«ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДЛЯ ДВОИХ или PER ASPERA AD ASTRA»

~ ЧАСТЬ III ~

ГЛАВА XIII

«DEJA VU»

«Все уже когда-то было, Все уже когда-то случалось И все уже когда-то было описано»

Анджей Сапковский «Ведьмак»

      «Сейчас, сейчас, я еще минуточку посплю, сон досмотрю и встану» - заворчал я, не желая расставаться с царством Морфея, но перед глазами, вместо сна с железными воротами и зовущим девичьим голосом, стояла лишь темнота. Видимо, я все же проснулся, и, мало того, даже раньше будильника.       Я ведь совершенно точно помню, как завел его на восемь утра. Или не заводил? А, может, выключил его во сне и проспал? В любом случае, пора вставать – я и так отлежал себе всю спину, какая-то постель жестковатая, не такая как обычно, да и солнце уже бьет в глаза, значит, совсем рассвело…       Стоп. С каких это пор я сплю сидя? Да еще и в одежде. Раскрываю глаза. Закрываю. Глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза снова. Вместо своей уютной постели я сижу в задней части салона автобуса. Но я ведь вчера засыпал у себя дома?       Внезапно палец на руке обожгло резкой болью. Причиной беспокойства было мое символическое кольцо с рунами – оно накалилось, а буквы на его поверхности переливались красноватым оттенком. Я, повинуясь внезапному порыву, попробовал сдернуть его с пальца, но оно словно прикипело к нему и не снималось.       Боль становилась невыносимой, и мне даже стало казаться, будто я слышу шипение и чувствую запах поджариваемого мяса... Я вскочил с сиденья, вполголоса произнося нецензурные ругательства, и начал размахивать рукой в воздухе, чтобы хоть как-то унять эти жуткие ощущения, как вдруг все прекратилось так же неожиданно, как и началось.       Из раскаленного кольцо стало просто теплым, буквы перестали переливаться, а я без сил опустился на кресло. Мой мозг пронзила резкая боль, будто его резали изнутри, и я начал ВСПОМИНАТЬ. Пионерлагерь и семь дней, проведенных в нем. То, как я нашел дневник и мастерил талисман в заброшенном бомбоубежище. И Алису… Которую, как я считал, мне удалось вырвать из этой реальности и перенести к себе, в две тысячи семнадцатый год.       Может, это все лишь плохой сон? Или наоборот, хорошим сном была вся последняя неделя моей жизни? Я застыл в ужасе, разглядывая уже хорошо знакомый мне салон Икаруса №410… Как же это было жестоко – дать мне прикоснуться к счастью, познать его, всего лишь жалкие семь дней счастья – и тут же отнять. Мой мозг отказывался принять то, что все это был лишь замкнутый цикл, который мне не удалось разорвать, и все началось заново…       Окружающую тишину разорвал мой полный ярости, отчаяния и бессилия крик… Но, может, что-то в этот раз будет по-другому? Мне удалось сохранить свою память, и, пусть это кажется таким маловероятным, вдруг Алиса меня помнит?       Я быстро выбежал из автобуса, и побежал к до боли знакомым железным воротам. В них я столкнулся со Славей, больно ударившись подбородком. Девушка по инерции отлетела от меня на пару шагов и очень удивленно уставилась на меня.       -Привет, Славя, извини…       -Откуда ты знаешь, как меня зовут?       -Неважно. Я в курсе про вожатую и где ее искать. До встречи!       Я побежал дальше, игнорируя летящие мне вслед вопросы и оставив шокированную моим поведением пионерку стоять около входа. Вышедшая из помещения клубов Лена и терроризирующая ее Ульянка мне также были неинтересны. Дальше, мне нужно дальше…       Едва заслышав звук хорошо знакомых мне шагов, я развернулся на месте, успев увидеть занесенную для хлопка руку и удивленное лицо Алисы.       -Алиса, привет!       -Откуда ты меня знаешь? – с подозрением в глазах спросила она.       -Ну как же, мы целых две недели провели вместе!       -Я вообще тебя впервые вижу!       -Нет-нет. Ты просто забыла. Попробуй вспомнить. Я – Семён Персунов…       -Псих! – выкрикнула девушка, развернулась на носках ботинок и удалилась.       Сперва я хотел побежать за ней, схватить за руку, рассказать все, что о ней знаю, но понял, что это все бесполезно… Она не помнила меня, и это значило, что в лучшем случае она просто сочтет меня душевнобольным и будет избегать все последующие семь дней смены.       Я закрыл лицо руками и опустился на ближайшую лавочку. Есть ли смысл снова доказывать Алисе, как она для меня дорога, лазить с риском для жизни по заброшенным туннелям, выигрывать в карточном турнире, отбиваться от её нападок на почве ревности, если потом она опять все забудет?       А если я повторю это еще несколько раз подряд на протяжении следующих циклов? Я или сойду с ума или просто уже не смогу испытывать те же чувства и эмоции в очередной раз…       Вот теперь я и вправду не знал, что мне делать. Уныние поглотило меня целиком. Мне не хотелось ничего, я бы предпочел просидеть на лавочке все эти семь дней, не контактируя ни с кем, отлучаясь от своего места только в уборную и столовую. А может, мне стоит попроситься устроиться на полставки вторым библиотекарем? Женя будет спать за одним столом, а я за другим, отгороженным от первого толстым стеллажом, доверху уставленным книгами.       Но, было ясно, что просто так просидеть эту неделю мне не дадут, и я решил просто плыть по течению, в надежде, что смогу придумать что-то, что исправило бы ситуацию. Я встал и медленно, покачиваясь, направился в сторону домика вожатой. Я помнил почти все, что мне должны сказать, и отвечал максимально четко и коротко, стараясь сократить все диалоги.       Со мной пытались говорить и знакомиться, предлагали показать лагерь, сходить на пляж или спортплощадку – а я, стараясь быть кратким и тактичным, отваживал всех от себя. После этого все засыпали меня вопросами, отчего я такой нелюдимый и что у меня такое случилось – но видя мое выражение лица большинство людей прекращали свои расспросы, лишь Славя достаточно долго не могла угомониться, но даже она сдалась после нескольких безуспешных попыток меня разговорить.       Зная, что произойдет дальше, я старался идти по пути наименьшего сопротивления – часто получалось очень грубо и бестактно, но эффективно.       Электронику я дал пинка до того, как он назвал Алису «ДваЧе», правда он этого не оценил и даже обиделся, не догадываясь, что я спас его лицо от больших неприятностей.       Тарелку с сороконожкой, подброшенной мне Ульянкой, я самым банальным образом одел девочке на голову, с чувством морального удовлетворения наблюдая, как она визжит в страхе, что насекомое проберется ей под одежду.Ключи от всех помещений я спер у Слави еще вечером, подкараулив девушку у склада, и безмерно удивил Алису, открыв столовую, не прибегая к взлому.       Она, пожалуй, была единственной, на кого не распространялись мои цинизм и вредительство. Я по-прежнему относился к ней, как к близкому человеку, но она этого еще не осознавала, и считала меня просто сообщником в своих шалостях.       Лежа в своей постели, от которой я только-только успел отвыкнуть, я предался воспоминаниям. Мысли о прошедших днях, оказавшихся ложью и фантомным видением, не оставляли меня в покое.       Лишь ощутив, что по моим щекам стекают горячие слезы, я понял, что нужно взять себя в руки. Я до крови прикусил губу, отвернулся лицом к стене и быстро уснул.       -Ты думал, что все будет так просто? – с грустью вещал голос моей давнишней знакомой из сновидений.       -Нет, но после того, как прошла целая неделя… Я был уверен, что цикл занимает всего семь дней…       -Цикл действительно занимает всего семь дней. Вторую неделю ты просто создал силой мысли из своих романтических мечтаний и надежд. Тебя не смутило, что у Алисы из Советского Союза обнаружился современный паспорт? Что все складывалось так идеально? Что она вела себя точно так же, как ты рассчитывал?       -Немного смутило, но…       -Ничто в жизни не бывает настолько простым и не достаётся столь легко! – моя собеседница перешла на повышенные тона.       -Разве можно чему-то удивляться после этого пионерлагеря? – резонно заметил я.       -Под пионерлагерь подстраиваешься ты, а твои влажные мечты о счастливой телепортации Алисы в твой родной мир – подстраиваются под тебя.       -В смысле?       -Ты бы удивился, узнав, насколько слабо твои действия влияют на происходящее в «Совёнке». Ты можешь вести себя совершенно иначе, говорить другие фразы, совершать другие поступки – и все равно большая часть вариантов развития событий приводят к практически одним и тем же результатам…       -Не понимаю…       -Поймешь. Я надеюсь. Или останешься здесь навсегда, в мире грёз и видений… - карие глаза сверкнули в темноте и растворились во мраке.       Снова эти сновидения, и снова эти загадки… Проснувшись, я раздумывал над всем этим, но так и не смог выделить из этой обрывочной информации хоть что-то полезное для себя, поэтому решил ничего не менять и просто плыть по течению, надеясь, что какой-нибудь счастливый случай поможет мне найти выход.       Так я провел и второй день своего повторного визита в «Совенок»… Пропуская мимо ушей все, что мне говорят, собственноручно заполнив обходной лист подписями, не желая возиться с этим неинтересным и скучным делом, и проведав лишь Мику, припоминая интересные обстоятельства нашего предыдущего знакомства.       По моим прикидкам, я зашел в музыкальный кружок совершенно в другое время, чем в прошлый раз, но разговорчивая длинноволосая девушка обнаружилась под роялем все в той же позе, оттопырив филейную часть и пытаясь выудить из-под инструмента какую-то мелочь. Еще одно доказательство нереальности происходящего – большинство событий банально заточены под меня по времени и стартуют, лишь стоит мне зайти в определенную локацию.       Карточный турнир так и не смог состояться, потому что кто-то (не буду называть, кто именно) вытянул заветную колоду карт из Славиного домика и припрятал в домике Ольги Дмитриевны. Разразился страшный переполох, в результате которого на поиски карт был направлен Семён Персунов, который с энтузиазмом принялся за дело, с заранее понятным результатом.       Потратив освободившееся время на ничегонеделание и созерцание звёздного неба, уже к десяти часам вечера я занял свое законное место в кровати и отключился. В эту ночь во сне ко мне никто не приходил – даже кареглазая девица, любящая выражаться заумными фразами махнула на меня рукой и сочла за лучшее дождаться более удобного случая.       Я помнил, что сегодня танцы, и что сегодня все усиленно будут хотеть пристроить Семёна к общественно полезным делам, вроде перебора лекарств в медпункте и крайне травмоопасной уборке в библиотеке, поэтому я заранее настроился на тяжелый труд… Который заключался в том, чтобы банально избегать всех желающих использовать меня как рабочую силу.       Надо признать, это было непросто – я трижды вынужден был нырять в кусты, завидев вдалеке силуэты медсестры и Лены, и четырежды – от Слави. Эта девушка была действительно упорна и едва не словила меня после столовой, но я был начеку и ушел от нее обходными путями, растворившись в густых зарослях лопухов…       А вот проигнорировать знакомые звуки электрогитары, доносящиеся со сцены, я уже не смог. Я привычно занял места в первом ряду и наслаждался музыкой, смотря на свою Алису… Которая в этой реальности уже не была моей. Мое состояние было настолько хорошо заметно, что девушка даже обошлась без привычных грубостей.       -Нравится песня?       -Да, очень красивая – искренне ответил я. – Наверное, сама сочинила?       -Да…       Алиса слегка замялась:       -А что ты думаешь про вечернюю дискотеку?       -Я не пойду. Я буду чувствовать себя чужим на этом празднике жизни.       -Тогда приходи сюда. Вечером. Я буду репетировать дальше.       -Приду.       -Вот и отлично. Тогда до вечера! – Алиса улыбнулась и убежала куда то, повесив гитару за спину.       Я долго смотрел ей вслед, прикусив губу и борясь с желанием догнать девушку, и продолжить разговор, но потом развернулся, и, понуро опустив голову, побрел бродить по лагерю дальше.       Убедившись, что Славя больше не разыскивает меня, а занялась уборкой в библиотеке самостоятельно, я вышел на площадь. Электроник с Шуриком устанавливали аппаратуру под чутким контролем Мику, еще около дюжины пионеров копошились вокруг, украшая площадь и окружающие её деревья цветными ленточками и гирляндами.       Они смеялись и веселились, бегали друг за другом с задорными криками, и вообще, просто радостно и беззаботно проводили время. На меня накатила очередная волна уныния. Хотелось либо убежать куда-нибудь подальше с воплями отчаяния, либо кого-нибудь убить для снятия нервного напряжения.       Оба варианта, помимо неоспоримых плюсов, также несли в себе очевидные многочисленные минусы, и я, после длительных сомнений и колебаний, нашел альтернативный вариант решения проблемы.       -Мику! – окликнул я девушку после того, как она в очередной раз пробежала мимо меня.       -Да, Семён? Ты что-то хотел?       -Можно попросить у тебя гитару на сегодня?       -Ой, ты знаешь, гитару забрала Алиса. Я, конечно, могла бы дать тебе электрогитару, но усилитель тут, на площади, так что не знаю… - виноватым тоном затараторила она.       -И что, больше совсем нету гитар? Я у тебя в клубе по меньшей мере еще две видел.       -Там одна не годится, а у другой половина струн порвана, а оставшиеся не настроены, но если хочешь, я могу тебе ее дать! – засияла Мику.       -Идет, только поможешь мне с натягиванием струн, с настройкой я уж как-то да разберусь…       -Пошли. Только быстро! У меня еще много дел тут! Дискотеку устраивать – это тяжелый труд!       Уже спустя пять минут я крутил в руках посредственного качества гитару отечественного производства. Как и предупреждала Мику, три струны были порваны, а остальные провисали и издавали неприятный скрежет.       Совместными усилиями мы заменили все струны на новые, принесенные девушкой из подсобного помещения, а затем я, желая произвести на нее впечатление, извлек из кармана телефон и запустил на нем тюнер.       Мику с неподдельным интересом наблюдала за моими действиями. Настроить эту гитару оказалось намного сложнее, чем мой личный Hohner, пылящийся в шкафу – после настройки шестой струны выяснялось, что гриф уже немного деформировался, и первые три струны необходимо было настраивать заново…       Провозившись порядка десяти минут вместо обычных двух, я все-таки справился. Надо признать, без телефона я бы и вовсе не смог этого сделать.       Но Мику, которая отродясь не видела инструментов для настройки сложнее камертона, была в восторге – она захлопала в ладоши, говоря какой я молодец и как ловко со всем справился. Пришлось показать ей принцип работы тюнера и то, что с ним бы справился даже ребенок, но её мнения это не изменило.       Девушка совершенно забыла, что еще недавно куда-то спешила, и отказывалась отпускать меня до тех пор, пока я не сыграю для нее что-нибудь.       Не желая портить впечатления о себе и своих музыкальных талантах, я сыграл ей ту же самую мелодию, которой у меня получилось впечатлить Алису на вечернем концерте. Мику оказалась довольна, и, сыграв для меня песню собственного сочинения, убежала на площадь, чтобы продолжить командовать установкой аппаратуры и раздавать указания.       Без аппетита поужинав, я решил не заходить в домик вожатой, чтобы покемарить, а сразу побрел на сцену. Сев на край помоста и свесив ноги, я медленно перебирал струны, исполняя незамысловатые и довольно грустные мотивы. На душе было еще более тоскливо, чем в обед – я вспоминал события двухнедельной давности и то, как я был весел и беззаботен тогда…       Вдруг на тропинке показался тонкий девичий силуэт. Тот самый силуэт, который я бы узнал из тысячи, из миллиона… Я продолжал играть, и скорее почувствовал, чем услышал, как Алиса забралась на сцену и уселась рядом со мной, терпеливо дожидаясь последнего затихающего аккорда.       -А ты не настолько безнадежен, как я думала. – В своем стиле сделала комплимент девушка. Я лишь улыбнулся в ответ уголками рта.       -Научи меня той мелодии, что ты играла днем. – тихо попросил я.       -Хорошо… - удивленно ответила она. – Смотри…       Я хорошо помнил эту мелодию и то, как она играется – за ту неделю, пока Алиса гостила у меня дома, я назубок выучил все её ноты и аккорды. Пусть эта неделя была всего лишь плодом моего воображения, я наизусть помнил каждое её мгновение, и мог прокручивать в памяти все происходившее тогда настолько детально, словно читал раскрытую книгу.       Мой талисман не просто вернул мне память – он придавал ей немыслимую четкость и точность. Мне даже казалось, что в те моменты, когда я пытаюсь вспомнить что-то в деталях, по ободку кольца снова пробегает красочный золотистый огонек, а металл нагревается.       -А теперь попробуй ты! – Алиса уже доиграла свою песню и ждала моего выступления.       Меня не нужно было просить дважды. Перехватив гитару поудобнее, я, покачивая головой в такт мелодии, ударил по струнам. Уровень моего исполнения, конечно, все равно ощутимо не дотягивал до мастерства Алисы , но я уже вполне мог испытывать гордость за ту скорость, с которой мои навыки повышались.       -Ты быстро схватываешь! – в очередной раз похвалила меня девушка. Даже странно было ожидать от нее такого поведения. Я был абсолютно уверен, что она снова скажет, что тут бы и первоклассник справился. – А почему ты такой грустный? У тебя что-то случилось?       -Нет, все нормально. – она явно мне не поверила, да я и не старался произнести это убедительно. – А теперь моя очередь учить тебя новой песне!       Я постарался отбросить все мысли в сторону и представить, что рядом со мной снова сидит МОЯ Алиса, которая помнит все слова, которые были мною сказаны, и все поступки, которые были мною совершены…       На этот раз я сразу перешел к тем песням, которые ей больше всего понравились тогда. Я старался учить Алису точно так же, как она учила меня – останавливаясь на главных деталях и нюансах, и оставляя место для импровизации. Процесс явно пошел быстрее, а я «поймал волну» и переживал этот вечер, будто впервые.       И у меня это получилось – уже через час мы играли на гитаре дуэтом и вместе горланили нестройным хором песни Цоя и Высоцкого, «Арии» и «Сплина»… Алиса смеялась, я был счастлив, а ничего другого мне в тот момент и не требовалось.       Закончился вечер примерно так же, как и в тот раз – Алиса сидела, задумчиво смотря на звезды, а я задумчиво смотрел на нее, обнимая за талию.       -Давай как-нибудь повторим этот вечер. Мне понравилось – предложил я.       -Я не против… – Алиса усмехнулась – Никогда бы не подумала, что с тобой можно интересно привести вечер.       Я улыбнулся – девушка явно лукавила. Неспроста же она меня приглашала сюда на свое выступление? Но спорить не стал.       -Ну я пошла, бывай! – она легко спрыгнула с помоста, прихватила гитару и пошла к себе в домик.       -До встречи!       Перед сном я посетил баню, обходя площадь окольными тропами, чтобы не попасть на Славю. В этот раз мне было настолько наплевать на все происходящее вокруг, что я не испытал никаких эмоций, пока шел к бане через темный перелесок – ни страха, ни чувства слежки.       