«ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДЛЯ ДВОИХ или PER ASPERA AD ASTRA»

~ ЧАСТЬ IV ~

ИНТЕРЛЮДИЯ I

«Мы говорим с тобой на разных языках, - Но вещи, о которых мы говорим, От этого не меняются.»

Воланд «Мастер и Маргарита»

      Здравствуйте, меня зовут Алиса. Алиса Двачевская, если быть совсем уж точной. Некоторые рисковые люди также иногда называют меня «ДваЧе», но со временем таких людей с ослабленным чувством самосохранения становится все меньше и меньше… Так вот, к чему я. В связи с тем, что наш общий знакомый Семён Персунов спонтанно решил самоустраниться, далее рассказ поведу я…       Большой красно-белый рейсовый «Икарус» №410 направился в свой очередной рейс по маршруту «Райцентр – Пионерлагерь», везя в своем нутре без малого полсотни пионеров разных возрастных и социальных категорий…       Атмосфера среди пассажиров царила весьма весёлая – ещё бы, эта поездка сулила всем целых две недели беззаботной смены в пионерлагере. Кто-то уже мечтал, как он будет предаваться счастливому ничегонеделанию в компании сверстников, для кого-то это была возможность провести целую половину месяца с книгой в руках, и чтобы никто не беспокоил, а некоторые предвкушали двухнедельную возможность невозбранно шутить и издеваться над товарищами, применяя ухищренные подколы и розыгрыши различной степени жестокости.       Я не относилась ни к одной из этих трех категорий – в моем положении абсолютно любое времяпровождение было лучше, нежели имеющаяся в распоряжении альтернатива… Поэтому я безразлично смотрела в окно на медленно проплывающие мимо живописные пейзажи, время от времени отвлекаясь на то, чтобы перекинуться парой слов со своей соседкой по креслу – Ульянкой.       Надо сказать, что из всего множества ребят, едущих со мной в автобусе, я знала лишь двоих – Лену (вы её уже, вероятно, знаете, такая немного тормозная, на первый взгляд, зеленоглазая девочка с фиолетовыми волосами, но тормозной она лишь кажется – как только оказываются затронуты её интересы, она во многих ситуациях даже мне может фору дать), которую я знала еще с детства, и Ульяну – с которой познакомилась едва ли полчаса назад. Пусть она и была малявкой (на два-три года меня младше), но я сразу поняла, что мы быстро найдем с ней общий язык.       Начало смены было абсолютно банальным и неинтересным – нам всем выдали одинаковую форму (белые рубашки, синие юбки/шорты), и еще более одинаковые красные галстуки, идущие в комплекте со значками с изображением всем известного лысого усатого мужика на фоне красной звезды, построили на площади, и долго-долго пичкали никому не нужными пафосными речами о пионерской дружбе, взаимовыручке и пользе, которую мы все должны вынести из жизни в пионерлагере.       Нашей вожатой оказалась весьма активная и чересчур словоохотливая девушка по имени Ольга Дмитриевна, одетая в практически идентичную форму, но носящая на голове уродливую белую панамку, благодаря которой прозвище у неё появилось еще до того момента, как она успела закончить свою первую речь.       Затем нас расселили по домикам. Нам с Ульянкой досталась бочковидная хибарка, расположенная недалеко от главной площади, с посредственным состоянием мебели и стен – видимо, потенциальных хулиганов, от которых ожидалась порча имущества, селили в уже пострадавшее от вандалов жилье, а ту же Лену ждал абсолютно идеально вылизанный свежеокрашенный домик, сияющий чистотой.       Мы с мелкой быстро перерыли все содержимое нашей лачуги, и, найдя в шкафу большой черный пиратский флаг, не сговариваясь, вывесили его в окно. И, наконец, последний штрих: полдюжины имевшихся у нас в наличии плакатов заняли свои места на стенах, отвлекая внимание от давно не крашенных и кое-где потресканных досок. В итоге мы остались полностью довольны результатом, и принялись за разгрузку вещей.       Пионерская форма не вызвала особого восторга ни у меня, ни у моей соседки. Ульянка заявила, что в ней она похожа на примерную семиклассницу и тут же переоделась обратно в красную футболку с надписью «СССР» и желтые шорты, а я, покрутившись минуту перед зеркалом, нашла другой выход: оказалось, что если рубашку не застегивать, а завязать узлом на груди, а галстук не повязывать на шею, а затянуть на руке, то картина получается вполне пристойная.       Моя соседка тут же помчалась изучать территорию лагеря, а я немного задержалась для того, чтобы хотя бы частично уложить свои вещи назад в сумку. Но стоило мне только начать складывать платьице, в котором я сюда приехала, как из него что-то выпало и, издав звонкий металлический звук, покатилось по полу…       Спустя пару минут напряженных поисков, я пошарила рукой под тумбочкой и извлекла из толстого слоя пыли странное колечко. Без сомнения, именно оно лежало у меня в кармане и выпало, покатившись по полу. Я быстро очистила его от пыли и открыла рот от изумления – кольцо было золотым!       Довольно крупное, сделанное явно не на мой палец, оно не было похоже ни на что, виденное мною ранее – снаружи и изнутри кольца виднелась искусно нанесенная гравировка на совершенно непонятном языке, а само украшение выглядело довольно потертым, было видно, что его носили, причем много и часто.       Меня начал одолевать страх и сомнения – а вдруг кольцо найдут у меня, и скажут, что я его украла? Ведь иначе откуда оно у меня взялось? Историям о том, что дорогие вещи сами по себе находятся в карманах, уже давно никто не верит, во всяком случае – из уст таких, как я.       Я уже открыла окно и хотела выбросить его в кусты от греха подальше, но не смогла этого сделать, и, вместо этого, смотрела на желтый кругляш, словно зачарованная. Повинуясь внезапному позыву, я надела кольцо – как я и думала, оно было мне великовато и попросту болталось на фаланге безымянного пальца.       Внезапно кольцо стало ощутимо нагреваться! Сперва из холодного оно стало вполне себе теплым, потом еще чуточку горячее, а когда руку пронзила острая боль, словно от одновременного укола дюжины тонких раскаленных игл, я машинально дернула запястьем, и кольцо слетело с пальца, упав на пол и закатившись под кровать…       Нет, определенно, с этим кольцом что-то не так, и, как ни крути, избавиться от него будет безопаснее во всех отношениях. Я вновь подняла ювелирное изделие с пола, и уже твердо приготовилась отправить его в последний полет, как что-то заставило меня придержать руку…       В голове всплыла порция размытых воспоминаний… Будто я сижу на сиденье старого ЛиАЗа, положив голову на плечо незнакомому мне парню с неброской, но в общем-то приятной внешностью. Мы явно знакомы, он называет меня по имени, а я называю его Сёмой… И вот он снимает с пальца это кольцо, протягивая его мне, а я, не глядя, аккуратно беру его кончиками пальцев и опускаю драгоценный подарок себе в нагрудный карман, после чего снова кладу голову ему на плечо.       Так это его кольцо? Судя по тому, с каким усилием он снимает его со своего пальца – да. Но кто он? Откуда я его знаю? И почему он мне его подарил? Безусловно, воспоминание всплыло в моей голове именно в тот момент, когда я надела кольцо себе на палец, значит, может, если я сделаю это еще раз – я смогу вспомнить еще что-то? Я совершенно не верила в подобную мистику, волшебные вещи и магию, но любопытство пересилило здравый смысл и, спустя минуту, я осторожно просунула палец в золотой ободок…       Было очень больно и неприятно, раздался неприятный запах обожженной кожи, кольцо внезапно начало переливаться красноватым светом, и все резко закончилось так же быстро, как и началось. Вот только в голове отчетливо проявились целых две недели красочных воспоминаний…       Как будто я уже была в этом лагере… И уже жила в этом домике с рыжей девочкой Ульянкой… А через неделю в лагере появился новенький, парень по имени Семён, который целиком изменил мою жизнь за неполные семь дней…       Но ведь этого не может быть! Я совершенно точно помню, что впервые в этом лагере! Или нет? Мне внезапно стало страшно находиться в домике, и я быстро вышла на свежий воздух, положив кольцо в нагрудный кармашек.       Да, я совершенно точно помнила, что никогда раньше не бывала в пионерлагерях, но сейчас, проходя по улицам «Совёнка», с точностью могла представить, куда ведет та или иная тропинка, и что я там могу встретить…       Вот площадь с памятником Генде, если пойти налево, то там будет здание кружков, в котором два друга, повернутых на технике, день и ночь копошатся, собирая какого-то робота. Если пойти направо, там будет столовая, лодочная станция, пляж и спортплощадка, где так любит зависать Ульянка. А если пройти прямо и направо, то там будет сцена, где я буду играть на гитаре… Вместе с Семёном…       Да что мне он так дался, этот Семён! Я в сердцах топнула ногой от переизбытка эмоций. Что такого в этом Семёне, что он заставил меня за ним бегать и переживать! Может, он и вовсе плод моей фантазии, и его вообще не существует! Он ведь сам говорил, что не знает, куда он может подеваться завтра. Погулял с девушкой, разбил её сердце и свалил в закат, оставив на память непонятное кольцо, разве это по-мужски?       Надо привести себя в порядок и выбросить эти все ненужные переживания из головы. У меня уже чуть ли не слезы из глаз текут, стоило лишь углубиться в эти воспоминания… Стоило только постараться оживить в голове все то, что связывало меня с этим странным пионером, как память тут же услужливо подсовывала мне все на тарелочке, даже те эпизоды, от которых меня бросало в краску, и которые как можно скорее хотелось забыть.       Несколько пригоршней ледяной воды, которыми я плеснула себе в лицо, помогли мне успокоиться,и я заставила себя перестать думать обо всём, что связано с этим Семёном и его проклятым кольцом. Было это все или не было – нужно как-то жить с этим всем дальше.       Я вычеркнула этот утренний эпизод из своей памяти, и больше к нему не возвращалась, но кольцо все равно лежало в кармане пионерской рубашки, и, бережно хранимое около сердца, ждало своего часа…       Начались лагерные будни и ежедневная рутина. Я все не могла заставить Мику пошевелиться и поставить на электрогитару скрученные звукосниматели, Лена целыми днями сидела с книгой в руках, углубившись в чтение, и практически не находила времени со мной поболтать, одна лишь Ульянка постоянно составляла мне компанию, следуя за мной, словно моя вторая тень, и постоянно подкидывая новые идеи для различных розыгрышей и приколов.       Она была незаменима – подслушивала из кустов, о чем говорят другие ребята, всегда была готова стянуть из столовой лишнюю мороженку или кулек с конфетами, или отловить пару дюжин жуков и кузнечиков для своих черных дел. Благодаря ей я полностью смогла расслабиться и в полной мере наслаждаться отдыхом – загорая на пляже, играя на гитаре, сидя посреди лесной поляны или издеваясь над другими пионерами, внезапно догоняя их на узкой тропинке и с силой хлопая по спине.       И вот наступил восьмой день моей пионерской смены. Пролетели уже и завтрак, и обед, и пока что не предвиделось даже малейших намёков на то, что он будет хоть чем-то отличаться от предыдущих. Настроение было превосходным, и я решила в очередной раз зайти в музыкальный кружок, чтобы пнуть Мику на тему болезненного вопроса починки электрогитары «Урал», как вдруг…       По дорожке неуверенным шагом шел незнакомый мне пионер. Судя по всему, он приехал откуда-то с Сибири, а то и вовсе – с Северного полюса. Его выдавали теплая зимняя куртка и черные меховые ботинки. Нужно было должным образом «познакомиться» с новеньким, чтобы превентивно внушить ему должное отношение к моей персоне. Я привычным тихим шагом начала догонять его, благо он шел медленно, и это не составляло никакого труда.       До цели остаётся всего пять шагов, затем три шага, потом всего шаг, рука привычным движением замахивается, чтобы нанести ему неожиданный хлопок, от которого он потеряет равновесие и растеряется, а то и вовсе грохнется на землю – вот забавно-то будет!       Но внезапно он делает разворот на сто восемьдесят градусов, а я вижу его лицо и замираю от удивления, раскрыв рот. Рука по инерции продолжает движение, но вместо того, чтобы нанести сильный удар, лишь бессильно утыкается в куртку, которую пионер держит в руках, и я теряю равновесие. Парень с легкостью придерживает меня и ставит на ноги. На лице его сияет улыбка:       -Ты осторожнее, могла упасть ведь. Не ушиблась?       -С-семён??       -Откуда ты меня знаешь? – он удивлен не меньше моего.       -Ты что, меня совсем не помнишь? – я тоже еще совсем недавно не то, что не помнила его, но и вовсе не подозревала о его существовании, но сама мысль о том, что он мог меня забыть, после всего, что было между нами – была очень неприятна и обидна.       -Н-нет. – неуверенно ответил он. – Я тут впервые и вряд ли могу тут кого-то помнить…       Он заметил мою грусть и обиду, с которыми я смотрела на него, не отводя глаз, и быстро добавил:       -Тебя я бы запомнил…       Глаза начало предательски щипать, и я быстро вывернулась из его рук и убежала оттуда. Не хватало еще, чтобы он видел меня в таком состоянии… Семён так и остался стоять посреди дорожки, очевидно не понимая, что это такое вообще было. Я заперлась в домике, упала на подушку и зарыдала. Меня трясло от такой вселенской несправедливости и обиды. Он не врал тогда. Он и правда ничего-ничегошеньки не помнит...       Но, несмотря на все мои попытки не пересекаться с Семёном и не бередить лишний раз свои горькие воспоминания, он сам умудрялся постоянно находить меня. Видя меня грустной и расстроенной, Сёма всегда пытался подойти, отвлечь и успокоить меня, ничуть не боясь нарваться на грубость или оскорбление с моей стороны.       Сперва это дико бесило меня и выводило из себя. Я не могла себя контролировать и боялась разреветься прямо перед ним, но он всегда был столь же настойчив, как и тактичен, и продолжал свои попытки. И у него получалось!       Пускай медленно и совсем понемногу, но он вытеснял из моего сердца всю ту обиду и разочарование, которые сам же и принес мне своим исчезновением. Да, он ничего не помнил, но это ведь был тот самый Семён! Который говорил практически те же слова, был все такой же учтивый и ласковый, а его взгляды, которые он бросал на меня, делали все понятным и без слов…       И вот настал тот самый момент истины. Панамка потребовала, чтобы мы с Семёном полезли в старый корпус искать пропавшего Шурика… Я помнила, с какой опасностью и риском были связаны эти поиски в прошлый раз, и ни за какие коврижки не хотела в этом участвовать. Я заявила Семе, что никуда не пойду, и что он сам может искать своего кибернетика, где ему вздумается…       Честно говоря, я просто надеялась, что он взвесит все «за» и «против» и просто не пойдет туда в одиночку, а отсидится где-нибудь до глубокой ночи, чтобы потом сообщить вожатой, что, мол, так и так, искал я вашего Шурика в самой жопе мира, и ничего,хотя бы отдаленно похожего на него, не нашел.       Но нет, он же гордый! Поперся один, да еще и грустный такой, оттого, что я с ним не пошла… Ну не могла я его в таком состоянии там бросить, пришлось хватать фонарь и бежать за ним, несмотря на то, что я темноты жуть как боюсь.       Как-то так получилось, что я совершенно точно помнила про ту самую яму по пути в старый лагерь, пока бежала за Семеном, но стоило лишь мне догнать его – память как отшибло… Опомнилась я уже в той самой дыре, что и в прошлый раз, вся исцарапанная, чудом не переломав себе руки и ноги. Сёма, засранец, явно собрался бросить меня в этой ужасной яме и сбежать за веревкой, но край дыры обвалился прямо у него под ногами, и он грохнулся вниз следом за мной так внезапно, что я едва успела отползти в сторону.       И начались наши приключения… Снова. Внезапно в моей голове промелькнула одна мысль - я ведь точно помнила, как Семён в бомбоубежище рылся в ящиках и находил в них какую-то тетрадь. Я бы не стала придавать этому событию никакого значения, если бы не то внимание, которое Семён уделил тетради в тот раз - он что-то в ней писал и поглядывал за спину с опаской, не подсматриваю ли я…       Поэтому в этот раз я подсуетилась, и, пока Семён щелкал выключателями на стене, первой полезла в ящики, где и обнаружила ту самую тетрадь. На ее обложке, как ни странно, было нарисовано то самое кольцо, что подарил мне Семён. Не устояв перед этой загадкой, я схватила тетрадь и засунула под рубашку - почитаю на досуге, что там за таинственные послания и секреты… А Сёма так ничего и не заметил, увлеченно ковыряясь в радио.       Дальнейшие события развивались так же, как и в тот раз. Только теперь я знала, что там, внизу, выхода нет. Зато есть сумасшедший Шурик. И у сумасшедшего Шурика есть арматура. С каждым шагом мне становилось все страшнее и страшнее. Я правда прихватила в бункере длинную отвёртку, чисто на всякий случай. Но отвёртка отвёрткой, а арматура - это все-таки арматура, и мне от таких мыслей снова становилось не по себе и всю трясло... А вот Семён держался молодцом, подбадривал меня, как мог, снова отыскал в вагонетке дурацкий шлем и напялил его на голову…       Когда мы, наконец, нашли очкарика, меня окончательно переклинило. Я молча стояла, слушая, как Сёма на него орет, а Шурик мямлит в ответ что-то невразумительное. Мне хотелось закричать и предупредить, мол, бей его на опережение, он же псих и у него справка есть, но отчего-то я не могла выдавить из себя ни звука…       Не знаю, что на меня нашло, только взяла вдруг такая злоба, что я, сама себя не контролируя, сделала несколько шагов вперед, и со всей дури этому кибернетику выписала по уху, у него аж морду перекосило от неожиданности. И тут он как попер на меня… А меня снова поразил столбняк – стою, не могу ни закричать, ни убежать.       И вновь меня спас Семён, как и в прошлый раз. Выпрыгнул вперед, и с голыми руками и фонарем пошёл на Шурика. Раздались звуки ударов, разбитый фонарь пролетел в паре сантиметров от моей головы и исчез в темноте. Ну все, в этот раз я не буду отсиживаться и рыдать в уголке, пока тут за меня жизнью рискуют! Я подскочила и изо всех сил ударила отвёрткой наугад в темноту, туда, где раздавался звук со свистом рассекаемого арматурой воздуха. Кто-то истошно заверещал, я услышала стремительно удаляющийся топот ног, а потом повисла тишина… Мне снова стало страшно, я медленно сползла по стене на пол и разревелась. И уже через пару мгновений почувствовала теплые, ласковые объятия и услышала нежный знакомый голос, дрожащий от волнения:       -Алис, с тобой все в порядке?       Теперь я окончательно вспомнила, за что именно мне был так дорог этот человек… Наружу мы выбирались вместе, крепко держа друг друга за руки... Он снова начал говорить те самые слова, что и в прошлый раз, про то как я ему дорога и все такое, но я просто улыбнулась и закрыла ему рот поцелуем. Все и так было понятно, без всяких слов.       Я думала, что весь список сюрпризов на сегодня уже исчерпан, но по прибытии в лагерь мы обнаружили страшный переполох, и в самом его центре – Виолетту Церновну, оказывающую вопящему Шурику первую помощь, пытаясь извлечь из него намертво вбитую чуть повыше ключицы отвертку...       В общем, в этот раз мы не стали претендовать на звание спасителей пропавшего пионера, иначе мне бы пришлось объяснять, почему мы вернулись в лагерь отдельно от него, и каким образом бесхозный инструмент сменил место жительства и переселился в Шурика… Хотя, в глубине души, было даже немного обидно – в прошлый раз мы оба тоже получили весьма серьезные травмы, и до нас никому не было дела, а тут такое внимание…       Оставшись в одиночестве (Ульянка куда-то запропастилась, видать, не могла пропустить зрелища, как медсестра мучает очкарика), я уселась на кровати и принялась за изучение дневника. Изучение изрядно осложнялось тем, что почерк у Семёна оказался весьма печален, видимо, в детстве у него была мечта стать криптографом…       Через полчаса я пришла к выводу, что тетрадку заполнял либо гений, либо шизофреник с размножением личности. Что же это выходит, Семён уже прожил много-много лет в «Совёнке»? А потом просто устал от бесконечных попыток найти выход, и отдал мне самое ценное, что у него тут было, подарив мне воспоминания о том, самом лучшем цикле, который у него был… Цикле, который он провел со мной!       На глаза навернулись слезы. Я оказалась самым ценным, что было в жизни у этого глубоко несчастного человека, и он, оказавшись бессилен найти выход и забрать меня отсюда, сдался, а я… А я оказалась бессильна ему помочь, потому что все эти разы забывала все… Теперь я чувствую то же самое, что и он, и понимаю, каково ему было. А его поступок, последний поступок – он ведь намного больше говорит о всех его чувствах, чем все, что он мне сказал за всю эту бесконечность циклов…       Нет! Так не должно быть! Я должна найти способ разорвать этот порочный круг! Думай, Алиса, думай! Если я просто позволю событиям идти своим чередом, я снова появлюсь в автобусе ровно за неделю до прибытия в лагерь Семёна, и все начнется сначала.       Если я покажу ему дневник, он прочтет его и узнает все… Кроме того, что ему нужно знать. Ведь в этом дневнике описано все, что можно, про лагерь, его устройство и попытки его покинуть, но ни слова не написано о чувствах Семёна, того Семёна, который делал записи, к Алисе… А потом он все равно обо всем забудет…       А что, если… В голове родился план. Я захлопнула тетрадь – сейчас она не играет никакой роли. Если у меня получится то, что я задумала – уже неважно, что с ней станет. Если нет – она уже никому не поможет, как не помогла моему Семёну, сгинувшему в круговороте бесконечности…       Уже была глубокая ночь, Ульянка вернулась и стала жаловаться, что я ей спать не даю, а домик Семёна сторожил цербер в лице Ольги Дмитриевны, так что с планами придется повременить до завтрашнего утра. Впрочем, я настолько нервничала, что уснуть у меня все равно так и не получилось.       Едва только солнце поднялось над горизонтом, я выскользнула из домика, стараясь не разбудить свою соседку по комнате, иначе она обязательно направится за мной и будет подсматривать, куда это я направляюсь в такую рань, и заняла наблюдательный пост в кустах недалеко от домика панамки.       Как только дверь распахнулась и вожатая удалилась по своим делам, я моментально выскочила из кустов и тихонько прокралась в помещение. Семён безмятежно спал, развалившись на кровати, и не обращал внимание на внешние раздражители. Я, на всякий случай, заперла двери на ключ с помощью найденной связки, торчащей из-под матраса, и вольготно развалилась на месте панамки прямо в одежде, закинув ногу на ногу.       -Ну, и долго мы еще дрыхнуть будем? – громко вопросила я.       -Сейчас-сейчас, Ольга Дмитриевна, еще пять минут… - сквозь сон пробурчал Сема.       -Никаких пяти минут! Девушка ждет! – я не выдержала и нервно рассмеялась.       Семён подскочил как ужаленный, дернулся вправо-влево, потом прикрылся, натянув на себя простыню аж до подбородка, и лишь затем посмотрел на меня. В его взгляде определенно появлялись симптомы мозговой деятельности. Я сочла это хорошим признаком.       -Алиса? Что ты тут делаешь? – наконец, смог произнести Семён.       -В гости зашла. Ты не рад?       -Рад, конечно… Но так неожиданно…       -А мне вот кажется, ты совсем не рад. Дергаешься, не здороваешься, согреть не предлагаешь… Но я к тебе по делу!       -Слушаю… - он явно был смущен и растерян.       -Недавно ты дал мне одну вещицу… Я бы хотела тебе ее вернуть!       -Эмм…       -Вот, лови! – золотое кольцо описало дугу через комнату и приземлилось четко в руки Семёна.       -Откуда оно у тебя?! Я думал, я его потерял…       -Нет, ты подарил его мне. Красивое колечко, но увы, не мой размерчик. Так что когда в следующий раз надумаешь делать мне предложение, подготовься получше! – несмотря на всю важность и серьезность момента, лишь попытки стебаться и шутить не давали мне впасть в ступор и замедляли явно начинающийся нервный тик – Только надень при мне. Хочу посмотреть, как оно выглядит на твоем пальце.       -Хорошо. – он быстро одел кольцо на палец, а я задержала дыхание, ожидая результата. Сработает или нет? – Вот, смотри…       Кольцо внезапно начало переливаться красноватым светом, а Семён натурально закричал от боли, и стал махать рукой, пытаясь сбросить его с пальцев, но талисман держался крепко и не отпускал владельца. Я со страхом и восторгом, не отводя взора, смотрела на эту картину. Это продолжалось на порядок дольше, чем было у меня, но постепенно все стало затихать, кольцо снова перестало светиться, внешне не отличаясь от простого куска золота, а во взгляде Семёна происходили удивительные метаморфозы. Наконец, он уставился в пол направленным в никуда взглядом, и я начала всерьез переживать, не тронулся ли мой Семён умом от свалившейся на него горы накативших воспоминаний. Спустя минуту он посмотрел на меня и тихо прошептал:       -Алиса…       -Сёма…       -Это правда… Ты?       -Да… Теперь я это я, а ты – это ты.       -Неужели все, что нужно было для этого сделать – просто надеть тебе на палец это кольцо на минуту?       -Я же говорила, что ты тормоз. Ты не смог до этого додуматься за годы, а я придумала это за пять дней…       -И что мы теперь будем делать?       -Как что? Жить. Ты же мечтал всегда быть со мной? – засмеялась я.       -Да…       -Ну вот и живи теперь с этим! – Я задорно показала ему язык и, наконец, сделала то, чего мне хотелось уже несколько минут – бросилась к нему в объятия…

