчера хорошо помнил, где оно находится, поэтому проблем с его поисками не предвиделось. Лишь только я на десяток метров отошел от музклуба, как встретил Алису, направляющуюся туда. Судя по выражению ее лица, она была не в слишком хорошем настроении.       -Привет…- поздоровался я.       -Зачем пришел? — холодно спросила она.       -Обходной…       -Подписал?       -Да.       -Свободен! — отрезала она и направилась ко входу.       -Приятной игры на гитаре — пожелал я вслед.       Пожелание получилось на редкость корявым, но Алиса на мгновение остановилась, повернув ко мне голову, в глазах промелькнуло удивление. Впрочем, лишь на мгновение — через секунду она хмыкнула и продолжила движение.       Я же поспешил к кружкам, намереваясь поскорее закончить начатое. Записываться туда я так же не хотел. Не то, чтобы я был сильно против всевозможных шашек, шахмат, авиа- и судомоделирований и всего такого прочего, но я предпочитал наблюдать за этим со стороны, вместо того, чтобы принимать в этом личное участие. Да и поклеить танчики я вполне мог у себя дома, возникни у меня такое желание — тратить свое драгоценное время тут на всякую ерунду было бы кощунственно.       Дверь оказалась незапертой, и я легко проник внутрь обители местных Adeptus Mechanicus. Обстановка в нем представляла собой нечто среднее между рабочим местом инженера-ремонтника и жилищем безумного гения-изобретателя, эдакого Леонардо Да Винчи XX-го века.       На полках и под потолком совершенно бессистемно и беспорядочно располагались авиамодели, на столах и ящиках россыпью валялись всевозможные резисторы, транзисторы, лампы и микросхемы, во множестве виднелись разнообразные инструменты и приборы — паяльники, молотки, амперметры, осциллографы и прочие, о существовании и предназначении которых я даже не догадывался. Стены были увешаны схемами и чертежами, а в местах, которые по какому-то недоразумению не были использованы для хранения вышеперечисленного добра, были разложены разные механизмы или их части.       Судя по тому, что я слышал о дефиците электродеталей в СССР, данное помещение представляло собой Мекку для радиолюбителя-самоучки, который бы чувствовал себя тут драконом, охраняющим несметные богатства. Такие ценности и без охраны… Даже двери на ключ не заперли — их счастье, что я не радиолюбитель и не страдаю клептоманией (за исключением отдельных случаев).       Но ощущение безлюдности оказалось обманчиво — дверь напротив входа раскрылась, впустив в комнату двух местных техножрецов. Одним из них оказался уже знакомый мне Электроник, а вторым — парень в очках, увиденный мною на линейке. Они сходу обрадовались моему присутствию и Электроник, не мешкая, обратился ко мне:       -Привет, Семён, а мы тебя ждали!       -Зачем ждали? — с опаской спросил я. Это было, пожалуй, предпоследнее место, помимо морга, где я хотел бы, чтобы меня ждали.       -Ну ты же пришел в наш кружок кибернетики записываться, так? — бодро продолжил Электроник. — Знакомься, это Шурик, он у нас главный!       Не «у нас», а «у вас»… Но главный кибернетик уже подошел ко мне и протянул руку:       -Добро пожаловать!       -Давай я тебе все тут покажу! — тем временем вещал Электроник, — Ты не стесняйся, располагайся!       Лихо они меня в оборот взяли. Нет, может быть, кибернетики и впрямь были веселыми и компанейскими ребятами… Но как-нибудь в другой раз, не в этой жизни.       -Мне обходной лист бы подписать. А в кружок я потом запишусь, может быть…       -Так ты запишись, а потом мы подпишем — подмигнул Электроник.       Ээ, нет, так не пойдет. Утром деньги — вечером стулья! Я начинал понимать Алису и уже полностью одобрял ее действия, когда она зарядила ему в глаз. Но сегодня удача улыбалась Семёну Персунову и мне снова пришли на выручку. В комнату вошла Славя и соотношение количества людей к кибернетикам тут же выровнялось. Она сходу оценила обстановку:       -О, Семён, привет! Они тут, надеюсь, тебя не достают? А то я их знаю, они могут!       -Да мне бы обходной подписать… — всем своим видом показывая, что меня как раз-таки достают, жалобно протянул я, протягивая ей измятый лист.       -Так это не проблема. Давай сюда! — она осторожно приняла потасканный обходной и протянула его Шурику — Подписывай!       -Но мы еще не закончили! — пытался протестовать верховный кибернетик, но Славю этим было не пронять.       -Закончили! Подписывай!       На лицах обоих членов клуба появились кислые гримасы. Они явно были расстроены фактом, что кружок кибернетики на ровном месте утратил возможность приобрести халявную дополнительную рабочую силу (в моем лице) для выполнения черной работы, но спорить с помощницей вожатой не решились. Полностью заполненный документ опустился в карман, я поблагодарил Славю, и пошел искать вожатую с целью доложить о выполнении задания.       На площади Ольги Дмитриевны не обнаружилось, и я направился к своему домику, и угадал. Она обнаружилась в шезлонге под кустами сирени. Как все-таки тяжел и обременителен труд пионервожатой! Я подошел к ней и с гордостью вручил плод своих стараний, но она, даже краем глаза не взглянув на него, отправила его себе в карман, вызвав во мне бурю негодования. Я полдня потратил на выполнение этого многоступенчатого квеста, пережил встречу с пошлой медсестрой, ушел живым от злой библиотекарши, не сошел с ума от вербальной атаки Мику и даже без потерь справился с коварными кибернетиками, и все что я получил — это… Ничего?       -Молодец! — все-таки похвалила меня вожатая. — Ну как, познакомился с нашей медсестрой?       Видимо, Виолетта Церновна так вызывающе себя ведет не только со мной.       -Да, весьма милая женщина с, кхм, выдающимися достоинствами!       -В какой кружок записался?       -Я пока в раздумьях… Терзаюсь с выбором…       -Завтра обязательно запишись куда-нибудь! — напутствовала меня вожатая.       Ага, обязательно. А где можно записаться в кружок имени Ольги Дмитриевны, чьей основной деятельностью является лежание в шезлонге и чтение художественной литературы?       -Ладно, пора на ужин! — Вожатая отложила книгу и направилась к столовой, а я, не отставая, последовал за ней.

ГЛАВА V

«КАРТЫ, БУЛКИ, ДВА СТОЛА»

«Когда на руках выигрышные карты, Следует играть честно»