От диалога с вожатой мне, правда, уклониться не удалось, но я безразлично опустил взгляд в пол и молча выслушал гневную речь, обвиняющую меня в семи смертных грехах, таких как неявка на дискотеку, ускользание от Слави, уклонение от участия в уборке библиотеки и так далее по списку…Я, не отрываясь от изучения фактуры досок и рисунка на коврике, пообещал исправиться, выставил будильник в телефоне на шесть утра и завалился на кровать.       Вечер, проведенный с Алисой, был словно глоток свежего воздуха в темном мрачном сумраке серых будней, но мысль: «А что дальше? Она ведь ничего не вспомнит уже через несколько дней», словно мозговой червь, разъедала мой разум.       Я, как мог, боролся с ней, пытаясь найти для себя контраргументы, но не смог этого сделать до тех пор, пока не заснул. Правда, покоя мне не дали даже там…       -А я ведь советовала тебе бояться твоих желаний и их исполнения! Но ты так уперто стоял на своем и просил «милая, позволь мне остаться в «Совёнке» подольше… Теперь ты понимаешь, что любое твое желание может быть обращено против тебя? – Во мраке сновидения передо мной в очередной раз появились эти карие глаза. Теперь голос девушки звучал злорадно.       -Это что-либо изменило? Или все было предначертано заранее?       -В этот раз это ничего бы не изменило. Но не подколоть тебя я просто не могла – теперь эти глаза задорно смеялись, сверкая искорками.       -Тогда сгинь. От твоих советов все равно никакой пользы.       -А как же пища для ума? Сёма, работать головой полезно. А у тебя мыслительные процессы то просто зашкаливают, за секунду создавая из ничего семидневный фантазм с придуманным тобой сюжетом, то совершенно отмирают, и ты ведешь себя как овощ!       -Спасибо за комплимент. – иронично ответил я.       -Но на самом деле, это не имеет никакого значения… А знаешь, почему?       -Избавь меня от еще одного ненужного мне знания.       -Потому что ты не знаешь, правду я тебе говорю, или нет! Аха-ха-ха-ха! – моя собеседница залилась раскатистым смехом и сновидение пропало так же внезапно, как и появилось.       Дожили. Мои собственные глюки в моей голове надо мной ржут. Ну-ну, еще десяток таких циклов, и я стану перманентным пациентом Виолетты Церновны.       Этот день я явно не собирался проводить в столь же нервном и экстремальном стиле, как в тот раз. Телефон, завибрировавший под подушкой, разбудил меня точно в назначенное время, и я, стараясь не разбудить Ольгу Дмитриевну, покинул наш с ней общий домик, и быстрым шагом поспешил на склад, боясь опоздать.       К счастью, я успел. Шурик, который бодро покинул лагерь в полседьмого утра, намереваясь пуститься в своё необдуманное путешествие в волшебную страну халявных деталей, наткнулся у тропинки на сонного и весьма раздраженного этим фактом Семёна, поигрывавшего монтировкой.       Популярно объяснив ему, что в старый лагерь лучше не ходить и пригрозив членовредительством в случае неповиновения, я смог убедить кибернетика в глупости и вредности его затеи, и он, с растерянным и испуганным видом удалился туда, откуда пришел.       Совершив сие благородное деяние, о котором, к сожалению, так никто и не узнает (кроме, собственно, самого Шурика) и не оценит, я прогулялся по окрестностям, дождался утренней трапезы, и, позавтракав, направился к пристани.       Через полчаса я уже лежал в траве на земляничном острове, и досыпал свой прерванный будильником сон. Там, сочетая процессы купания, отдыха и поедания земляники, я и провел первую часть дня.       Потом я нашел Виолу и, получив от нее необременительное задание подежурить в медпункте, продолжил свою затянувшуюся сиесту уже в здании медпункта. Внезапно мне в голову пришла одна нехитрая мысль, и я, найдя заветную бутылку «Столичной», тут же отлил половину содержимого емкости в пару стаканов из шкафчика, покрыв недостачу жидкости чистой водой, тем самым резко понизив градус спирта в бутылке.       Если в этом цикле её предстоит выпить Виоле – это будут уже не мои проблемы, а если мне с Алисой – то, во всяком случае, это избавит меня от тяжкого похмелья, а уж девушку, непривыкшую к алкоголю, развезет в любом случае.       Хотя размечтался – с моей нынешней пассивностью и пофигизмом приятное времяпрепровождение с Алисой под конец смены мне вряд ли грозит.       Но это всё решится когда-нибудь потом, а сейчас я сидел и потихоньку потягивал из стаканов целебную Aqua vitae, запивая водичкой и закусывая гематогенкой, делая перерывы лишь с целью оказания медицинской помощи своим немногочисленным посетителям.       Постепенно мой разум стал затуманиваться, и если Лена получила свою таблетку цитрамона, то Ульянка застала меня уже не совсем вменяемым. Мое чувство юмора в тот момент было весьма специфическим, и девочка вместо таблетки но-шпы выпила стакан слабительного… Наверное, она о чем-то догадывалась, но о масштабах подставы вряд ли подозревала.       Над Славей я и так уже достаточно подшутил, и она понесла в клуб к кибернетикам сверток с изрядно потерявшим в спиртосодержании напитком, ни о чем так и не заподозрив.       Алиса же зашла ровно через минуту после того, как я допил второй стакан водки, и как раз доедал очередную плитку гематогена…       -А где Виола?       -Привет, Алиса! Ик... Ты, наверное, за углем? Генду решила подорвать?       -Кто? Откуда? Да с чего ты взял подобную чушь! – возмутилась девушка, топнув ногой.       -Ульянка рассказала… По-о, секрету! –заговорщицки подмигнул ей я.       Девушка подозрительно прищурилась, пытаясь понять причину странностей моего поведения и нарушений речи…       -Да ты же пьян! – Алиса пребывала в состоянии крайнего удивления, и на ее лице попеременно выражались то злость, то растерянность, а то и вовсе смех.       -Я тебе помочь хочу! Я умею! – я не врал. Одна из первых вещей, которую Алиса вычитала в интернете, как только научилась им пользоваться, был рецепт изготовления взрывчатки в домашних условиях. Мы вместе с ним ознакомились, пытаясь в шутку представить, можно ли было бы изготовить его в «Совёнке» и таки нанести непоправимый ущерб Генде.       -Пф, псих! Не собираюсь я ничего взрывать!       -Не ври! Пошли готовить диверсию! – я не собирался останавливаться, пользуясь принципом «мужик сказал - мужик сделал»       Не дожидаясь ее согласия, я начал рыться в ящиках, и бросил Алисе сперва пару бутылочек с сухой концентрированной перекисью водорода, затем, на всякий случай, несколько пачек активированного угля.       Закрыв медпункт на ключ, я жестом показал девушке идти за мной и направился в сторону склада. Меня изрядно покачивало, а в глазах Алисы виднелось сомнение, стоит ли доверять свою жизнь пьяному психу, но дураку и море по колено – я ни на секунду не сомневался в принятом мною решении.       Проникнув на склад, я захватил там емкость с ацетоном, котелок и немного древесного угля для растопки, и мы отнесли все припасенное нами на мое любимое тайное место в кустах за клубом Мику.       Оставалось самое сложное – добыть из старенькой ржавой «Волги», стоявшей у здания столовой, аккумулятор, и слить оттуда кислоту. Пришлось дожидаться темноты, но Алиса уже приняла решение мне довериться и вместо того, чтобы сбежать, как поступил бы на её месте любой разумный человек, с азартом составила мне компанию.       Наконец столовая опустела, и мы без труда раскурочили продукт советского автопрома, оттащив громоздкий аккумулятор туда же, где нас дожидались остальные ингредиенты.       Осталось дело за малым – я быстро сгонял в клуб к кибернетикам, и, убедившись, что «дома нет никто», стащил у них моток провода, кусачки и еще пару инструментов, крайне желательных для работы с опасными и ядовитыми веществами.       Я не стану описывать рецепт изготовления нашего кустарного взрывчатого вещества, дабы не смущать неокрепшую психику некоторых потенциальных читателей, отмечу лишь, что кому очень нужно, тот и так сможет его найти, а остальным он без надобности.       Сложно сказать, каким чудом случилось так, что нам не поотрывало руки или пальцы, а ведь это могло случиться практически на каждом этапе нашего глупого и небезопасного занятия. Вероятно, я все-таки поразительно удачливый человек, да и без магии «Совёнка» явно не обошлось.       Провозившись до глубокой ночи, мы сумели придать нашей взрывчатке твердое состояние. Я сделал последний шаг – изготовил детонатор из мотка проводов и батареи своего телефона, и мы с Алисой принялись за подготовку, собственно, самой диверсии.       Примотав нашу взрывчатку к длинной ветке и оперев её о памятник, я протянул провода в сторону ближайших кустов и дал девушке последние инструкции:       -Смотри, как рванет, разделяемся – ты бежишь в сторону столовой, огибаешь ее, быстро залетаешь в свой домик и делаешь вид, что давным-давно видишь седьмой сон, а я бегу в сторону музыкального клуба и пробираюсь в домик, пока Ольга Дмитриевна бежит выяснять, что же произошло, поняла?       -Ага, давай, взрывай уже, интересно, не зря ли я тут с тобой полдня проболталась…       -Раз, два, три… Гендочка – гори! – я замкнул контакты, но ничего не произошло       -Эхх, так и знала, что с тобой, да еще и пьяным, связываться не стоит – грустно произнесла Алиса.       Я тем временем продолжал свои попытки осуществить подрыв, судорожно теребя в руках оголенные концы проводов       -Бывай, алкоголик… - девушка встала, намереваясь идти спать, нечаянно задела ногой кабель…       *Бабабахххх!!!*       На секунду на площади даже посветлело. Эффект превзошел мои самые смелые ожидания. Алиса от неожиданности свалилась с ног, и я едва успел ее подхватить, а через полсекунды через то место, где она стояла, пролетел бронзовый осколок величиной с кулак.       -Твою мать, что это было! – девушку просто трусило в панике. Она заметила, что ее лишь чудом не пришибло.       -Сработало – констатировал я. – А теперь побежали!       Алиса хоть и смертельно перепугалась, но соображала быстро. Кинув на меня странный взгляд, в котором мне даже почудилось восхищение, она быстро бросилась в кусты. Алкоголь из моей головы уже успел выветриться, и я соображал практически так же быстро, как и всегда (то есть тормозил, но в меру), – и через пять секунд тоже бежал между кустов по заранее намеченному маршруту.       За спиной я слышал крики и топот ног, но все же мне повезло уйти незамеченным. Юркнув в домик, я моментально залез под одеяло и притворился спящим. Спустя полчаса меня уже будила растерянная вожатая:       -Семён, проснись! У нас в лагере завелись вредители! – самым серьезным тоном заявила она.       -А? Что? Я слышал какой-то звук, но решил, что идти туда небезопасно и пошел в домик, чтобы узнать у вас, а вас нету… - на ходу выдумывал я, стараясь прикрыть рот рукой, чтобы запах перегара меня не выдал.       -Памятник взорвали!       -Прям-таки взорвали? – недоверчиво переспросил я.       -Да!       -Давайте разберемся с этим завтра. Советую позвонить в милицию! – с иронией посоветовал я.       -Мы так и поступим! Нужно будет вычислить врага в нашем лагере!       Она продолжала нести какой-то бред про врагов народа и вредителей, но я уже не слушал, и погружался в сон.       Проснувшись с утра, я быстро заспешил на площадь, чтобы оценить масштаб причиненных нами разрушений. Как ни странно, но все вокруг даже не вспоминали о том, что вчера в лагере был какой-то взрыв.       Вожатая резко забыла и о «врагах народа», и о намерениях позвонить в милицию, а пионеры вполне обыденно сновали по улицам.       Я решил, что все, как и в прошлый раз, обошлось громким «бабахом», а осколок, пролетевший около Алисы, вероятно, просто был комком земли, отброшенным силой взрыва…       Наконец, я добрался до площади и задумчиво почесал затылок. Генда по-прежнему стоял, гордо и высокомерно взирая на окрестности… Но в его заднице зияла круглая, с рваными краями, дыра, размером со здоровенный арбуз.       Алиса стояла тут же, на площади, явно не меньше меня впечатленная произведенным эффектом. Остальные же пионеры делали вид, что Генда таким и был с начала времен, а отверстие в нем – это всего лишь путь в светлое коммунистическое будущее. Я подошел к девушке:       -Ну, как? Не жалеешь, что потратила полдня на пьяного дурака?       -По-моему, мы переборщили… - неуверенно ответила она.       -А по-моему, так даже красивее. У всех Генда, как Генда – и только у нас он представляет собой отличный образец творчества в стиле сюрреализма.       -Если нас раскроют, выговором от вожатой мы не отделаемся…       -Насколько я могу судить по поведению окружающих, никто вообще не заметил разницы. Вожатая еще вчера грозилась вызвать милицию, а сегодня ходит по лагерю, словно ничего не произошло. Мистика!       -Тогда ладно – улыбнулась она. – А взрыв, все-таки, был знатный!       Хорошо, что все хорошо заканчивается. Я не стал озвучивать ей свои размышления на тему того, с каким шансом нас могло поубивать на месте, а с каким – только покалечить. Пусть думает, что я не просто везучий дурачок, а эксперт в диверсионных делах…       После того, как Шурик чудесным образом НЕ исчез, про меня словно забыли. Все события двух последних дней должны были быть закручены на исчезновении кибернетика, его поисках, изготовлении торта в его честь…       А так создавалось впечатление, что все население лагеря бесцельно бродило кругами и занималось своими делами, и им не было абсолютно никакого дела до Семёна Персунова.       Хотя, вдруг это всего лишь моя прогрессирующая паранойя? Разве часто кто-то вспоминал о моем существовании в те моменты, когда от меня ничего не требовалось? Как говорил граф Калиостро в одном старом фильме: «Все люди делятся на два типа: те, от которых что-то нужно мне, и те, кому что-то нужно от меня…». Мне ничего не было нужно от этих пионеров, им в данный момент ничего не нужно было от меня, вот точек пересечения и не оказалось, не так ли?       Впрочем, насчет того, что я был совсем никому не нужен, я все-таки погорячился. Ближе к вечеру меня нашла Славя и напомнила, что вечером мы все вместе идем в поход. Я был не против хоть какого-то разнообразия, и четко к назначенному времени появился на месте сбора. Дырявый Генда по-прежнему никого не волновал, и вожатая начала свою привычную пафосную речь…       Услышав о том, что каждый должен найти себе пару, я настойчиво стал искать Алису в толпе, но обнаружил, что она уже идет в паре с Ульянкой. Неудивительно, ведь праздничного торта не испекли, девочка не накинулась на него в столовой и не была наказана отстранением от похода – все логично.       Теперь мне стало абсолютно все равно, с кем идти парой, и ко мне приставили такого же социопата и неудачника, пары которому не нашлось – библиотекаршу Женю.       Весь ее вид говорил о том, что она считает эту затею глупостью и ребячеством, а идет рядом со мной только потому, что ни одного пионера-одиночки без пары больше не нашлось.       Мы так и не перекинулись с ней ни одним словом за весь наш марш-бросок до поляны с бревнами и кострищем. Сегодня, когда мое эмоциональное состояние переживало далеко не лучшие времена, и сама поляна уже не казалась такой волшебной.       Я помог собрать дрова и даже поучаствовал в разжигании костра, но потом, как и в прошлый раз, почувствовал себя чуждым элементом, волею случая затесавшимся в дружный пионерский коллектив.       Даже Мику, обычно остающаяся в сторонке, играла на гитаре и напевала что-то из пионерского фольклора, окруженная вниманием. Лицо Ульянки мелькало между кустов, и ее физиономия явно говорила о том, что она готовит какую-то шалость.       Алиса и Лена спорили о чем-то, сидя в сторонке, но я решил не подходить и не выяснять причину конфликта. В прошлый раз они спорили из-за меня, но в эту смену я вроде бы не давал никакого повода для подобных инцидентов. В любом случае, я помнил свой прошлый опыт и знал, что участвовать в женском споре выйдет себе же дороже.       В итоге весь поход я просидел на бревне в одиночку, размышляя о том, стоило ли мне вообще сюда приходить. Мгла постепенно накрыла поляну, и поход начал близиться к концу. Лишь Ульянка попыталась расшевелить всех, бросив в костер кусок шифера, и только каким-то чудом не оставила мне ожог на лице.       Наконец, вожатая скомандовала отбой и все ребята гурьбой, уже не разбиваясь на пары и не распевая пионерских песен, направились в лагерь. Еще один однообразный и длинный день подошел к концу…       Утром я, надеясь встретить Алису на пристани, побрел туда, но там никого не оказалось, лишь утренний ветер гулял среди деревянных подпорок причала… Да и приглашения на вечерний сюрприз от нее не последовало – это было вполне ожидаемо, но где-то в глубине души я все равно питал на это надежду.       Лишь Славя заинтересовалась мною точно по графику, попросив зайти к кибернетикам с целью выполнить «важное поручение».Как я уже догадывался, поручением была обратная доставка Виоле свертка с водкой. Я имел абсолютно все возможности, чтобы заменить и остаток содержимого на чистейшую родниковую воду, но пить в одиночку, тем более, не водку, а неведомое двадцатиградусное пойло, мне не хотелось, так что я в точности выполнил задание, даже не посмотрев на содержимое.       Остаток дня прошел совершенно неинтересно и банально – я развалился на кровати и раскладывал пасьянс «Солитер», используя внезапно найденную мною колоду карт.       И вот наступил день истины. Впрочем, истины ли? Я заранее был почти уверен в том, что мне не удастся покинуть лагерь и в этот раз. Просто сегодня, я покидал его не пешком в компании Алисы, а со всем отрядом, на «Икарусе» №410…       Вожатая совсем расчувствовалась, провожая нас в райцентр, которого я никогда не видел, и не надеялся увидеть. Она произнесла очередную пафосную речь (справедливости ради, я не могу не отметить – пафоса в ней было намного меньше, чем обычно, а эмоций – больше), расплакалась, а под конец даже принесла древний «Зенит» и сфотографировала наш отряд на память.       Затем мы погрузились в автобус, я стал подыскивать себе место, и заметил, что все снова сложилось так, как я и ожидал: Алиса сидела с Ульянкой, Шурик – с Электроником, Славя вместе с Женей, Лена – с Мику… И только мне досталось одинокое место на заднем сиденье возле окна, точно там же, где я и сидел в момент своего прибытия сюда…       В салоне раздавалась веселая болтовня, пионеры шутили и делились воспоминаниями и впечатлениями о весело проведенной смене, а я уставился в окно и изучал пробегающие за окном поля, луга и исполинские ряды высоковольтных ЛЭП… Затем солнце плавно опустилось за горизонт, разговоры затихли, а я, уснул крепким сном, уткнувшись лицом в стекло…       *Бззззззз-з-з!* Да дайте мне поспать еще хоть немного! *Бззззззз-з-з!* Треклятый китайский будильник! *Бззззззз-з-з!*       Я выключаю назойливый пластиковый механизм доведенным до автоматизма движением руки и открываю глаза. Моя родная квартира… С надеждой и грустью мой взгляд скользит по комнате – Алисы рядом нет, да и откуда ей тут взяться… Зато я вижу свой телефон, стоящий на подзарядке – Восемь ноль-ноль утра, две тысячи семнадцатый год, двадцать седьмое декабря… Не узнав для себя ничего нового, я закрываю глаза и продолжаю свой сон…