ГЛАВА XVI

«У НАС ЕСТЬ ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ…»

«Всё настоящее – Мгновение вечности»

Марк Аврелий

      Парадоксально, но факт – решение, которое я так долго и безуспешно искал, оказалось элементарным по своей сути и всегда было у меня под носом. Достаточно было лишь надеть талисман по очереди – и он распространял свое мистическое действие на нас обоих, возвращая память о прошедших циклах…       Я так и не смог додуматься до этого, и просто сдался, предпочтя разорвать этот порочный круг бесполезных перерождений с гигантским багажом в большинстве своем бесполезных знаний, а Алиса, моя Алиса, решила эту загадку в течении одного цикла.       У меня вновь начала появляться надежда, что для нас двоих нету ничего непреодолимого, вместе мы сможем свернуть даже горы, и уж наверняка сможем придумать, что нам делать со сложившейся ситуацией.       Сперва я всерьёз опасался, что кольцо такими темпами вдвое быстрее пожрет мою личность и лишит меня остатков всех старых воспоминаний, но эту проблему оказалось решить еще проще, чем все остальные. Талисман активировался только в те моменты, когда я активно пытался вспомнить какой-то эпизод своего прошлого в мельчайших подробностях. Таким образом, я мог воссоздать в памяти с фотографической точностью даже те книги, которые читал лишь единожды.       Но по факту, острая необходимость прибегать к этому возникала нечасто. Книги или записи было проще открыть и прочесть заново, а смысла прокручивать в голове какие-то эмоции и воспоминания просто не было и не могло быть при наличии живой, веселой и все помнящей Алисы, которая сама являлась постоянным генератором идей, эмоций и впечатлений.       Единственным мелким нюансом был вопрос, как убедить Алису надеть талисман сразу после моего прибытия на «Икарусе» в первый (для меня) день цикла, ведь её смена начиналась на целую неделю раньше. Но тут решение нашел уже я. В конце цикла, при расставании, я отдавал кольцо девушке, а она, встретив меня сразу после приезда, внезапно подскакивала ко мне со спины, и неожиданно надевала его мне на палец.       В первый раз, после подобного случая, я жестоко подшутил над девушкой, сделав вид, что память ко мне так и не вернулась, и заявив, что я, безусловно, польщен таким вниманием, и вовсе не прочь жениться на столь миловидной пионерке, но для начала хотел бы узнать, как её зовут.       На лице Алисы застыла настолько непередаваемая игра эмоций, что я не удержался и быстро щелкнул её на свой мобильник. В итоге было довольно больно, фонарь под глазом сошел только к самому концу смены, и я больше не прибегал к подобным шуточкам.       Еще меня пугала перспектива, что в условиях лагеря, окруженные одними и теми же лицами, находящимися в той же самой обстановке, мы окажемся обречены постоянно повторять ограниченный доступный нам перечень одинаковых действий, и через какое-то время это наскучит заводной и требующей смены обстановки Алисе, но все переживания на этот счет также оказались напрасны.       Каждый цикл кто-то из нас стремился подготовить сюрприз для другого, чтобы удивить и разнообразить наш скромный пионерский быт. Мы убегали в лес на несколько дней, предварительно запасаясь всем необходимым, устраивали пикники на удаленных живописных полянах, вместе издевались над пионерами, по неосторожности попавшими в наше поле зрения, и много чего еще…       Один раз я даже продемонстрировал Алисе сборку перегонного куба и спаивание кружка кибернетиков в действии – она была просто в восторге от подобной затеи, и мы, заперев местных алкашей в их же клубе, уединялись в их домике, проведя несколько очень даже приятных и уютных вечеров вместе.       -А все-таки, что будет, когда мы отсюда выберемся? – спросила меня Алиса.       Был вечер. Мы сидели на крыше лодочной станции, постелив на нее пару мягких одеял, на которых был расставлен не по-лагерному шикарный ужин: несколько кусков жареного мяса с запеченной в фольге картошкой, нарезанным овощным салатиком, бутербродами со шпротами и парой бутылок лимонада. Я расставил по периметру несколько свечей, и устроил Алисе романтический ужин, хотя мне стоило невероятных усилий незаметно умыкнуть все это с кухни и найденной в здании администрации заначки, приготовить, и перетащить сюда.       Но результат того стоил – девушка была просто в восторге, признавшись, что ей еще никто и никогда не устраивал подобное романтическое свидание в такой обстановке. Мы поужинали и теперь она просто положила голову мне на колени, смотря на меня своими ясными янтарными глазами.       -Смотря куда нам удастся отсюда выбраться… - неопределенно ответил я.       -То есть как куда? В райцентр! Ты обещал забрать меня из одного крайне неприятного места и увезти с собой.       -А ты думаешь, я живу в райцентре? – грустно спросил я Алису.       -Ну, нет, наверное. Но ведь из райцентра туда вероятно ходят автобусы или поезда? Мы ведь знаем где тут все лежит – позаимствуем немного денег из числа тех, что имеются в лагере, купим билеты и уедем… Твои родители же примут меня, если что? – она с надеждой смотрела мне прямо в глаза, стараясь не пропустить ни одной моей эмоции.       -Я живу намного, намного дальше…       -Расскажи, ты ведь можешь доверять мне!       -А ты поверишь в мою историю, даже если она покажется тебе совсем невероятной?       -Да... Если ты пообещаешь мне, что говоришь правду и не пытаешься меня обмануть.       Я задумался. Я ведь и впрямь даже не пытался рассказать Алисе свою историю и то, как я очутился в «Совёнке». Наверное, настал тот самый вечер искренности и откровений…       -Все, что я сейчас скажу – чистейшая правда. Однажды я проснулся у себя дома, в городе N, в своей квартире, расположенной на улице ********. Было утро, двадцать седьмого декабря две тысячи семнадцатого года…       -Какого-какого года? – недоверчиво переспросила девушка.       -Не перебивай, все вопросы потом. Две тысячи семнадцатого года… Я вышел из дому, чтобы купить подарок другу на день рождения, шел по улице, и… Не знаю, что произошло, я просто проснулся в зимней куртке в этом долбаном автобусе, стоящем прямо перед воротами пионерлагеря. И уже через десяток-другой минут встретил тебя… Ну, а дальше ты и сама все прекрасно знаешь.       -Значит, если ты выберешься из «Совёнка», то меня рядом уже не будет? – грустно спросила Алиса.       -Если я буду уверен, что не смогу выбраться из «Совёнка» вместе с тобой, то я предпочту остаться в этом твоем райцентре… Кстати, какой сейчас год?       -Эмм… Не помню. Я совершенно точно помнила, когда ехала сюда, но за все эти бесконечные циклы он, видимо, совсем вылетел из головы…       -А как называется райцентр? Найдем карту в библиотеке и хотя бы примерно определим, где мы находимся.       -Будешь смеяться, но этого я тоже не помню – нервно захихикала Алиса. – Да и какая разница. Лучше расскажи, чем твой мир отличается от моего. Люди осваивают космос, в мире прекратились войны, деньги отменили вместе с введением коммунизма, и каждый может взять все, что ему нужно?       -Скажи честно, я похож на человека, который прибыл из мира, где царит всеобщая благодать, равенство и счастье? – засмеялся я.       -Ни капли не похож – признала она. – Я так и знала, что это все сказки, которыми нас кормят, чтобы говорить, что «хорошо будет завтра», а сейчас потерпите… Но хоть что-то же интересное у вас там есть?       -Развитие электроники, всеобщий доступ к информации, вкусная, но не особо полезная еда, возможность при наличии денег в любой момент сесть на самолет и отправиться отдыхать и загорать хоть на океанские острова, медицина, возможность созвониться с любым человеком в любой момент времени…       -А зачем созваниваться с любым человеком в любой момент времени?       -Нуу, скажем, задержался я на работе. Опаздываю, рабочий телефон не отвечает, ты сидишь, ждешь, и начинаешь ревновать меня, ну, скажем, к нашей секретарше Лене… А так позвонила – и узнала, что я на самом деле в пробке стою, или вообще заехал в цветочный магазин тебе за букетом… - улыбнулся я.       -Ааа, такой вариант мне определенно нравится – усмехнулась Алиса. – А, скажем, летающие машины, телепортация, путешествия на Альфу Центавра…       -Нет, никакой телепортации и космических перелетов, увы. Но вообще, все упирается в деньги – если у тебя есть много денег, то можно купаться в роскоши и ни в чем себе не отказывать. А нищим плохо жить везде, хоть в двадцать первом веке, хоть в вашем, непонятном году…       -Я бы определенно хотела слетать на океанские острова позагорать… Так что давай все-таки выбираться в твой мир, Сёма.       Мы весело засмеялись и чокнулись бутылками с лимонадом…       Вторым нашим любимым занятием, помимо приятного совместного времяпровождения и романтических бесед, были эксперименты над обитателями «Совёнка» - от абсолютно безобидных до весьма жестоких.       Самым эпичным стал наш эксперимент над Шуриком. Невозбранно пользуясь наличием у меня ключей от всех помещений лагеря, Алиса, с помощью клея и вырезанных из библиотечных книг букв, на протяжении недели оставляла кибернетику послания, адресованные ему от «магистра тевтонского ордена», чей дух на протяжении восьмиста лет якобы жил в подземельях под старым лагерем.       В них пионера убеждали перейти на темную сторону силы, потому как он, как прямой потомок Александра Невского – единственный человек в лагере, который мог помешать нежити вырваться из катакомб в день летнего солнцестояния и перерезать всех пионеров вместе с вожатой.       Надо отдать должное, сперва Шурик, набредая на все новые и новые записки, выкрикивал своё фирменное – «это антинаучно!», и скомканные послания отправлялись в мусорку, но с каждым днем он становился все серьезнее и замкнутее, не рассказывал о случившемся даже лучшему другу Электронику, который всерьез заволновался поведением товарища, и, наконец, он созрел для решительных действий.       Вооружившись хитрой конструкцией, состоявшей из мощного конденсатора, динамо-машинки и длинной узкой металлической палки, и захватив фонарь, наш герой отправился в старый корпус с твердой целью победить или умереть.       Если честно, мы с Алисой надеялись, что пионер ограничится тем, что поделится своими опасениями с Ольгой Дмитриевной, которая тихо мирно отправит его к Виолетте Церновне на принудительное лечение от переутомления, но раз он принял наш вызов – нам пришлось импровизировать.       Уже через несколько часов Шурик примчался назад в лагерь, без обуви, испачканный непонятно во что, с разодранной одеждой и стоящими дыбом волосами, истошно вопя, чтобы Ольга Дмитриевна срочно вызывала милицию.       Его тотчас же окружила плотная толпа пионеров вместе с вожатой, и коллективно закидала расспросами. Едва только Шурик смог прийти в себя настолько, чтобы говорить связно, он поведал всем душещипательную историю, как он чудом вырвался из лап тевтонских рыцарей, которые уже засели в окружающих лагерь лесах.       По его словам, он намеревался в честном поединке сразить самого магистра, и даже видел его своими собственными глазами в залитом кровью туннеле под старым лагерем, но проклятая немчура с помощью обмана и хитрости вырвала победу из его рук, и ему пришлось спасаться бегством, бросив свое оружие и фонарик.       Сказать, что его история произвела фурор в лагере – значит не сказать ничего. Все, от мала до велика, истошно хохотали, не в силах сдержать эмоций, лишь Ольга Дмитриевна тревожно перешептывалась с Виолой, а уже через пятнадцать минут орущего и вырывающегося Шурика уже волокли в медпункт, а медсестра поспешно набирала в шприц конскую дозу транквилизатора…       На самом деле, приключения впечатлительного пионера были несколько более прозаичны, и в них было намного меньше мистики, чем ему казалось.       Утренняя дорога Шурика через лес была лишь разминкой. Мы с Алисой записали на диктофон моего телефона металлический звон, утробные завывания и прочие загадочные звуки, и девушка, преследуя нашего новоявленного былинного богатыря, изрядно попугала его, время от времени проигрывая заготовленные нами записи.       Затем, стоило лишь Шурику спуститься по ржавой неустойчивой лестнице (которую Алиса заранее испачкала красной краской вперемешку с томатной пастой) – как люк над головой пионера захлопнулся сам собой, и больше не открывался, придавленный усевшейся на него сверху девушкой.       И, наконец, в туннеле кибернетик встретил главного босса подземелья, роль которого, разумеется, досталась мне. Надев на голову сделанный с помощью верстака в клубе кибернетиков шлем, материалом для которого послужило обыкновенное небольшое оцинкованное ведерко, и облачившись в импровизированный поддоспешник, сооруженный из старых матрасов, я накинул на плечи пару живописных белых простыней, с неровно нарисованными спереди и сзади черными крестами, и принялся ждать пионера в десятке метров от лестницы.       