Оскар Уайльд

      По пути в столовую Ольга Дмитриевна на что-то отвлеклась, и к пищевому блоку я подходил уже в одиночестве. Там мое внимание привлек оживленный разговор. Около крыльца стояли Электроник, Славя, Алиса и Ульяна и о чем-то бурно спорили.       -Никогда больше не называй меня ДваЧе, понял?! А то еще получишь! — наседала на кибернетика Алиса.       -Да не называл я тебя так, тебе показалось… — пытался оправдываться Электроник, но бегающие из стороны в сторону глаза позволяли заподозрить его в неискренности. Он ощутимо нервничал.       -Называл-называл! Я все слышала, я в кустах сидела! — с потрохами сдала его Ульянка.       -Хватит! Прекратите! — Славя пыталась остановить спор, но ее не слушали.       Ей-богу, детский сад какой-то. — «А еще они называли тебя желтым земляным червяком, Каа»… Но, в любом случае, если очень хочется дать кому-то в глаз, нужен лишь повод, а там и такая мелочь сгодится. И тут к столовой подоспела Ольга Дмитриевна:       -Что тут происходит? — строго спросила она, уперев руки в бока.       -Алиса Сыроежкину в глаз дала! — принялась ябедничать Славя. Да, при этой «правильной» пионерке нужно быть настороже. Сдаст вожатой целиком и полностью. Я окончательно передумал возвращать ей ключи, обойдется.       -Ничего я не делала! — обиженно выкрикнула Алиса и быстрым шагом зашла в столовую.       -Ладно, пора ужинать! — скомандовала вожатая и мы все последовали вслед за девушкой.       Со свободными местами, как обычно, был напряг. Свободное место виделось около Ульянки, садиться к которой после свершенной днем мести было банально опасно, и около Алисы, которая была явно не в духе, и лишний раз беспокоить ее тоже не хотелось. Но, к счастью, я заметил еще свободное местечко, и решил составить компанию Мику.       -Не против, если я тут присяду? — чисто из вежливости спросил я.       -Да, то есть нет, конечно не против! — девушка заметно оживилась и сходу начала тараторить нечто малоосмысленное — А сегодня у нас гречка, ты любишь гречку? И еще к ней вареная курица, не люблю курицу. Ну, не то чтобы не люблю…       Я воспринимал ее монолог, как фоновый аккомпанемент моей трапезе, и не вслушивался в слова. Голос у Мику был приятный, и сейчас меня абсолютно не раздражала ее болтовня. Время от времени я кидал на нее понимающие взгляды, улыбался и периодически кивал головой. Было заметно, что ей был приятен сам факт того, что ее слушают, и она прямо-таки светилась от радости.       -А, Семен? — вдруг спросила она, выразительно смотря мне прямо в глаза. Теперь нужно угадать, какой ответ будет уместен… Рискнем.       -Да, Мику, очень! — наугад сымпровизировал я.       -И я тоже очень люблю ромштексы! — еще больше расцвела она. Ответ оказался правильным. — А вот десерты мне тут не очень нравятся…       Пионерка продолжила разговор о кулинарных предпочтениях, а я, тем временем, уже доедал свой ужин, краем уха заметив, что после десертов она принялась за обсуждение мороженого в рожках, а потом и вовсе по какой-то причине перескочила к болтам и шурупам, далее Мику перешла к кибернетикам и какому-то роботу… Наконец, моя тарелка опустела, в то время как девушке явно не удавалось совмещать речь и еду.       -Спасибо за беседу! Я пойду! — попрощался я, чтобы все-таки дать ей возможность нормально поесть.       -И тебе! Пока! Заходи ко мне в клуб! — Мику вовсю улыбалась и помахала мне рукой.       Выйдя из столовой, я решил где-то присесть и, для баланса, насладиться тишиной. Это место совсем не подходило для этой цели, и я, присев на ступеньки, стал размышлять, куда мне стоит направиться. Может, на площадь, там все-таки есть лавочки. А, может, на пляж? А то и вовсе прогуляться по лесной опушке… Хотя нет, я весьма некомфортно чувствовал себя в лесу, в темноте и в одиночестве. Туда хорошо ходить с кем-то, а в идеале — с кем-то, кто боится еще больше тебя. Тогда я в полной мере ощущаю себя бесстрашным и храбрым, особенно, если здравый смысл подсказывает, что опасности на самом деле нет.       Тут на мое плечо опустилась чья-то рука. Я дернулся от неожиданности, но это оказался всего лишь Электроник. Наверное, снова будет меня в свой кружок агитировать… Как бы так культурно послать его подальше?       -Семён, постой…       -Не делай так больше, я ведь испугаться могу, от неожиданности. И будешь потом с двумя фингалами ходить… — предупредил я.       -Ха-ха — он явно не воспринял предупреждение всерьез. — Пошли лучше в карты играть!       -В дурака? На звание главного дурака в клубе кибернетиков? — съязвил я.       -Нет, я игру новую придумал! Интересную! — попытался заинтриговать меня Электроник.       -А я тут причем? — если мне захочется карточной игры, я лучше в телефоне пасьянс раскину, чем с кибернетиками в «интересные» игры играть.       -Мне карты нужно найти, и я расскажу тебе, что за игра.       -Как найдешь, сообщи. Я хочу быть подальше от этого места.       -Карты есть только у Ольги Дмитриевны, но мне она их не даст после прошлого раза… А вот, кстати, и она! — вожатая и в самом деле подошла к нам в компании Слави.       -Ольга Дмитриевна! А Семён как раз хотел у вас карты попросить! Мы игру новую придумали! — подло слукавил Электроник, приплетая меня к своим замыслам. Ох, дождется он все-таки от меня грубости или рукоприкладства…       -Что за игра? — поинтересовалась она.       -Будут карты — покажу! — теперь кибернетик пытался заинтриговать вожатую.       -Ох, не нравится мне эта затея… — как будто мне она нравилась… — Но раз Семён за, то думаю ничего страшного.       Семёна, если по правде, вообще спросить не удосужились. А теперь уже и не отвертеться.       -Давайте я с ним схожу принесу? — тотчас вызвалась помочь Славя. Может, она и вовсе сама сходит, без меня? Нет уж, лучше я один сбегаю по-быстрому.       -Нет, спасибо, сам найду…       Я побрел к домику. Вечерело, сумерки медленно опускались на «Совенок», жизнь в лагере постепенно замирала, пионеры расходились по домам, пение птиц плавно затихало, сменяясь звуками ночного леса и трелью сверчков… Все-таки здорово, что я нахожусь тут, а не у себя дома перед компьютером в четырех стенах. Сон это или нет — но меня не столь многое держало в моей реальности, чтобы серьезно жалеть об этом.       В любом случае, мой отдых в пионерлагере не продлится вечно, рано или поздно все заканчивается, но сейчас я не хочу даже думать об этом. Я буду решать проблемы по мере их поступления, и использовать каждый выпавший мне шанс.       Вот я и дошел до ставшего уже практически родным треугольного дома. Ни в шкафу, ни в тумбочке карт не обнаружилось. Не было их и на столе, и под столом. Даже под матрасом было пусто. Оставалось только запертое на ключ отделение, принадлежавшее вожатой, но даже если в Славиной связке и имелся нужный ключ, то лишний раз рисковать и палиться не стоило. Я еще раз перерыл весь домик, вплоть до нижнего белья вожатой, но так и не нашел ничего, хотя бы отдаленно смахивающего на карты. Тут дверь домика распахнулась, и на пороге появилась Славя.       -А что ты тут делаешь? — спросила она. Издевается или придуривается?       -Разве не вы отправили меня сюда за картами?       -Карты оказывается в моем домике были. — девушка продемонстрировала мне потасканную колоду. — Пошли играть, нас там уже заждались.       -Ну пошли…       Настроения с ней разговаривать у меня не было, она тоже молчала, и весь обратный путь мы проделали в тишине. Ольга Дмитриевна уже с нетерпением ждала нашего возвращения:       -Я же вспомнила, что карты у тебя! — сообщила она Славе. Вовремя, нечего сказать.       -Да мы уже разобрались — она показала вожатой колоду в подтверждение своих слов.       -Ну и отлично!       Ольга Дмитриевна со Славей зашли внутрь столовой, и я уже собирался последовать за ними, но меня остановили, дернув за руку. Это оказалась Алиса, смотревшая на меня своим фирменным недобрым взглядом. Я остановился и вопросительно вздернул брови.       -Что, тоже планируешь участвовать в этой дурацкой игре? — прямо спросила она.       -Пожалуй — пожал плечами я, — А что?       -Ничего — Алиса уже стала поворачиваться спиной ко мне, но вдруг загадочно улыбнулась, изучающее посмотрела на меня и поинтересовалась — Ты в карты-то играть умеешь?       -В карты — умею. В то, что придумал Электроник — не знаю. — честно ответил я.       -Значит у тебя тут шансов никаких! — безапелляционно заявила она.       -А ты, значит, правила знаешь?       -Конечно!       -Поделишься? — улыбнулся я.       -Еще чего! — фыркнула Алиса в ответ.       -А что, собственно, ты тогда хочешь?       -Давай поспорим! — с вызовом в голосе предложила девушка.       -На что будем спорить? — осторожно спросил я, ожидая подвоха.       -На то, что я тебя в карты обыграю, дурья ты башка, на что же еще? — раздраженно бросила она.       -Ну, тут как повезет…       -Значит, боишься? — в ее взгляде появились нотки презрения.       -Я этого не говорил. К тому же, ты так и не сказала, каковы ставки в споре. — было ясно, что она хочет взять меня «на слабо», но какой был ее интерес в этом деле оставалось загадкой.       -Если не согласишься спорить, я всем расскажу, что ты ко мне приставал! И лапал! — Алиса перешла к откровенному шантажу.       -А если я соглашусь?       -Ну ты тупой. Если согласишься и проиграешь, то все узнают, что ты ко мне приставал! — пояснила она.       -И лапал? — уточнил я.       -Да… — у меня все же получилось немного её засмущать. -А если выиграю?       -Ну не тупи уже, а? Если выиграешь — то я никому не скажу, что ты ко мне приставал! — Алиса объясняла это с видом, как будто я не понимаю элементарных вещей.       -Давай так. Если я выиграю — ты никому ничего не говоришь. Если проиграю — то сперва я к тебе пристаю и лапаю, а потом ты всем об этом рассказываешь. По рукам? — предложил я альтернативный вариант.       Алиса слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки и, посмотрев на меня странным взглядом, произнесла:       -И думать не моги!       Внезапно за ее спиной появилась Лена, которая тут же попыталась прислушаться к нашему разговору.       -Чего тебе?! — резко рыкнула на нее Алиса.       -Ничего… — пролепетала Лена и моментально скрылась из виду, забежав в столовую.       -Ну так что, спорим? — улыбался я.       -Да. — Алиса тоже улыбнулась, и мы вместе зашли в помещение.       К нашему приходу там уже все было готово для игры. Вместо унылых посиделок с кибернетиками состязание представляло собой импровизированный чемпионат, а на стене даже висела турнирная таблица, согласно которой, число участников равнялось восьми, а сама игра проходила в три этапа — четвертьфинал, полуфинал и, собственно, финал.       Проигравший в раунде вылетал автоматически. В углу столовой уже были сдвинуты столы, образовав игровое поле, а вокруг уже толпились «болельщики» — пионеры из других отрядов.       Я еще раз присмотрелся к таблице — среди участников были только члены нашего отряда: Я, Мику, Ульяна, Алиса, Лена, Женя, Славя и Шурик. Все они уже присутствовали в столовой, кроме Жени. Ожидание затягивалось.       -А давайте мы Женю заменим на Ольгу Дмитриевну и начнем? — предложил я.       -Нет, нельзя! — с нажимом ответил Электроник.       Ольга Дмитриевна тут же нарисовалась рядом:       -Семён, сходи-ка за Женей.       -Пусть Электроник идет, он все это задумал, пусть и разруливает — буркнул я в ответ.       -Нет. Он организатор, ему не положено никуда ходить! Ты ведь сходишь за Женей, так, Семён?       Как я ненавижу все эти вопросы, в которых уже заложен ответ. «Тебе ведь нравится, да?» или «Ты же не против, да, Семён?». Придётся идти, иначе мы здесь и заночуем.       -Схожу-схожу. А вы знаете, где она?       -Наверное, в библиотеке… И поторопись, уже поздно! — подгоняла меня вожатая.       По пути в библиотеку я с огорчением заметил, что уже совсем потемнело, а значит, турнир, вероятно, закончится уже ночью, и я сегодня уже не успею ничего сделать. Но Женя, к моему удивлению, обнаружилась не в библиотеке, а на площади. Я, не теряя времени, тут же подсел к ней:       -Пошли скорее. Тебя уже все ждут.       -Не хочу. — сказала Женя и отвернулась.       -Я тоже не хочу, но все уже собрались и ждут. Не хочется их подводить, они ведь ждут! — слабый аргумент, но вдруг подействует…       -Они что, только меня ждут? — поинтересовалась она.       -Да! Ну, теперь еще и меня… — улыбнулся я.       -Все равно нет! — нахмурилась Женя. И после небольшой паузы добавила: — Я не умею играть в карты…       -В эту игру и я не умею. — признался я.       -Ну и как тогда играть?       -Однажды, один человек изобрел карты. Никто, кроме него самого, не знал правил и не умел в них играть. Правила не были написаны в книгах, и ему приходилось приходить ко всем, и предлагать поиграть. Если бы все встреченные им люди отвечали: «как в них играть, я же не знаю правил и не умею», то карты так никогда и не появились бы на свет… — рассказал я Жене только что сочиненную мною историю, смотря девушке прямо в глаза.       Она слушала, не отвода взгляда, ее нахмуренное лицо расслабилось, а под конец она даже слегка заулыбалась уголками рта.       -Я просто не хочу подводить ребят… — начала оправдываться она, вставая с лавочки — И не подумай ничего такого!       Не знаю, что такого я не должен был подумать, но я был рад, что у меня так лихо получилось уговорить Женю. И она, оказывается, бывает похожа на обычного человека, а не только на цербера, стерегущего библиотеку и заветы Ленина…       Как только все заняли свои места, Электроник пустился в разъяснение правил. Сперва про турнирный принцип игры, а затем, собственно, про саму игру. Ее правила были незамысловаты и чем-то напоминали покер. Каждому игроку раздавали по шесть карт. Нужно было поочередно вытаскивать карты у оппонента, пытаясь собрать более сильную комбинацию.       Чтобы запутать противника, можно было менять карты местами, и соответственно, запоминать, какие карты поменял местами соперник. На первый взгляд было не очень понятно, но оказалось довольно просто. Тут было явно меньше нюансов, чем в том же покере или преферансе, и очень многое зависело от удачи.       Первый раунд мне довелось играть против Лены. Сперва партия шла неважно, и мне не удавалось собрать ни одной комбинации, но в самый последний момент удача улыбнулась мне - я собрал пару дам, против пары девяток у девушки, и прошел в полуфинал. Лена выглядела слегка расстроенной, но игра есть игра, с таким же успехом я мог оказаться на ее месте.       Тем временем Алиса выиграла у Мику, Женя — у Слави, а Ульянка каким-то образом выбила Шурика. Мелкая мягко приземлилась на место напротив меня, и я понял, что второй раунд мне предстоит играть именно с ней. Она улыбнулась мне и спросила:       -Как ты у Лены выиграл, наверное, сжульничал?       -А ты как Шурика обыграла? — ответил вопросом на вопрос я.       -Легко! Сказала, ему, что если он мне не поддастся — то я вступлю в его клуб! — Ульянка захихикала. — А ты будешь мне поддаваться?       -Не-а. И не подумаю. — для меня пройти как можно дальше в турнире было делом принципа.       -Фи, ты скучный… Тогда я сама буду выбирать, какую карту тебе отдавать!       Уповать на совесть девочки не приходилось, и я решил сыграть на ее условиях:       -Хорошо, тогда я тоже буду отдавать тебе только те карты, которые сам выберу.       -Договорились! — Ульянку вполне устроил такой вариант.       Начался второй тур. В этот раз мне повезло с самого начала — пара восьмерок и пара дам уже имелись в наличии, и предложение Ульянки сыграло с ней злую шутку — я не отдавал ей уже собранные комбинации, и остался при своих двух парах, а она сумела собрать лишь одну пару валетов.       -Эй, так нечестно! — искренне возмущалась Ульянка — Ты должен был поддаться и проиграть! Давай переиграем, только ты поддашься, слышишь?       Ее вопли услышал даже Электроник.       -Никаких переигровок! — возмутился он.       Но Ульяна была настолько возмущена, что решила прибегнуть к гнусному шантажу:       -Если ты со мной не сыграешь еще раз, я всем расскажу, что ты к Алисе приставал!       -Ты опять подслушивала?! — теперь уже настала моя очередь возмущаться.       Видимо, серьезные разговоры в лагере следует вести только в открытом поле, чтобы в радиусе пятидесяти метров не было ни кустика, ни деревца, а трава была не выше колена. Ладно, придется сыграть с ней еще раз, я был уверен, что шансы обыграть ее у меня большие, а лишних проблем будет меньше.       Лично я не видел ничего криминального и компрометирующего в том, что шестнадцати-восемнадцатилетний пионер приставал к пионерке-ровеснице, в моем мире в этом возрасте подростки уже приставаниями не ограничиваются, но, видимо, в этой реальности все настолько высокоморальны, что до двадцати лет только за руку ходят, а потом сразу свадьба…       -Согласен, играем матч-реванш… — обратился я к организатору мероприятия. -Как знаете — вздохнул Электроник и раздал карты.       В этот раз мне капитально не везло, карты выпали вразнобой и вытягиваемые у Ульяны карты никак не улучшали ситуацию. Пятерка - семерка - восьмерка - десятка - туз, семерка - восьмерка - десятка - дама - туз… Я уже морально приготовился к проигрышу, но в последнем раунде она внезапно отдала мне туза. Оказалось, она не собрала ни одной пары, и я со своей парой тузов стал победителем. Ульянка затянула было свое «Так нечестно!..», но быстро успокоилась и встала из-за стола.       В третьем раунде моим соперником стала Алиса. Я максимально сконцентрировался, азарт захватил меня целиком, и я приготовился победить или проиграть с достоинством. Улыбнувшись своей милой оппонентке, я жестом предложил взять карты. Она пристально посмотрела на меня:       -Рассчитываешь выиграть?       -Да, конечно.       -Тогда погнали. — она взяла карты и решающий тур начался.       Алиса играла очень внимательно, пристально следила за тем, как я меняю карты местами и доставала у меня из руки требуемое. Я отвечал тем же. На моем лбу выступил пот, и Алиса улыбалась, видя, что меня так волнует исход партии. В этой игре мы были достойны друг друга, и в итоге все решила удача. Мой стартовый расклад оказался немного удачнее, а наша обоюдная внимательность не позволили никому из нас изменить расклад. К концу партии я смог собрать пару троек и пару пятерок, а Алиса — лишь пару двоек. И вот, как ни странно, я одержал решительную победу, обыграв всех в турнире. Надо признать, все решило лишь везение, но какая разница? Победа есть победа!       После завершения турнира я, окрыленный и довольный, решил вернуться к своим старым планам и пройтись прогуляться на пляж. Как оказалось, все, что ни делается — все к лучшему. Я бурчал и плевался, когда вместо отдыха на пляже мне пришлось участвовать в организации турнира и играть в какую-то изобретенную Электроником игру. А теперь я понимаю, что это принесло мне уйму положительных эмоций, которых бы не было и в помине, проведи я весь вечер на пляже в одиночестве.       Ночной пляж выглядел восхитительно. Луна и звезды сияли, отражаясь в водной глади, небольшие облачка скользили по небосводу, создавая совершенно мистическую картину, а легкие дуновения ветерка покачивали деревья и вызывали мелкую рябь на воде.       Я подошел к берегу и окунул пальцы в воду — теплая и приятная. На меня вдруг нашло спонтанное желание искупаться, и, хоть я никогда особо не любил водные процедуры, в этот момент я не смог противиться внезапному порыву. Раздеваясь, я слегка замешкался, вспомнив, что у меня нету плавок, но кого это волнует на ночном пляже, где кроме меня никого нет, и не ожидается?       Я с разбега забежал в воду и с упоением устроил ночной заплыв. Я греб размеренно и плавно, полностью абстрагировавшись от внешнего мира, для меня существовали только я, река, и эта лунная ночь, ничего больше… *Бах! *       Удар по спине выбил меня из равновесия, и я, растерявшись, ушел под воду. Пожалуй, с «никого больше» я погорячился. Мне удалось собраться и вынырнуть на поверхность. Повертев головой в поисках нападавшего, я обнаружил Алису, плывущую рядом. На ее лице сияла задорная улыбка, и я понял, что это была просто своеобразная шутка в ее стиле, а вовсе не желание утопить бедолагу Семёна.       -Ты решила в отместку за турнир утопить меня в реке? — засмеялся я.       -Я приветствую победителя! — весело ответила девушка.       -А вдруг я бы взял и утонул?       -Ну, я бы тебя спасла. Наверное — подмигнула мне она и издала злорадный смешок.       Я понемногу начал уставать и направился к берегу, загребая воду размашистыми и резкими движениями. Доплыв до берега, я уселся на песке в ожидании Алисы. Она не заставила себя долго ждать и уже через несколько минут причалила к кромке воды.       -А ты неплохо плаваешь! — похвала от нее была приятна.       -Ты тоже очень даже ничего. — ответил я комплиментом на комплимент.       -Ну я-то понятно! — зарделась она. — А ты сегодня уже два раза выиграл, а значит, тебе прощаются два долга.       Вот что за женская логика! Я выиграл серьезный турнир, а она приравнивает это к тому, что я стоял около Электроника, когда он назвал ее «ДваЧе». Хоть не должен остался, уже хорошо.       -Ну спасибо, а то я уж не знал, куда мне деваться — с иронией ответил я.       -Знаешь, а ты не такой уж и неудачник… — вдруг выдала Алиса.       Она прошла мимо меня, освещенная лунным светом, и я только сейчас в полной мере заметил, какая она все-таки привлекательная. Купальник подчеркивал и плотно облегал ее изящные формы, плавные контуры ее лица мягко переливались в полумраке, как будто при свете свечей, а улыбка на губах Алисы делала ее просто неотразимой. Определенно, такой она нравилась мне намного больше, чем в привычном своем амплуа пацанки-хулиганки.       И я поймал себя на мысли, что многое готов был бы сделать, чтобы видеть эту улыбку чаще. Оказывается, эти янтарные глаза умеют не только испепелять взглядом, а и безмолвно смеяться, а эти пухлые губы, наверное, могут что-то помимо того, чтобы произносить различные колкости и грубости…       -А почему это я вдруг неудачник? — я сделал вид, что обиделся.       -А что, разве не так? — она хитро улыбнулась в ответ.       -Ну раз даже ты признала, что я не такой и неудачник, значит я чем-то это заслужил?       -Не зазнавайся! — сказала она и вдруг задумалась.       Пауза затянулась, но я не мог придумать, что бы такого сказать для поддержания разговора, в голове крутились только всякие глупости.       -Ладно, бывай. — вдруг сказала Алиса и быстро покинула пляж.       Ну вот, а ведь все так хорошо начиналось… Знала бы она, насколько в точку попадала, когда называла меня неудачником и тормозом. Я ведь почти всю жизнь им и являлся. И, на самом деле, эти слова были для меня весьма болезненны и неприятны. Если она и впрямь поменяла свое мнение обо мне на этот счет — это было бы для меня очень весомо и значимо.       Может быть, хотя бы тут, где мне нечего терять и некого стесняться, я смогу по-настоящему быть самим собой, говорить то, что думаю и не жалеть потом о том, что не сказал, когда нужно было сказать? Не прокручивать разговоры в памяти и думать о том, как я мог бы ответить лучше — а сразу делать и говорить то, о чем потом не придется жалеть?       Тварь ли я дрожащая или все-таки личность, умеющая совершать правильные поступки и добиваться своего? Если я не смогу этого даже здесь — значит, я пропащий и жалкий человек.       Вдруг резко подул холодный ветер. Я решил, что пора бы одеться, но формы не было. Ох, Алиса, усыпила мою бдительность и свалила вместе с моими вещами. Еще два дня назад я бы в такой ситуации паниковал, причитал, проклинал бы Алису, саму мысль пойти на пляж ночью, и весь «Совёнок», вместе взятых. А я нынешний лишь улыбнулся и размеренным шагом выдвинулся на поиски милой воровки.       Алиса внезапно обнаружилась на площади, сидящая на лавочке и уже переодетая. Моя форма лежала рядом.       -Только не говори, что тебе так понравилась моя форма. Могла бы попросить, я бы тебе ее и так подарил — я попытался перевести все в шутку.       -Да забирай свою форму… — она ответила каким-то необычным для нее виноватым тоном. Девушка выглядела задумчивой и, судя по всему, не была настроена шутить. — Только ты не подумай, что я специально тут тебя ждала и все такое…       Она встала и пошла в сторону своего домика, все такая же задумчивая.       -Я подумаю о том, что в следующий раз стоит играть в карты на раздевание! — сказал я вслед. Она не обернулась.       -Спокойной ночи! — уже выкрикнул я, чтобы она услышала, и потом добавил, уже на пол тона ниже — И, спасибо за вечер, Алис…       Она остановилась и на секунду повернула голову в мою сторону. И, всего на секунду, но я успел это заметить — улыбнулась уголками рта, и я скорее прочитал по губам, чем услышал:       -И тебе…       После этого она быстро зашагала по дорожке и скрылась за поворотом. Я немного постоял, смотря ей вслед, потом быстро оделся и, воодушевленный таким окончанием дня, пошел домой. Свет в моем жилище уже не горел, а Ольга Дмитриевна мирно спала. Я моментально разделся и сразу же погрузился в сон.