ГЛАВА XIV

«ВРЕМЯ? У МЕНЯ ЕСТЬ ЦЕЛАЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ!»

«А может, Господь Бог не так уж и всемогущ? Просто он долго прожил и все знает…»

«День сурка»

      Очередное «внезапное» пробуждение в «Икарусе». Слепящее солнце, светящее в глаза, сетование на то, что мне не дали досмотреть сон, удивление от того, что я сплю сидя и в одежде, обжигающая боль в пальце и, словно удар высоковольтным разрядом – осознание и прозрение.       В этот раз я не стал бежать наружу, сломя голову, и смотреть, изменилось ли что-то в этом замкнутом маленьком мирке. Вместо этого я сбросил бесполезную зимнюю куртку на пол автобуса и откинулся на сиденье, вставив в уши резиновые вкладыши наушников.       «Лунная соната» мягкими, раскатистыми переливами разливалась в голове, полностью соответствуя моему текущему настроению.       Простая житейская логика и здравый смысл учат нас, что выходы есть абсолютно из любых ситуаций. Далеко не факт, что хотя бы один из этих вариантов нам нравится – но они есть всегда. Смерть и безумие ведь тоже в своем роде выходы, правда?       И то, и другое меня совершенно не устраивало, но я отдавал себе отчет в том, что, с каждым новым моим перерождением здесь, мой шанс умереть или сойти с ума неуклонно возрастал. Я мог убиться при падении в туннель, мне мог нанести смертельные раны Шурик в период своего безумия, а то и вовсе – банально утонуть в реке, если ногу сведет судорогой.       Все другие альтернативы требовали от меня что-то делать, в чем-то разбираться и вообще, прилагать хоть какие-то усилия. Проводить циклы в стиле «Моя хата с краю – ничего не знаю» - выходом не являлось.       Но семи дней (а если быть точными, шести полноценных дней) явно мало для серьезного поиска ответов, если бы у меня было чуточку больше времени…       Я хлопнул себя по лбу и рассмеялся. Больше времени? У меня же и так сколько угодно времени! Невероятно много времени! Я могу по крупице вытянуть из этого лагеря всю-всю информацию, которую он несет, научиться всему, что он может дать, постичь все, что вообще реально постичь!       Можно засесть в кружке кибернетиков, а затем починить старенькую «Волгу» перед столовой и превратить ее машину времени! Эдакий советский DeLorean, который разгонится по дороге до райцентра до восьмидесяти восьми миль в час и перенесет меня в две тысячи семнадцатый год.       Можно изучить все окрестности лагеря на предмет багов и ошибок и найти какую-нибудь кротовую нору, искажающую время и пространство.       А вдруг можно изготовить талисман, который будет сохранять память всему пионерлагерю? Можно… да ВСЕ можно, при наличии определенной доли везения и стараний.       Зарядившись таким образом оптимизмом, я дослушал бессмертное произведение классика и вышел из того же автобуса совсем другим человеком, нежели в прошлые пару раз. Мне даже захотелось расцеловать Славю, которая, как обычно, вышла меня встречать.       -Привет! Тебя случаем не Славяна зовут? – с улыбкой обратился я к девушке.       -Привет… А ты откуда знаешь? – она немного опешила, но заулыбалась в ответ.       -Пока я ехал сюда, мне вкратце рассказали про мой отряд – подмигнул я, соврав. – А меня Семён зовут!       -Очень приятно, Семён! Ты, наверное, новенький?       -Да-да, он самый. Сейчас пойду искать вожатую. Карту лагеря видел, найду сам – опережая все возможные вопросы и советы Слави, доложил я.       -Ну тогда еще увидимся! До встречи!       Вот, ничего не сделал, а человеку уже настроение поднял – эта мысль добавила мне еще немного оптимизма. А теперь, для разнообразия, сделаем небольшую пакость… Я залез в кусты и ловким движением изловил средних размеров кузнечика, после чего направился к зданию клубов.       Таак, теперь внесем немного разнообразия в спектакль «Лена vs Ульянка с кузнечиком»…Начинаем считать в уме про себя: «раз, два, три» - выходит Лена – «четыре, пять» - Лена в смущении опускает голову – «шесть, семь» - выбегает рыжая вредина – «восемь, девять» - «Иииииииии!» - Лена впадает в панику при виде зеленого монстра…       А теперь мой выход – резкий рывок в сторону Ульянки, я хватаю девочку за воротник футболки и мой зеленый подарочек направляется ей прямо за шиворот.       -Аааааааа! Дурак!!! – Ульянка с криком удаляется вслед за Леной, которая, услышав визг за своей спиной, побежала еще быстрее…       Справедливость восторжествовала! Каждая девочка в «Совёнке» имеет право на своего кузнечика!       А теперь самое интересное… Я, пытаясь идти как можно непринужденнее, изо всех сил вслушивался в тишину, пытаясь не пропустить звук шагов, издаваемый хорошо знакомыми стройными ножками, у себя за спиной.       Дождавшись подходящего момента, я резко увернулся от хлопка по спине, исполнив виртуозный вольт на грани своих возможностей, словил Алису за руки, заключив ее ладошки в свои, и по инерции, пользуясь растерянностью девушки, совершил пару неловких витков в стиле вальса.       -Прелестно танцуете, синьорина! – с улыбкой заявил я, и резко отпустил руки Алисы, убедившись, что она крепко стоит на ногах.       -Ты… Что… - девушка не могла связать и пары слов, испытывая удивление и злость одновременно.       -Как вас зовут, прекрасное создание? – я продолжал играть роль шута, испытывая странное удовольствие от своей актерской игры. Еще совсем недавно стеснение и закомплексованность точно не позволили бы мне так себя вести, но сейчас для меня не было ничего невозможного       -Алиса…       -А меня - Семён! Я новенький, не проведешь ли для меня экскурсию по лагерю?       -А, пошли! – я ожидал от нее вспышки гнева и отказа, но она, изрядно меня удивив, ухмыльнулась и согласилась.       Конечно, экскурсия мне не требовалась, но в такой приятной компании я был не прочь познакомиться с «Совёнком» ещё раз. Общество Алисы не шло ни в какое сравнение с обществом Электроника, которое мне постараются навязать немного позже. Уже во второй раз я спасаю лицо кибернетика от тесного знакомства с кулаком импульсивной пионерки – нужно будет исправлять дисбаланс!       -Ты зачем Ульянке кузнечика за шиворот забросил? – поинтересовалась Алиса с укором в голосе, хотя весь её внешний вид говорил о том, что она ничуть не сочувствует своей подруге.       -Уже наябедничала? Фу такой быть... Весело же было! – пожал плечами я – Я увидел, как она примерно то же самое проделала с какой-то тормозной пионеркой с фиолетовыми хвостиками, и решил, почему мне тоже нельзя пошутить?       -Она Лене кузнечика закинула? – улыбнулась девушка. Я специально упомянул этот эпизод, зная, что это её порадует.       -Ну, она ей перед лицом помахала такой вот здоровенной саранчой. Ты бы видела и слышала ее реакцию. «Иииииииии!» - и в кусты сиганула – перекривляя Лену, я эмоционально, со всеми подробностями, пересказал и изобразил эпизод около кружка кибернетиков, вызвав у Алисы приступ громкого и искреннего смеха.       Моя сегодняшняя экскурсия началась с пляжа, практически пустовавшего в эту минуту:       -Вот это пляж. Тут классно купаться, особенно по вечерам, когда почти никого нет. А вон вдалеке – два острова, Ближний и Длинный. На ближнем, говорят, земляника вкусная растет… - начала свои пояснения Алиса.       -Предлагаю завтра сплавать. Все честно – я гребу, ты рвешь землянику, кушаем поровну – подмигнул я.       -А ты схватываешь на лету. – похвалила девушка. – А напротив пляжа – спортивная площадка, там обычно Ульянка зависает.       -Спорт – это хорошо, но, мне кажется, в лагере можно найти и более веселые занятия…       -Может быть – как-то странно посмотрела на меня Алиса.       -Я вот, в свободное время на гитаре люблю играть, к примеру. А ты чем увлекаешься?       Во взгляде девушки появились нотки недоверия и подозрения. Она явно не верила в судьбу и совпадения.       -Я тоже играю…       -Круто! Я хочу послушать!       -Может быть, может быть… - с едва заметной улыбкой ответила Алиса. Она явно была польщена.       Она лишь вскользь указала мне на столовую, потом мы прошли на площадь, откуда она кратко и ёмко охарактеризовала тропинку, ведущую к библиотеке и медпункту как «там нечего делать», а затем сводила меня к сцене, рассказав, что это одно из любимых ее мест в лагере.       Генда, кстати, стоял на площади, как ему и положено, целый и невредимый. Все следы нашей диверсионной контрреволюционной деятельности испарились, а дыра в его задней части полностью и без следа затянулась.        После этого мы направились в клуб к Мику. Впервые за все время знакомство с юным музыкальным дарованием началось с ее аверса, а не реверса.       -Знакомься, это Мику! – представила ее Алиса.       -Ой, привет, а ты, наверное, новенький? А как… - сходу затараторила Мику.       -Это Семён. Он тоже ценитель музыки. – перебила ее моя спутница, и продолжила, уже обращаясь ко мне – Она вполне милая, до тех пор, пока не начнет говорить. Зато играет на музыкальных инструментах или поёт, то милота так и прёт.       -Хи-хи – Мику совершенно не обиделась на слова Алисы или приняла их за шутку – А на каких музыкальных инструментах ты умеешь играть, Семён?       -Гитара – я решил быть краток.       -Ой, а давай ты запишешься в мой му… - теперь она решила начать агитировать меня вступить в свой кружок.       -Нет. Он не будет к тебе записываться – Алиса достаточно резко ответила за меня.       -А давай и ты запишешься и нас в кружке будет уже трое!       -Не запишусь. Мику, лучше скажи - когда ты починишь мою электрогитару! Ты обещаешь уже неделю!       -Я сегодня займусь… - темп речи Мику опустился до нормального человеческого.       -Не сегодня! Сейчас!       Да, Алиса определенно умела найти с ней общий язык. Переговорить ее мало кому удавалось.       -Чего стал! Пошли! – а это уже было сказано мне. Ну пошли, так пошли.       -До встречи! – попрощался я с немного сконфуженной Мику, которая уже косилась на стоящий у стенки «Урал» с половиной снятых звукоприемников, и покинул помещение.       -Вроде все посмотрели. Только лес остался и старый корпус – заговорщицки сказала она, поглядывая на мою реакцию.       -Старый корпус? – я, само собой, притворился, что ничего никогда о нем не слышал.       -Место, где когда-то был лагерь. По слухам, там водится привидение вожатой-самоубийцы!       -Пф, ерунда.       -А ты сходи туда ночью как-нибудь, побоишься же! – с вызовом произнесла девушка.       -Пошли вместе сходим, проверим, чего там такого страшного. – предложил я.       -А самому слабо?       -Не-а. Просто мне кажется ты сама его побаиваешься. – улыбнулся я, зная, что попал в точку – Алиса страшно боялась темноты.       -Я?! Я ничего не боюсь! – вспылила она.       -Если идти туда по одному, то как мы узнаем, что никто из нас друг друга не обманул. – пожал я плечами. – Хочешь предложить спор и узнать, кто из нас больше боится дома с привидением – пошли вместе!       -Еще чего! Делать мне нечего!       -Хорошо, на досуге принесу тебе что-то интересное оттуда. Пару дырявых простыней. Наденем их и будем пионеров по ночам пугать около сортира! – постарался отшутиться я.       -Не собираюсь я глупостями страдать! И вообще, я тебе все тут показала уже и не собираюсь время тратить! Бывай! – Алиса снова вжилась в свою привычную роль вспыльчивой и раздражительной девицы и удалилась.       -Еще увидимся сегодня! – крикнул я ей вслед.       После незапланированной сценарием экскурсии с Алисой я действовал по заранее намеченному плану – зашел к вожатой и представился, со всем возможным почтением и уважением, чем вызвал у нее довольную улыбку и заслужил «+5 к хорошему отношению со стороны Ольги Дмитриевны».       Она была настолько великодушна, что отправила Славю на склад, и я получил свою пионерскую форму и ключи от жилья на полдня раньше намеченного срока.       На ужине Ульянка опять подложила живность мне в тарелку, но что для всемогущего Семёна какая-то сколопендра? Приподняв котлету, я четко рассчитанным движением пальцев придал мерзкому членистоногому ускорение, которого как раз хватило, чтобы помочь ему сменить место обитания с моей тарелки на тарелку Ульянки, в которой она как раз старательно ковырялась вилкой.       Сопровождаемая пронзительным визгом, сороконожка улетела вверх в компании с посудой. Тарелка приземлилась на пол и разлетелась на мелкие осколки, пюре частично осело на прическе и одежде девочки, небольшая его порция так же досталась сидевшему за соседним столиком пионеру, а насекомое, воспользовавшись разразившимся бардаком, скрылось из виду.       Я с энтузиазмом принялся за еду, Ольга Дмитриевна, наблюдавшая только последствия инцидента, с энтузиазмом принялась отчитывать Ульянку, а сама Ульянка принялась за уборку столовой от осколков, правда уже без энтузиазма, злобно косясь в мою сторону и надув губы.       Мимоходом изучив дверной замок столовой и обзаведясь необходимым инвентарём для дальнейших действий, я позволил себе покемарить часок, и лишь затем направился на ночное «дело».       -Привет еще раз! Я ж говорил, что мы еще увидимся! – поздоровался я с Алисой, найдя ее точно там, где ей и следовало быть – около двери в столовую.       -Блин, дурак, напугал! – фыркнула девушка.       -Чип и Дейл спешат на помощь! Посторонись!       Алиса отошла от двери, заинтересованно смотря на меня и пытаясь понять, что я собираюсь делать. Я извлек из-под рубашки засунутые под ремень ножницы и напильник, позаимствованные мною несколько часов назад, и приготовился к взлому.       Раскрыв ножницы, я вставил одно лезвие в замочную скважину, а затем, не вдаваясь в ухищрения, просто забил его внутрь личинки замка, воспользовавшись напильником, как молотком.       Провернув импровизированный ключ, я услышал хруст разваливающейся начинки механизма, и дверь приглашающе распахнулась. Алиса удивленно смотрела на процесс, как завороженная, и весь её вид олицетворял мысль: «А что, так можно было?»       -Прошу к столу, мадмуазель!       -Мерси!       Уже через пять минут мы набили карманы булочками с изюмом и картонными треугольниками с кефиром, и покинули столовую. Я провернул ножницы обратно, и резким движением выдернул их, отметив, что дверь внешне производила впечатление закрытой на замок, и лишь высыпающиеся из замочной скважины обломки цилиндриков и пружинки показывали, что там что-то, наверное, немножко сломалось.       -Разрешите пригласить вас на пляж на пикник? – старательно продолжая отыгрывать свою роль, но не особо надеясь на успех, предложил я.       -А, пошли. – совершенно неожиданно согласилась Алиса.        Видимо, мое учтивое обращение было ей в диковинку, ведь я знал, что в большинстве случаев она обязана была отказаться и убежать в домик делиться награбленным с Ульянкой.       -Слушай, почему ты вечно так странно разговариваешь? «Вы», «Мадмуазель», «Синьорина» - ты точно в автобусе не перегрелся? – на полном серьезе поинтересовалась девушка, едва мы умостились на песке.       -А я далеко не со всеми так разговариваю…       -Что, думаешь, я такая же пришибленная, как и ты? – засмеялась она.       -Если бы я разговаривал с тобой, как обычно, «Привет», «Пока», «Давай познакомимся» - ты бы стала со мной общаться? – ответил я вопросом на вопрос. – Тот удар по спине, который мне предназначался в обед, на улочке – это ведь тоже был своеобразный тест на то, как я себя поведу?       -Не знаю. Может быть… - не очень уверенно сказала Алиса.       -Считай, что у меня тоже есть подобные тесты. – загадочно улыбнулся я.       -И много людей их проходит?       -Ты - первая. А значит – заслужила особенное отношение.       -Особенное отношение – это обращение ко мне дурацкими старинными фразами, с показной вежливостью? – фыркнула девушка. – Или что-то более интересное?       -Не знаю. Может быть. – подмигнул я.       -Ты странный. Или интересная личность – или просто дурак – констатировала она, жуя булочку. – Я еще для себя не решила.       -А ты необычная. Или девушка моей мечты – или злюка с переменчивым настроением - с иронией ответил я – Я еще для себя не решил.       Она даже на секунду перестала жевать, и выразительно уставилась на меня, видимо, размышляя, была ли это шутка, стеб или нечто иное, и не стоит ли мне за такое дать в глаз. Но уже через мгновение Алиса рассмеялась:       -Ахахаха, молодец, подколол!       Некоторое время мы молча жевали, правда у меня были еще кое-какие планы на вечер на Славю, вернее, на её ключи, поэтому я старался не особо налегать на еду. Наконец, я решился прервать тишину.       -Какие планы на завтра?       -Пока не решила, а что?       -Нуу, можно на остров сплавать, можно взять по гитаре и посидеть поиграть…       -Я подумаю… - задумчиво произнесла девушка, окинув меня оценивающим взглядом.       -Я буду ждать тебя ровно после обеда под большим дубом! Надумаешь – приходи!       -Под каким еще дубом?       -Нууу. К примеру, вот, смотри, в пяти метрах от меня – чем не большой дуб? – предположил я.       -Может тем, что это липа?       -Все ты опошлишь… Я сказал дуб – значит дуб! – в подтверждение своих слов я подполз к дереву поближе, достал ножницы и спустя несколько минут напряженных усилий и стараний продемонстрировал Алисе слегка корявую надпись: «Дуб Б.»       -Хорошо, если надумаю, то обязательно приду – усмехнулась она. – А теперь я к себе. Там меня голодная Ульянка ждет!       -Скажи ей, что подкидывать насекомых в еду аморально и негуманно! И если она еще раз так сделает – месть моя будет страшна!       -Обязательно! – засмеялась Алиса и убежала.       Я же последовал другим путем, и, припрятав остатки съестных запасов за пояс, отправился на поиски Слави. Поиски увенчались успехом, и уже через неполных сорок минут я шел в наш общий с вожатой домик, напевая под нос веселую песенку и крутя связку ключей на пальце.       Славя, правда, страшно переполошилась, увидев, как из замка начали выпадать его комплектующие, а ключ не хотел вставляться в скважину, но я любезно помог ей его открыть, применив немного смекалки и физической силы, попутно сетуя на то, какие говенные замки нынче стали делать, и что я уже не первый раз сталкиваюсь с подобной халтурой.       Уставший, но абсолютно довольный тем, как прошел сегодняшний день, я постарался накидать для себя план, разбив дни смены на те, которые я буду проводить с пользой для дела, а какие – для себя. За этим занятием меня и сморил сон.       