Оружием мне служил обычный кусок металлического уголка, а зимние ботинки и кожаные перчатки отлично сыграли роль рыцарских сапог и латных рукавиц соответственно. И, наконец, последним штрихом в создании атмосферы стала пара фонариков, которые я, заслышав спускающегося пионера, включил и оставил у себя за спиной, чтобы свет слепил Шурика, не позволяя ему разоблачить мой примитивный косплей.       И вот, наш подземный герой уверенно пошел на меня, выставив вперед свое бьющее током оружие, а я решил взять его на испуг:       -Привет, смертный! – ведро на голове здорово искажало мой голос, а гулкое эхо, отражающееся от бетонных стен туннеля, делало его и вовсе неузнаваемым, придавая ему совершенно дьявольский оттенок.       -Я тебя не боюсь! Я пришел убить тебя! – пафосно заявил пионер.       -Ты не сможешь убить меня! А знаешь почему?       Наверное, потому, что при виде Шурика умереть можно было только от хохота, но я решил, что говорить такое было бы слишком жестоко.       -Почему это?       -Потому что я – твой отец! Хахаха! – откровенно стебался я.       -Ты лжешь! Мой отец инженер и уважаемый человек!       -Тогда ты умрешь! – раз издеваться, то уж до самого конца…       Я стал приближаться к нему, демонстративно размахивая стальным уголком. Шурик не испугался, подскочил и тыкнул меня своей электрической палкой в колено. Ааай, это и правда больно! В воздухе ощутимо запахло озоном. К счастью, прибор был однозарядным, и кибернетик, ловко отпрыгнув под лестницу, начал быстро крутить свою динамо-машинку.       -Deus Vult! – заорал я в сторону выхода, сложив ладони в виде рупора для усиления акустического эффекта. Это был условный сигнал. Люк распахнулся и Шурика окатило водой из нескольких фляг, взятых из бомбоубежища. Чудо-механизм замкнуло, и пионер сам получил удар током, который готовил для меня.       -Так нечестно! – завопил обиженный кибернетик и тут же получил добавку в виде нескольких килограммов муки, сброшенных на него Алисой.       -А теперь приготовься умереть! – я для убедительности сделал еще пару взмахов металлическим дрыном, и нервы Шурика окончательно сдали – пионер за полсекунды развернулся и вскочил на лестницу.       Увидев, что она измазана чем-то, похожим на кровь, он заорал и, побив все рекорды по экстренному подъёму, вознесся из люка со скоростью первой ступени баллистической ракеты, покинув катакомбы столь молниеносно, что Алиса едва успела отскочить и спрятаться за углом.       Мы быстро уничтожили самые заметные улики нашего розыгрыша и бегом направились вслед за убегавшим в панике перемазанным мукой Шуриком. Он, слыша за своей спиной наши шаги, еще больше нарастил темп, и, показывая чудеса в беге на средние дистанции с препятствиями, ломанулся вперед, ломая кусты и небольшие деревья. У нас просто физически не было возможности его догнать, и к моменту, когда мы, наконец, добрались до площади, Шурик уже успел довести свой рассказ до начала боя с «проклятой немчурой»…       Остальные наши шалости были в большинстве своем менее жестоки, хотя однажды мы нечаянно сожгли библиотеку, и заставили серьезно понервничать вожатую, заперев её на складе и оставив там на всю ночь...       Это были незабываемые дни. Наша фантазия не исчерпывалась, и каждый новый цикл мы находили способы провести время вместе еще интереснее и увлекательнее, чем в предыдущие.       Романтическое свидание в ветвях высокого дерева? – Легко! Используя анонимные письма, подарки и недюжинную долю смекалки свести вместе Электроника и Женю, о которой он грезил каждый цикл, страдая от неразделенной любви? – Не слишком легко, но возможно! Заняться любовью на удобном велюровом диванчике в здании административного корпуса посреди белого дня? – Почему бы и нет?       Когда же нам наскучивало подобное времяпровождение, мы пытались найти ответы на загадки «Совёнка», надеясь, что вдвоем нам точно больше повезет в этом начинании, чем мне одному. Но, пока что, мы приходили только к тем же самым выходам, что и я. Пространство вокруг лагеря было словно свёрнуто в клубок, и при движении в любом направлении, вместе или в одиночку, пешком или на транспорте, мы снова оказывались перед пионерлагерем.       Но Алиса не унывала и верила, что раз в лагере есть места, вещи в которых переносятся в другие циклы, то наверняка имеются и другие аномалии. Мы даже пробовали встречать конец цикла в самых разных местах, начиная от лодки, плывущей посреди реки, заканчивая бомбоубежищем – но все с тем же результатом.       И все же, стоит признать, что в те счастливые моменты своей жизни я практически смирился с тем, что могу никогда не найти выхода из «Совёнка», оставшись в нём навсегда, и даже будь у меня выбор – снова проснуться одному, двадцать седьмого декабря две тысячи семнадцатого года, или же продолжить существовать здесь, в мире, где никогда не идет дождь и никогда не бывает снега, в мире бесконечного и бескрайнего лета вместе с самым близким мне человеком – я бы, безусловно, выбрал второй вариант.       -Алис, как ты думаешь, этот мир – реален? – спросил я девушку во время наших очередных посиделок на уютной лесной поляне в тени раскидистого дуба.       -То есть ты хочешь сказать, что у тебя возникают сомнения в том, что я реальна? – прищурившись, ответила вопросом на вопрос она.       -Безусловно, такое прекрасное создание просто не может существовать в нашем несовершенном мире. – засмеялся я.       -Ну смотри мне! – она шутливо погрозила мне сжатым кулачком.       -Вообще я другое имел ввиду… Допустим, я – реален, ты –реальна, но как может быть реальным этот картонный мирок, из которого нельзя выбраться, а события постоянно норовят пойти по замкнутому зацикленному кругу?       -Знаешь, я тоже много об этом размышляла. – Алиса задумалась, и на лбу у нее появились морщинки. – И пришла к выводу, что раз ты ощущаешь этот мир, как настоящий, и я ощущаю – значит, он вполне себе даже реален. Для нас, во всяком случае.       -Разумно. – согласился я. – А что насчет остальных пионеров? Для них этот мир ведь тоже реален, просто они теряют память с каждым новым циклом…       -Знаешь, я бы предпочла не залезать так глубоко в своих размышлениях. Ты еще скажи, что нам нужно изготовить талисманы для каждого из них, чтобы все они всё помнили!       -Эээ нет, я пас. Шурик, помнящий нашу шутку с призраком магистра, и Женя, помнящая как мы сожгли библиотеку – это, пожалуй, чересчур. – рассмеялся я. – Нас двоих вполне достаточно.       -То-то же! – назидательно произнесла Алиса. – А теперь обними меня, я замерзла…       Еще одним фактором, который меня весьма радовал, было то, что я перестал видеть сны. То есть вообще перестал. Изящная кареглазая девушка больше не приходила ко мне по ночам и не вещала загадками, мне больше не приходилось убегать от монстров на ватных негнущихся ногах, подо мной не проваливался пол и не обрушивались лестничные пролеты…       И лишь только я полностью привык к окружавшей меня идиллии, произошло событие, которое полностью поменяло ход всей моей истории. Утром я, как обычно, проснулся, лениво потянулся на кровати, быстро встал, оделся, и заспешил на встречу с Алисой, с которой мы договаривались собраться около музыкального клуба, прихватить заранее приготовленные нами рюкзаки с припасами, и направиться в очередную экспедицию через лес.       Формально для того, чтобы еще раз поразмышлять над свойствами искривленного пространства вокруг пионерлагеря, но по сути - чтобы просто приятно провести время, устроив пикник в лесу и пожарив шашлыки.       Ольга Дмитриевна, проснувшаяся одновременно со мной, активно пыталась помешать моим планам, отправив меня на линейку, но я давно уже нашел противоядие от ее нападок, работавшее безотказно.       -Семён! Ты куда? У нас линейка! – возмущалась вожатая.       -Ольга Дмитриевна, а какой сейчас год?       -Какая разница! Твой долг как пионера слушаться свою вожатую!       -А сколько километров до райцентра?       -Не знаю… А зачем тебе?.. – продолжила она, уже не столь уверенно.       -А как называется райцентр и в какой области расположен наш пионерлагерь?       -Разве это важно?       -А из какого вы города? – я продолжал закидывать неудобными вопросами Ольгу Дмитриевну, и она, как и всегда, сдалась и оставила меня в покое.       -Но чтобы на линейку пришел! – пригрозила она мне пальцем и покинула домик.       Я, посмеиваясь про себя, вышел на улицу и бодро зашагал к месту утреннего рандеву. Утро было чудесное, как и обычно, пели птички, стрекотали кузнечики и совершенно ничего не предвещало неприятностей. Алиса уже ждала меня за музыкальным клубом, сидя на рюкзаках и попивая лимонад из бутылки. Я поздоровался с девушкой коротким поцелуем, взвалил на плечо свой рюкзак (мой – это который был вдвое больше и тяжелее, чем другой) и мы, аккуратно преодолев дыру в заборе, направились в лес.       К своему глубокому сожалению, я так и не научился ориентироваться в густых зарослях, и уже через десять минут совершенно утратил направление и ориентировку в пространстве. Алиса же, не пользуясь даже компасом, безошибочно определяла намеченную дорогу, несмотря на то, что там, где мы шли, не было ни малейшего намека на тропинку. Периодически она подходила к самым приметным деревьям и делала на них только ей одной понятные зарубки.       Спустя каких-то сорок минут мы вышли на широкую поляну, на мой неискушенный взгляд ничем не отличающуюся от дюжины таких же, пройденных нами по пути, но Алиса остановилась и весело заявила, что мы на месте. Мы немного разложили наши припасы, перекусили, и я направился собирать запас дров и хвороста для вечернего костра, чтобы не отвлекаться на это занятие в дальнейшем, а девушка полезла на высоченное дерево, чтобы осмотреться.       -Давай залазь ко мне! – вдруг раздался её голос откуда-то сверху. – Тут такой вид! И я даже вижу кромку леса!       -Не-не-не, ты же знаешь, я высоты боюсь… - крикнул я в ответ.       -Да лезь давай! А то будешь сегодня сам ночевать! – пригрозила мне девушка.       -Если я там застряну - это будет на твоей совести! – ответил я, вздохнул, и осторожно начал свой подъем.       Алиса забралась практически на самый верх, и мне предстояло очень нелегкое испытание… Осторожно проверяя на прочность каждую ветку и каждый сук, я со скоростью сонного ленивца медленно карабкался наверх. Девушка поддерживала меня мотивирующими выкриками и аплодисментами, посмеиваясь с моей неловкости.       Мне осталось преодолеть всего две ветки, девушка уже протянула мне руку, чтобы подхватить и затянуть на удобное и надежное разветвление, и я, желая скорее закончить свои мучения, сделал рывок ей навстречу.       *Хрум*       Послышался небольшой треск, я остановился и прислушался. Вроде все спокойно… Отдышавшись, я сделал второй резкий шаг, и тонкий сучок, на который я опирался ногой, внезапно откололся и улетел вниз. Я успел схватить Алису за руку, но мои потные от напряжения пальцы выскользнули из ее ладошки, и я кубарем полетел вниз с высоты семиэтажного дома.       -Сёма! – я успел лишь расслышать отчаянный крик девушки и увидеть молниеносно пролетающие перед лицом ветки, царапающие мне лицо и руки, а затем – стремительно приближающуюся ко мне землю, с торчащим как раз на месте моего падения кустом…       Как ни странно, боли от удара в первые секунды я не почувствовал. Я просто лежал на спине и смотрел наверх, наблюдая за тем, как Алиса пытается как можно быстрее спуститься с дерева. Пошевелиться и сказать что-либо также не получалось. Видать, все совсем скверно. Нужно взять себе на заметку – никаких, НИКАКИХ больше лазаний по деревьям. Рожденный ползать – летает редко.       Сознание плавно затуманивалось, я слышал лишь всхлипы Алисы, сидящей около меня, и тепло от ее слёз, капавших мне на лицо. Плавно начинала подступать боль… Я сперва испугался, что отделался несколькими серьезными переломами и остаток смены до перерождения проведу в виде овоща в медпункте у Виолетты Церновны, но потом смог пошевелить рукой, ощупал себя, посмотрел на обильно вымазанные в крови пальцы, и понял, что опасения напрасны – куст, на который я упал, пробил меня насквозь, а значит, начало новой смены наступит намного раньше…       Алиса продолжала плакать и извиняться за то, что это она во всем виновата, и она больше никогда так не будет. Я постарался улыбнуться девушке и прошептал:       -Мы же в сказке. А герои сказок не умирают. Смерть не фатальна… - и из последних сил добавил, - Кольцо не забудь забрать только, любительница экстрима…       Я хотел добавить еще что-то успокаивающее, но ощущение теплой жидкости с металлическим привкусом, который ни с чем невозможно спутать, заполняющей мне рот и затекающей в нос ненавязчиво дало понять, что мой лимит разговоров на сегодня полностью исчерпан… Я не мог видеть, как Алиса безудержно рыдает, и просто закрыл глаза и постарался отрешиться от внешнего мира. Было неприятно, больно и довольно долго, но затем пришел холод, а за ним и мрак…