ГЛАВА VI

«ПРО ТРУД, РОК-Н-РОЛЛ И ЛОШАДЕЙ»

«Есть только один вид работы, Который не вызывает депрессии, - Это работа, которую ты не обязан делать»

Жорж Элгози

      Сегодняшней ночью я тоже видел сны. В них было что-то загадочное и недоброе, фантасмагорические картины, представляющие собой отталкивающий, напоминающий создание доктора Франкенштейна микс, сшитый из лоскутов реальности и плодов моего больного воображения.       Один из этих снов, должно быть, и разбудил меня, ведь я проснулся даже раньше Ольги Дмитриевны, безмятежно сопевшей с кровати напротив. Наверное, если бы я, как обычно, едва проснувшись, собрался с мыслями и начал рыться в глубинах памяти — я бы смог вспомнить, о чем вещали эти тревожные сновидения. Вот только мне совершенно не хотелось этого делать.       Вместо этого я вспоминал вчерашние свои приключения, обход лагеря, воровство отбивной у Ульянки, карточный турнир — которого я так хотел избежать и который стал одним из самых ярких переживаний за последнее время. Одним из — но не самым, потому что еще была Алиса… Девушка, которая поначалу не вызывала у меня никаких особых эмоций, кроме желания выходить из встреч с ней с минимальным для себя ущербом, вчерашним вечером показала, что может быть совсем другой. Оставаясь такой же непредсказуемой, но все же демонстрировавшей, что человеческие чувства и эмоции ей вовсе не чужды.       Будь вчера на ее месте Славя, она бы и не подумала меня «топить», пусть даже и понарошку. Она бы не стала надо мной подшучивать и подкалывать, и уж тем более, не стала бы воровать у меня форму. Да, по внешним данным она не уступала Алисе, если рассматривать красоту общепринятыми рамками, но сам вечер был бы совсем другим. Скорее всего, мы бы мило пообщались, рассказав друг другу пару историй из жизни, повосхищались бы ночными пейзажами… И спокойно и тихо разошлись по своим домикам.       Если бы на ее месте была Мику, я бы, наверное, поумилялся ее непрестанной болтовне, и наслаждался бы вечером, пропуская большинство ее слов мимо ушей… Да любая другая девушка из тех, которые присутствовали в нашем отряде, вряд ли бы смогла сделать этот эпизод настолько запоминающимся и необычным… Ладно, хватит предаваться размышлениям, а то я скоро дойду до мыслей о том, что было бы, если бы на ее месте вчера была Ольга Дмитриевна… Улыбнувшись такой мысли, я решил совершить утреннюю прогулку перед завтраком и полюбоваться на «Совенок» в утреннее время.       Если вчера я был удивлен, обнаружив над головой деревянный потолок домика вожатой, то сегодня воспринял это как данность. Да, человек быстро привыкает к хорошему… Я захватил свои умывальные принадлежности и отправился дышать свежим воздухом.       Лагерь уже просыпался, тут и там по дорожкам сновали сонные пионеры, а солнце лишь начинало свой бег по небу. Уже было достаточно тепло, но еще чувствовались остатки ночной прохлады, поэтому я зябко поежился и направился к умывальникам.       Плеснув себе в лицо еще более холодной, чем вчера, водой, я кое-как повозил зубной щеткой во рту и счел, что программа по моржеванию на сегодня выполнена. Назад в домик я особо не торопился, вспоминая, что вожатая вчера что-то говорила про линейку, да и вообще, попадаться ей лишний раз на глаза, зная ее любовь к поручению мне различных заданий, совсем не хотелось. Перед глазами словно воочию высветились немного видоизмененные кадры со старого советского фильма: «Уборка лагеря — два человека — Семён! Рубка дров для костра — Семён! Разгрузка склада — Семён!»       Растягивая шаги, я добрался до домика и заглянул в окно: Ольга Дмитриевна уже успела проснуться и прихорашивалась перед зеркалом. Я отошел на безопасное расстояние и решил выждать, пока она не уйдет. Время тянулось медленно, и я уже подумывал наплевать на все и вернуться в домик, потому что уже порядком замерз, но вовремя заметил, что вожатая, нацепив на голову весьма стремного вида панамку, удалилась по своим делам восвояси.       Я со спокойной душой вернулся в родной дом, достал телефон из-под подушки — надо же, еще 87% батареи — с отключенным GSM-модулем он не такой и прожорливый, как мне казалось раньше — и выставил будильник на восемь пятьдесят, отметив, что у меня есть чуть больше часа для того, чтобы покемарить. Я укрылся одеялом, плотно прижался щекой к подушке и сам не заметил, как уснул.       Противный зуммер будильника разбудил меня точно в срок, и я, поправив помятую форму, направился в столовую. Я в кои-то веки смог успеть туда еще до того, как младшие пионеры гурьбой перегородили вход и позанимали большинство свободных мест. За дальним столиком я обнаружил Лену, уныло ковыряющую свой завтрак.       Пока я раздумывал, стоит ли мне нарушить ее задумчивость и составить ей компанию, как меня окликнула Женя, активно жестикулирующая и всем своим видом показывая, что у нее ко мне есть какое-то дело. Я вздохнул, но, вспомнив, что время от времени библиотекари тоже человеки — подсел к ней.       -Доброе утро и приятного аппетита — пожелал я ей.       -Взаимно.       Я принялся за еду, которая сегодня, как и во время вчерашнего обеда, не особо впечатляла: неприятнейшего вида овсянка, сосиска, хлеб, пара вареных яиц, и, конечно же, вездесущий компот из сухофруктов. Тут мне вспомнилось, что в детстве я считал, что «сухофрукт» это какой-то особый вид фруктов, и однажды потребовал у бабушки, чтобы она купила мне этот самый «сухофрукт». К моему удивлению, она лишь пожала плечами, полезла в кладовку и насыпала мне в тарелку сушеных яблок, чернослива и кураги.       Женя начала что-то вещать, и я сразу понял, что ход её мыслей состоит в том, чтобы припахать бедного Семёна к общественным работам по уборке её библиотеки. Я клятвенно заверил, что обязательно забегу к ней, если у меня будет свободное время, после чего Женя пристально посмотрела мне в глаза и заявила:       -Никаких «если»! Чтобы был! После обеда! Понял! — медленно, с расстановкой, растягивая слова, будто повторяя для слабоумных, произнесла она, залпом допила свой компот и, с силой стукнув стаканом по столу, удалилась. Да, это не Мику, её так просто не проведешь… Но я все равно собирался посетить библиотеку лишь в том случае, если Ольга Дмитриевна собственноручно схватит меня за руку и потащит туда силой.       Я кое-как дожевал свой неаппетитный завтрак и направился на улицу, решив немного пошататься по лагерю, а там либо встретить знакомых пионеров, либо придумать, как с пользой провести время. А если никто не встретится и ничего не придумается — то пойду к Мику и напомню ей о ее обещании улучшить мои навыки игры на гитаре, а в перерывах между уроками — устраивать мне культурную программу с японскими песнями и плясками.       Выйдя на площадь, я машинально свернул на тропинку, ведущую к медпункту, но внезапно вспомнил, что библиотека находится как раз по этому же маршруту, и уже развернулся, чтобы вернуться, как передо мной, будто бы из ниоткуда, возникла Виолетта Церновна, пронзительно глядя на меня своими разноцветными глазами.       -Здравствуй, пионер. Никак заболел и решил подлечиться? — расстояние между нами все сокращалось.       -Доброе утро, Виола. Да нет… Просто так, гуляю… — ответил я, хотя умом понимал, что в условиях лагеря гуляющий без дела пионер — это пионер, которого потенциально можно запрячь выполнять какую-то черную работу. И не ошибся…       -Все с тобой ясно, прогульщик. Но раз зашел, у меня к тебе ответственное поручение — она уже подошла ко мне практически впритык, все еще гипнотизируя меня взглядом, как удав Каа — бандерлогов. — Вы поможете мне составить опись лекарств, которые сегодня привезли.       -Мы? — переспросил я.       Из-за спины медсестры вышла Лена и поздоровалась, как обычно, смотря куда-то себе под ноги. Впрочем, благодаря гипнотическим навыкам Виолы, подойти ко мне незамеченной могла не только Лена, а и бригада рослых санитаров в халатах.       -После ужина приходи сюда, я Лене уже дала все инструкции, она тебе расскажет.       Видимо, на моем лице слишком бурно проявились эмоции, отражающие безудержные радость и веселье по поводу перспектив провести вечер в медпункте, и Лена робко предложила:       -Может, я могла бы и одна справиться…       -Там много! Несколько коробок, так что… — парировала Виола — Тем более, пионер всегда готов, ведь так — пионер?       Весь ее вид показывал, что лучше и безопаснее для меня будет, если я окажусь готов. Мне некуда было деваться:       -Хорошо… Я приду. — «если не найду способа увильнуть»       -Вот так и должен отвечать настоящий пионер! Все, можете быть свободны! — отпустила нас медсестра.       