Утром я проснулся все с тем же благостным и веселым настроением духа, что просто переполнял меня вчера. День обещал быть ничем не хуже прошлого, и я, задумчиво ковыряясь в зубах, соизмерял свои желания со своими возможностями.       Получив от вожатой набор санитарных принадлежностей и пакет с бутербродами, я не спеша умылся и почистил зубы (в данном состоянии даже ледяная вода меня ничуть не смутила), затем вернулся в домик и с аппетитом позавтракал, использовав остатки вчерашнего пиршества в качестве десерта.       На площадь я попал ровно к тому моменту, когда пафосные речи уже были закончены, и получил на руки обходной лист, с которым я поступил так же небрежно, как и в прошлые разы, скомкав его и отправив в карман шорт.        У меня оставалось еще немного времени до обеда, и я направился в библиотеку, с целью составить список литературы, который стоило изучить.       Задобрив (и весьма изрядно удивив) Женю последней оставшейся булочкой с изюмом, я оказался допущен к книжным полкам без сопровождения и контроля с её стороны, и приступил к беглому их осмотру.       Заинтересовавшая меня литература тут же укладывалась в стопочку и отправлялась в укромное место между двумя стопками журнальных подшивок в углу помещения.       Спустя двадцать минут там оказались пара музыкальных самоучителей и несколько сборников песен, астрономический путеводитель по звёздному небу, пяток книг научно-технического содержания и пособие по ремонту автомобиля «ГАЗ-24».       Вспомнив о Шурике, я добавил к ним три пособия по боевым искусствам и, невесть откуда взявшийся в библиотеке «Совёнка» учебник по боевому фехтованию и приемам штыкового боя.       Удовлетворившись результатом, я прихватил пару книг с собой, привычно засунув их под пояс, пожелал Жене приятных сновидений и направился на обед.       В этот раз Ульянка, завидев меня, вместо того, чтобы сесть рядом, с подозрением покосилась в мою сторону и заняла место в противоположном конце столовой, вызвав у меня злорадный смешок.       И вот, настало время послеобеденной сиесты, заставив меня, как человека пунктуального, со всех ног заспешить к большому дубу (который на самом деле был липой). Алисы не было, и я приняв позу отдыхающего мексиканца, скрестив руки и опустив голову себе на грудь, закимарил.       Пробуждение было неприятным и весьма мокрым. Оказывается, Алиса, застав меня на месте встречи в столь беспомощном виде, не поленилась стянуть с пляжа чьё-то полотенце, обильно смочить его водой из реки и резким движением выжать сочащуюся из него влагу на ничего не подозревающего Семёна.       -Ааааааа, блин, за что! – в сердцах возмутился я такому неподобающему отношению к своей особе.       В ответ я услышал лишь громкие переливы девичьего хохота, которые без труда выдавали их обладательницу.       -Ну вот, ведешь себя как пунктуальный человек, приходишь на встречу вовремя, а вместо благодарности – воду за шиворот… - забурчал я.       -Бу-бу-бу. Скажи спасибо, что я тебя Ульянке не сдала. Она в последнее время очень жаждет встречи с тобой. И ты бы явно капелькой холодной водички не отделался бы! – пригрозила Алиса.       -Ой, спасибо! То-то Ульянка так жаждет встречи, что в столовой уже от меня отсаживается через половину помещения – иронично заметил я. – Ладно, чем займемся-то?       -Ты же меня пригласил! И я еще должна думать, чем займемся? – вспылила девушка.       -Хорошо. Поплыли за земляникой.       -Не хочу.       -Ладно, я буду не только грести, но и собирать ягоды!       -Уговорил… - безразлично кинула Алиса, но ее лукавый смеющийся взгляд выдавал, что она весьма довольна такой перспективой.       -Иди за веслами и выбирай самую классную лодку, а я кое-чего прихвачу. Через пять минут встречаемся у пристани.       Я быстро проследовал к складу, и, дождавшись момента, когда рядом никого не было, в спешке открыл дверь Славиными ключами и достал оттуда большое лукошко и пару покрывал.       Уже через полчаса Алиса загорала на островке, разлегшись на покрывале в купальнике, а я собирал землянику, которая и впрямь оказалась просто превосходной.       В общей сложности мы провели там несколько часов, обильно объедаясь ягодами, играя в карты, которые я случайно нашел в домике вожатой (что странно, в прошлый раз они явно были у Слави, судя по всему девушка взяла их у Ольги Дмитриевны сегодня днем, но до вечера уже успела забыть об этом), загорая, и изучая прихваченную мною литературу.       Ладно, это я изучал литературу, а Алиса загорала, и, следует отметить, второй факт весьма мешал первому.       Я научил девушку правилам игры в покер и преферанс, а она меня – паре дворовых карточных игр, неизвестных мне. Мы делились с ней различными смешными фактами своей биографии и планами на будущее.       И, что было весьма странно, Алиса сегодня была просто лапочка и ни разу не перешла на повышенные тона и вообще не злилась (если не считать случаев, когда она проигрывала мне в карты, но это не в счет, да и я старался лишний раз не накалять обстановку – выиграв у девушки я всегда позволял ей отыграться, поддавшись в матче-реванше).       Наконец, мы направились в обратный путь. Алиса мечтательно смотрела на водную гладь, облокотившись об корму лодки, а я мечтательно смотрел на Алису, без особого усердия налегая на весла.       Едва лодка коснулась носом берега, девушка внезапно вспомнила о неотложном деле и мигом испарилась, оставляя мне возможность привязать лодку, отнести весла на станцию, а также вернуть на склад позаимствованный мною инвентарь.       Я планировал снова засесть за книги в уединенном месте, но, поразмыслив и решив, что на нужный лад мне уже настроиться не удастся, направился к столовой в ожидании ужина.       Моим соседом по столику ожидаемо оказалась Мику, только сегодня я был всецело настроен на эксперименты и не собирался принимать трапезу под её бесконечную болтовню.       -Не против, если я тут присяду? – вежливо поинтересовался я.       -Да, то есть нет… - темп речи Мику уже начинал набирать обороты, но я резко перебил девушку.       -Отлично! Что тут у нас на ужин сегодня? Гречка? Не очень люблю гречку. А к ней еще курица, не люблю курицу, то есть конечно люблю, но не так как стейки из мраморной говядины, а ты любишь мраморную говядину, Мику?       -Какую такую говядину? Просто говядину я…       -Мраморную, Мику, мраморную. Это когда мягкий, сочный и не сильно прожаренный ломтик мяса пронизан тоненькими прожилками жира. А еще сильнее я люблю мясо канадского бизона в степени прожарки medium rare, это просто бесподобно!       -Никогда не…       -Как? Ты никогда не пробовала канадского бизона? Нужно непременно исправить эту несправедливость! А ты, наверное, любишь суши и роллы с соевым соусом и имбирем? Я очень люблю роллы, особенно «Калифорнию», с копченым угрем…       Мику внимательно слушала, и пыталась ответить, периодически даже открывала рот, но я не давал ей вставить в свой монолог и пары слов, и девушке приходилось закрывать рот обратно. На ее лице отражалась активная мыслительная деятельность, свидетельствуя о явной перегрузке ее мозгового процессора. Я же все больше входил в раж и наращивал темп, периодически даже успевая жевать свою курицу с гречкой.       Прошло порядка пятнадцати минут, пока я не опустошил всю тарелку, не переставая расхваливать ей превосходные вкусовые качества спагетти с мясом лобстера, испанского хамона, благородных сортов сыра с синей и зеленой плесенью, и прочих деликатесов.       Мику же за этот период успела произнести лишь десяток разрозненных слов и междометий, и сидела, уставившись на меня удивленным взглядом, хлопая длинными ресницами и даже не притронувшись к своей трапезе.       -Ты кушай, кушай! Мне так понравилось ужинать в твоей компании, никогда не мог найти такого благодарного слушателя! – уже едва сдерживая смех, продолжал я пародировать девушку, окончательно добив ее последним аккордом своей речи – И еще, Мику, ты такая прелесть! Особенно, когда молчишь!       Затем я быстро покинул столовую, не дожидаясь, пока у музыкального дарования не случится нервный срыв, и уселся на крыльце в ожидании Электроника, который вот-вот должен был поделиться со мной своей только-только изобретенной «интересной карточной игрой».       Я решил не затягивать процесс, выдав изумленному кибернетику карты еще до того, как он полностью успел озвучить свои грандиозные планы по проведению карточного турнира, и намеревался перехватить Женю еще на моменте её бегства со столовой, но совершенно забыл про Алису, которая мигом явилась с целью вовлечь меня в азартный спор на выгодных ей условиях.       В этот раз я не стал дожидаться, пока она начнет меня шантажировать и сходу предложил ей сыграть на желания – если выиграю я, то она исполняет моё, если она – то наоборот. Алиса была настолько уверена в победе, что не раздумывая, согласилась.       Женя же тем временем смогла улизнуть, но я все еще досконально помнил ту историю, которая помогла мне убедить её вернуться и участвовать в турнире, и я, недолго думая, просто пересказал свой незамысловатый рассказ второй раз…       Турнирная сетка оказалась точно такой же, и ход турнира полностью повторялся, вот только карты… Карты мне выпадали совершенно другие. Это бы стало неодолимой проблемой для моей победы в игре, но я совершенно не собирался проигрывать, и поэтому заранее пометил карты…       Пускай это было совершенно неспортивно и абсолютно бесчестно, но все, что хотя бы гипотетически могло нарушить мои планы, должно было быть устранено…       Да и с Ульянкой мне пришлось играть всего один раз вместо двух, потому как у нее больше не было компромата на меня, и уговорить меня на матч-реванш ей так и не удалось.       Партия же против Алисы, как и в тот раз, оказалась самой тяжелой. Расклад карт изначально был не слишком удачен, а играла девушка крайне внимательно и осторожно, так что даже с краплеными картами я сумел выиграть лишь чудом, собрав пару дам и пару шестерок против ее пары вальтов и пары троек.       После турнира я быстро направился на пляж, уже зная, кого я там встречу. В этот раз Алисе не удалось напасть на меня внезапно и подло, и мы долго плескались друг в друга водой и смеялись. Вдоволь насладившись обществом девушки и налюбовавшись очертаниями ее складной фигуры, я приготовился преследовать похитительницу своей формы… Но форма оказалась на месте.       Задумавшись, я проследовал на площадь, обнаружив Алису сидящей на лавочке и с мечтательным выражением уставившуюся в звездное небо. Я тихо подсел к девушке, и уже через пять минут выяснилось, что несколько часов, потраченные мною сегодня на изучение атласа звезд и созвездий, позаимствованного в библиотеке, оказались потрачены совсем не зря…       На следующий день я счел лучшим вариантом просто исчезнуть из поля зрения вожатой и всех прочих моих потенциальных квестодателей, растворившись в кустах за музыкальным клубом с несколькими книгами, и выходя из сумрака только для того, чтобы прерваться на трапезу.       После обеда я снова направился в свое логово, и внезапно наткнулся на Алису, направлявшуюся в клуб к Мику. Она шла в очередной раз пнуть Мику по вопросу ремонта электрогитары, и я предложил составить ей компанию.       Заметив меня, глава и единовременно единственный член музыкального кружка сразу насторожилась, и неотрывно следила за мной глазами.       -Привет, Мику!       -Привет, ребята… - ее голос был непривычно тихий, а темп речи – непривычно нормальный.       -Ты починила электрогитару?! – сразу взялась за дело моя спутница.       -Да… Вот. Возьмите. Усилитель в подсобке.              Алиса с непониманием уставилась на нее, не понимая, чем вызваны столь резкие перемены в поведении японки.       -Спасибо, Мику. Алис, бери гитару, а я прихвачу усилок. Ты ведь на сцену хочешь пойти? – прервал я затянувшуюся паузу.       -Да… Пошли.       -Удачи, ребят. Вы заходите, если что… - жалостливо попросила Мику.       -Кто подменил нашу Мику? – с подозрением спросила у меня Алиса, когда мы отошли от здания музыкального кружка.       -Я провел с ней небольшую воспитательную беседу вчера… - Правда, я не думал, что она воспримет это как намек и пародию, и столь быстро сделает выводы…       -Воспитательную беседу? Так, чтобы я возле Ульянки тебя даже не видела! – С неприкрытой угрозой в голосе предупредила она. За себя Алиса, видимо, совсем не волновалась.       -Буду только рад себя около нее не видеть. Мне эта ее сколопендра в тарелке скоро сниться будет… - совершенно искренне сказал я.       Я наконец доволок оказавшийся намного более тяжелым, чем выглядел на первый взгляд, усилитель, до сцены. Алиса же, усевшись на край помоста и свесив вниз ноги, перебрала струны пальцами и вздохнула – гитара была совершенно не настроена.       -Давай помогу – предложил я.       -Куда тебе… - фыркнула девушка в ответ.       -Смотри! – я продемонстрировал ей телефон.       -И как это мне поможет? – скептическим тоном поинтересовалась она.       -Вот так… Запускаем тюнер, выставляем тип инструмента… Смотри сюда и играй открытые струны по очереди.       Алиса недоверчиво покосилась на меня и дернула первую струну. На экране мобильника тут же высветилось «e -14»       -Подтяни чутка и сыграй снова – посоветовал я.       Теперь на дисплее отобразилось «e -8»       -А теперь повторяй до тех пор пока не напишет «+0» и не замигает зеленым.       Алиса быстро уловила логику и уже через три минуты гитара была идеально настроена. Она оценила невиданную техническую диковинку.       -Ух ты! Значит эта штука помогает настраивать гитару?       -Она еще много чего умеет. Музыку, к примеру, можно слушать, фотографии делать…       -Ты еще скажи, что с помощью нее можно с американцами общаться – рассмеялась девушка.       -Ты не поверишь… Только тут базовых станций нету, и большая часть ее функций недоступна.       -Ну вот, начинается… А то тебя послушай, все она может.       Я быстро, пока Алиса еще не перестала улыбаться, сфотографировал девушку, слегка ослепив ее вспышкой.       -Ты что делаешь! Предупреждать надо! – она довольно больно тыкнула меня локтем между ребер.       -Во! Смотри! – я продемонстрировал изумленной Алисе ее милую улыбающуюся мордашку на экране телефона.       -А что ты там про музыку говорил? Ну-ка, поподробнее…       Я достал из кармана наушники, и включил ей пару гитарных композиций, которые ей точно бы понравились. Алиса загорелась идеей выучить их и сыграть, но я был бессилен помочь, так как совершенно не имел опыта игры на электрогитаре, и в итоге девушка справилась сама, подбирая ноты и аккорды на слух.       В итоге мы так и просидели на сцене до самого вечера, Алиса помогала мне осваивать электрогитару, я помогал ей разучивать понравившиеся ей песни…Затем она сыграла для меня ту самую мелодию собственного сочинения, а я немало удивил девушку тем, что смог повторить ее с первого (как она думала) раза…       Идиллию нарушила Мику, которая пришла с кибернетиками, и с виноватым видом заявила, что ей нужен наш усилитель для нужд лагерной дискотеки. Алиса фыркнула и ушла, вернувшись через десять минут с акустической гитарой, и наш музыкальный вечер продолжился.       Все прошло так же замечательно, как и в предыдущие разы. Мы снова горланили песни, не попадая в ритм, подшучивали друг над другом, шутили и смеялись… Я, кажется, начал получать свой собственный «день сурка» в самом лучшем смысле этого слова, который так мечтал получить когда-то...       После того, как все это закончилось, и я уже лежал в своей кровати с глуповатой улыбкой на лице, я с удивлением подумал, насколько значимым может быть простой позитивный настрой одного отдельно взятого человека, и как сильно он может повлиять на окружающий мир… Я так и уснул, раздумывая над этим, все с тем же довольным выражением лица.       Утро следующего дня я встретил, снедаемый одной навязчивой идеей насчет Шурика, который вот-вот должен был пропасть… Быстро вскочив с кровати и потянув со склада длинную арматурину (чисто на всякий случай, для самообороны) и уже привычный железный фонарь, я направился к южному выходу из лагеря и засел в засаде, поджидая незадачливого охотника за деталями.       Я успел. Сонный Шурик появился из распахнутой калитки спустя несколько минут, и я решительно направился за ним, решив раз и навсегда выяснить, в чем конкретно заключалась причина проблем с психикой у, казалось бы, вполне адекватного и, на первый взгляд, уравновешенного пионера.       Кибернетик ковылял по тропинке, слегка плутая и сбиваясь с тропинки, один раз даже споткнулся в яме, оставив там свой ботинок, но данный факт его никак не смутил, и он продолжил путь дальше, не обращая внимания на потерю обуви.       Вот он наконец дошел до старого корпуса, я дождался скрипа закрывающегося люка и выждал еще двадцать секунд, чтобы Шурик успел спуститься и зашагать дальше. После этого я быстро проследовал за ним и юркнул в зияющий провал. С осторожностью спустившись по ненадежным и скользким ржавым скобам, я ринулся в погоню.       Занятие не казалось мне сколько-нибудь сложным… Ровно до тех пор, пока перед моим носом не захлопнулась бронированная дверь бомбоубежища, и я не услышал звук заворачиваемого затвора. Никакие мои попытки открутить её назад, даже при помощи арматуры, которую я попытался использовать в качестве рычага, не увенчались успехом. Тут мог справиться только спятивший Шурик.       Картина вырисовывалась следующая: теперь попасть к нему можно было только через невольно обнаруженный Алисой провал. Причина же внезапного и спонтанного безумия кибернетика так и оставалась неизвестной. Хотя, в принципе её и так можно было понять – проведи я в темноте подземелья почти сутки – я бы и сам с катушек съехал.       Из этого следовал еще один факт – если попасть в туннель через провал на тропинке по пути в старый лагерь – выбраться назад можно было только найдя Шурика, потому что только он мог открыть эту дверь… Все выходило слишком сложно и запутанно.       Я забросил бессмысленные попытки открыть дверь, вздохнул и пустился в обратный путь. Теперь все будут требовать от меня искать Шурика, и все разговоры будут только о нём…       Поэтому, с аппетитом позавтракав, я снова уединился наедине с новой порцией литературы на своем любимом месте для размышлений и провел там несколько часов. Лишь по пути в уборную на меня набрела вожатая, и потребовала немедленно начать поиски пропавшего пионера.       