ГЛАВА XVII

«СБОЙ В СИСТЕМЕ»

«Порою нужен сбой в системе, И шаг наощупь в темноте. А иногда – побыть не с теми, Чтоб, наконец, понять, кто – те»

«Сейчас, сейчас, я еще минуточку посплю, сон досмотрю и встану» - Заворчал я, не желая расставаться с царством Морфея, но перед глазами, вместо сна с железными воротами и зовущим девичьим голосом, стояла лишь темнота. Видимо, я все же проснулся, и, мало того, даже раньше будильника. Я ведь совершенно точно помню, как завел его на 8 утра. Или не заводил? А, может, выключил его во сне и проспал? В любом случае, пора вставать – я и так отлежал себе всю спину, в боку дико болело, голова раскалывалась, и вообще, чувствовал я себя будто после жуткой попойки…       И… С каких это пор я сплю сидя, да еще и в одежде? И откуда эта адская, невыносимая боль в боку? Солнце слепило глаза, в носу зачесалось, и я громко чихнул, закрыв рот ладонями. Вот, теперь можно открыть глаза… Кровь? Откуда? Я в панике осмотрелся по сторонам. Судя по всему, я находился в жарком и душном салоне автобуса, в своей зимней куртке… А мои ладони были полностью перепачканы кровью. Во рту ощутимо чувствовался резкий металлический привкус, из носа капала кровь, а в боку болело так, как будто меня ударили металлическим ломом.       Так, вспоминай, Семён, вспоминай! Неужели ты так вчера напился на дне рождения, что в беспамятстве полез в пьяную драку и получил тяжкие телесные повреждения? Но я ведь даже не успел прийти на празднование…       На лбу выступил холодный пот, а внезапные воспоминания о страшных событиях, которые произошли со мной утром, ясным громом ударили по мозгам. Я же умер… Поскользнулся, попал под сосульку и совершенно точно умер… Спустя секунду я уже скидывал куртку и задирал свой свитер, безнадежно вымазав его руками, оставлявшими жуткого вида красные разводы. Живот был абсолютно цел и без следов видимых повреждений, как и шрамов.       Может быть, это был лишь сон? Страшный кошмар? Но почему же тогда я едва ли не теряю сознание от невыносимой боли? И, собственно, где я? Дрожащими руками достав из внутреннего кармана куртки платок, я аккуратно вытер лицо и руки, с облегчением отметив, что кровь больше не текла, а боль в животе плавно затихала. Спустя каких-то десять минут я уже успокоился настолько, что смог покинуть автобус и начать (в который раз), свой типичный маршрут по лагерю.       Уже через несколько минут я стоял посреди дорожки, ведущей между домиков, а симпатичная девушка с медными волосами зачем-то надевала мне на палец золотое кольцо… В этот раз вместе с воспоминаниями вернулась и боль, та самая боль, которую я испытывал после своего неудачного падения с дерева, и я, не в силах сразу переварить тот факт, что, оказывается, умер уже дважды, опустился на ближайшую лавочку.       Алиса с довольной улыбкой уселась рядом, прижалась ко мне и принялась делиться со мной переживаниями, как она испугалась в тот момент, и как она счастлива, что теперь все снова наладилось, и мы снова вместе. Она всерьез переживала, что я пропаду и больше не появлюсь в «Икарусе», оставив её одну наедине с горем.       Мы просидели так еще как минимум полчаса, только тогда я смог полностью упорядочить свои мысли, и забыть об этих жутких и страшных воспоминаниях...       -А я приготовила тебе сюрприз! – воскликнула Алиса, и тут же потащила меня куда-то за руку…       Все снова пошло своим чередом, разве что теперь вместо относительно спокойного пробуждения в «Икарусе», меня каждый раз ждал кошмар, сопровождающийся кровотечением из носа и жуткой ноющей болью в боку… Но моя Алиса и тут нашла выход – во время очередного пробуждения она уже сидела рядом со мной на соседнем кресле, кольцо было надето на мой палец, а у девушки наготове были бутылочка воды, но-шпа и несколько больших плотных платков...       Пожалуй, этот эпизод с падением с дерева даже усилил нашу привязанность друг к другу.Я почувствовал, что Алиса действительно сильно боится меня потерять, а сама девушка стала оказывать мне ранее совершенно не свойственные ей проявления нежности и заботы. Нет, периодически она все так же злилась и выходила из себя, но, помимо этого, она даже пыталась всячески оберегать меня, даже в тех ситуациях, в которых это не требовалось.       Но, помимо нюансов с пробуждением в начале цикла, мое падение с дерева имело еще один, намного более неприятный эффект… Ко мне вернулись сновидения. Причем сновидения в самом плохом и неприятном смысле этого слова. Практически все они представляли собой вариацию давно виденного мною (и потом благополучно забытого) сна, когда я безмятежно лежу на солнечной поляне, потом начинает идти снег, а призрачные руки начинают волочить меня по снегу… Только с тем отличием, что в этих снах больше не было моей кареглазой спасительницы, вместо этого видения длились пугающе долго, и меня все волочили и волочили по снегу, до тех пор, пока я не просыпался в холодном поту…       Я решил не рассказывать Алисе о своих пугающих снах и воспоминаниях, чтобы лишний раз не пугать и не расстраивать девушку, но она и сама замечала, что со мной происходит что-то не то, особенно когда я засыпал рядом с ней, а потом просыпался весь в панике, нервно дергаясь и отчаянно вращая глазами. Но я лишь банально отмахивался от расспросов, говоря, что мне просто приснился страшный сон. Алиса обеспокоенно косилась на меня, но не настаивала, и больше не задавала никаких вопросов на этот счет. Только вот время и привычка сглаживают все, и я постепенно научился игнорировать даже эти мерзкие сны, не вспоминать о неприятных моментах, и продолжил жить, как раньше. Лишь в самых глубинах сознания у меня засела страшная догадка, что раз я ТАМ умер, значит пионерлагерь - это вовсе не параллельный мир, это, скорее, лимб, в котором мое подсознание зациклилось, отказываясь принимать неизбежное… Впрочем, такое существование все равно значительно лучше, чем небытие, так что выхода из «Совёнка» не просто нет, его просто нету смысла искать…       И вот, очередной цикл, очередные приключения с Алисой, с которой просто невозможно было заскучать даже в такой ситуации… Мы слишком увлеклись совместным времяпровождением, и забыли остановить Шурика, который в очередной раз направился искать приключений на свою задницу в подземельях. Обычно мы встречали его еще на выходе из лагеря, и с помощью доброго слова и монтировки уговаривали его не ходить по опасным местам. В принципе, это можно было сделать и при помощи одного только доброго слова, но Алиса не любила тратить на очкарика лишнее время, а при помощи доброго слова и монтировки уговоры происходили значительно быстрее…       На сей раз мы, наученные горьким опытом, взяли с собой веревку, с легкостью нашли опасный для жизни провал, и без труда (и, что самое важное, без травм), легко спустились в хорошо знакомый и до тошноты опостылевший нам туннель. Поиски Шурка также не заняли у нас много времени. Надо сказать, я принял все возможные меры предосторожности, вместо ржавой шахтерской каски, которая была мне великовата, я подобрал на месте очередного склада инвентаря и рухляди такой же старый и ржавый шлем, севший мне на голову, как влитой. В правой руке я сжимал удобный и весомый лом, а левая, державшая фонарь, была замотана прочной тканью, чтобы смягчить удар арматуры.       Алиса несла второй фонарь для подстраховки, а в руке у нее был сжат тяжелый стальной молоток на случай непредвиденных обстоятельств. Шурик все так же сидел в углу комнаты с трубами, и я, не желая лишний раз его нервировать, подошел и спокойным тоном начал переговоры.       -Шурик! Это Семён и Алиса, пошли с нами, мы отведем тебя в лагерь!       -Вы не заберете меня… Это антинаучно! – затянул он привычные фразы, но взгляд его нес отпечаток осмысленности, и даже этот свой бред он произносил как-то тихо и неуверенно.       -Мы не причиним тебе зла! Давай мы дадим тебе фонарик, и ты будешь идти на расстоянии, а мы будем указывать тебе дорогу! – предложил я.       -Правда? – с недоверием переспросил очкарик и пододвинулся ближе.       -Да! Правда! Вот, смотри, видишь фонарик? – я помахал им перед лицом Шурика – сейчас я положу его на пол, и ты его возьмешь.       -Хорошо… - неуверенно произнес Шурик, придвигаясь еще ближе.       Неужели все было так просто? Может быть, обойдется даже без размахивания арматурой?       -Ага! – вдруг закричал кибернетик, вскочил и замахнулся своим импровизированным оружием – Хотели меня обмануть!       Эх, а все так хорошо начиналось… А Алиса ведь предлагала, со свойственной ей прямотой, просто вломить Шурику палкой по черепу, не вдаваясь в излишние уговоры и сюсюканья, а потом связать его и ждать, пока он не оклемается… Я с готовностью выставил ломик вперед, вспоминая учебник по фехтованию, и занял удобную позицию. Сейчас будет удар сверху по руке, который я отобью ломом, потом удар в руку, от которого можно увернуться и выбить арматуру из его руки…       Шурик замахнулся арматурой сверху, я сделал выпад навстречу, но тут он внезапно повел себя не так, как обычно, удар сверху оказался ложным выпадом, и очкарик с легкостью провертел металлический прут над головой, перехватывая его обоими руками, а затем резко вонзил его мне в живот…       Я упал на колени, выронив лом, Алиса закричала, а Шурик, вырвав фонарь из моей руки, с хохотом умчался во тьму туннеля… Все это случилось на протяжении буквально нескольких секунд, и я не мог поверить, что пионерлагерь подстроил мне смертельную ловушку именно там, где я её не ждал. Я смог отбиться от Шурика, даже когда его нападение было действительно неожиданным, а у меня в руке был всего-навсего фонарик и ничего больше, а тут, будучи целиком и полностью уверен в себе, я проиграл…       Мои удивление и шок были столь сильны, что я так и не смог проронить ни слова, прежде чем меня сковал холод и мои глаза не закрылись, а сам я в очередной раз отправился на повторный заход…       В этот раз Алиса все так же ожидала моего пробуждения в «Икарусе», нервно покусывая губу и прижимаясь ко мне. Её милое личико было искажено гримасой грусти и сожаления. Надо признать, было отчего переживать – каждый подобный случай делал мое попадание в мир «Совёнка» все более мучительным и болезненным. Наконец, я с облегчением откинулся на подголовник кресла, выбросив на пол перепачканный кровью платок, посмотрел на девушку и выдавил из себя подобие улыбки.       -Все нормально. Жить буду. Спасибо.       -Какое нормально?! Ты не представляешь, что было потом!       -Что? – заинтересованно спросил я.       -Шурик спокойно вернулся в лагерь, а…       -Шурик всегда возвращается в лагерь… Чтоб ему пусто было, козлу очкастому... – пробурчал я – В следующий раз голову ему разобью ломом, и пусть там в одиночестве подыхает в своих катакомбах, аутист долбаный.       -Нет, дело не в очкарике… Я прибежала в лагерь и сказала панамке, что Шурик напал на нас и убил тебя, а эта коза сквозь сон пробормотала – «главное, что Шурик нашелся», и дальше спать!       -Да уж… Вот так и совершай хорошие дела. – услышанное, как ни странно, меня мало удивило.       -Так и остальные пионеры моментально забыли о твоем существовании… Только Лена… Она не поверила, я сводила и показала… - голос Алисы запинался, а по щекам текли слезы. – Мы вместе пошли к вожатой, но она спросила: «Какой Семён? Он же отправился домой, к родителям, до конца смены», и еще накричала на меня, что я вечно все придумываю!       Девушка просто билась в истерике. Мне потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы хоть как-то привести её в чувство и успокоить.       -Ну, ну… Все хорошо. Я живой, я рядом, я все помню… А Шурика мы больше спасать не пойдем. Люк забаррикадируем и пусть там сидит, раз такой опасный для общества…       -Ой, а что вы это тут делаете? – Славя, не обнаружив меня на привычном месте около ворот, решила сама пойти за мной в автобус.       -Пошла вон! – грубо рявкнула Алиса. – колхозница!       -Я все Ольге Дмитриевне расскажу! – пригрозила пионерка, злобно зыркнув на нее в ответ, и нервным движением перекинув косу со спины на грудь. – И я не к тебе пришла!       -Ты плохо расслышала Алису? Мне повторить? – я тоже был вовсе не в том настроении, чтобы быть вежливым с назойливой девушкой.       Славя еще раз окинула нас злым взглядом и удалилась, громко топая ботинками по асфальту.       -Итак, никаких деревьев, никакого альпинизма, никакого Шурика. – медленно и с расстановкой повторила Алиса, внимательно смотря на меня.       -Ага, и мы забываем о том, что произошло и больше не вспоминаем... – согласился с ней я…       Мы вновь попытались наладить все, как было, не думая о плохом, и просто живя в свое удовольствие, но мое самочувствие явно было не на высоте. Помимо ночных кошмаров, меня начали мучать приступы. Это было совершенно спонтанно и непредсказуемо – еще минуту назад я мог идти по улице и весело болтать, и вдруг у меня начинала кружиться голова, глаза застилала красная пелена, я едва ли не падал на четвереньки, пораженный внезапной слабостью, из носа начинала обильно течь кровь, а в голове проносились страшные и до ненормальности детализированные картины моих недавних смертей.       Спустя пять-десять минут приступ отступал, слабость и видения исчезали, оставляя после себя только ноющую головную боль, и я надеялся, что со временем я смогу найти средство и от этой напасти, благо Алиса почти постоянно стремилась быть рядом и не отходила от меня практически ни на шаг.       Спустя каких-нибудь пару циклов Алиса предложила мне новую идею – попытаться пару-тройку недель не держаться обособленно от всех пионеров, проводя время в обществе друг друга, а наоборот, попробовать создать из всего нашего отряда одну большую и дружную компанию.       Мы даже записались в кружок к Мику и пели песни втроем с болтливой музыкантшей, мы составляли компанию Лене по вечерам, играя в карты, шутя и с удовольствием наблюдая, как из замкнутой тихони она превращается в обычного человека.       Участвовали в розыгрышах и пакостях Ульянки, на радость юной проказнице. И даже Жене несколько раз доставалось наше внимание, после того как мы сумели найти в её душе какие-то струны, открывавшие в ней начитанную и любознательную личность.       Только Славя и Шурик оказались обделенными нашим вниманием - пионерку не переваривала Алиса, а Шурика, после того случая в подземелье – мы оба.       И вот настал день, который представлял собой квинтэссенцию товарищеской дружбы – поход и сидение вокруг пионерского костра.       Наверное, только в этот раз я действительно смог почувствовать себя частью коллектива.Нет, меня, конечно, целиком устраивала и компания Алисы, но сейчас я испытывал какое-то особое, ранее невиданное мною чувство… Ко мне подсаживались пионеры, делились со мной своими размышлениями и переживаниями, кто-то просил меня сыграть на гитаре, кто-то – рассказать интересную историю, и я никому не отказывал.       Краем глаза я заметил, что Алиса также была чуть ли не душой компании в этот вечер. Это было так нехарактерно для неё, но судя по радостным эмоциям, которые прямо светились на её лице, она испытывала нечто похожее на то, что и я… Она рассказывала анекдоты, шутила, даже спела несколько песен на публику вместе с Мику, у которой, как обычно, не получалось одновременно петь и играть, а затем я заметил, как Алиса уселась рядом с Леной, и они, задорно улыбаясь, о чем-то перешептывались.       Я даже не заметил, как в лесу потемнело, и просто любовался зрелищем костра, из которого с треском вылетали угольки и искорки. Рядом присела довольная Ульянка, которая с аппетитом уминала конфеты, жестом предложив мне угощаться. Я отказался и ласково потрепал девочку по рыжим волосам, продолжая любоваться величественным зрелищем пылающего кострища…       -Семён! Семён! – внезапно окликнули меня из-за кустов. Я быстро огляделся по сторонам и увидел испуганную и немного потрепанную Лену, которая знаками показывала, что хочет сказать мне что-то важное. Увидев, что Алисы нигде нету, а в последний раз я видел её как раз рядом с зеленоглазой пионеркой, я быстро подскочил к ней.       -Что случилось? Где Алиса?       -Алиса… Пошли за мной, быстро! У нас мало времени! – и, не дожидаясь моего ответа, Лена со всех ног ломанулась через чащу.       Сгорая от волнения, я ринулся за ней, стараясь не отставать. Мы бежали достаточно долго, а для меня каждая минута неизвестности и вовсе тянулась, словно вечность… Наконец, Лена остановилась на краю глубокого оврага, показывая рукой куда-то вниз, в темноту зарослей.       Через секунду я уже стоял рядом с ней и пытался высмотреть что-нибудь во мраке при помощи фонарика в своем телефоне. Практически на самом дне оврага луч света высветил висящий на кустах красный пионерский галстук и какой-то белый лоскуток ткани.       -Что произошло? Лена? – повернулся я к девушке, требуя объяснений происходящему.       И тут я заметил, что на ней нету галстука, а рукав рубашки небрежно оторван… Нехорошее предчувствие начало одолевать меня, я запустил мобильником в девушку и собрался кинуться бежать назад, к костру, но внезапно мой живот пронзила острая боль… Лена с совершенно безумными глазами смотрела на меня, сжимая в руке свой острозаточенный нож, и кричала:       -Ты предал меня! Я всегда любила тебя, а ты, ты! Ты выбрал эту смазливую суку!       