Я побрел в сторону площади, не заметив, что Лена пошла за мной.       -А ты куда дальше? — спросила она.       Я и сам не знал, куда я дальше, поэтому лишь пожал плечами в ответ, не выходя из своих раздумий.       -Ты только не забудь, ладно? — попросила девушка. Я даже удивился — целых два раза она обращается ко мне первая.       -Мм? — вопросительно посмотрел я на нее.       -Вечером. В медпункт подойти. — с недовольством во взгляде ответила Лена.       -Угу, конечно, обязательно… — безэмоционально ответил я и ускорил шаг, в надежде, что она, наконец, от меня отстанет. Через минуту я и впрямь увидел, что она уже шла по своим делам в другую сторону.       А не прогуляться ли мне по лесу, пока светло? — подумалось мне. Там я, скорее всего, не встречу ни вожатую, ни медсестру, никого, кто мог бы еще поручить мне парочку дел. Я уже раздумывал, какой дорожкой лучше всего выйти из лагеря, как услышал какие-то звуки. Замерев, я прислушался и понял, что кто-то играет на электрогитаре. Ноги сами понесли меня в том направлении. Пройдя сотню метров по дорожке, я наткнулся на средних размеров деревянную сцену с грубо сколоченным помостом и несколькими рядами лавочек для зрителей.       Играла Алиса. Девушка стояла на сцене с той самой электрогитарой «Урал», которую я видел в клубе у Мику, и, закрыв глаза, полностью отдавалась музыке. Зрелище было завораживающим, и я, не раздумывая, занял место в первом ряду. Мелодия была не слишком замысловатой, но то, как пионерка ее исполняла, ритмично покачиваясь в такт музыке и виртуозно исполняя бой по струнам — создавало неповторимый эффект.       Алиса не замечала моего присутствия, и меня полностью устраивало такое положение вещей — я хотел досмотреть выступление до конца. Но ничто не длится вечно — и вот её пальцы в последний раз перебрали струны, и мелодия плавно затихла.       Я продолжал сидеть на лавочке, закинув ногу на ногу, и зааплодировал ей, улыбаясь и не отводя взгляда от виртуозной гитаристки. Алиса, услышав мои аплодисменты, наконец-то заметила меня и повернулась в мою сторону, слегка склонив голову набок:       -Нравится?       -Да. Я требую продолжения концерта!       -Пока что это все. — уже менее мягким тоном отказала Алиса.       Ну вот, снова она включает буку.       -Жаль. — вздохнул я, поднялся с лавочки и уже собрался уходить, но она остановила меня:       -Подожди.       -Мм?       -Слышал про вечернюю дискотеку?       Вообще-то, впервые слышу, но мне не хотелось, чтобы она опять назвала меня тормозом, поэтому я кивнул:       -Что-то такое слышал… А ты что, хочешь меня пригласить? — подмигнул я.       -Что там делать то! — фыркнула Алиса — смотреть на толпу дебилов?       Я также не был любителем дискотек, скорее даже наоборот. Танцевать я не любил и не умел, и увидеть меня на танцполе можно было только пьяным. Впрочем, даже в таком состоянии, я обычно предпочитал более спокойную атмосферу.       -Если честно, я тоже не особо горю желанием там присутствовать. А что, у тебя есть предложения?       -Я буду репетировать дальше.       -Что будешь репетировать? — поинтересовался я.       Этот вопрос тут же вывел ее из себя.       -Песню, придурок, ты же ее слышал!       Я был неприятно удивлен такой бурной реакцией, но все же поинтересовался:       -А чья это песня, какой-то мотив немного знакомый…       -Моя — ответила Алиса.       Повисло неловкое молчание, я не знал, что еще спросить у нее без риска спонтанно разозлить ее, да и оскорбление меня задело. Я снова начал уходить, но Алиса опять меня остановила:       -Не хочешь послушать? — уже намного менее резко спросила девушка.       -Я же вроде уже только что слышал? — холодно спросил я.       Алиса надула губы:       -Целиком! Только что была пробная репетиция.       -Могу прямо сейчас послушать — предложил я.       -Сейчас не хочу…       -Хорошо, тогда не играй… — меня уже начинал утомлять этот разговор, поскольку я не понимал, чего она от меня хочет.       -Значит, не хочешь? — в ее голосе послышался оттенок грусти, и я, в очередной раз, решил сделать вид, что не слышал недавнего оскорбления.       Может, когда-нибудь потом я пожалею об этом и посчитаю, что поступил как слабохарактерная тряпка, но я не мог злиться на эту девушку дольше минуты, и не хотел быть причиной ее грусти.       -Хочу. Очень. — выразительно и медленно ответил я, делая ударение на втором слове.       -Тогда приходи сюда вечером — для тебя сыграю.       -Обещаю, если Ольга Дмитриевна вместе со Славей не схватят меня и силой не потащат на дискотеку или куда-то еще — приду. — пообещал я, впервые за сегодня давая обещание, которое и в самом деле собирался исполнить.       -Вот и отлично — Алиса слегка улыбнулась.       Да, такой она определенно нравилась мне намного больше. Осталось лишь научиться не ляпать глупости, научиться вызывать улыбку на ее лице, и — самое невозможное и невероятное — хотя бы капельку понимать ее логику и причины её поступков.       Стоило только мне вернуться на площадь, как раздался сигнал к обеду. На душе было хорошо и спокойно. Первая половина дня прошла относительно успешно — пока еще никому не удалось припахать меня к работе, и у меня были все шансы продержаться до самого отбоя. На входе в столовую меня встретила Ольга Дмитриевна:       -Ну что, Семён, как сегодня потрудился?       -Отлично! — искренне ответил я.       -Молодец! — она не уловила сарказма — Садись вон к девочкам.       Девочками оказались Ульянка, Славя и Лена.       -Приятного аппетита! — пожелал я сразу всем троим, занимая место рядом с ними.       -И тебе — благодушно ответила Славя.       -Угум — с набитым ртом промычала Ульяна.       -… — промолчала Лена.       Обед был намного аппетитнее завтрака. В него входили даже борщ и жареная картошка с мясом, причем все это было съедобным и свежим на вид.       -Пойдешь сегодня на танцы? — поинтересовалась у меня Славя.       -Посмотрим… — неоднозначно ответил я. Выдавать помощнице вожатой, что у меня на вечер совсем другие планы, было никак нельзя.       -Пойдет-пойдет, куда денется! — засмеялась Ульянка. Я не стал реагировать.       -А ты, Лена? — отводя тему разговора от себя, поинтересовался я.       -Да… — она как обычно была немногословна.       -Видишь, значит и ты тоже должен пойти! — решила окончательно убедить меня Славя.       Я не видел связи между этими двумя событиями, да и вообще, кому я должен — всем прощаю!       -Фрак не забудь надеть! — прыснула со смеху рыжая.       Я не стал спорить со Славей, приду ли я на танцы или нет. Не стал соревноваться с Ульянкой в красноречии и отвечать на её колкости своими. И уж тем более не пытался разговорить Лену, хочет молчать — пусть молчит себе на здоровье. Вместо этого я быстро закончил трапезу и отправился восвояси.       Я уже успел выйти на площадь и решал, пойду ли я в лес или музыкальный клуб, как меня догнала Славя.       -Куда спешишь? — сходу спросила она.       -В лес.       -Какой лес? Пошли, поможешь мне с уборкой в библиотеке! — не терпящим возражений тоном заявила она.       Я закрыл глаза, вдохнул, досчитал до пяти и обратно, выдохнул. Мне очень хотелось ответить грубо, и уведомить девушку, куда она себе может засунуть все эти книги, бюстик Ленина и все здание библиотеки целиком, но сдержался. Пусть меня утешает мысль о том, что, если я уже буду занят в библиотеке, то никто не сможет загрузить меня работой еще раз. Я вздохнул и вместе со Славей направился к хранилищу заветов коммунизма.       Уже через минуту я стоял в библиотеке возле гипсового изваяния вождя пролетариата, и, чихая от книжной пыли, выслушивал от девушки ценные указания и план уборки. Нужно было выгрузить с полок все эти собрания хроник и сочинений, протереть полки и сами книги, и вернуть все на место, как было. Самой же библиотекарши в здании не оказалось. Я приступил к работе, попутно знакомясь с наличным ассортиментом библиотеки.       Как я и ожидал, интересной для обычного человека литературы было крайне немного. На каждый многотомный сборник коммунистической направленности приходилась едва ли одна книга, относящаяся к художественной литературе. Из них еще половина книг представляла собой сочинения классиков в стихах и прозе. Само собой, это были всевозможные Толстые и Пушкины, найти тут «Собачье сердце» или произведения Оруэлла вряд ли бы получилось.       