Я клятвенно ей пообещал осмотреть пару мест, где по моим представлениям он мог скрываться. Ольга Дмитриевна все так же стояла и следила за мной, поэтому я, вспомнив события первого цикла, решил и впрямь навестить пару мест, и заодно проверить несколько теорий.       Я направился на площадь, где, как и ожидал, встретил Алису.       -Куда так спешишь? – заинтересованно спросила она.       -Вожатая послала искать Шурика. Волнуется она за него, видите ли… Не желаешь составить мне компанию в этом бесполезном и бесперспективном занятии?       -Ты правда веришь, что он действительно пропал, а не валяется где-то под кустом и отходняк ловит? – иронически заметила Алиса.       -Не знаю… - слукавил я – Но если мы найдем его вместе, то ты сможешь совершенно бесплатно и законно поучаствовать в процессе профилактического избиения Шурика ногами, чтобы он больше не пропадал!       -Я не могу отказаться от столь заманчивого предложения! – недобро ухмыльнулась девушка – где собираешься его искать?       И она даже не предложит мне пойти с ней в ее домик, чтобы меня там запереть? Не верю! Кто подменил мою Алису на добрую и ласковую девочку вместо привычной злой буки?       -Ну, вообще я планировал заглянуть к Мику в клуб, чтобы она поучила меня игре на гитаре… - на лице Алисы появились непонятные, но явно негативные эмоции, и я быстро продолжил – Но раз есть ты, то зачем тогда Мику?       Девушка снова расслабилась и на ее губах засияла самодовольная улыбка – мои слова ей явно польстили.       -Тогда иди на сцену и жди меня там, а я принесу гитару.       -А может лучше найдем в лесу подходящую полянку? На сцене нас опять может потревожить Ольга Дмитриевна, которая опять пошлет нас искать своего Шурика.       -Тогда жди у ворот лагеря через пять минут!       -Договорились.       За пять минут я успел не только дойти до ворот лагеря, но и своровать пакетик конфет со столовой. Все равно ведь подумают на Ульянку… А через пятнадцать минут мы уже сидели на удобном бревнышке посреди живописной поляны, окруженной вековыми соснами, и наслаждались природой.       -Вот, это твой гонорар за уроки музыки! – я, скромно потупив взгляд, пододвинул пакетик со сладостями к Алисе.       -Впервые получаю гонорар за свои уроки. – рассмеялась она.       -Всякий труд должен быть оплачен!       -Тогда не надейся на отдых! Каждую оплаченную минуту моего времени ты будешь учиться и страдать! – злорадно посулила девушка.       И действительно, Алиса сразу же принялась за дело с невиданным энтузиазмом. Она уже успела заметить пробелы и слабые места в моих музыкальных навыках, и сосредоточилась на них, останавливаясь на каждом из них по отдельности, детально рассказывая и показывая, в чем заключаются мои ошибки и как сделать это правильно, а потом заставляла меня повторять до тех пор, пока результат не начинал её устраивать.       Когда у меня не получалось ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза, она злилась и повышала голос, нервно поправляя попадавшую ей на глаза челку. Затем в ход шли насмешки, упреки и злые шутки о месте произрастания и прямоте моих рук.       И это работало! Я нервничал, немного обижался, но собирался с силами, переводил дух, и, в конце концов, выдавал требуемый результат. Тогда Алиса удовлетворенно кивала головой и переходила к следующему элементу и все начиналось сначала.       Только когда время начало подходить к обеду, и мы прервали наше занятие, я понял, насколько сильно устал. Пальцы адски болели, кисти рук не гнулись, а по лбу стекали капельки пота.       Алиса же, которая тоже потратила уйму сил и нервов на мое обучение, как ни в чем не бывало развалилась на бревнышке и, тихо напевая какую-то веселую песенку, поглощала конфеты, в первую очередь выбирая шоколадные и вафельные повкуснее.       Я, улыбаясь, аккуратно подтянул девушку так, чтобы ее голова оказалась на моих коленях и ей было комфортнее, и с улыбкой уставился на нее, положив руки ей на плечо. Алиса совершенно не возражала, даже закрыла глаза и расслабилась. Через пять минут я заметил, что она повернула голову набок и уснула у меня на руках – видимо устала она все же намного сильнее, чем мне показалось сперва.       Будить девушку у меня не поднялась рука, и я, несмотря на то, что ноги немного затекли, а спина начала ныть от однообразного положения, продолжал сидеть в той же позе и осторожно поглаживать ее по голове, умиляясь этой безмятежной и милой картине.       Где-то вдалеке раздались отголоски сигнала к обеду, и прекрасное создание, дремлющее у меня на коленях, открыло глаза:       -И долго я так проспала?       -Не знаю, у меня с собой нету часов. Будем идти на обед или ты еще поспать хочешь?       -Пошли, я чертовски проголодалась. Учить такого балбеса, как ты, страшно утомительно! – подколола меня Алиса.       Мы встали с бревна, я сделал пару наклонных движений, чтобы размяться, взял гитару, и тут она внезапно предложила:       -Давай наперегонки!       Возражать было бесполезно, потому что девушка тут же бросилась вперед со всех ног. Я попробовал угнаться за ней, но гитара, висящая на плече, и затекшие ноги не давали даже шанса сравнять скорость. Алиса, смеясь, исчезла среди кустов, и я, ругаясь про себя, продолжил погоню.       Когда я наконец добежал до лагеря, я едва мог перевести дух, страдая от одышки. В боку кололо, а ноги стали совершенно ватные. Алиса же опиралась о створку ворот и дожидалась меня.       -Спасибо, что помог донести гитару – улыбнулась она и сняла у меня с плеча резко потяжелевший в процессе забега музыкальный инструмент.       -Тебе спасибо. За урок музыки, совмещенный с километровым забегом – с иронией поблагодарил я.       -Мне еще надо гитару в домик закинуть. Встретимся у столовой! – она снова убежала и скрылась в недрах лагеря.       К столовой мы, в принципе, добрались почти одновременно, правда, я – выжатый как лимон, а она – источая энергию и бодрость. Не успели мы взять подносы с едой и опуститься за столик, над нами нависла вездесущая Ольга Дмитриевна:       -Вы Шурика-то искали?       -Искали – в унисон ответили мы.       -И где же вы его искали?       -В лесу – совершенно не соврав, доложил я вожатой – следов Шурика не нашли.       -Нужно звонить в милицию! Нельзя медлить!       -Да, я полностью с вами согласен! Вдруг Шурик в беде!       Вожатая просто не нашлась, что можно еще добавить к этому, и удалилась, давая нам возможность принять трапезу. Мы быстро и с аппетитом поели, и думали, чем можно было бы заняться дальше, но прям на выходе из столовой Виолетта Церновна преградила нам путь и кинула мне ключи, поручив подежурить в медпункте за нее.       -Так ты у нас теперь медбрат! – засмеялась Алиса.       -Заходи ко мне, я тебе лечебный массаж спинки сделаю – подмигнул я девушке.       -Еще чего, размечтался! – фыркнула она. – Делать мне нечего, сидеть в медпункте.       Пришлось идти одному. Я заранее заготовил тару для одного черного дела и направился по месту службы. Быстро, пока не пришла Славя, я увеличил содержание монооксида дигидрогена в бутылке с этикеткой «Столичная» с шестидесяти до ста процентов, а слитый в принесенную с собой тару раствор этанола засунул себе под пояс.       Сегодня я мог просто гордиться собой – все мои пациенты получили желаемое, и я даже удержался от невинных шуточек и подколов, хотя иногда очень хотелось. Наконец, в дверь постучался последний пациент на сегодня.       -Семён, дай мне пачку активированного угля!       -Если ты собралась что-то подорвать, то, пожалуйста, не делай глупостей.       -С чего ты взял! – возмутилась Алиса.       -Догадываюсь…       -Ульянка рассказала?       -Неа. Просто, во-первых, ты не похожа на жертву отравления или жертву похмелья, во-вторых, черный уголь – компонент кустарного пороха, и в-третьих – я ж тебя знаю!       -Тоже мне, Шерлок Холмс недоделанный! – обиженно фыркнула она.       -Да ради бога, взрывай что хочешь! Я ж тебя не отговариваю. Просто делать это нужно с умом! Генду, к примеру, взрывать нету смысла – на этого бронзового истукана нужна взрывчатка помощнее. Руки надо тщательно вымыть – вожатая сразу первым делом подумает на тебя, и, поверь, ей придут в голову те же самые мысли – она хоть и ленивая жопа, но, к сожалению, не дура…       -И что же ты предлагаешь? – уже с интересом спросила Алиса.       -Ну, можно что-то мелкое подорвать, чтобы результат был налицо… Или просто чтобы шарахнуло погромче и все переполошились. Думать надо.       -Уголь-то дашь?       -Держи – я кинул ей заранее заготовленные несколько пачек с черненькими таблетками. – Удачи, если надумаешь что с этим делать. Пошел бы с тобой, да Виола не оценит, если вернется и не застанет меня на месте…       -Ну спасибо. – серьезно посмотрела на меня Алиса и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Больше до ужина меня никто не потревожил. Даже яблоко, чудесным образом появлявшееся на столе в прошлые разы – не появлялось. Я вздохнул, закрыл медпункт на ключ и последовал в столовую.       Едва я закончил свою трапезу, раздался ощутимый грохот, прямо-таки совсем рядом! Мы с Ольгой Дмитриевной быстро выбежали на крыльцо и застыли, раскрыв рот – припаркованная у столовой «Волга» пылала ярким пламенем и весело дымилась. Через окна было видно, как тлел велюровый салон, а из-под капота валил черный дым.       Первой опомнилась упитанная повариха, которая уже через десять секунд выбежала со здоровенным огнетушителем, выбила им пассажирское стекло и принялась заливать пеной внутренности автомобиля.       Пожар удалось остановить, а последствий – избежать (во многом благодаря тому, что весь бензин из бака был уже давным-давно слит неведомыми энтузиастами), правда ГАЗ-24 превратился в бесполезную груду обгоревшего металла. Я понял, что пособие по его ремонту в этот раз мне точно не пригодится. И ведь сам виноват – подал идею…       Сама же мисс юный взрывотехник, раскрыв рот от удивления, стояла рядом, и уже через несколько секунд раздался яростный крик вожатой:       -Алиса! Иди сюда!       -А что сразу Алиса… - потупила взгляд девушка.       -А ну-ка, покажи руки!       Алиса протянула руки вожатой, но на них не было даже следа от угольной пыли и гари. Ольга Дмитриевна все равно не угомонилась и пыталась наехать на девушку, но я стал между ними обеими:       -Почему вы сразу обвиняете Алису? В лагере масса пионеров, на момент взрыва я сам своими глазами видел её в столовой, мирно ужинавшей. У вас никаких улик, но вы при всех упрекаете только её одну!       -Семён! Не лезь не в свое дело!       -Буду лезть! Вы учили меня, что пионер должен быть честным и справедливым бла-бла-бла. А сами ищете крайнего в той, которую по непонятным причинам недолюбливаете! Какой пример вы подаете детям!       -Как ты разговариваешь со старшими! – она все еще пыталась заткнуть мне рот и продолжить свои нападки на Алису.       -Как они того заслуживают!       Ольга Дмитриевна осеклась и проглотила уже заготовленную фразу, злобно уставившись на меня. Да, я врал, но я не мог не встать на сторону Алисы, даже если бы она спалила дотла половину лагеря.       Ущерба от сожженной «Волги», которую никто и никогда не видел на ходу, все равно никому не было. Я не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы не появился Электроник со своим найденным в лесу ботинком от Шурика.       Вожатая сразу переключилась на него, и, после короткого разговора, касающегося бедного пионера, сгинувшего в старом корпусе, безапелляционно заявила:       -А Семён с Алисой отправятся на поиски Шурика! Они так ратуют за справедливость и взаимовыручку между ребятами, что сами рвутся на поиски пропавшего товарища!       Через три минуты мы уже стояли на площади абсолютно одни.       -Вот коза! – возмущалась Алиса.       -Чем тебе машина-то не угодила, что ты решила ее спалить? – улыбнулся я. – Хотя признаю – получилось очень эффектно и зрелищно. Даже я испугался.       -Я думала оно просто бабахнет сильно и все… А машина взяла и загорелась…       -Да и фиг с ней. Все равно это была никому не нужная ржавая рухлядь.       -Ну, что, пойдем искать Шурика – грустно спросила Алиса.       -Пошли! – я взял девушку за руку.       -Стой, куда ты меня ведешь? Старый лагерь совсем в другой стороне?       -А зачем он нам нужен? Давай проверим одну теорию. Если я прав – то Шурик через несколько часов появится в лагере. Если нет – я признаю себя ослом, и мы пойдем его искать.       -Через несколько часов уже будет глубокая ночь… - я чувствовал, что она боится.       -Темнее, чем сейчас, уже не будет. А тащить тебя ночью в лес, рисковать жизнью и здоровьем – давай попробуем этого избежать. Доверься мне – вдруг получится?       -Хорошо… Так куда ты меня все-таки тащишь?       -Увидишь.       Я привел девушку к лодочной станции. Приставив к стене заранее приготовленную мною лестницу я жестом пригласил ее забираться на крышу. Там нас уже поджидало разложенное покрывало. Мы уселись на крышу, свесив ноги вниз, и наслаждались открывшимся видом.       В небе, усеянном звездами, горела полная луна, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, водная гладь была идеально ровная, и в ней можно было отчетливо увидеть еще одно небо с еще одной полной луной и целой россыпью звезд. Картина была незабываемая.       Алиса вздохнула и положила голову мне на плечо, а я нежно обнял девушку и прижал к себе.       -Ты выиграл у меня в карточном турнире, а значит, я должна тебе одно желание, ты не забыл? – тихо напомнила девушка.       -Я ничего не забываю. Просто решил немного придержать это желание до подходящего момента…       -А сейчас разве не подходящий момент?       -Не совсем… Этот момент идеально подходит для огромного множества других прекрасных вещей, но я чувствую, что будет момент, когда это желание мне очень пригодится.       -А если бы у тебя сейчас была возможность загадать два желания… Ты бы тоже счел, что оба следует придержать… На потом?       -Нет, если бы было два, то я придержал бы «на потом» только одно – улыбнулся я.       -И какое желание ты бы загадал сейчас, если бы у тебя было их два? – не отставала Алиса.       -Я… Я бы захотел тебя крепко и нежно поцеловать…       -Тогда давай представим, что я проиграла тебе два желания…       Я только сейчас заметил, что Алиса вся покраснела и засмущалась, и с трудом выдавливала из себя эти слова. Я нежно поднял к себе ее голову и наши губы слились в длинном-предлинном поцелуе…       Время снова пролетело быстро и незаметно. Мы мало что говорили друг другу, в таких ситуациях слова просто не нужны. И я бы просидел так до самого утра, но Алиса вдруг отстранилась и сказала:       -Ты обещал, что Шурик появится в лагере. Или мы пойдем его искать. Если мы сейчас пойдем его искать – я буду ОЧЕНЬ зла.       -Тогда пошли за мной. По моим расчетам, он как раз должен появиться.       Мы спустились с нашего насиженного места, и я повел девушку на площадь. С дальней лавочки раздавался раскатистый храп, а на ней безмятежно возлежал внезапно нашедшийся кибернетик. Алиса не понимала, в чем дело и удивленно смотрела на меня, ожидая ответов.       На самом деле, я и сам не совсем верил в то, что он может вернуться самостоятельно, и думал, что ему требуется катализатор в виде Алисы и пощечины. Но видимо автопилот срабатывал и самостоятельно…       Я подошел к лавочке и резко громко закричал:       -Чего разлегся!       Шурик от неожиданности дернулся, и слетел со скамейки, упав на землю. Он тут же проснулся и вскочил, уставившись на нас непонимающим взглядом.       -Мы с Алисой тебя полдня искали! Еле дотащили до лагеря на себе! А ты развалился на лавочке и уснул! Не офигел ли ты? Ни благодарности, ничего!       -Я… Ничего не помню. Я утром пошел за деталями…       -Пошел за деталями и заблудился, олух! Ты весь лагерь на уши поднял! Скажи спасибо Алисе, если бы не она, мы бы тебя и до завтра бы не нашли, и ты бы там так и подох от скуки и жажды!       Алиса, совершенно ничего не понимая, хлопала своими большими глазами, попеременно смотря на меня и Шурика.       -Это антинаучно! Я помню, что шел за деталями и очнулся уже тут на лавочке…       -Я тебе дам антинаучно! Совсем шизанулся со своим роботом! – и, уже тише, шепнул Алисе – Влепи ему по лицу, посильнее.        Алиса кивнула и через секунду площадь огласил громкий звук звонкой пощечины. Шурик завопил:       -За что?? Я ничего не помню!       -За неблагодарность! Мы его спасли, а он ничего не помнит. Иди спать, быстро, а то в ухо получишь!       Шурика не пришлось просить дважды. Он, как и был, в одном ботинке, убежал в сторону своего домика, а я, смеясь, повернулся к Алисе.       -У него провал в памяти, и он ничегошеньки не помнит. Пусть считает, что мы с тобой его спасли. Хоть какая-то от него польза будет.       Алиса одобрительно засмеялась.       -А теперь пошли спать! Столько полезных дел сделали - и Шурика по всему лесу обыскались, и на себе его в лагерь тащили, я страшно устала!       -Спокойной ночи, Алис, до завтра!       -До завтра, Сёма…       Я был всецело доволен и счастлив жизнью, развитие событий, на которое, я, как оказалось, мог влиять вполне ощутимо, намного сильнее, чем мне раньше казалось, тоже меня вполне устраивало, а в кустах за домиком вожатой дожидалась своего звездного часа бутылка «Столичной», перелитая в менее компрометирующую емкость.       Правда, я все еще тратил больше времени на самого себя, вернее, на Алису, чем на развитие своих навыков и познание неизведанного, но оправдывал это для себя тем, что сперва я должен четко разведать, как можно выкроить лоскутки свободного времени, не превращаясь при этом в одинокого унылого сыча, которым являлся всю прошлую неделю…       Ко мне даже перестала приходить во снах моя загадочная кареглазая визави, что тоже было истолковано мной, как добрый знак и признак того, что я на правильном пути. Так и сегодня, я провалился в сон без признаков любой подсознательной деятельности и сновидений…       Я был настолько вдохновлен успехами прошедших дней, что совершенно забыл, что результаты спасения Шурика потом выходят боком своему спасителю, и, вместо того, чтобы тихо улизнуть и спрятаться в укромном месте, попал как раз на Ольгу Дмитриевну, которая вся сияла от радости, узнав о «чудесном» спасении Шурика, и тут же отправила меня помогать Лене и Славе собирать ягоды для торта…       Пришлось наглеть и импровизировать. Сперва, я, как и полагается порядочному пионеру, поприветствовал девочек и отвез их на земляничный остров, а затем, краем уха слушая их спор насчет того, кому из них я должен помогать наполнять лукошко, постелил себе захваченное в домике полотенце, разложил пару книг, и совершенно спокойно улегся и принялся за чтение.       -Семён! Мы решили, что ты должен идти вместе с Леной и помогать ей собирать ягоды. – «тонко» намекнула мне Славя.       -А?       -Вставай говорю, нету времени разлеживаться! Землянику собирать надо!       -Две девочки. Две корзины. Одна лодка. Девочки собирают землянику, Семен гребет на лодке. – короткими, простыми и понятными предложениями изложил я им свою позицию.       -Так нельзя! Друзья должны помогать друг другу! – даже Лена от удивления обрела голос и пыталась наставить меня на путь истинный.       -Семён помог. Семён отвез вас сюда. Семён устал. – я отгородился от пионерок раскрытой книгой и с задумчивым лицом начал постигать тонкости радиотехнического дела.       -Я все Ольге Дмитриевне расскажу! – топнула ногой Славя и выдала свой самый сильный аргумент.       -Валяй. Если что-то не нравится - я могу сесть в лодку и уплыть, а через пару часов вас отсюда забрать.       Девушки переглянулись, но, поняв, что больше от меня им ничего не добиться, углубились в рощу, злобно обсуждая меня вполголоса.       Стоит заметить, справились они вполне даже быстро, вероятнее, даже быстрее, чем если бы я им помогал, потому что обычно я съедаю больше, чем кладу в корзинку. Услышав шорох среди кустов, я заранее занял свое место по центру лодки, сложив свои нехитрые пожитки в наше утлое судёнышко, дабы никому не пришло в голову отплыть без меня. Весь обратный путь прошел молча и без происшествий, если не считать того, что девушки сидели, надувшись, и едва ли не прожигали меня взглядом.       Пока я привязывал лодку к пристани, Лена со Славей все так же молча покинули корабль и ушли, и землянику вожатой пришлось относить мне самолично. Так получилось даже еще лучше – Ольга Дмитриевна похвалила меня, сказав какие мы молодцы и как много ягод собрали, а я лишь скромно потупил взор и, ковыряя носком ботинка землю, ответил, что это я не один все собрал, девушки тоже мне немного помогали…       Но, как оказалось, работа еще только начиналась… Мне поручили собрать и оттащить в столовую ингредиенты для торта, собрав их в самых разных местах лагеря.       Бутылку пива, полученную от Виолы вместо дрожжей, которых у нее не оказалось, донести было легче простого, хотя я трудом удержался, чтобы не попробовать «Жигулевское» времен восьмидесятых годов на вкус. Только опасения, что Виолетта Церновна вряд ли бы отдала свежее и не просроченное пиво на дрожжи, и отсутствие в медпункте холодильника удержали меня от этого поступка.       С пакетом муки килограмм на двадцать, выданным мне суровой библиотекаршей, я справился уже с некоторым трудом, а вот с мешком сахара на полцентнера, который, пыхтя, вывалили мне кибернетики (это только подтвердило мои догадки о том, что где-то в нычке у них явно имелся дистилляционный куб, в просторечии – самогонный аппарат), и вовсе случилась беда – я не мог даже приподнять его на пару сантиметров.       Алиса, проходившая мимо, застала меня именно в таком положении – вполголоса ругающимся про себя, проклинающим кибернетиков за их лень и периодически пинающим проклятый неподъемный мешок.       -Что, клад вырыл? – захихикала она.       -Нет, пытаюсь дотащить до столовой этот мешок.       -И как успехи?       -Я уже осознал, что таскание тяжестей и телекинез – это не моё.       -А что внутри мешка-то?       -Сахар.       -Ну, я тебе тут не помощница. Я девушка, мне вредно тяжести тягать.       -Может, тут где-то можно тележку достать? Или хотя бы волокуши какие-то… - неуверенно спросил я.       -Если где-то и можно, то на складе… - задумчиво ответила Алиса.       -Вот тебе ключи, сгоняй глянь, если не сложно? – я достал свою заветную связку, и, отцепив от нее узнаваемый ключ от складского помещения, выдал его девушке.       -Откуда у тебя столько ключей? Ты, что ли, помощником вожатой заделался? – с подозрением поинтересовалась она.       -Нет, и вообще, лучше тебе не знать, где я их взял. – махнул рукой я - Меньше знаешь – крепче спишь.       -Там и от моего домика ключи есть? – осторожно спросила Алиса.       -Не знаю. По чужим домикам еще не лазил. Так, по мелочи, со склада что-то позаимствовать, или со столовой…       -Вот голова! Да ты полон сюрпризов! – засмеялась она. – Но ключи от моего домика отдай. И от домика Лены тоже!       -Откуда я знаю, где они тут? – продемонстрировал я ей связку. – Тут не подписано ничего.       Алиса молча вырвала связку у меня из рук, отцепила от нее пару ключей, и опустила их себе в нагрудный карман. Я не стал интересоваться, как она смогла опознать оба нужных ключа с первого раза – видимо, у нее были свои секреты, как и у меня свои.       Зато через десять минут девушка прикатила мне большую тележку, похожую на те, которые до сих пор можно увидеть на продуктовых складах и в больницах. Она была вконец расшатанная и никак не хотела передвигаться прямолинейно, норовя все время укатиться в ближайшие кусты, но с ней задача доставить мешок не выглядела настолько безнадежной.       Мы совместными усилиями перегрузили мешок на наше дышащее на ладан четырехколесное средство передвижения и направились к столовой. Путь был недлинный, но так как через каждые три метра, пройденных вперед, тележка умудрялась развернуться на 90 градусов вправо, это заняло у нас массу времени и основательно вымотало.       -Еще раз заставишь меня тебе помогать в таком деле – и я засчитаю тебе это как твое желание – отдышавшись, злобно посулила Алиса – Еще и должен мне останешься!       Вместо этого она заставила меня дать ей телефон с наушниками, и записала себе ручкой в тетрадке тексты нескольких понравившихся ей песен в то время, как я лежал, положив голову ей на колени и дремал в тени деревьев.       Больше никаких неожиданностей не было: торт испекли точно в срок, Ульянка все так же по графику набросилась на него и изуродовала, оставив на нем несколько больших глубоких укусов, за что была ожидаемо наказана отстранением от похода Ольгой Дмитриевной. Я не стал ей мешать, и был вознагражден за это компанией Алисы в вечернем походе.       Я помнил о том неприятном конфликте, в который могла втянуть нас Лена, разыграв свою сцену ревности, поэтому за полсотни метров до заветной поляны я крепко схватил Алису за руку и предложил подождать, пока все рассядутся по местам и разведут костер.       Девушка с непониманием покосилась на меня, и попыталась вырваться, но я держал ее крепко, а как только вся основная масса пионеров прошла мимо нас, молча обнял ее и крепко прижал к себе, поцеловав в лоб.       Алиса широко раскрыла глаза от удивления, и я подумал, что сейчас точно получу от нее пощечину, но вместо этого почувствовал, как она обняла меня в ответ и опустила голову мне на плечо.       -Что такое, Сём? – спросила она. – Что-то случилось?       -Пока нет, но у меня предчувствие, что если я тебя сейчас отпущу, то может случиться что-то нехорошее. – слегка слукавил я – Поэтому я не буду тебя сегодня отпускать, хорошо?       -Ты же не можешь ходить весь вечер, крепко вцепившись мне в руку. – засмеялась она.       -А зачем нам ходить? Там есть удобные бревна. Сейчас костер разожгут, и мы просто сядем рядом где-нибудь с краю. Без тебя я буду чувствовать себя чужим в этом походе. Тут все чужие для меня, кроме тебя.       -Хорошо… - согласилась Алиса, немного покраснев и отстранившись от меня. – Там уже начали собирать дрова и хворост, можно идти.       Мы заняли то же самое бревно, на котором я просидел в одиночестве уже два таких же вечера, и впервые я чувствовал себя будто в эпицентре этого мероприятия. Мы с Алисой шутили, веселились, она ехидно комментировала происходящее на поляне, тыкая в пионеров пальцем.       Чуть погодя я заметил Ульянку в кустах и предупредил Алису, что сейчас мы можем попасть под обстрел кусками шифера, на что она лишь рассмеялась и сказала, что пока она рядом со мной, мелкая и пальцем меня не тронет, иначе быстро переселится на улицу.       Лена ходила кругами и очень недобро косилась на нас с Алисой, но так и не решилась подойти к нам. Я же, в свою очередь, заметив её, старался подсесть к Алисе еще ближе, приобнять или что-то заговорщицки зашептать ей на ухо, чтобы показать Лене всю бесполезность её намерений.       Я даже заметил, что Лена идет за нами по пятам, намереваясь устроить выяснение отношений Алисе, едва мы только расстанемся, поэтому я нарочно проводил девушку прямо до домика, не отходя ни на шаг, чем вызвал бурный эмоциональный всплеск у заметившей это Ульянки.       Вот, еще один день новой смены остался позади… Я по-прежнему с трудом мог выкроить едва ли несколько часов на занятие полезными вещами, вместо этого тратя большую часть времени на задания вожатой и отдых с Алисой, но по-другому я пока что просто не мог! Наверное, моё смятение и переживания на этот счет сыграли свою роль, и эта ночь снова принесла мне очередную порцию загадочных сновидений…       Снова я стою перед хорошо знакомыми мне воротами «Совёнка» и изваяниями пионеров… Но я чувствую, что вокруг что-то изменилось… Ну как же я мог сразу не заметить – в лагерь пришла зима… Глубокие сугробы снега вокруг, падающий с небес круговорот снежинок…       Даже зимой тут было невероятно красиво. Несмотря на то, что я одет в свой привычный наряд – куртку и теплые джинсы – мне начинает становиться прохладно, тем более время уже вечернее и все окружающее начинает медленно погружаться в ночной мрак… Я не выдерживаю и кричу в небо:       -Ну что, я готов пойти с тобой, милая!       -Да тебя уже не нужно звать. – вдруг захихикали откуда-то со стороны леса. – Ты и сам вполне освоился и приходишь сюда самостоятельно.       Моя неизменная кареглазая спутница в мире грёз стояла неподалеку, опираясь об большую сосну и сложив руки на груди. Сегодня она не приняла вид размытого силуэта с узнаваемыми глазами и стояла на свету, так что я мог рассмотреть все детали ее внешности, кроме лица, на котором все так же были видны лишь большие ясные карие глаза, и пухлых губ, на которых отчетливо виднелась уверенная ухмылка.       Это была молодая девушка, одетая в длинное бордовое пальто и обутая в высокие кожаные ботиночки, невысокая и довольно хрупкого телосложения. На её голове сверкала копна рыжих волос, заплетенных в два хвостика, почти как у Алисы, но длиннее и темнее.       -Как будто у меня есть выбор – пожал плечами я.       -Не строй из себя обиженку. Пока что тебя все устраивает, насколько я заметила.       -Это все вопрос времени. Раз убежать отсюда все равно нельзя, нужно пытаться обеспечить себе хоть какие-то житейские радости…       -То, что ты сейчас делаешь – это как раз бегство. Но ты не сможешь убежать от самого себя…       -Но я же уже ближе к правильному пути, чем был раньше, ведь так?       -Не существует правильных путей. Все это относительно и зависит от того, куда ты хочешь попасть.       -Мне сложно понять, куда я хочу попасть и зачем. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, куда все возможные пути могут меня привести.       -Для человека, который не знает куда он плывет, не бывает попутных ветров… Твоя проблема в том, что ты хочешь все и сразу. – задумчиво сказала моя словоохотливая собеседница - Ты хочешь вернуться домой, и одновременно не хочешь. Ты хочешь достичь всемогущества, и одновременно с этим хочешь просто спокойного человеческого счастья с близким человеком.       -Ты хочешь сказать, что так, чтобы все и сразу – не бывает? – улыбнулся я, но в глубине душе стало немного тревожно и тоскливо. Она ведь попала в точку – я хотел если и не всего этого сразу, то хотя бы несколько вещей единовременно…       -Ты находишься во времени, когда тебя еще не было на этом свете, в месте, которого никогда на самом деле не существовало, и ты на добрый десяток лет моложе, чем на самом деле. Как можно после этого утверждать, что в мире есть хотя бы что-то невозможное? – засмеялась кареглазая. – Скажу лишь, что та вещь, которую ты сумел создать, намного могущественнее, чем ты сам думаешь. Она либо спасет тебя – либо погубит окончательно. А теперь - прощай. Еще увидимся!       Сон закончился так же внезапно, как и начался. В отличие от большинства подобных видений, это содержало несколько важных намеков, которые сложно было трактовать двусмысленно. Мне сказали, что в этом мире нету ничего невозможного, и что мой артефакт намного могущественнее, чем я думаю… Поживем-увидим, у меня еще будет время обдумать все услышанное там, а сейчас…       Солнце еще только начинало подниматься из-за горизонта, и я решил не мешкать, а пойти на пристань, где, как я помнил, я должен был встретить Алису, и получить обещание вечернего «сюрприза».       К своей радости я нашел девушку точно там, где и рассчитывал. Я, просто подошел и уселся на причал рядом с ней. Алиса выглядела очень задумчивой и грустной.       -Доброе утро, Алис. Что-то случилось?       -Привет…       -Просто ты выглядишь расстроенной… У тебя все хорошо?       -Не бери дурного в голову. Наверное, я просто сонная – она явно лукавила и что-то недоговаривала. – А ты что тут делаешь?       -Не знаю. Я проснулся и почувствовал, что мне стоит прийти сюда. А тут ты… И теперь я переживаю, все ли у тебя в порядке.       -С каких пор это тебя стало так волновать? – фыркнула девушка.       -С таких, когда ты стала для меня близким человеком. – ответил я, буравя взглядом водную гладь. Между нами повисло неловкое молчание.       -Кстати… На сегодняшний вечер у меня на тебя планы. Только попробуй отказаться! – грусти во взгляде Алисы уже не читалось, даже наоборот – янтарные глаза весело сияли, и девушка лукаво улыбалась.       -Договорились! Ты знаешь, где меня можно найти.       Она быстро покинула лодочную станцию, а я остался сидеть на причале и рассматривать утренний умиротворенный пейзаж. Было холодно, но я знал, что около столовой меня скорее всего будет ждать Лена, от которой я не знал, чего ожидать, да и объясняться с Алисой из-за нее мне тоже не хотелось…       Весь дальнейший день пролетел абсолютно незаметно. Я был слегка на своей волне, размышляя о ночном сне, Алисе и своих планах на ближайшее будущее, да и внезапных неожиданностей больше не было.       Сперва меня заставили отнести бутылку, наполненную, как я совершенно точно знал, чистой и полезной водой без примесей в медпункт, затем пытались узнать, не я ли своровал ключи от медпункта… Встречи с Леной я пока что успешно избегал, и искренне надеялся, что так продлится до конца смены.       Наконец, Алиса нашла меня сидящим у ворот лагеря и задумчиво рассматривавшим уходящую в обе стороны дорогу. Бутылка с горячительным была уже заблаговременно запрятана под пояс, и я был полностью готов к любому варианту развития событий, но волновался, как в первый раз.       Уже через пять минут мы расположились в домике девушки, и едва дело дошло до водки, которую я в этот раз извлек ДО того, как Алиса успела продегустировать содержимое своей бутылки, я наконец, решился:       -Помнишь, у меня было одно желание… За победу в карточном турнире…       -Да. Ты все-таки решился? –насмешливо ответила она. – Даже не дождешься, пока я выпью?       -Такие вещи нужно спрашивать на трезвую голову, или не спрашивать вовсе.       -Ну давай, мне уже интересно, что ты там такое придумал! – в ожидании застыла девушка.       -Я хочу всего лишь задать вопрос и получить на него честный ответ. Только и всего.       -Валяй.       -Я тебе нравлюсь? – сделав усилие над собой, спросил я.       -Что? – такого вопроса она явно не ожидала.       -Вот такой вот простой и одновременно сложный вопрос. Я устал от неопределенности, проще раз и навсегда все выяснить, чем строить догадки…       -А ты сам как думаешь? – перебила меня Алиса, отведя взгляд.       Такой ответ говорил сам за себя. Я улыбнулся и сказал:       -Давай тогда представим, что я тоже проиграл тебе желание, и ты можешь задать мне любой вопрос и получить искренний и честный ответ…       -Давай представим, что я задала аналогичный вопрос…       -А ты сама-то как думаешь?       Алиса посмотрела на меня, в уголках ее янтарных глаз блестели капельки слез, но губы тронула робкая улыбка. Я пересел на ее кровать и крепко-крепко обнял, а девушка с готовностью прижалась ко мне.       -Выпьем за это? – неуверенно предложила она.       -А нужно ли это нам? Разве нам нужно быть пьяными, чтобы говорить, что думаем, и совершать поступки, которые хотим совершить?       -Тогда к черту эту водку. Только… Выключи свет.       -Вот так прям сразу? – улыбнулся я.       -В глубине души ты все-таки тормоз, и мне иногда хочется тебя ударить…       -Хорошо-хорошо. – я тихонько засмеялся, от нервов и от вида настолько нервничающей Алисы. – А скажи, тебе когда-нибудь делали массаж спинки?..       Комната погрузилась в полумрак, в котором были видны лишь очертания силуэтов и отблески глаз в лунном свете. Голоса сменились тихим шёпотом, а визуальные ощущения – тактильными. Теперь меня больше не беспокоили мысли о том, что что-то было сделано неправильно, а весь мир сжался до пределов одного единственного человека, ставшего для меня целым миром…       Конечно же, утром мы проспали все, что только можно было проспать, и автобус уехал без нас. Но не было тяжелого похмелья, не было никаких претензий друг к другу и разочарований. Бутылка с водкой так и осталась стоять на столе нетронутой, а воспоминания о вчерашнем дне – кристально четкими и предельно ясными.       В этот раз я не видел смысла спешить в райцентр, которого возможно и вовсе не существовало, и я уговорил Алису обождать ровно сутки в лагере, и лишь затем искать выход. В итоге мы провели еще один незабываемый день вместе, день, в который нам никто не мог помешать просто потому, что в радиусе сотни километров от нас не было ни единой живой души.       Незаменимая связка ключей открывала нам дорогу в совершенно любые места, и мы успели поиграть на гитаре, искупаться в речке, запечь картошку на углях и даже посмотреть какое-то старенькое кино на проекторе, найденном в кружке кибернетики. Вымотавшись до предела, мы улеглись спать, крепко обнявшись, и одновременно уснули…