Так, надо взять себя в руки, у меня есть шансы, если я сумею сбить её с ног, нужно только собрать все силы в кулак…       -Ты дурак! Ты не понимаешь, что только я могу тебе дать то, что тебе нужно, а она ничего не сможет тебе дать! У нее ничего нету за душой, кроме её паршивой гитары и грубых шуток! Все, все всегда это замечали и выбирали меня! А ты, ты! Предатель! – она кричала все громче и громче, размахивая своим страшным тесаком.       Сейчас или никогда! Я кинулся на девушку, перехватив за запястье руку с ножом, боднул ее головой в челюсть и опрокинул на землю. Спасительные заросли густых кустов были совсем близко, и я собирался броситься туда, но Лена схватила меня за лодыжку, и я рухнул на траву. У меня получилось быстро сгруппироваться и кое-как подняться, видимо, рана была совсем неглубокая, но обезумевшая маньячка вскочила на секунду раньше и отрезала мне путь от оврага.       На лице Лены застыла совершенно дьявольская гримаса, смесь улыбки со звериным оскалом. Кровь, текущая из разбитой губы, делала эту гримасу еще более ужасающей, делая пионерку похожей на вампира. Она приближалась ко мне, размахивая ножом и оттесняя меня к оврагу.       -Убежать захотел? От меня не убежишь! Я все продумала, тебя тут никто не спасет! – она мерзко захихикала.       -А что с Алисой? – решил я потянуть время, в надежде, что кто-то услышит её громкие крики и придет мне на помощь.       -Не упоминай при мне её имени! Слышишь! – прошипела она, и продолжила, все с тем же жутким оскалом кровоточащих губ – А знаешь, если ты сейчас упадешь на колени и будешь молить меня о прощении, я, может быть, пощажу тебя!       Моё сознание начинало затуманиваться от боли, и я уже терял возможность здраво соображать. Я сделал еще одну попытку сбить Лену с ног и прорваться к костру, но она была готова, и снова отбросила меня назад, оставив на моих руках несколько глубоких порезов.       -Тогда мне придется тебя убить! А потом и твою Алису! – она разразилась жутким каркающим хохотом.       Я мысленно приготовился умереть, в очередной раз, и начал отступать назад, к обрыву. Наверное, у меня будет больше шансов, если я сам скачусь по склону, чем проделаю то же самое, но уже с дополнительной дыркой в теле, нанесенной Леной… А еще лучше будет, если я схвачу пионерку в охапку, и мы вместе понесемся на дно оврага через кусты и буреломы…       Я понял, что, вероятно, только так смогу спасти Алису от обезумевшей Лены, и приготовился прыгнуть на нее, уже не пытаясь закрыться или увернуться от ножа, а наоборот, принять удар всем телом, обхватив её за плечи, вместе с ней рухнуть в непроглядную тьму густых зарослей…       -Не трожь Семёна! – раздался возмущенный детский крик, и Ульянка, разбежавшись, в прыжке врезалась в спину Лене.       Та от неожиданности выронила свой окровавленный тесак и упала на четвереньки. Я, уже совершенно не соображая, схватил растерянную пионерку за хвостики, рывком поставил на ноги и начал теснить её к краю обрыва. Лена уже не смеялась, лишь буравила меня ненавидящим взглядом своих зеленых глаз, и сопротивлялась изо всех сил.       Несмотря на ранение и боль, я все же был сильнее и тяжелее, и мы медленно, шаг за шагом, приближались к краю пропасти. Лена быстро сориентировалась и начала наносить мне удары коленом в пах и живот. Когда у нее получалось, я стонал от боли и на полшага отступал назад, а когда пионерка промахивалась, у меня, наоборот, получалось потеснить её на пару шагов вперед.       Ульянка с ужасом и слезами на глазах смотрела на нашу борьбу, она ведь была всего лишь ребенком, и просто растерялась, не зная, что ей делать. Но тут я пропустил сразу два удара подряд и пошатнулся, сплюнув кровью, и девочка решилась. В один момент перестав плакать и взяв себя в руки, она подняла с земли нож подрагивающими руками, подошла к нам, и резко вонзила его Лене в бедро. Неудавшаяся убийца пронзительно закричала, и я, резко выкинув руки вперед, опрокинул ее с края обрыва. Прерывистый удаляющийся крик еще с полминуты раздавался из темноты, а потом затих…       Я совершенно обессиленный, рухнул на землю, уперевшись спиной в ствол ближайшего дерева.       -Спасибо, если бы не ты, сейчас бы в овраге лежал я… - сказал я Ульянке. Девочка, которая до этой секунды держалась молодцом, только сейчас осознала, что совершила, и упала на землю, свернувшись клубочком и громко заревев.       -Ну, иди сюда – я распахнул объятия, и Ульянка, продолжая реветь, подобралась ко мне. Я обнял девочку и стал гладить по голове, шепча что-то успокаивающее, попутно пытаясь зажать кровоточащую рану на животе.       Через пять минут кусты зашевелились и перед нами, словно из ниоткуда, возникла очень злая Алиса, с длинной палкой в руках. Лицо девушки наискосок, от лба до подбородка, пробороздили четыре глубоких царапины, судя по всему, от ногтей, а на скуле виднелся крупный синяк.       -Где она! – зарычала девушка в ярости.       -Там. – я кивнул головой в сторону оврага.       -В смысле? – не поняла Алиса.       -Она хотела меня убить, а Ульянка меня спасла. И теперь Лена лежит где-то на дне оврага, а я сижу тут, почти целый и невредимый.       Девушка быстро окинула взглядом землю, заметив кровавые следы на траве, и тут же кинулась ко мне, чуть ли не отпихнув Ульяну в сторону. Заметив, что я истекаю кровью, она моментально сорвала с меня рубашку, и начала рвать ее на лоскуты, чтобы перевязать рану.       -А тебя кто так отделал? Тоже Лена? – спросил я, морщась от боли.       -Она отвела меня в сторонку поговорить, а потом внезапно расцарапала мне лицо и отправила меня в нокаут… - грустно поведала мне Алиса.       Спустя десять минут девочки уже подхватили меня под руки и тащили в лагерь, чтобы сдать на руке Виоле. Жизненно важные органы, к счастью, оказались не задеты, но я до конца смены провалялся в медпункте, навещаемый Алисой. Вожатой же пришлось рассказать историю, что Лена побила Алису на почве личной неприязни, а потом, когда я вступился за девушку, набросилась на меня с ножом, ранив в живот, и убежала в лес. Ульянка же выступила в роли свидетеля, иначе нам бы никогда не поверили.       Ольга Дмитриевна все равно крайне подозрительно отнеслась к нашему рассказу, и дважды организовывала массовые поиски Лены в лесу, но Алиса с Ульянкой заранее сделали рейд на место нападения и постарались уничтожить все следы кровавой драмы, и они так ничего и не нашли…       После этого случая я стал замечать за собой прогрессирующие признаки паранойи. Я банально боялся оставаться наедине с любой из пионерок, кроме Алисы и Ульянки, постоянно оглядывался по сторонам на улице, и впадал в панику, если кто-то из пионеров внезапно начинал приближаться в мою сторону. За каждым углом мне чудился Шурик с арматурой или Лена с окровавленным ножом и безумной ухмылкой…       Алиса лишь вздыхала и с удвоенной силой пыталась отвлечь меня от моих переживаний, показывая чудеса находчивости и изобретательности. Она устраивала для меня квесты, в духе - найди записку, потом подсказку, по ней еще по цепочке дюжину записок и намеков, а в конце меня ждал приятный сюрприз – от самодельной безделушки, вырезанной ножом из дерева (она в совершенстве освоила это дело за время нашего с ней пребывания в пионерлагере), до закодированных координат места, где меня ждала Алиса с романтическим ужином, с не менее приятным и не менее романтическим продолжением. Иногда это просто были интересные варианты совместного времяпровождения, иногда – игра на желания...       Но все это помогало лишь отчасти. Паранойя и страх за свою жизнь постепенно ослабевали, уступая место жажде мести и жестокости. Иногда я с трудом мог контролировать свою агрессию, срываясь даже на Алису, которая тут же огрызалась в ответ, и все чаще между нами стали возникать ссоры и конфликты. Иногда мы не разговаривали целыми днями, и я проводил дни в одиночестве, злобно насупившись и срываясь на окружающих.       Кроме того, каждый мой новый цикл стал начинаться с ритуала, призванного обеспечить мою безопасность. Первым делом я воровал у Лены нож из-под матраса, вычислив момент, когда в её домике никого не было, а по улице никто не проходил, потом я шел в кладовую в кружке кибернетиков и до бритвенной остроты затачивал себе длинный металлический штырь, и, наконец, воровал из здания медпункта аптечку, и прятал все это в укромном месте около своего домика, так, чтобы эти вещи всегда были под рукой.       Алиса вполне справедливо упрекала меня в том, что я уделяю ей все меньше и меньше времени, тратя его на всевозможные глупости, но я уже не мог вести себя иначе, безумные сны вместе с приступами и болезненными воспоминаниями постепенно сводили меня с ума…       После очередной нашей с ней ссоры у меня случился очередной бзик, и когда вожатая отправила меня на поиски Шурика, а Алиса не явилась, чтобы составить мне компанию, я вооружился и направился в старый корпус самостоятельно. Я уже не боялся ни пугающего шелеста ночного леса, ни унылой тьмы заброшенных коридоров, а именно в ту секунду я не боялся совсем ничего…       Я не стал даже пытаться спасать Шурика и вести с ним успокаивающие беседы с риском для жизни. Я пришел не спасать пионера – я пришел мстить за прошлое, которое до сих пор аукалось мне страшными периодами прозрения и болезненными приступами. Я просто зашел в комнату, выключил фонарь, и моим ответом на испуганное «Кто здесь?», раздавшееся в беспросветном мраке, стал лишь свист воздуха, рассекаемого металлическим прутом…       Через полчаса я уже выбирался из люка в старом корпусе, весь перемазанный кровью и непонятной субстанцией, о сущности которой я даже думать не хотел, потому что тогда меня моментально начинало скручивать в рвотных позывах… Шурик оказался очень крепким и выносливым, удар по голове даже не вырубил его, и мне пришлось задержаться в той проклятой комнате подольше, до тех пор, пока тишина вновь не воцарилась в давно покинутых катакомбах.       На выходе из старого корпуса меня уже ожидали Электроник, Славя, Лена и Женя. В руках пионеров были весла, палки, арматура… Они стояли, окружив меня полукругом и рассматривали широко раскрытыми удивленными глазами. Лишь Женя смотрела на меня презрительно и брезгливо, так, как она хорошо умела. Я прижался спиной к стене и перехватил заточенный прут поудобнее, намереваясь не сдаваться без боя. Оправдываться было бессмысленно – все улики и обстоятельства были против меня.       Да и пионеры вовсе не собирались вести со мною беседы, они молча и решительно начали наступать на меня полукругом. Я напряг память, вспоминая свои тренировки по фехтованию, и почувствовал на пальце тепло нагретого металла – кольцо делало свою работу, извлекая из глубин моего мозга нужную информацию и вкладывая её в мою голову.       Я сделал быстрый выпад вперед, ударом по ноге выводя из строя Электроника, как самого рослого и опасного противника, отбил деревянную дубинку Жени, которой она замахнулась в мою сторону, и резко швырнул в Лену фонарик, попав ей прямо в лоб и дезориентировав… Только для того, чтобы сделать резкий разворот на полкорпуса и увидеть, как длинное весло в руках Слави набирает скорость и ребром врезается мне прямо в лицо, нанося страшные травмы и выбивая зубы…       Остальные пионеры подскакивали ко мне и присоединялись к Славе, избивая меня кто чем придется... Спустя несколько минут меня оставили в покое, но я мог лишь лежать на спине и смотреть в небо мутнеющим взглядом…       Рядом раздался мягкий звук шагов, и надо мной появилась Алиса. Девушка молча остановилась надо мной, и на ее лице застыло выражение печали и грусти.       -Алиса… - только и смог прошептать я.       Я скорее почувствовал, нежели увидел, как она опустилась на траву рядом со мной. Боль в переломанных пальцах дала понять, что девушка стягивает с моего пальца кольцо, затем шаги стали удаляться и затихли в шелесте кустов…       Пробуждение в этот раз оказалось просто кошмарным… Так плохо мне еще никогда не было, потому что в этот раз болело все тело целиком, и меня даже стошнило на пол «Икаруса». Алиса, несмотря ни на что, забыв былые обиды, сидела рядом и терпеливо вымачивала кровь, текущую из моего носа салфеткой, и поддерживала меня под руку. И лишь потом, когда я окончательно оклемался и пришел в себя, она дала волю чувствам:       -Ну что, доигрался? Мститель недоделанный! Ты совсем рехнулся! В своей идиотской депрессии ты даже не замечаешь, что в лагере начали происходить изменения! – кричала она. – Сейчас ВСЁ – не по программе. Каждый делает, что угодно, и если ты будешь так себя вести – твой каждый цикл будет заканчиваться именно так!       -Признаю, я был неправ, в прошлый раз…       -Даже не говори мне, что ты сделал тогда! Я не хочу об этом думать!       -Нам с тобой нельзя ссориться… Тогда у меня крышу сносит, и я начинаю делать глупости… - начал оправдываться я.       -У тебя и так крышу сносит! Хоть со мной, хоть без меня! Но спасать тебя из подобных ситуаций я не буду! Понял?       -Да…       -Вот и отлично! А теперь пошли, а то сейчас снова колхозница припрется…       После такого откровенного разговора я постарался привести мысли в порядок и снова сосредоточиться на Алисе, а не на своих страхах и переживаниях, но все это было безрезультатно. Мне становилось хуже и хуже с каждым циклом,и я начал все чаще прикладываться к водке, позаимствованной в медпункте… Ссоры и непонимание с Алисой никуда не делись, а страшные сновидения теперь появлялись в голове, едва я только засыпал, и пропадали непосредственно при пробуждении. Последней каплей, переполнившей чашу моего морального терпения был сон, в котором, наконец, появилась моя давно забытая старая знакомая…       Я сидел на бревне посреди живописной лесной поляны, покрытой толстым слоем пушистого снега, любовался окрестностями и полной грудью вдыхал свежий морозный воздух.       -Все отдыхаешь? – ненавязчиво поинтересовался до боли знакомый голос. Я повертел головой и быстро определил его источник – это была моя кареглазая знакомая, все так же одетая в бордовое пальтишко и теплые зимние ботиночки.       -А ты все подшучиваешь надо мной? – грустно ответил я.       -Я предупреждала тебя, что твоё время не бесконечно. – безразлично пожала узкими плечами она – Я всей душой болею за то, чтобы у тебя всё получилось, но я не в силах найти решение твоих проблем за тебя.       -А решение, оно разве существует? – в моем голосе прозвучала явная ирония.       -Решения существуют всегда! Я не могу гарантировать, что они целиком и полностью тебя устроят, но скажу лишь, что они есть…       -Скажи лучше, почему в лагере начали твориться необъяснимые вещи, и, такое чувство, что все пионеры, кроме Алисы и, пожалуй, Ульянки, втайне хотят меня убить?       -Спроси у них сам. – щелкнула пальцами кареглазая и на заснеженной поляне словно их ниоткуда возникли несколько пионеров. Это были с ног до головы окровавленный Шурик, сжимающий в руке свою неизменную арматуру, Лена с распоротым бедром, держащая в руках свой обагрённый кровью тесак, и Славя, совершенно целая и невредимая, опиравшаяся на длинное весло…       -Почему вы так хотите убить меня? – я громко повторил свой вопрос, обращаясь к ним.       -Мертвым не место среди живых. – пожала плечами Славя.       -Это антинаучно! – воскликнул Шурик, поправляя разбитые очки на носу.       -Мертвые больше не смогут предать – безразлично произнесла Лена.       -Но здесь, в лагере, я вполне живой. Не менее живой,чем все вы! – закричал я.             -Ты помнишь, как ты умер. Ты знаешь, что умер. Ты пытаешься убедить себя, что ты живой, но сам знаешь, что это неправда – хором загудели пионеры и стали надвигаться на меня.       -Ээээ, милая, забери их отсюда! Мы так не договаривались! – я в панике закричал в сторону, где еще секунду назад стояла, опираясь об дерево, моя кареглазая визави.       Я начал отступать от наседавших на меня пионеров, но попавшая под ногу коряга отправила меня на землю, они уже занесли надо мной свое оружие… И вдруг раздался раскатистый хохот кареглазой, и я в тот же миг очнулся у себя в домике, весь липкий от холодного пота…       Наконец-то я получил хоть какие-то ответы на волнующие меня вопросы. Лагерь хочет тебя убить? – Так ты и так мёртв. Выход есть? – Есть, вот только он тебе не понравится. Все так просто, так понятно и так… беспросветно?       Солнце светит мне в глаза, я чихаю и меня тут же скручивает в приступе жестокого кашля. Я кое-как вытер перепачканные кровавыми сгустками ладони об простыню, оделся и, после секундного колебания, достал из ящика лист бумаги и ручку…       Написав послание и аккуратно свернув его в виде оригами, я прихватил все свои нехитрые пожитки и вышел из домика. Доставив послание адресату, я направился исполнять свой нехитрый замысел. Мой путь в этот раз был не особо далёк – я подошел к железнодорожной насыпи у реки и уселся на траву в ожидании поезда.       В процессе ожидания меня снова одолел приступ, и я, от нечего делать, выполнил еще один мелкий каприз, достойный дешевого фильма ужасов. Но вот вдалеке раздался гудок и послышался мерный перестук колес поезда. Я встал, и с глупой ухмылкой на лице направился в сторону едущего состава…