Из оставшейся художественной литературы еще примерно половину можно было отбросить на сомнительные, с точки зрения интереса для читателя, произведения социалистической эпохи, вроде Маяковского и Горького. Еще немалую часть книжных полок занимали различного рода справочники и руководства — начиная от пособий по сопромату и высшей математике до более приземленных, вроде «справочника садовода» и «руководства по ремонту и эксплуатации автомобиля Москвич-412». Тут обнаружились даже большая и малая советские энциклопедии, в объемных многотомных изданиях, причем даже в нескольких экземплярах.       В общем, все то, что в повседневной жизни человека, живущего в начале XXI века, большей частью с успехом могла заменить «Википедия». Подшивок и журналов было, наоборот, совсем немного, и то это, в основном, опять-таки были неинтересные мне «Правда», «Красная звезда», «Вышивка и шитье своими руками» и иже с ними. Знакомых мне с раннего детства «За рулем» или «Вокруг света» я, к примеру, среди них не нашел.       И только в оставшейся малой доле художественной литературы можно было откопать что-то интересное. Среди любовных романов и второсортных детективов иногда попадались и повести Кира Булычева, и ностальгически мною любимые с самого детства книги Жюля Верна и Фенимора Купера…       Но на самом деле это все было не столь важно для меня — я не собирался тратить драгоценное время здесь на сидение в библиотеке, кроме того, подобная уборка с перемещением абсолютно всей литературы с полок и обратно отбивала всякое желание подходить к библиотеке, как минимум, всю следующую неделю. Через полчаса у меня начала болеть спина, а еще через полчаса — руки. Мне уже казалось, что вся работа закончена, как Славя с улыбкой указала на незамеченный мною ряд верхних полок со стоявшими там длинными ровными рядами еще нетронутых книг. Я застонал от безысходности…       Пришлось брать стул и лезть наверх, передавая оттуда Славе увесистые стопки. После каждой сдвинутой с места книги на полке возникала пылевая завеса, и я чихал практически непрерывно. Дело уже близилось к завершению, я потянулся к очередной книжной стопке слишком неосторожно и слишком далеко, рывком дернул ее на себя… Образовавшийся на ее месте натуральный пылевой вихрь моментально попал мне в глаза и ноздри, я чихнул немного сильнее, чем следовало, а Славя в этот раз решила не придерживать стул…       Через секунду стопка книг в моих руках разлетелась в стороны, устроив импровизированный книжный фейерверк, стул опрокинулся в одну сторону, а я — в другую, и все окружающее в одно мгновенье исчезло со страшным грохотом, скрывшись в поднявшихся клубах пыли.       Спустя несколько секунд я пришел в себя и прислушался к ощущениям. Как ни странно, ощутимых повреждений на себе я не почувствовал. Сверху на мне лежало что-то твердое, а снизу, наоборот — мягкое. Одна ладонь упиралась в стопку книг, а вторая — во что-то теплое и упругое. Спустя еще несколько секунд, я решился открыть глаза.       Чем-то твердым оказались книги, лежащие на мне сверху, чем-то мягким — Славя, лежавшая на полу с удивленными и широко раскрытыми глазами, а чем-то теплым и упругим оказалась Славина грудь, которую моя ладонь непроизвольно крепко сжимала, и через ткань рубашки отчетливо слышалось сердцебиение девушки.       -С тобой все хорошо? — с беспокойством поспешил я уточнить у девушки.       -Жива. — раздался приглушенный ответ. Хороший признак.       -Ничего не сломала?       -Н-нет, кажется… — взгляд Слави начинал приобретать осмысленное выражение.       Понимая всю двусмысленность нашего взаиморасположения, я рывком попытался встать, и, как оказалось, очень зря. Книги под ногами разъехались и, вместо того, чтобы обрести в их лице устойчивую опору, с силой стукнул ботинком по ножке шкафа. Я все равно попробовал продолжить подъем, но с полок покачнувшегося стеллажа на мою голову рухнул увесистый томик «Малой Советской Энциклопедии». В глазах потемнело, толстый переплет «Переписки Энгельса с Каутским», на котором лежала моя левая рука, не выдержал нагрузки, и я снова рухнул на совершенно шокированную таким поворотом событий девушку.       -Ты в порядке? — теперь уже она волновалась за мое здоровье.       Еще бы, лежать погребенной под шестидесятикилограммовой тушей, еще минуту назад бывшей Семёном Персуновым, было абсолютно нерадостным занятием. Я снова раскрыл глаза, изображение плыло и двоилось, и две Слави, лежащие подо мной, с беспокойством смотрели на меня своими четырьмя голубыми глазами.       -Да-аа, со мной все-е в норме — слегка заикаясь, ответил я.       Переживание в глазах теперь уже переставшей двоиться девушки исчезло, и она засмеялась:       -Да, каскадера из тебя точно бы не вышло.       Тут я заметил, что на лбу у нее лежит вылетевшая, судя по всему, из «Малой Советской Энциклопедии» страница, и я машинально скользнул по ней взглядом, читая:       «Equus ferus caballus — „лошадь домашняя“» — гласил текст — «Единственный сохранившийся вид лошади дикой (Equus ferus). Широко используется человеком вплоть до нашего времени…» Ага, широко используется человеком… Для смягчения падения со стула о деревянный пол.Я не выдержал и рассмеялся. Славя тоже продолжала смеяться, не догадываясь об истинной причине моего веселья, а я не мог остановиться и заливался смехом до того момента, пока в боку не закололо, а из глаз не брызнули слезы.       Не знаю, сколько бы времени мы бы еще так пролежали, и чем бы это все закончилось, но за окном раздался сигнал на ужин. Я крайне аккуратно, соблюдая осторожность, боясь вдохнуть лишний раз, приподнялся на коленях, встал и подал руку Славе, которая с благодарностью ее приняла. Было заметно, что падение все-таки обошлось ей дороже, чем мне — вид у девушки был помятый, и она немного прихрамывала на одну ногу. Я же отделался только шишкой на затылке, полученной в результате передозировки знаниями.       «После такого ты просто обязан на ней жениться» — ехидно говорил мой внутренний голос, но перед глазами снова появлялась недавно увиденная мною выдержка про Equus ferus, я с трудом сдерживал смех, Славя косилась на меня, подозревая, что удар книгой по голове не прошел бесследно, а внутренний голос замолкал.       Свежий вечерний воздух после запаха книжной пыли действовал как наркотик — от него кружилась голова, и затуманивалось сознание. В столовую уже заваливался поток голодных детей, и с местами, как обычно, был напряг. Славя сразу же убежала за столик к каким-то подружкам, а мне не осталось ничего другого, кроме как составить компанию Электронику и Шурику.       -Да здравствует кибернетика! — поприветствовал я местных представителей филиала «очумелых ручек», присаживаясь за стол. — Как продвигаются дела в кружке? -Неплохо — ответил Электроник за них обоих.       На некоторое время за столиком воцарилась тишина, прерываемая лишь размеренным стуком алюминиевых ложек о тарелки.       -После ужина танцы — вдруг сказал Электроник и хихикнул.       -Ага, я знаю — без особого интереса отозвался я.       -Не думал, кого ты хотел бы пригласить?       Думал. Вот только её там не будет, а всяким там кибернетикам об этом и вовсе знать не стоит.       -По обстоятельствам — я мягко уклонился от ответа. — А ты?       -Я… Нуу… — засмущался Электроник.       -Пригласи Алису — подмигнул я ему — насчет потанцевать я не уверен, что получится, но зато на несколько дней получишь освобождение от всех работ по лагерю.       -Это еще почему? — с логикой он явно дружил плохо.       -Виола освободит. — пояснил я.       -Вообще-то, нам нужно еще робота доделывать — вмешался в разговор Шурик.       -Будете с роботом танцевать?       -Он еще даже не ходит… — с грустью ответил Шурик, и оба кибернетика понуро опустили головы.       Я закончил с ужином, пожелал юным инженерам творческих успехов, и, выйдя со столовой, оперся о перила на крыльце и задумался. Скоро ведь дискотека, вернее, не дискотека, а концерт Алисы для одного-единственного зрителя, и я заметно нервничал. Заготовить фразы для разговора заранее было нельзя, так как девушка была абсолютно непредсказуемой, я не знал, какой встречи от нее ожидать и вообще, импровизация не была сильной моей стороной.       Нет, иногда и при определенных обстоятельствах я мог «поймать волну» и успешно разрешить любую ситуацию… Но чаще бывало наоборот — в ответственные моменты, требующие быстро что-то сделать или сказать, я безбожно тормозил, а удачные мысли приходили ко мне уже постфактум, когда это было уже не важно и не нужно…       Тут я вспомнил, что Виола с Леной хотели меня заставить перебирать лекарства аккурат после ужина, лишив меня возможности приятно провести вечер, и я быстрым шагом, соблюдая меры предосторожности, прошмыгнул в родной домик и заперся там. До девяти часов еще было время и я, поставив будильник на всякий случай, прилег отдохнуть и вырубился.