ГЛАВА XV

«ВЫХОДА НЕТ?»

«Безвыходным мы называем положение, Выход из которого нам не нравится…»

Станислав Ежи Лец

      И снова хорошо знакомый мне рейс №410. Когда-то я считал его маршрутом «Город N – Ад», но сейчас категоричность моего мышления заметно сгладилась, и путь данного «Икаруса» больше виделся мне, как «Город N – Лето» или, если быть совсем уж точным, «Город N – Бесконечное лето» …       Мой оптимизм вовсе не иссяк, наоборот – он хлестал из меня ведрами, окрашивая все вокруг в яркие и светлые тона. Даже ржавый и видавший виды автобус венгерского производства казался мне своего рода круизным лайнером, регулярно отвозившим меня в мой затянувшийся отпуск.       Я еще не успел дойти до ворот и встретить Славю, но в моей голове уже роились сотни мыслей, с помощью которых я пытался быстро набросать план своих действий на очередной цикл. Каждый очередной диалог, задание от вожатой или любое событие я постоянно пытался провести немного по-другому, специально делая усилие над собой, когда хотелось повести историю по ранее проверенному отлаженному варианту.       Далеко не всегда получившийся результат оправдывал мои ожидания – практика показала, что те случаи, когда я поступал спонтанно, просто по зову сердца и совести, почти всегда оказывались удачнее, чем холодный расчет.       Нередко на выходе я получал и вовсе не то, чего хотел изначально – к примеру, любые попытки ускорить отношения с Алисой в большинстве случаев заканчивались одинаково:       «-Идиот!», «-Псих!», «-Дурак!», за которыми следовал звук звонкой пощечины, а то и прямого удара в глаз или нос, и топот быстро удаляющихся шагов…       Это даже на какое-то время стало для меня своего рода идеей фикс. Я целыми днями сидел в музыкальном клубе, на радость Мику, разучивая новые песни и оттачивая свои навыки игры на гитаре и вокала.       Многие часы были потрачены мною на тренировки по фехтованию, я брал лом, кусок арматуры, а то и вовсе деревянную палку, и выполнял всевозможные вольты, пируэты и уколы.       Пару раз меня замечала Ульянка и потом половина лагеря посмеивалась за глаза над импровизированным Д’Артаньяном в моем лице, но мне было абсолютно наплевать. Теперь при встрече с безумным Шуриком в подземелье я мог не просто собирать удары и надеяться на то, что злой рок не сыграет со мной злую шутку, и я не упаду на сырой бетонный пол с пробитым черепом, а действительно давал отпор. Все чаще мне удавалось выбить его страшное оружие из рук и выбраться из шахт относительно целым и здоровым.       Я научился проделывать великолепные и зрелищные карточные фокусы, прицельно метать ножи в дерево, и даже рисовать… Как ни странно, моим учителем рисования стала Лена. К ней было непросто найти подход, и обучение редко начиналось раньше четвертого дня смены, но она оказалась таким же превосходным учителем рисования, как Мику – музыки.       Но вот мои способности явно подкачали - если игра на гитаре, метание ножей и даже манипуляции с картами давались мне относительно легко, то хорошего художника из меня так и не получилось, несмотря на все мои попытки и старания.       Я быстро понял, что рисование кистью и красками, будь то масло, гуашь или простая акварель – это не мое, и сосредоточился на одноцветных карандашных зарисовках. Спустя какое-то время я стал замечать, что уже могу не просто красиво срисовать чужой рисунок, но и набросать узнаваемые черты лица или пейзаж самостоятельно, а потом – и вовсе по памяти.       Первой моей серьезной и детализированной работой стал тот самый «Икарус» №410… Я сфотографировал его на телефон сразу во время приезда, и много часов вырисовывал его на фоне остановки возле пионерлагеря, корячась с карандашами вокруг сложенного пополам ватмана, уложенного на большой кусок фанеры, который я стащил со склада.       Второй же работой стала Алиса, в том образе, который навсегда отпечатался в моей памяти: девушка, стоящая на фоне грубо сколоченной деревянной сцены «Совёнка», сложившая руки на груди, и смотрящая немного в сторону, с легкой грустью, читающейся в глазах и румянцем, застывшем на щеках…       Но все эти новообретенные навыки мне абсолютно не помогли. Она за километр распознавала пустое хвастовство и бахвальство, наигранность и фальшь, и, вместо того, чтобы открыться, открыто высмеивала меня и мое показушное желание произвести на нее незабываемое впечатление.       Я пытался заучивать диалоги наизусть, чтобы каждая моя фраза была сказана к месту и ко времени, но результат был тот же. Только искренность и простая легкая импровизация давали положительный результат.       Нужно было прожить всю смену с мыслями о ней, стараясь проводить вместе каждую минуту свободного времени, и только тогда она могла ответить взаимностью и снять свою маску…       Моя самоуверенность и вера в собственное всемогущество в пределах одного отдельно взятого лагеря сыграли со мной злую шутку – сотни попыток выработать нужный «алгоритм», открывавший путь к её сердцу и приятному времяпровождении в уютном, но неубранном домике привели к тому, что я начал терять возможность вести себя естественно, машинально взвешивая и прокручивая в голове все возможные итоги и последствия своих поступков…       В итоге я счел за лучшее на время отвлечься от Алисы, хотя такое волевое усилие далось мне очень дорого. Вместо этого я с утроенной энергией засел за книги и познание окружающего мира.       Следующей моей остановкой стал клуб кибернетиков… Электронные схемы и механизмы давались мне, пожалуй, еще хуже, чем рисование. Я родился в то время, когда паяние радиосхем и электротехника были уже архаичным ремеслом и уделом единичных энтузиастов.       В то время, когда большинство электрических устройств и механизмов вместо десятка плат и радиоламп начали состоять из одного крохотного куска текстолита, утыканного транзисторами, конденсаторами и микросхемами, починить или изготовить что-то серьезное с помощью паяльника и ящика с россыпью радиодеталей было уже невозможно.       Эти же ребята умудрялись изготовлять реально работающие вещи, однажды я даже умудрился уговорить их изготовить зарядное устройство для моего телефона, и оно реально работало! Правда, после этого любопытный Шурик попытался втихаря разобрать мой телефон, и следующие пять дней цикла я провел уже без него…       Робот, которого, как я слышал, пытались собрать Шурик и Электроник, на данном этапе работы выглядел, мягко говоря, не впечатляюще. Вернее, если сделать скидку на то, что ЭТО смогли изготовить два юных пионера, робот весьма даже мог впечатлить, но я сразу понял, что никаких реальных шансов достроить его до конца смены просто физически нет. Но вот убедить в этом кибернетиков было невозможно.       Я даже собственнолично пару раз лазил с Шуриком в старый лагерь за деталями, несмотря на то, что мне было весьма не по себе от мыслей, что адекватный парень, ковыляющий рядом, может резко превратиться в маньяка с арматурой, и я принимал беспрецедентные меры предосторожности – за моим поясом был заткнут острый нож, а в руках я держал до остроты заточенный на станке кусок арматуры.       Также я запрещал Шурику идти вниз, в шахты, где он, предположительно, и сходил с ума, и мы останавливались в бомбоубежище. Оживить и заставить работать имеющиеся там приборы нам не удавалось даже вместе. Радио, хотя и весело переливалось разноцветными огоньками, совсем не работало, как, впрочем, и все остальное оборудование. Видимо, исправно работали там только вентиляция и освещение.       Детали, добытые там, также не приносили никакой пользы. Кучка старых радиоламп, вздувшихся конденсаторов, и несколько горсточек релюшек и резисторов – все, чем можно было там разжиться, если не считать инструментов, уже имеющихся в кружке у ребят, и пары счетчиков Гейгера.       Починка «Волги», стоявшей перед столовой, также была бесперспективным занятием. Сам автомобиль, несмотря на совершенно прогнивший кузов, имел вполне сносное состояние узлов и агрегатов, но, во-первых, внутри стоял родной бензиновый четырехцилиндровый двигатель, топлива к которому не было и не предвиделось, а во-вторых, все резиновые детали, включая прокладки, патрубки и ремень генератора – совершенно растрескались и требовали замены, достать или изготовить которую было так же невозможно…       Единственный проект, в котором я преуспел, был дистилляционный куб, в простонародье именуемый самогонным аппаратом. Мне пришла в голову шутливая идея изготовить какой-то более приятный алкоголь, чем имеющаяся в медпункте бутылка водки, а идея сделать земляничное вино была совершенно несостоятельна, так как цикл изготовления явно не вписывался в имеющуюся неделю.       В итоге я закинул идею кибернетикам, и они, к моему удивлению, поддержали мою инициативу, и мы вместе быстро изготовили этот совершенно адский механизм. Он умел поглощать картошку, свеклу, морковь и пшено, в обилии имеющиеся в подвальчике около столовой, и сахар, мешок которого хранился у кибернетиков, и, перерабатывая эти вещи, вполне пригодные в пищу, выдавал литрами отвратительную мутную дрянь с жутким запахом и вкусом, капля которого с большой долей вероятности могла бы убить лошадь не хуже капли никотина.       У меня было подозрение, что содержание этилового спирта в этом смертоносном продукте явно превышало сорок и даже пятьдесят градусов, но кибернетикам он пришелся по душе, и они с энтузиазмом принялись дегустировать получившийся напиток. На второй день, они отмечали глотком этой дряни любой успех в постройке робота, на третий – успехом стал считаться каждый вкрученный винтик, а на четвертый – до постройки робота дело банально не дошло, и зайдя в кружок перед обедом я увидел обоих членов кружка с признаками алкогольной интоксикации как следствия злоупотребления низкокачественной самогонки собственного изготовления.       Опыт был признан мною неудачным, и в следующие циклы мною больше не повторялся. Эти впечатлительные натуры еще были слишком безответственны, чтобы адекватно воспринять этот технологический секрет от пришельца из будущего в моем лице… Но я взял себе на заметку, что если мне вдруг потребуется ведро мерзкого пойла и пара собутыльников (либо я просто решу покончить жизнь самоубийством в особо жестокой форме) – то я знаю, к кому можно обратиться.       На этом все мои идеи по извлечению насущной пользы от местных светил науки были исчерпаны, и я оставил этих братьев по разуму с нездравым пристрастием к алкогольным возлияниям в покое вместе с их роботом – я вынужден был констатировать тот факт, что традиционная наука оказалась не в силах мне помочь…       После неудачи с техническим кружком, мои руки начали опускаться, а сам я – впадать в прострацию. В итоге я вернулся к идее, которая, хоть и периодически проскакивала в моей голове – но отметалась мною сходу, как кощунственная: попробовать выстроить отношения со всеми остальными девушками в лагере, чтобы уж точно изучить оставшиеся варианты развития событий…       К своему удивлению, я обнаружил, что наладить контакт с остальной женской частью населения лагеря оказалось проще, чем я рассчитывал. Немного приветливости и участия, предложения помочь в повседневных заботах и разыгрывание роли благодарного слушателя – и практически все они быстро становились мне близкими друзьями.       Лена изначально была настроена ко мне даже слишком дружелюбно, не иначе как имея на меня какие-то виды с того самого момента, как видела меня на входе в лагерь перед зданием кружков. Было немного сложно разговорить её, но оказалось, что если знать темы, способные заинтересовать девушку, и не проявлять излишней напористости, то все шло, как по маслу.       Славя любила поговорить по душам, могла выслушать чужие проблемы, очень ценила оказание ей помощи по лагерю, а если я играл в «сознательного пионера» и вел себя как второй помощник вожатой, то и вовсе становилась моей второй тенью.       С этими обоими девушками было только две проблемы – дальше простого дружеского общения дело продвигалось сложно и туго, а главное – мне с ними было банально скучно… И если первая проблема была решаема со временем, то вторая не имела решения вовсе. То есть, временами, конечно, было приятно иметь возможность получить поддержку и высказаться, но того притяжения, что проскакивало между мной и Алисой, и близко не наблюдалось.       Ульянка же, наоборот, была веселым живчиком и энерджайзером, и с ней было очень даже забавно и весело, особенно если принимать активное участие в ее проделках и задумках - чаще всего даже я сам не выдерживал того ритма жизни, который она задавала. Но, в силу возраста, она могла быть интересна только как веселая компания, генератор идей и ходячая Хиросима в одном лице, ничего более.       