ИНТЕРЛЮДИЯ II

«Alea jacta est» (лат. «жребий брошен»)

Гай Юлий Цезарь

      Здравствуйте, с вами снова Алиса, и честь поведать вам следующую, весьма драматичную, часть нашей истории выпала мне…       Ничто не длится вечно, и любая идиллия рано или поздно заканчивается. Так было и у нас с Семёном – бесконечный круговорот счастливых дней, прерванный досадной и роковой случайностью, сперва начал замедляться, а затем и вовсе начал оборачиваться перманентным кошмаром…       Я не знаю, что стало тому виной. Может, череда фатальных неприятностей непоправимо расстроила психику Семёна, и он начал сходить с ума. Может быть, я и сама послужила тому виной, не в силах должным образом поддержать близкого человека. А может, сам пионерлагерь, завидуя нашему счастью, решил разрушить его, не оставив от фантастической сказки камня на камне и явив свое истинное лицо…       Но факт остается фактом – Семён превратился в совершенно другого человека. Сопереживание и забота все больше вытеснялись жестокостью и злостью, холодный и трезвый ум –импульсивными и, порою, безумными поступками, а умение ни за что и никогда не сдаваться, сражаясь до последнего – позорной трусостью и желанием сбежать в красочный мир своих фантазий, а то и вовсе напиться, как свинья.       Конечно же, сыграл роль и мой склочный и паскудный характер. Я не могла пропустить мимо ушей его выпады в мою сторону, а любое желание образумить Сёму приводило к скандалу и ссоре. Но это все в один момент стало неважно – утром того дня, когда я нашла у себя на пороге письмо, свернутое в виде бумажного журавлика и придавленное камнем…       Моё сердце тут же наполнилось недобрым предчувствием, и судорожно забилось в бешеном темпе. Письмо могло быть только от него, и я резким движением подхватила его с земли и углубилась в чтение. Бумага была слегка испачкана красными разводами, а на лицевой стороне была лишь одна надпись: «Алиса, прости, я не смогу быть с тобой вечно». Я в панике развернула бумажный лист и пробежалась глазами по тексту.       «Я должен рассказать тебе одну вещь. Наверное, стоило рассказать давно, но я так и не решился, а сейчас уже слишком поздно, и мне придется доверить это безмолвной бумаге. После моего падения с дерева я вспомнил, что произошло со мной перед тем, как я попал в «Совёнок»…       27-го декабря 2017 года, Семён Персунов, вышедший из своей квартиры в городе N на улице *******, умер, погибнув от упавшей с крыши сосульки. После чего проснулся в уже хорошо знакомом тебе «Икарусе» №410.       Я, наверное, так никогда и не узнаю, сон ли это был, лимб или просто моё материализовавшееся подсознание, но в любом случае – ты сумела сделать моё пребывание в этом странном месте СЧАСТЛИВЫМ. Большое спасибо тебе за это. А сейчас, мне пора уйти… Мне кажется, я понял, что нужно сделать для этого. Прощай и прости.       P.S. Я тебя люблю.       P.P.S. Если ты захочешь помнить то, что было между нами, тебе нужно изготовить свой талисман… Инструкции все так же записаны в тетрадке в бомбоубежище, ты знаешь, где их искать…»

Дата неизвестна. 198х год н.э.

Навсегда твой, Семён Персунов.