ГЛАВА VII

«МИМОЛЕТНОЕ ВИДЕНИЕ»

«Приближается вечер. В это время зверь ищет одиночества, А человек общества»

Эрих Ремарк

      Открыв глаза, я первым делом полез доставать телефон из-под подушки, и посмотрел на время. 20:53 — ровно за две минуты до будильника. Это было моей своего рода уникальной особенностью: если я сильно боялся куда-либо опоздать, я ухитрялся непонятным образом просыпаться буквально за несколько секунд до будильника, даже если время подъема было непривычным.       Я быстро привел себя в относительный порядок, поправил прическу, насколько это было возможно, расправил рубашку, одел весь комплект своих вещей, приносящих мне удачу, и уже в 20:58 вышел из домика, торопясь успеть на назначенную мне встречу. Ровно в девять часов я подходил к темному силуэту сцены, на которой царила тишина, и я подумал, что Алиса опаздывает, или и вовсе передумала приходить, но спустя пару секунд я заметил изящную хрупкую фигурку, сидящую на краю помоста.       -Добрый вечер — поздоровался я.       -Значит, все-таки пришел! — она улыбнулась и ловко спрыгнула со сцены, направляясь ко мне. — И что будем делать?       -Мы? — переспросил я — Вроде как меня на концерт пригласили…       -Да, мы! Я же тебя спросила! — знакомое раздражение уже проскакивало в ее голосе.       -Ну, если концерта не намечается, то я… — специально оборвав фразу на полуслове, я сделал вид, что собираюсь уходить.       В голове тяжелыми ударами проносилась мысль — «И что? Сейчас вот она возьмет и скажет — „Ну и иди!“ — и пойдешь ты, Семён, сидеть один на свой занюханный пляж»… Вторая половина сознания твердила: «А как иначе? Если ты сейчас даже упадешь на колени перед сценой и будешь слезно упрашивать Алису сыграть свою песенку либо даже просто в очередной раз пропустишь мимо ушей ее грубость и хамство в твою сторону — она лишь скривится от жалости и омерзения, и ты ей станешь неинтересен. Это не какая-то тихоня, вроде Лены, и не добрячка вроде Слави — тут нужен другой подход: только она начинает хамить, нужно сразу делать шаг назад, и, если ты ей интересен, она ни за что тебя не отпустит».       Все эти мысли пронеслись в моей голове моментально, время в моем сознании растянулось, и я отчетливо слышал в ушах мерный медленный стук своего сердца — но на самом деле все это заняло лишь долю мгновения.       -Эй! — раздалось у меня за спиной. — Не хочешь послушать?       Голос Алисы едва заметно подрагивал, я обернулся к ней, и, как мне показалось, увидел в ее глазах едва заметную растерянность.       -Ну, я же все-таки к тебе пришел — как можно спокойнее и мягче ответил я — А ты вот, оказывается, совсем не знаешь, что нам делать…       -Все я знаю! — решительно сказала она, взяла в руки гитару и снова заняла свое место на краю сцены — Иди, садись рядом.       Я с готовностью умостился возле Алисы.       -Итак, я покажу тебе, как играется эта песня — заявила она.       «Эх, жаль, что я так и не успел попрактиковаться у Мику».       -Давай, я весь внимание — согласился я. Сегодня мне придется вспомнить все, что я когда-то умел, и даже то, чего я не умел — опозориться перед девушкой не хотелось.       -Только я гитару уже довольно давно в руках не держал — решил сразу предупредить я, чтобы снизить уровень ожиданий.       -Да тут ничего сложного! Смотри и запоминай! — Алиса снова начала исполнять ту композицию, которую я уже слышал днем. Звучание на акустической гитаре было немного другое, но все равно она была хороша. И мелодия, и Алиса…       Я старался запомнить аккорды и переборы, из глубин моей памяти всплывали, казалось бы, давно забытые за невостребованностью знания, перед глазами сами собой выстраивались ровные линии табулатур… Конечно, все я не запомнил, но кое-что было мне уже немного понятно. Теперь дело только за технической реализацией осознанного. Пальцы быстро теряют гибкость без регулярных тренировок, да и с моторикой и координацией были проблемы…       -Вот так! Все понял? — Алиса уже доиграла мелодию, и теперь вопросительно смотрела на меня.       -Не совсем, но давай попробую — я аккуратно взял у нее инструмент.       Сперва получалось совсем отвратительно. Пальцы промахивались по струнам, сами струны не прижимались там, где надо, и прижимались там, где не надо…       -Да, великого музыканта из тебя точно не выйдет — рассмеялась Алиса, но не с насмешкой, а по-доброму. — Дай-ка сюда.       Она снова забрала у меня гитару и сыграла мелодию еще раз, более медленно. Между уровнями наших музыкальных навыков была пропасть, но я чувствовал, что могу сыграть это немного лучше, чем в первый раз.       -Понял? — Алиса снова протянула мне гитару.       В этот раз я превзошел себя самого настолько, насколько это вообще было возможно. Может, это были внутренние резервы организма, про которые так много сказано и написано, может — магия «Совёнка», а может — просто предельная концентрация сил и внимания с целью произвести впечатление на небезразличного для меня человека.       Подушечки пальцев болели от непривычки и напряжения, но я продолжал играть, не обращая внимания на впивающиеся в пальцы струны, игнорируя боль от растянутых сухожилий, и остался доволен итоговым результатом. Положа руку на сердце, я понимал, что едва ли мог сыграть лучше. А на фоне Алисы я в любом случае смотрелся бледно — но это сейчас не имело никакого значения.       -Неплохо, как для начинающего, хотя, конечно, мелодия слишком простая. — в ее устах это было скорее комплиментом — Её бы и первоклассник сыграл! — добавила она после секундного раздумья и хихикнула.       Гитара все еще была у меня в руках, и я молча начал играть другую мелодию — незамысловатая песенка, саундтрек из одной графической новеллы. Мелодия почему-то запала мне в душу, и именно она мотивировала меня начать учиться играть на гитаре. Я наигрывал ее сотни, нет, скорее тысячи раз, пытаясь освоить, даже когда навыков и умения для этого совсем не хватало. За это время ее аккорды и переборы намертво отпечатались в моей памяти.       Да, разумеется, я не смог бы сыграть ни одну другую песню, схожую с ней по уровню сложности, но на эту были потрачены десятки часов упорного труда — и это возымело эффект. Даже сейчас я помнил все до единой ноты, а пальцы машинально ложились на струны, и играть получалось почти без косяков.       Забавно — когда я разучивал эту мелодию, то в голове проскакивала мысль, что когда-нибудь у меня все получится — и я сыграю ее девушке, которая мне нравится. В тот раз это так и не получилось сделать — и вот, «Совенок» дал мне шанс исполнить и это такое мелкое, но психологически очень важное для меня желание. Похоже, я все-таки смог хотя бы немного впечатлить Алису.       -Красиво… — с мечтательным выражением в голосе похвалила она. — А откуда эта мелодия?       -Да так… Один знакомый гитарист научил, и мне понравилось… — слегка слукавил я. Не рассказывать же ей в самом деле, откуда эта песня и сколько времени я мучился, пытаясь ее освоить методом проб и ошибок.       -Сыграй еще раз. — попросила девушка.       -Давай я тебя научу, если хочешь? — улыбнулся ей я.       Время летело незаметно. Мне давно не было так уютно в чьей-то компании. Мы шутили, смеялись, пытались научить друг друга своим любимым песням, Алиса больше не пыталась высмеять мою корявую игру на гитаре, когда у меня что-то не получалось, а терпеливо показывала и объясняла еще раз. Пальцы дико болели, голос немного охрип. Я даже попытался спеть ей песню из репертуара группы «Сплин», заранее предупредив, что с моими вокальными данными номер скорее будет юмористическим.       Она и правда смеялась, а затем выучила слова, я постарался как можно точнее настучать мотив, чтобы Алиса подобрала нужные аккорды к песне, и уже через полчаса в окрестностях сцены слышалось наше «Мое сердце — остановилось, мое сердце — замерло…» криво и невпопад спетое дуэтом, а еще через двадцать минут — «И лампа не горит, и врут календари…».       Нам было безумно весело, в глазах Алисы горели яркие безумные огоньки, а с губ не сходила задорная улыбка. Наверное, впервые за все время я смог увидеть ее НАСТОЯЩУЮ. Не было больше масок. У Алисы — маски колючей и вспыльчивой девочки-Хиросимы, а у меня — тормозного, закомплексованного и неуверенного флегматика. Именно этот вечер был достоин того, чтобы стать моим личным «днем сурка» — и я отдал бы все, что у меня есть, чтобы он продолжался вечно…       Спустя какое-то время мы с Алисой окончательно сорвали голоса и устали (я совершенно потерял чувство времени и пространства и не мог даже приблизительно сказать, сколько часов прошло с того времени, как я неуверенно подходил к сцене). Мы смотрели на звёзды, я нежно обнял ее за плечо и прижал к себе. На секунду она замерла, как будто раздумывала, вырваться ли или не сопротивляться, но потом расслабилась, и сама прижалась ко мне.       