С Мику и Женей было сложнее. По возрасту и внешности они как раз подходили под критерии потенциальных объектов внимания с моей стороны, но Мику банально не реагировала на любые проявления симпатии и романтики, а что касается Жени, то я и сам не особо горел желанием вступать в контакт с этим олицетворением социопатии в человеческом облике.       Используя привычный для меня метод проб и ошибок, я смог довести до логического завершения большую часть подобных отношений. Периодически это был весьма даже приятный опыт, но не всегда…       Купание со Славей в живописном озере посреди леса, и несколько волшебных ночей, проведенных вместе с ней резко контрастировали со страшными и кровавыми сценами, которые пару раз устроила мне Лена, вскрыв себе вены на почве ревности и обиды… Причем вдоль, а не поперек… Это заставило меня по-новому взглянуть на нее как, на человека и никогда больше не играть с её чувствами и вообще стараться никоим образом с ней не связываться…       Единственной вещью, которую я так и не смог перебороть – это страх темноты, наложенный на страх одиночества. Выйти в ночной лес одному, даже будь я с ног до головы увешан фонарями и вооружен до зубов – было для меня невыполнимым заданием.       Спуститься в катакомбы под старым лагерем мне было страшно даже днем, максимум куда я мог заставить себя дойти – это от люка в старом корпусе до бомбоубежища. При одной мысли о том, чтобы оказаться одному где-нибудь глубже, на уровне заброшенных шахт, там, где Шурик сходил с ума – меня бросало в дрожь и коробило.       И вот, время шло, а все мои идеи насчет того, что еще можно было бы выведать в этом лагере, стремительно иссякали. Я занялся изучением границ доступных мне окрестностей, если и это не даст никакого результата, то следующим моим шагом будет только чтение остатков литературы в библиотеке…       Девятнадцать тысяч пятьсот двенадцать длинных шагов или двадцать четыре тысячи шестьсот пятнадцать коротких, пройденных от ворот «Совёнка» по шоссе в любом направлении – и ты возвращаешься к воротам с противоположной стороны.       Десять тысяч девятьсот семьдесят пять длинных шагов (или примерно четырнадцать тысяч коротких) по железной дороге, пересекающей реку недалеко от лагеря – и ты возвращаешься на то же место с тем же результатом.       Два часа и сорок минут напряженной работы веслами по течению и ровно на полтора часа дольше – против него, и ты снова возвращаешься к лодочной станции.       С лесом все сложнее, там подобный фокус не прокатывает. Ты можешь бесконечно пробираться с компасом через чащу в одном направлении, но никогда не выйдешь к «Совенку» с обратной стороны – просто поляны начнут повторяться, ты будешь опять видеть знакомые места, но стоит тебе развернуться строго на 180 градусов в обратном направлении – расстояние до лагеря будет фиксированным. Можно четыре часа идти на север, либо шесть часов – но назад вернешься примерно за два с половиной в обоих случаях…       Не заснуть в автобусе – невозможно. Ты можешь сколь угодно долго сопротивляться сну, жуя батон хлеба, покалывая себя колючкой или врубив в наушниках тяжелый металл на полную громкость, но потом наступает какой-то миг, где ты просто моргаешь глазами – и они просто отказываются открываться, и спустя десяток секунд тебя вырубает окончательно.       Спрятаться в «Икарусе» и сидеть там до упора – нельзя. Приходит сперва Славя, потом Ольга Дмитриевна, потом Виола, и сопротивление становится невозможным.       Подкараулить автобус в момент отъезда так же нельзя – остаться за пределами лагеря тебе не дадут, а стоит лишь только на десяток метров отойти от ворот с внутренней стороны – он просто испаряется без следа. Даже если перед этим пробить ему колеса и разбить приборную панель. Проверено.       Я снова начинал впадать в депрессию. Паскудное подавленное состояние, когда хотелось забаррикадироваться в долбаном домике вожатой и не вылезать оттуда до самого конца нового цикла все чаще и чаще одолевало меня, и я часто не мог даже просто заставить себя что-либо делать.       Некоторое время я по инерции еще оттачивал свои музыкальные, боевые и художественные навыки, но энтузиазм стремительно заканчивался. Кареглазая девушка больше не являлась ко мне в моих снах, видимо, ей просто нечего было сказать мне сверх сказанного. А похвастаться каким-либо продвижением в своих делах я не мог.       Да, я прочел огромное количество книг, исходил все окрестности лагеря, соблазнил еще одну юную пионерку и нашел способы близко подружиться еще с несколькими, получил горстку технических навыков и соорудил самогонный аппарат из подручных средств. Довольно неказистый список подвигов, как для человека, которому подвластна вечность, не правда ли?       А еще я начал понимать, что же за артефакт я на самом деле сотворил тогда, в костре пламени посреди заброшенного бомбоубежища… Кольцо всевластия давало мне власть над моей собственной памятью, ни больше, ни меньше. Человеческий мозг имеет далеко не безграничные возможности, и я, по всем законам природы, должен бы был забывать события начальных циклов, хорошо помня лишь последние события.       Так и было – воспоминания о прошлом начинали словно затягиваться серой дымкой и мутнеть. Вся моя предыдущая жизнь уже воспринималась как какой-то далекий-далекий сон, словно лоскутки памяти, всплывающие из детства.       Первые несколько циклов я тоже, казалось бы, помнил весьма смутно, только самые яркие и запоминающиеся эмоциональные моменты – но стоило только сосредоточиться на них, как кольцо на пальце начинало теплеть и сверкать, и события сами всплывали в моей голове, четкие и полные, как видеозапись.       Это относилось и к событиям, и к диалогам, и к прочитанным мною книгам… Я мог по памяти, чуть ли не с закрытыми глазами, набросать на бумаге набросок любого пейзажа или момента, который случился со мной за все это время. Нарисовать лицо любого пионера или пионерки из моего отряда в мельчайших деталях, вплоть до родинок и прядей волос, ниспадающих на лоб…       Но за эту великую силу, кольцо брало свою плату, забирая крошечную частичку меня самого. Каждая детально воспроизведенная книга или диалог, короткий отрывок из лагерного прошлого или воспоминание пережитых мною эмоций – растворяли в небытие мою личность, ускоряя процесс забывания того, кем я был до попадания сюда.       Я отчетливо понимал, еще какое-то время, может быть сотня циклов, а может тысяча – и я останусь просто тенью, матрицей человека без прошлого, пионером, родившимся в «Совёнке» и живущим в «Совёнке». Я не мог этого допустить и у меня в голове созрел замысел.       Лишь только появившись в «Икарусе» в очередной раз и вспомнив все, (отметив, что процесс «вспоминания» с каждым разом проходил все дольше и мучительнее), я уже знал, что и как нужно сделать. Я тщательно, до всех мельчайших деталей постарался вспомнить обстоятельства моего самого первого цикла, после которого я наивно решил, что мне удалось покинуть «Совёнок».       Каждая история имеет свое начало и конец – и я должен довести свою до логического конца. Пускай самый первый и самый лучший прожитый мною цикл, ставшим началом моей истории – будет одновременно самым последним и станет ее концом.       Так будет правильно. Так будет красиво. Словно змей Уроборос, который кусает себя за хвост и символизирует бесконечность… Это не заключительный каприз разочаровавшегося и утратившего веру в себя человека – отнюдь нет. Но у меня есть кое-какие обязательства, и за мной есть один должок – и я обязан заплатить по этим счетам.       Я проживал каждую секунду этого цикла, как последнюю, каждый вздох, каждый взгляд, каждое мгновение… И никогда за все это время мне не было так легко и хорошо. Я играл в карты на турнире, и по моему лбу стекал пот от нервного напряжения. Я шутил, переживал и дурачился на сцене с Алисой, как будто делал это впервые. Я трясся от страха за нее во мрачной темноте подземелья – как будто не знал, сможем ли мы выбраться оттуда.       Я специально не обращался к своей памяти и отточенным умениям. Пускай у меня болели пальцы от игры на гитаре, а Алиса смеялась с моих печальных музыкальных навыков. Пускай после встречи с безумным Шуриком по моему рассеченному лбу стекала струйка крови, а мизинец на руке застыл в неестественно вывернутом положении, причиняя адскую боль. Неважно.       В этом и была вся прелесть – быть собой, настоящим! Не роботом, извлекающим из себя заученные фразы по давно и заранее выученному сценарию, не непобедимым Терминатором, который может убить человека на расстоянии точным броском ножа – а простым человеком, со своими достоинствами и недостатками, периодически страдающим от неуверенности и косноязычия. Простым человеком, который умеет радоваться победам, нервничать, безбожно тупить, импровизировать… И который умеет любить…       Да, именно так и должна была выглядеть история Семёна Персунова, и вовсе не его вина, что в ней были предусмотрены совсем другие правила игры и условия победы. Во время нашего с Алисой смертельно опасного рейда в подземелье, я извлек из пыльного ящика исписанный дневник (впервые за все то время с тех пор, когда я изготовил талисман, и водрузил его обратно на его законное место), открыл его в конце и сделал последнюю запись:       «Указанный выше рецепт талисмана – работает. Провел полное исследование окрестностей лагеря, изучил содержимое библиотеки, освоил все навыки, которые смог освоить при имеющемся времени и ресурсах, попробовал достичь максимального контакта и понимания со всем основным населением лагеря. Итоги:       -Покинуть лагерь пешком - невозможно.       -Покинуть лагерь на лодке – невозможно.       -Покинуть лагерь на автобусе - невозможно.       -Покинуть лагерь с помощью других пионеров - невозможно.       -Знания или записи, которые могут помочь покинуть лагерь – на территории лагеря отсутствуют.       -Изготовить техническое средство, которое может помочь покинуть лагерь – невозможно.       Вывод: выхода нет.       Надеюсь, кому-то повезет больше, чем мне.»       Я закрыл тетрадку и поместил её назад на полагающееся ей место. Не я заполнил её страницы сотнями записей – и уничтожать её я тоже не имею никакого права. Пусть лежит и дожидается следующего Семёна Персунова, еще полного сил и энтузиазма…       История стремительно близилась к своему концу, вот уже чудесным образом спасен Шурик, вот прошел вечерний поход и странная ссора между Алисой и Леной, а вот уже я сижу в домике у своей ненаглядной, и пустая бутылка из-под водки улетает в кусты через открытое окно…       Я нарочно не исправляю свои ошибки, даже если знаю, что это возможно. Так нужно. В этот раз все должно быть по-настоящему. Так будет лучше, так правильно.       Конечно, мы опять проспим автобус, Алиса будет на меня дуться из-за событий вчерашней ночи, а я буду полдня тащить ее неподъемную сумку с вещами на своем горбу, затем будет ночной привал, короткая ссора и страстное примирение… И вот мы уже едем в старом убитом ЛиАЗе, а Алиса положила голову мне на плечо и планирует уснуть. Вот теперь настала моя пора вернуть должок…       -Алис...       -Что, Сёма?       -Помнишь, я тебе обещал, что никогда тебя не брошу и не покину?       -Да… - она явно не понимала, к чему я веду.       -Я буду предельно искренним. Я понятия не имею, что случится со мной завтра, я не могу гарантировать тебе, что не исчезну бесследно по независящим от меня обстоятельствам, что не потеряю память, не сойду с ума и со мной не случится какая-то другая напасть.       -Что ты такое говоришь… - в её взгляде были заметны неподдельное удивление и испуг.       -Так вот, на такой случай я хочу подарить тебе одну вещь… - Я снял кольцо со своего пальца, скривившись от боли (как физической, так и моральной, за это время оно словно стало частью меня и расставаться с ним было просто невыносимо. Но так было нужно), и передал его Алисе. Она с непониманием покрутила его в своих тоненьких пальчиках, потом посмотрела на меня, и видимо, решив, что все мои странные и непонятные речи были просто аннотацией к этому подарку, осторожно опустила его в нагрудный карман.       -В случае чего, запомни меня именно таким – улыбнулся я, и снова притянул девушку к себе, положив ее голову себе на плечо и начав гладить по волосам. – А теперь спи. Путь до райцентра неблизкий...