      Ноги перестали держать меня, и я медленно сползла по стене своего домика и опустилась на траву. Это было так неправильно… так неожиданно… Все не могло просто взять и закончиться ВОТ ТАК… На глазах выступили слёзы, а в груди защемило, внезапный спазм перехватил дыхание…       НЕТ! Я Алиса Двачевская, и я не сдамся! Я возьму себя в руки, найду Семёна, пока он не успел наделать глупостей, и дам в ухо, чтобы он больше не смел даже думать о таком!       Оставалось только решить, откуда начать поиски. Вариантов было много, а времени – в обрез. Думай, Алиса, думай! Он мог пойти в бомбоубежище, чтобы закончить все там же, где и началось. Но нет, там нет ничего такого уникального, чего нету больше нигде в лагере.       Он мог пойти в лес, на какую-то из наших любимых полян… И что бы он там делал? Не повеситься же он собирался в конце то концов? Нет, это все не то. Нужно думать логически…       Кольцо! Он взял с собой кольцо, вместо того, чтобы оставить его вместе с письмом… Значит оно ему зачем-то необходимо… Чтобы уничтожить? В точку! Он мог взять с собой кольцо, чтобы уничтожить его, и тогда либо его циклы начнутся сначала, а он ничего не будет помнить, либо… Либо произойдет что-то иное, весьма нехорошее…       Вдалеке, прорезав утреннюю тишину, раздался гудок локомотива… Я со всех ног ломанулась туда, боясь опоздать… И, конечно же, опоздала… На железнодорожной насыпи отчетливо виднелись следы крови, даже не следы… Это была надпись. «Выхода нет? Прости», гласили жуткие корявые письмена, и было заметно, что их выводили долго и старательно…        Самого Семёна или его следов нигде не было видно, я начала методично обшаривать каждый метр земли вокруг насыпи и страшной надписи, и наткнулась на кольцо… Вернее, на то, что от него осталось. Расплющенный комок желтого металла, на котором уже практически не было видно надписей на непонятном языке.       Я в бессильной ярости с силой сжала в ладони этот погнутый золотой кругляш, больно порезавшись об острый выпирающий край, и почувствовала тепло в кулаке. В нем все еще теплились остатки былой силы, но ощущалось, что они быстро истаивают и скоро иссякнут.       Бережно положив остатки того, что еще совсем недавно было могущественным талисманом, в нагрудный кармашек, я опустила голову и задумалась. А что теперь? В моей душе будто зияла гигантских размеров пустота, которую теперь нечем было заполнить. Я не помнила, как я жила до этого, и не хотела вспоминать.       Меня одолели жуткая апатия и безразличие ко всему, что со мной произойдет, лишь только слабая надежда, что через несколько дней цикл закончится, а затем начнется заново, и Семён снова приедет на «Икарусе», такой смешной и забавный в своей зимней куртке и свитере посреди бескрайнего лета…       Конечно же, я не стала изготавливать себе талисман, как советовал мне Семён в своем последнем письме, я просто существовала, всеми силами стараясь, чтобы оставшиеся дни смены пролетели как можно быстрее и незаметнее. И, конечно же, как и следовало ожидать, все пионеры моментально забыли о том, что в их отряде совсем недавно был еще один пионер – Семён Персунов. О нем не помнили ни вожатая, ни Виола, ни даже Ульянка с Леной…       Наконец, настал тот самый долгожданный день отъезда, я забилась на самый последний ряд кресел в автобусе, прогнав от себя Ульянку, которая обиделась и надулась, с непонимающим взглядом уставившись на меня, безмолвно вопрошая – «Куда дели мою Алису?»… Нервы и переживания дали о себе знать, и уже через пятнадцать минут я уснула…       И вот снова началась новая смена… Я вновь ничего не помнила, но стоило мне найти у себя в кармашке непонятный золотой обломок и сжать его в кулаке, раздумывая о том, стоит ли его прямо сейчас выкинуть в окно, как память вернулась. Во всяком случае, частично – всё то что было важно в тот момент – я помнила.       Спустя неделю, услышав такой знакомый гул мотора, уже давно ставшего мне родным «Икаруса», я, как и всегда в последнее время, выскочила из ворот пионерлагеря и залетела внутрь салона, сжимая в руках бутылку с водой, таблетки от головы и стопку чистых платков, пронеслась мимо симметричных рядов одинаковых кресел и замерла, не в силах произнести ни слова…       На месте Семёна сидел ДРУГОЙ человек! Это был парень, примерно того же возраста и комплекции, но с коротко стриженными черными волосами, одетый в спортивную куртку и штаны в белую полосочку. Услышав мои шаги, он открыл глаза, и удивленно осмотрелся по сторонам.       -А ты кто? – раздался грубоватый незнакомый голос.       -Это я у тебя хотела бы спросить, кто ты и что тут делаешь!       -Меня Коля зовут.       -А мне наплевать, как тебя зовут, бывай. – я не была настроена разговаривать с этим странным незнакомым мне человеком.       -Эээ, постой! – он вскочил с кресла и в два прыжка догнал меня, схватив за руку – Ты должна рассказать мне, что за хрень тут происходит!       У меня были свои мысли насчет того, что и кому я должна, и я резким ударом в скулу отправила наглеца в нокаут, так что он свалился на задницу прямо посреди салона автобуса, и с непониманием уставился на меня. Мне хотелось добавить в ответ что-то колкое и обидное, но я всего лишь плюнула ему под ноги и направилась к выходу.       -А ты дерзкая! – донеслось мне вслед…       Выйдя из автобуса и обойдя Славю, идущую встречать новоприбывшего «пионера», я погрузилась в размышления. Семён пропал и больше никогда не появится… От этой мысли хотелось просто опустить руки, закрыться в домике и сидеть там все дни и ночи напролет. Но я просто не имела права так поступить!       Кто, если не Семён, вернул мне память, сделав полноценной личностью, в отличие от этих картонных болванчиков, населяющих лагерь? Кто, если не Семён, открыл во мне моё истинное лицо, скрытое под маской злобы и грубости? Кто сумел изменить меня, заставив поверить в то, что в мире есть место искренним чувствам и бескорыстной привязанности?       И как теперь могла я, постоянно упрекавшая Семёна в слабости и нежелании бороться до конца, опустить руки и сдаться? Мне совершенно необходимо было привести свои мысли в порядок в спокойной обстановке и трезво подумать, что именно я могла бы сделать для решения возникшей проблемы.       Поэтому я взяла у Мику гитару, с трудом отмахнувшись от безудержного потока слов и мыслей музыкального дарования, и направилась в лес. Ноги сами несли меня куда-то между кустов и вековых деревьев… Наконец, я остановилась на широкой поляне, которая смутно показалась мне знакомой, будто с этим местом было связано что-то очень важное для меня и давно забытое…       На противоположном краю лесной лужайки лежал поваленный ствол дерева, будто расщепленного ударом молнии, и я удобно умостилась на его краю, и приготовилась заиграть свою любимую мелодию, ту самую, которую тогда сыграла для Семёна на сцене…       Как вдруг странное наитие заставило меня осмотреться по сторонам. В двух шагах от меня, в стволе поваленного дерева, послужившего мне удобной скамьёй, была неглубокая выемка, в которой что-то поблескивало…       Я осторожно запустила туда руку, и выудила оттуда каплеобразный кусок пластика, с выцарапанными буквами «А.Д.». Это был медиатор, и, более того, судя по инициалам, нацарапанным на пластмассе – это безусловно был мой медиатор! Я не могла объяснить, откуда он тут взялся, и почему не исчез при начале нового цикла – у меня просто не было сил об этом думать.       Наверное, это знак, и, пожалуй, хороший знак – подумала я, и, аккуратно зажав свою нежданную находку большим и указательным пальцами, ударила по струнам… Я играла в точности как тогда, закрыв глаза, и не думая ни о чем, помимо музыки, ритмично покачивая головой, и стараясь представить будто сейчас тот самый вечер, а я стою на той самой деревянной сцене и устраиваю свой концерт для одного-единственного благодарного слушателя…       Я даже не заметила, что медиатор начал нагреваться, а выцарапанные на пластике буквы начали переливаться ясно-белыми искорками… И стоило мне только доиграть мелодию до самого конца, в последний раз ударив по металлическим струнам, на меня свалилась неподъемная скала воспоминаний из давно забытого прошлого. Следующие полчаса я просто сидела на упавшем дереве, и пыталась хоть как-то привести в порядок этот внезапно возникший в моей голове шквал прошедших событий…       Все кусочки картины постепенно собирались вместе, словно грандиозный и запутанный пазл, давая ответы на многие вопросы, и одновременно создавая новые. Реальность оказалась намного прозаичней и проще, чем мне казалось ранее.       Жизнь в городе, названия которого я не помнила, смерть родителей, имен которых я не помнила, и жизнь в детдоме, которую я тоже помнила крайне схематично и туманно – это все оказалось неправдой, вымыслом. Жалкими потугами памяти заполнить образовавшиеся в памяти пробелы и попытками логично объяснить необъяснимое.       Я, точно так же, как и Семён, была рождена и существовала вовсе не в этом замкнутом и зацикленном мире пионерлагеря «Совёнок»… Моим родным миром был тот самый две тысячи семнадцатый год, о котором так красочно периодически мне рассказывал Сёма. Я родилась в тысяча девятьсот девяносто четвертом году, а вовсе не в семидесятых, как мне казалось, и у меня были свои планы на будущее, учеба в институте, немногочисленные подруги. И все это у меня забрали в один прекрасный день, переместив в злополучный «Икарус» №410…       Точно так же, как и Семён, я прожила бесконечное множество циклов, пытаясь найти ответы на интересующие меня вопросы, пытаясь вернуться в родной мир, потом случайно сумела изготовить свой «талисман» из медиатора с нацарапанными инициалами, найти эту поляну с расщепленным деревом и спрятать его тут. Каждый цикл я обязательно находила это место, мой взгляд цеплялся за углубление в стволе, и я вспоминала все…       Ровно до тех пор, пока в лагере не появился Семён... Да, теперь я совершенно точно помнила, что изначально его не было в отряде. Посреди смены не приезжал автобус, из него не выходил этот странный, но забавный парень, и моя жизнь не менялась самым коренным образом…       Но стоило лишь только ему появиться, как он сбил тот самый отлаженный мною алгоритм действий, я больше не шла с гитарой в лес, чтобы в одиночестве, вдали от посторонних, закрыть глаза и мечтательно погрузиться в нирвану под мелодичные звуки струн…       Я на неизвестное количество циклов снова погрузилась в беспамятство… Память о доме постепенно испарилась, и мой разум услужливо подставил вместо нее суррогат из вымышленных людей и событий, которых, вероятнее всего, никогда не существовало… А то, что произошло дальше, вы и так хорошо знаете.       А Семён… Ему всегда было сложнее, чем мне тогда. Он вынужден был думать за нас двоих, не просто сбежать из лагеря в родной мир, а забрать с собой меня… Вот только в его мыслях и расчетах была роковая ошибка – он думал, что я привязана к этому миру, а значит забрать меня с собой он не сможет... Поэтому он смирился со своей участью и разделил свою судьбу с моей, наверняка, где-то в глубине души, надеясь, что когда-нибудь он сможет разгадать эту загадку, не имеющую решения. А когда он понял, что возвращаться домой ему просто некуда, это окончательно сломило его, и привело к печальному концу.       Скорее всего, уничтожив свой талисман, который стал частью него за это долгое время, он забыл все, и вернулся домой, чтобы, ни о чем не подозревая, направиться на встречу с судьбой. Если бы только я могла… Предупредить его? Предостеречь? Но его телефона у меня нет, я знаю лишь город, где он живет… И улицу… Я банально не успею найти его и спасти. Хотя… Стоп! Почему это не успею? Ведь моя смена в «Совёнке» началась на целую неделю раньше!       И уже через минуту я собирала на поляне хворост для костра, а через десять – поджигала нагромождение веток с помощью зажигалки… Огонь разгорался все сильнее и сильнее, но мне казалось, что этого мало, поэтому я без колебаний отправила в костер и гитару. Прости, Мику, за порчу инструмента, но ведь он тебе все равно не пригодится, ведь правда? Я словно завороженная, не открывая глаз от скачущих языков пламени, смотрела в костер.       Наконец, заветная пластмассовая пластинка с моими инициалами отправилась в самый эпицентр разгоревшегося огня, и мне даже почудился жалобный стон, когда ставший жидким пластик начал пениться и дымиться черным.       У меня перехватило дух, и я без сил опустилась на бревно. Посмотрев на свою ладонь, я обнаружила, что она быстро истаивает, становясь прозрачной, и рассмеялась, с удивлением заметив, что вместо привычного смеха с моих губ срываются неприятные каркающие звуки. Затем костер начал расплываться и уютные живописные окрестности пионерлагеря растворились во мраке. Навсегда.       Меня разбудило радостное щебетание моей соседки по комнате. Ира, как всегда, совершенно не задумывалась о сочетании таких незначительных фактов, что я еще сплю, а она громко разговаривает по телефону. Я запустила в девушку подушкой, но она, наученная горьким опытом, легко уклонилась от нее и показала мне язык, продолжив общение.       Я взяла с тумбочки свой старый и обшарпанный телефон, который услужливо напомнил мне, что сейчас на дворе двадцатое декабря две тысячи семнадцатого года, семь-сорок пять утра. Сегодня у меня особенный день, ведь я наконец-то исполню свою мечту и полечу на целых две недели на теплые острова… Не зря ведь я копила деньги на путевку, подрабатывая после учебы в кафе и откладывая большую часть стипендии…       Осталось лишь собрать вещи, сесть на скоростной поезд и уже сегодня ночью вылететь из аэропорта навстречу мечте… Я с приподнятым настроением складывала свои немногочисленные пожитки в объемную и удобную сумку на колесиках, как вдруг из кармана блузки на столик выпал какой-то кусочек металлолома…       Я с непониманием покрутила его в руках. Видимо, когда-то это было золотое ювелирное изделие, но его словно сплющило прессом, и сейчас оно выглядело как желтый бесполезный измятый кругляш. Откуда оно у меня? Суеверия говорят о том, что нельзя хранить дома поломанные вещи, но тут, судя по всему, целых пять, а то и шесть грамм полновесного золота… Деньги лишними точно не бывают.       Ира, обратив внимание на то, что я кручу в руках что-то интересное, аж чуть шею не свернула, пытаясь подсмотреть, что же это я такое нашла, и я просто зажала золотое изделие в кулаке, скрывая его от посторонних любопытных глаз. Внезапно я почувствовала теплоту в сжатой ладони, а между пальцами замерцали тоненькие лучики красноватого свечения, изрядно меня озадачив. И тут меня пронзил острый приступ головной боли… Я снова вспомнила все, и Семёна, и пионерлагерь, и то, как и зачем я вернулась домой…       -Ты чего не собираешься? У тебя же поезд скоро? – раздался любопытный голос у меня прямо над ухом.       Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, досчитав до пяти, и когда я снова их открыла – решение было уже принято.       -Я не поеду. У меня срочные дела.       -Как? Какие дела? Это же твоя мечта! – Ира выглядела растерянной.       -Вот, держи – я дрожащими руками раскрыла заграничный паспорт, достала из него билеты, и вручила ей. – Ты как раз успеешь переоформить билеты на себя. Пусть это будет моим тебе новогодним подарком.       Надо признать, она сперва боролась с собой, и колеблясь, стоит ли принимать такой подарок и нету ли в нём подвоха. Но уже через несколько секунд она задумчиво произнесла:       -Ну не знааю… Я, наверное, не могу принять от тебя такой подарок. Ты ведь целый год только об этом и говорила, собирала деньги…       -Если не возьмешь – они пропадут. Я не могу полететь, у меня очень важное дело.       Уже через минуту Ира сидела перед своим ноутбуком, пытаясь разобраться, как переоформить мои билеты на себя, а я листала в телефоне карту, пытаясь понять, где находится этот самый город N, и как я могу туда добраться.       Задача оказалась намного сложнее, чем мне казалось изначально. Город Nнаходился за многие сотни километров от моего дома, и почти все билеты оказались раскуплены из-за грядущих новогодних праздников.       Усадив Иру вечером на скоростной поезд, я на том же вокзале успела выкупить билет на раздолбанную электричку, которая направлялась в нужном мне направлении. Я добиралась со множеством пересадок, покупая билеты с переплатой и не торгуясь, периодически ночуя прямо в зале ожидания, сидя на своем чемодане с вещами, понимая, что безнадежно опаздываю…       Да и сам чемодан я в итоге бросила, вместе с большинством вещей, которые в данной ситуации были мне лишь обузой, уместив остатки своих пожитков в компактный рюкзак, купленный на вокзале у какого-то таджика.       Мне оставалось преодолеть лишь один, последний отрезок пути, но поезд отходил от перрона слишком поздно, и ехал непозволительно долго…       В итоге я плюнула на все, вручив остатки денег пожилому таксисту, который вошел в моё положение и даже бесплатно напоил меня кофе из термоса, извлеченного из бардачка. За неполных пять минут я сумела уговорить его отвезти меня в соседний город, от которого меня отделяли жалкие двести пятьдесят километров по заснеженной ледяной трассе. Впрочем, учитывая ту сумму, которую я ему заплатила, его поступок явно был продиктован не одним лишь альтруизмом…       Я так и не смогла нормально выспаться в его старой «восьмерке» с раздолбанной подвеской. Отчасти - из-за нервов и адреналина, которые переполняли меня с тех самых пор, когда я решила променять свою мечту на призрачный шанс спасти человека, знакомого мне лишь по странному подобию не то сна, не то видения, а отчасти – потому что я банально боялась, что веселый дед-добряк, сидевший за рулем, заснет, и проснусь я, в лучшем случае, в кювете, в груде искореженного металла.       Но вот, наконец, начинало светать, и я запустив на телефоне GPS-навигатор, пыталась указать сонному водителю дорогу к нужной мне улице, нервно размахивая руками и повышая голос.       Было семь часов утра, и я стояла посреди незнакомого мне города, где никогда раньше не была, на незнакомой мне улице, практически без гроша в кармане, с задачей найти человека, которого никогда раньше не видела в реальной жизни... Я нервно засмеялась, осознавая весь идиотизм ситуации и отчетливо понимая, что в эту самую секунду я могла бы лежать на солнечном пляже на океанском берегу… Но выбор был сделан, и я, тщательно сложив в голове все, что знаю о жизни Семёна Персунова в две тысячи семнадцатом году, принялась за изучение карты в телефоне. Выводы были неутешительны – улица, на которой я находилась, тянулась на многие сотни метров, и Сёма мог проживать в абсолютно любой из имеющихся тут многоэтажек… Единственной зацепкой было то, что в одном из разговоров он упоминал, что направлялся за подарком для друга на день рождения…       Я быстро нашла на карте два ближайших торговых центра. Один находился совсем далеко, в окружении офисных зданий, и я, наугад тыкнув во второй, проложила маршрут и бросилась бежать по указанному направлению.       Телефон протяжно запищал, информируя меня о практически опустошенной батарее, которая на морозе садилась еще быстрее, и я успела лишь еще раз изучить маршрут, прежде чем мой смартфон еще раз негодующе пискнул и отключился.       Времени оставалось совсем в обрез, и я до крови прокусила губу, ругая себя за то, что не приготовилась как следует заранее, но вот между деревьев замелькала такая знакомая фигура, в черной зимней куртке и джинсах, быстрым шагом направляющаяся к подземному переходу…       Я со всех ног бросилась вдогонку. Сапоги на каблуках скользили по зеркальному льду, уставшие ноги подкашивались, но сейчас главным было успеть… Я выскочила из подземного перехода, снова нашла взглядом человека в черной куртке, и побежала за ним. У меня практически получилось догнать его, но между нами оказался пешеходный переход, который он успел перебежать на зеленый, а перед самым моим носом загорелся красный свет и поток машин разделил нас.       И тут я увидела, что с крыши дома, под которым сейчас должен будет пройти Семён (а в том, что это действительно он, я уже ни капли не сомневалась – я бы узнала эту быструю и целеустремлённую походку среди миллиарда других), свисает полдюжины гигантских ледяных сталактитов…       Я сложила руки рупором, и, вложив все силы в этот отчаянный вопль, закричала:       -Сёмааааааа!       

ГЛАВА XVIII

      

«PER ASPERA AD ASTRA»

«Будущее не определено. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами»

«Терминатор 2: Судный день»