Еще минут десять мы созерцали ночное небо, вспоминая, кто из нас какие созвездия знает, и пытались найти их среди россыпи ярких огоньков. Выяснилось, что наши с Алисой знания по астрономии оставляют желать лучшего, я так и вовсе смог найти только ковши большой и малой медведицы, да и то сделал это с изрядным трудом: небо над «Совёнком» весьма отличалось от того, каким я привык его видеть в окрестностях родного города.       Мне казалось, что россыпи звезд были здесь в пять, а то и во все десять раз гуще и ярче. Я даже пожалел, что, будучи в библиотеке, не вырвал пару страниц астрономической тематики из какой-нибудь энциклопедии — ну что ж, все еще впереди, у меня, думаю, будет шанс получше подготовиться к следующему разу…       Внезапно Алиса высвободилась из моих объятий, спрыгнула со сцены и, взяв гитару, начала прощаться:       -Ну все, мне пора. Бывай!       Я понимал, что все хорошее рано или поздно имеет свойство заканчиваться, но не мог с этим смириться:       -Давай хоть к домику тебя провожу.       -Это еще зачем?       -Просто так, а что, нельзя?       -Можно… — разрешила Алиса.       Не торопясь, мы проследовали на площадь. Там уже было пусто, дискотека давно закончилась, лишь виднелся одинокий силуэт с метлой, в котором легко можно было опознать Славю. Заметив ее, Алиса перешла на противоположный от нее край площади и ускорила шаг, как будто боялась того, что Славя заметит нас вместе. Я решил не уточнять этот момент и спросил:       -В следующий раз я тебя приглашаю…       -Куда это? — заинтересованно поинтересовалась девушка.       -Как только придумаю, я сразу тебе сообщу, идет? — улыбнулся я.       -Посмотрим. — ну вот, снова возвращается привычная Алиса и ее холодный тон. — Ладно, почти пришли уже, дальше я сама.       -Спокойной ночи, Алис, до завтра.       -И тебе — бросила она в ответ.       -И все-таки ты классная… — скорее про себя сказал я, но произнес вслух.       Девушка остановилась, и повернула голову ко мне, в ее глазах я заметил удивление. Я лишь подмигнул ей в ответ, и зашагал назад на площадь.       Так или иначе, мой путь к домику проходил мимо Слави, прятаться от нее по кустам вовсе не хотелось, и я решил подойти к ней и немного поболтать.       -Привет, Славя, чего не спишь?       -Убираюсь вот после дискотеки. А ты чего не пришел?       Эмоции переполняли меня через край, но это был не повод, чтобы делиться ими с каждым встречным, и уж тем более — с помощницей вожатой, и пришлось соврать.       -Гулял…       -Ясно… Но тебе стоило прийти — было весело.       Вряд ли мне бы было там хоть столько же весело, как на сцене… Тут я заметил, что страшно вспотел — волнение сделало свое дело, и я решил поинтересоваться у Слави:       -А где тут можно помыться?       -В бане. Иди прямо, потом налево, по дорожке и направо, а там увидишь — махнула она рукой в сторону гипотетического местонахождения бани. Спустя несколько секунд она заметила, как я шепчу себе под нос маршрут, стараясь ничего не забыть, и предложила:       -Давай проведу, а то заблудишься еще — и улыбнулась.       -Нет, спасибо… Найду как-нибудь. На крайний случай я помню, что мох растет на востоке, а муравейник — на западе, или что-то в этом роде — отшутился я и направился на поиски.       Дорожка вывела меня на лесную тропинку. Несмотря на близость лагеря, мне было не по себе от пребывания в этом месте. Видимо, страх перед ночным лесом и позволил мне сконцентрироваться и с первого раза найти правильный путь и выйти к деревянной хижине, служившей пионерам баней. Зайдя внутрь, я вспомнил, что забыл взять с собой банные принадлежности, но внутри нашлись и мыло, и чистое полотенце.       Я с наслаждением вымылся. Потом в голову начали лезть мысли об Алисе, некоторые — весьма пошлого характера, и я поспешил вытереться, одеться и покинуть помещение.       Новая встреча с ночным лесом снова испытала на прочность мою психику — я не мог отделаться от ощущения, что за мной кто-то следит из кустов, время от времени мне даже слышался шорох совсем рядом, но видимо, виной этому было мое разыгравшееся воображение. Я ускорил шаг и спустя пару минут уже шел между хорошо знакомыми ровными рядами домиков, чувство слежки сразу же исчезло, и я без происшествий и неожиданных встреч добрел до своего места жительства.       В окне горел свет — значит, меня там ждут. И меня этот факт вовсе не радовал, ясное дело, что меня ждали не для того, чтобы оказать теплую встречу, усадить за столик с уже разлитым по стопкам коньяком, и поговорить по душам. Меня ждали, чтобы отчитать за мое отсутствие на дискотеке, и, возможно, за слабое участие в общественных мероприятиях. Предчувствие меня не обмануло — стоило мне только ступить на порог, Ольга Дмитриевна вскочила со стула и уставилась на меня обвиняющим взглядом, уперев руки в бока по своей привычке. Вместо уже ставшей для меня привычной пионерской формы на ней красовалось милое фиолетовое платьице, которое, нужно заметить, было ей весьма к лицу.       -Добрый вечер, Ольга Дмитриевна. Еще не спите? — делая вид, что ничего не произошло, я попытался пройти к своей кровати, но она так и осталась стоять, перегораживая мне путь.       -Итак, где же ты был, Семён? — она явно не собиралась пропускать меня, не получив полных и исчерпывающих объяснений моему несознательному поступку.       В голове сам собой прокрутился диалог из древнего шутливого ролика про Горлума:       «-Семён, где ты был?       -Бегал!       -А почему твоя футболка сухая и совсем не пахнет?       -А ты, блин, штаны понюхай!»       Я не удержался и прыснул со смеху.       -Что смешного? Ты почему не пришел на дискотеку?       -Гулял… Один… — врать, так по полной.       -Ты все равно должен был прийти на дискотеку! Это же общественное мероприятие! Ты должен участвовать в жизни лагеря! — прорвало вожатую.       -Вы знаете, я вообще-то не умею и не люблю танцевать…       -Ты мог бы просто посидеть в сторонке! — не унималась она. Я постарался принять как можно более виноватый и расстроенный вид. — Ладно… А теперь быстро спать!       Через минуту я уже ворочался в своей кровати, думая про Алису и сегодняшний вечер. Интересно, у меня получится и дальше продолжать в том же духе, не затупить, и не испортить все, как я это хорошо умею? Я просто не имею на это права! Я должен упираться руками, ногами, ногтями и зубами, но не позволить какой-то глупой случайности или невпопад брошенной фразе разрушить эту начинающую складываться идиллию!       Реальность это или сон, будет ли что-то после этого, или лагерь скоро закончится, и я больше никогда ее не увижу — не важно, ведь от меня это слабо зависит. Я понял главное — меня тянет к Алисе не потому, что я хочу что-то доказать кому-то или себе, не потому, что мне нужно отвлечься и поиграть в романтику, и вовсе не для того, чтобы получить моральную ачивку «вау, оказывается я могу понравиться девушке». Она в самом деле стала для меня не просто знакомой, приятельницей и собеседницей — а просто я взял и влюбился по уши в эту взбалмошную и раздражительную девушку, и это давно забытое чувство накрыло меня целиком.       Всего три дня в «Совенке» вернули мне те чувства и эмоции, которых я не испытывал годами. И теперь уже моя очередь просить тебя, та самая неведомая девчонка, которая привела меня сюда, спрашивая — «пойду ли я за тобой?»       -Позволь мне остаться тут подольше, милая. Не забирай у меня назад все это так быстро…       И уже проваливаясь в сон, я увидел перед собой изящный знакомый силуэт, в котором нельзя было рассмотреть черты лица — лишь нечеткий контур, и светящиеся большие карие глаза, а в голове раздался уже знакомый голос, только сейчас в нем слышались грусть и горечь:       -Бойся своих желаний — они уже начинают исполняться. И никто не знает, к чему это тебя приведет…       Я моментально уснул, так и не успев осознать, что это было — сон, галлюцинация или что-либо другое. Наутро я отчетливо помнил этот эпизод, но не придал этому значения, ведь я не мог этого понять. ТОГДА не мог…