      *Бззз-з-з-з-з!*       «Ох, еще минуточку, дайте мне еще немного поспать.»       *Бззз-з-з-з-з!* - но будильник неумолим…       «Нет! В кои-то веки мне не приснился ночью никакой кошмар, я мирно и спокойно спал, без безумных грёз и сновидений…»       *Бззз-з-з-з-з!*       «Да чтоб тебя…» - моя рука заученным движением с силой бъёт по будильнику так, что скрипит пластмасса, но изделие производства безымянной китайской мастерской дядюшки Лао выдерживает удар и послушно выключает зуммер, показывая на своем дисплее время: восемь ноль-ноль.       -Вот так всегда, раз в месяц заведешь будильник, и этот изверг разбудит совсем невовремя – пробурчал я, протирая заспанные глаза и продолжая сидеть на кровати, испепеляя взором часы.       С такими мыслями я неохотно выбрался из теплой постели, попутно обдумывая планы на день. Сегодня ведь и в самом деле совсем из ряда вон выходящий день - неспроста же я встал в такую рань. Может для кого-то подъем в восемь утра – это норма, и даже более того – недопустимая роскошь (знаться не хочу с такими извращенцами), но с тех пор, как я перешел на ненормированный рабочий день со свободным графиком, такой ранний подъём воспринимается мной как насилие над личностью.       Итак, сегодняшним вечером я приглашен на день рождения к другу. А к дню рождения требуется подарок, ведь так? А я, как обычно, вспомнил о нём ровно в полночь со вчера на сегодня, когда, засидевшись за компьютером допоздна, получил напоминание в соцсетях об этом, безусловно, знаменательном событии.       В любом случае, дарить открытку-конверт с парой банкнот я считаю дурным тоном, поэтому я решил встать пораньше и мотнуться за подарком, а заодно, пользуясь случаем, пополнить свои продуктовые запасы, потом зайти по делам на работу, и со спокойной совестью готовиться к празднику. Сказано – сделано. Наскоро умывшись и приведя себя в относительный порядок, я тепло оделся – на календаре уже был канун Нового года, а конкретнее – двадцать седьмое декабря, и на дворе был редкостный дубарь.       И вот, перед самым выходом из квартиры я приступил к своему неизменному ритуалу – сбору тех вещей, без которых я чувствовал себя на улице абсолютно неуютно.       Первыми в карман отправилась ключница с набором ключей от квартиры (ну с этим и так все ясно), затем на запястье приятно лег кожаный ремешок наручных часов. Во второй карман приятной тяжестью лег смартфон – обычный старенький «кирпич» на «андроиде», слегка потасканный жизнью и поцарапанный, но исправно работающий.        Слегка подумав, я отправил вслед за телефоном спутанные потяганные наушники – не особо люблю слушать музыку на улице, но вдруг мне вздумается подъехать на автобусе и захочется скоротать время, приобщившись к прекрасному.Во внутренний карман куртки с хрустом опустились несколько измятых купюр различного номинала, и наконец, последний штрих… А вот и облом – моего любимого колечка не оказалось на привычном для него месте. Неужели потерял? Поищу его, как вернусь, сейчас на это нет времени…       Сборы закончились, прощально стукнула металлическая дверь подъезда, а в голове, как на картах Google, уже схематично вырисовался маршрут: улица-переход-парк-подземный переход-улица-торговый центр. Хорошо все же жить в небольшом городке недалеко от центра – все под рукой.       Ноги сами на автопилоте несут моё бренное тело по улице согласно намеченному маршруту, а мои мысли витают в это время где-то далеко-далеко…       *переход*       Я весело насвистываю под нос какую-то глупую песенку, услышанную в рекламе.       *парк*       Ну вот, так всегда, нужно думать, какой подарок мне выбрать, а дурацкая мелодия все не выходит из головы…       *подземный переход*       Хм, мне кажется, или меня преследуют? Вроде как та хрупкая девичья фигурка следует точно за мной, и не просто следует, а прямо бежит.       *улица*       Да нет, бред какой-то. С чего бы незнакомой девушке меня преследовать? Скорее всего, она просто спешит по своим делам, как и я… Так то я может и не против, чтобы симпатичные девушки меня преследовали, но кому я нужен? Мечтать не вредно, Семён.       И тут откуда то сзади раздался громкий девичий крик…       -Сёмааааааа!       Я резко остановился и обернулся, нечаянно ударив плечом идущую рядом девушку в пуховике и забавной шапочке. Кричала как раз та самая девушка, которая, как мне показалось, преследовала меня по улице… Откуда она знает, как меня зовут?       -Осторожно! – послышался отчаянный женский крик с другой стороны улицы, затем крик сменился писклявым визгом…       Я машинально обернулся на звук, и увидел, как девушка в смешной красной шапке с помпонами, которая еще секунду назад шла рядом со мной, и которую я нечаянно задел плечом, рухнула на снег, словно подкошенная. Огромная сосулька, свисавшая с крыши, упала ей прямо на голову, разлетевшись тысячей окровавленных осколков…       Вокруг несчастной девушки моментально собралась толпа, а я отвернулся, не в силах смотреть на эту картину. Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что первая медицинская помощь там уже не требуется. А ведь на её месте как раз должен был оказаться я! – страшная мысль молнией пронеслась по моей голове. И, та незнакомая девушка, выходит, она спасла мне жизнь…       Я повернулся навстречу своей нежданной спасительнице. Несколько секунд она стояла, прикрыв рукой приоткрытый рот, шокированная страшной трагедией, произошедшей в нескольких шагах от меня, но быстро пришла в себя и, едва только на светофоре загорелся зеленый свет, быстро перешла улицу, приближаясь ко мне и неотрывно смотря на меня.       Она была молода и привлекательна, густая копна светло-рыжих волос, заплетенных в недлинные хвостики, частично ниспадала на лицо, на котором отчетливо выделялись необычного оттенка глубокие янтарные глаза, а темно-синее приталенное пальто и высокие сапожки на каблуках подчеркивали изящную фигурку со стройными ножками.       Я не мог вспомнить ни имени этой девушки, ни того, где я мог ее встретить раньше, но эти черты лица, и эти волшебные глаза… Они казались мне до боли знакомыми, практически родными. Девушка быстрым шагом подошла ко мне, и, не говоря ни слова, обхватила меня руками за плечи, прижавшись лбом к моей щеке. И вдруг молча заплакала… Мне ничего не оставалось, как обнять ее за талию одной рукой, и гладить по голове другой.       -Спасибо… Ты спасла мне жизнь – я, наконец, смог выдавить из себя эту банальную и корявую фразу.       Девушка слегка отодвинулась от меня и начала внимательно смотреть на меня своими заплаканными глазами. Она явно чего-то ждала от меня… Я хотел спросить у нее, знакомы ли мы, и откуда она меня знает, но с губ сорвалось совсем другое:       -Не плачь. Такая красивая девушка не должна плакать… - с этими словами я достал из кармана платок и нежно вытер слезы с ее щеки.       -Погоди… Сейчас… Я… Совсем забыла… - она заметно нервничала, и, расстегнув пару пуговиц своего пальто, под которым обнаружился теплый белый свитер, пыталась нашарить что-то во внутреннем кармане. – Вот. Я должна тебе кое что отдать… Дай свою руку.       Я протянул девушке свою раскрытую ладонь. Она вложила в нее какой-то металлический предмет неправильной формы с острыми краями, а второй рукой с силой сжала мою ладонь, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Я не понимал, что происходит, но не возражал. Было немного больно, острая кромка впилась в пальцы, а затем я почувствовал жар в руке…       -Алиса… Как… Как такое возможно?       Я не мог поверить в происходящее. Неужели это очередной фантазм, плод моего разыгравшегося воображения, и на самом деле это я лежу там на льду в луже крови, вместо несчастной девушки в смешной шапочке?       -Сёма, Сёма… Если бы ты знал, ради чего мне пришлось отказаться, чтобы очутиться тут – Алиса улыбнулась сквозь слезы. Только сейчас я заметил, что она настолько вымотанная и уставшая, что едва стоит на ногах.       -Пошли в ресторан – предложил я. – Я думаю, нам очень многое нужно друг другу рассказать… А еще я не хочу, чтобы моя любимая простудилась в канун Нового Года.       -Пошли… Если сказать по правде, то за последние несколько дней я вообще практически ничего не ела… - застенчиво улыбнулась девушка.       Я, наконец, разжал руку с талисманом, намереваясь положить его в карман, на память, но кусочек смятого золота прямо на глазах начал чернеть, распадаться на части, и уже через десять секунд превратился в щепотку пепла, которую тут же снес с ладони налетевший ветерок. Алиса удивленно вздохнула, а мне было ни чуточку его не жаль. Он сыграл свою роль в нашей истории, от начала до самого конца, и теперь мне больше не нужны никакие волшебные талисманы для того, чтобы управлять своей памятью и своей судьбой.       Сняв тяжелый рюкзак с плеч девушки и закинув его себе на плечо, я протянул Алисе руку, в которую она крепко вцепилась, сжав мои пальцы своей маленькой ладошкой. Мы улыбнулись друг другу, и пошли по улице навстречу своему совместному будущему и новым жизненным испытаниям…

~ ЭПИЛОГ ~

      У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории есть своя канва, синопсис, содержимое, ключевые моменты, прологи и эпилоги. И нет такой книги, которая бы после прочтения оставила бы нас точно такими, какими мы были в момент, когда открывали первую её страницу. Может быть, это будет всего лишь сожаление о зря потраченном времени, а может – полная смена мировоззрения, пища для размышлений на один вечер – или стимул к чему-то большему… Но история заканчивается лишь тогда, когда мы перевернем последнюю страницу и поставим книгу на полку. И до окончания нашей истории остался лишь один, финальный аккорд…       Тот судьбоносный день, то самое двадцать седьмое декабря, с которого всё началось и которым все закончилось, разделил наши с Алисой жизни на два четко очерченных периода – «До» и «После».       Оказалось, что она, несмотря на свою внешнюю привлекательность, тоже была весьма одинока и с трудом заводила новых друзей и знакомых, не говоря о чем-то большем. Немногие выдерживали её тяжелый характер, и не пытаясь понять, что на самом деле творится на душе у девушки, махали на неё рукой… И мы, такие разные, но терзаемые практически одинаковыми проблемами, действительно идеально подходили друг другу.       Алиса буквально сразу же, не терпящим возражений тоном заявила, что заберет документы из института, и доучиваться будет в моем городе, и жить, естественно, тоже будет у меня. Я лишь улыбался, слыша такие заявления, потому как меня такой расклад вполне устраивал.       И вот, наступило тридцать первое число… Продукты были закуплены, овощи для салатов – отварены, подарки, аккуратно завернутые, лежали под большой настоящей ёлкой, которую выбрала лично Алиса (обычно я ограничивался пучком сосновых веточек или небольшой искусственной елью, но она была непреклонна, сказала, что все должно быть «по-настоящему», и в итоге выбранное ею внушительных размеров дерево занимало четверть моей комнаты)…       В общем, мы решили прогуляться по вечернему новогоднему городу, такому праздничному и сияющему тысячами разноцветных лампочек и гирлянд. Алиса взяла меня под руку, и мы чинно шествовали через парк, наслаждаясь открывшейся картиной, как вдруг, посреди парка нас окликнули с ближайшей лавочки.       -С наступающим, голубки! – игриво приветствовал нас знакомый голос, который я меньше всего ожидал услышать здесь и сейчас…       На лавочке, в абсолютно идентичных позах, закинув ногу на ногу, сидели хорошо знакомая мне изящная девушка с огромными карими глазами, и какой-то неизвестный мне парень, похожий на гостью из моих снов, словно брат-близнец. Они держали в руках по бокалу с шампанским, закусывая шоколадными конфетами, огромная коробка с которыми стояла между ними на скамейке.       -Ты? – одновременно произнесли мы вместе с моей спутницей.       Алиса с изумлением уставилась на сидящих на лавочке, так, что сразу стало понятно, что она видит кого-то из них явно не впервые.       -Мы, мы. Я рада, что все так сложилось, я всегда болела за тебя! А вот он – кареглазая тыкнула пальцем в сторону своего спутника. – Не верил! И проспорил мне бутылку «Кристала», которую мы, кстати, как раз допиваем.       -Ты же знаешь, что он сыграл не по правилам – лениво пожал плечами брюнет – Это было не предусмотрено.       -Какая разница, победителей не судят – засмеялась девушка.       -Может, теперь ты все-таки скажешь, кто ты? – поинтересовался я – или, хотя бы, как тебя зовут?       -Разве это имеет значение? – кареглазая нахмурилась – Новый год, праздник на носу, ты получил все, о чем только мог мечтать – а тебя волнует личность непонятной девицы из твоих снов.       -Девицы из снов? – спросила Алиса –Сёма, тебе снилась она?       -Если это ревность… - начал оправдываться я, но девушка тут же меня перебила.       -Нет-нет… Просто ко мне во снах являлся этот парень… И там он был намного более разговорчивым.       -Наверное, он просто расстроен тому, что проиграл спор. – засмеялась кареглазая – Ладно. Мы сами навязались на разговор, а значит на часть ваших вопросов мы ответим. Все-таки, не каждый день на лавочке в парке можно встретить людей, которые заключают пари о человеческих судьбах на бутылку дорогого шампанского. И, раз уж тебе так важно меня как-то называть, то можешь звать меня, ну, скажем, Юля!       -Повторяешься – улыбнулся голубоглазый. – С фантазией у тебя явно плохо.       -А ты значит, будешь Юрий! – ничуть не смутилась Юля – Итак, я слушаю.       -Ты мой ангел-хранитель? А он – я кивнул в сторону Юрия – Алисы?       -Никто еще не называл меня ангелом-хранителем, но твоя логика мне нравится. Не совсем ангел, и не совсем твой… Но вы заинтересовали нас, и мы решили дать вам второй шанс.       -Второй шанс? – спросила Алиса, задумавшись – Я спасла Семёна от смерти, это так… Но я… Со мной тоже что-то должно произойти?       -Теперь уже не произойдет. – успокоила её Юля – впрочем, ты и так узнаешь рано или поздно, так что смотри сама…       Юля извлекла из кармана помятую вырезку из газеты и протянула ее Алисе. Я заглянул девушке через плечо и прочёл:       20 декабря произошла жуткая катастрофа в аэропорту. Самолет с 386 туристами на борту выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы и загорелся. Никто из пассажиров и членов экипажа не выжил…       -Там была Ира! – ахнула Алиса и закрыла лицо руками – И я сама подарила ей свой билет!       -Вы двое получили второй шанс. Двое других людей его НЕ получили – жестко сказал Юрий – Такова жизнь. Та девушка в смешной красной шапочке тоже не должна была пострадать.       -Фу, какой ты прямолинейный и жестокий… - Юля стукнула Юрия кулачком в плечо – Но он прав. Мы бы не смогли помочь вам, если бы это не произошло. Вы и так были слишком несчастными и обделенными судьбой, и заслужили второй шанс. Теперь этого уже не исправить. Не все истории заканчиваются хеппи-эндом.       -А что тогда представляет собой «Совёнок»? – задал я вопрос, который не давал мне покоя слишком долго, чтобы я мог его не задать. – Чистилище? Лимб? Пристанище для тех, кому вы дали «второй шанс»? Эти все пионеры – это боты? Часть программы?       -Я думала, ты давно это понял. – грустно сказала Юля – Все эти «пионеры», они ничем не отличаются от тебя. Или Алисы. Если бы ты пробыл там достаточно долго – ты бы тоже забыл все, что помнил о доме, и стал бы таким же. Алиса, к примеру, так и не смогла избежать этой участи. Теоретически, ты бы мог спасти абсолютно любого из них. Лену, Ульянку, Ольгу Дмитриевну, или даже Шурика…       На этих словах Юля с Юрием рассмеялись, а Алиса задумалась и спросила:       -И что теперь с ними будет? Они навеки застряли там, в бесконечном лете?       -Кто-то из них навеки останется там. Кто-то сойдет с ума и вернется в свой родной мир, но рядом не будет какой-нибудь Алисы, которая пожертвует всем ради их спасения, и потратит свой второй шанс напрасно… А кто-то найдет своего Семёна, как ты, и обретёт счастье… - мечтательно произнесла Юля.       -А мы и дальше будем сидеть на лавочке, смущать людей странными снами, раздавать вторые шансы тем, кто их заслуживает и заключать друг с другом пари… - серьезным тоном продолжил Юрий.       -Ну что ж. Тогда спасибо вам… За наш второй шанс… - улыбнулась Алиса.       -Раз уж на дворе новогодняя ночь… В которую принято дарить подарки и загадывать желания… - сказал я – то я бы хотел попросить у вас об одном одолжении…       На лицах наших визави появились идентичные гримасы явного недовольства. Безусловно, они ожидали, что я начну просить у них богатства, бессмертия и власти для себя и своей возлюбленной. Даже Алиса испуганно посмотрела на меня, видимо, побаиваясь, что я могу накликать на нас беду необдуманными просьбами и желаниями.       -Попросить ты, конечно, можешь… – со снисходительным выражением ответила Юля       -Ну так вот – уже увереннее продолжил я – Я бы хотел попросить вас составить нам компанию в эту новогоднюю ночь. Конечно, мое жилище весьма тесновато, да и вместо «Кристала» нам придется пить куда более простенький «Моэт Шандон», и закусывать его оливьешкой нашего с Алисой приготовления…       -Вот чего-чего, а отметить вместе Новый год нас еще никто не приглашал – засмеялась Юля, обращаясь к своему спутнику, который задумчиво жевал конфету – Что скажешь, братец? Выполним столь необычную просьбу?       -Почему бы и нет? У нас все равно никаких планов на вечер – ответил он.       -Только с одним условием – предупредила Юля – никаких больше вопросов и расспросов.       -Согласны! – хором ответили мы с Алисой…       Уже спустя несколько часов мы расставляли блюда с едой и приборы по праздничному столу. Наши гости наравне с нами помогали нам нарезать салаты и раскладывать продукты по тарелкам, как будто они были самыми обычными простыми людьми, зашедшими к нам в гости на огонёк. Как ни странно, не было никаких заминок и неловкостей, мы все вели себя так, словно давно знали друг друга и были хорошими давними знакомыми, впрочем, в какой-то мере, так оно и было.       Мы ели, пили, веселились, а после того, как пробили куранты, и мы распили шампанское, оказалось, что наши гости пришли вовсе не с пустыми руками, и Юля с лукавой улыбкой продемонстрировала нам несколько весьма внушительных коробок с фейерверками, которые мы практически сразу же и запустили посреди нашего двора…        А потом мы с Алисой внезапно уснули и проснулись уже утром, сидя в кресле и крепко сжимая друг друга в объятиях. Наши таинственные гости исчезли из нашей жизни так же внезапно, как и появились, и о том, что это было на самом деле, а не просто являлось плодом нашего воображения, говорила только аккуратная маленькая коробочка, перевязанная подарочной лентой, лежащая под ёлкой. В коробочке обнаружилась пара обручальных колец, золотых колец с выгравированными с обоих сторон рунами на неизвестном языке, и записка, на которой аккуратным, ровным почерком была выведена надпись:       Вы заслужили свой второй шанс. Постарайтесь распорядиться им правильно!       У каждой истории есть своё начало и конец… И сегодня настал тот день, когда нужно перевернуть последнюю страницу и поставить книгу на полку… Для того, чтобы завтра начать новую…

21.12.2017 С наилучшими пожеланиями, Valeriy Kravchenko Не упускайте свои шансы!