краткие мгновения.

Впервые за годы общения Руслан находит друга бухим в хламину. Он отлучается ненадолго: отвозит Настю домой, провоцируемый желанием убедиться, что девушка доберется до постели целой и невредимой. А потом раздается звонок. Лизу, кстати, такой злой он тоже не слышал. Она орет в трубку, перекрикивая музыку, просит его вернуться и о-о-очень много матерится. Желания возвращаться у него нет, к тому же подруга не утруждает себя какими-либо разъяснениями насчет выдвинутых требований. Сквозь шумиху набежавшего народа и безвкусную попсятину слышен еще один голос — Кашина. Он что-то невнятно лепечет, ржет, а затем спрашивает, кто на связи, и передает пламенные приветы Тушенцову. Так, будто они не виделись месяцами, а не около пары часов. Сидя в такси, парень все еще не горит каким-либо желанием видеть перекошенные рыла вновь, однако интуиция подсказывает ему, что лучше пересилить собственную лень и явиться, иначе произойдет дерьмо, от которого он еще нескоро сможет отмыться. А интуиция, хочу я вам сказать, работает у него хуёво. Тушенцов приходит к данному умозаключению, когда в его руки — почти брезгливо — толкают обмякшее тело, воняющее табаком и спиртным. — И что это, блять? — задает риторический вопрос он, пытаясь поставить Юлика на ноги или хотя бы немного привести его в чувства. Взгляд стреляет в сторону Дани — тот выглядит не лучше. Однако последний хотя бы в состоянии самостоятельно стоять на ногах позади Лизы. Которая, кстати, выглядит пиздец какой расстроенной и поддатой. — Он сказал, что никуда не поедет без тебя, — в помещении настолько шумно, что Руслан едва улавливает лишь некоторые слова, поэтому девушке приходится набраться терпения и для глухих повторить. — Блять, просто отвези его к себе, мне похуй, разбирайтесь со своими проблемами сами. Парень не успевает проронить ни слова. Неред машет на него рукой, тянется в карман своего товарища по бутылке — а конкретно к Кашину — за пачкой импортных сигарет и ковыляет в сторону курилки. Виновник же торжества еще несколько длительных мгновений просто стоит на месте, сунув руки в карманы помятой толстовки, и смотрит то ли на Руслана, то ли куда-то мимо него. — Ну ты, блять, и урод, хуюлик, — слова растворяются в общем шуме. Впрочем, даже если бы они и дошли до адресата, навряд ли он их понял.

∞

Сквозь непроглядную темень, будто фейерверками, вспыхивают огни. Они тревожат сон, доставляют несвойственный дискомфорт. Парень еще не проснулся, но уже и не спит. Он возвращается в этот мир постепенно: медленно и не спеша. Звуки глухие, но со временем становятся четче. Он в машине. Едет куда-то. Но куда? Огни продолжают мигать. Фонари? Его везут куда-то посреди ночи? Зачем? Открыть глаза кажется просто непосильной задачей. Но в итоге он с ней все же справляется, сводя брови к переносице и делая резкий глубокий вдох, будто до этого пару минут вообще не дышал. Рядом с ним кто-то сидит. Это становится понятным, когда тот самый «кто-то» несильно вздрагивает под пронзающим тишину нежданным звуком. Первое, что видит Юлик, — это глаза. Не осуждающий, но с прищуром взгляд в зеркале заднего видения. Алкоголь не дает времени инстинктам взыграть свою роль. Он не волнуется при виде лица постороннего мужчины. В машине темно, как, впрочем, и снаружи. На дворе глубокая ночь, и он совершенно не помнит, чтобы планировал куда-то уехать. Единственное, что вызывает легкий неуют — это рука. Чья-то ладонь, схватившая его за колено. Как давно она там? Ему самому кажется, что все в порядке, однако движения его до смешного заторможены: голову он поворачивает по-идиотски медленно, а находит глазами лицо друга совсем не сразу. Руслана он, как ни странно, узнает моментально. Юлию даже кажется, что выражение на лице Тушенцова ему очень характерно. Выглядит безбожно заебанным и просто пиздец каким злым. И Онешко вовсе не задается целью сделать все только хуже, но отчего-то вдруг начинает нелепо смеяться, указывая пальцем в чужое лицо. Атмосфера почти не меняется. Водитель по-прежнему молчит, пусть и заметно, какие усилия для этого ему приходится приложить. Руслан старается поймать запястья пьяного товарища, а фонари за окном, один за другим, продолжают освещать салон автомобиля с чередующейся последовательностью. Скетчер смеется, не сознавая ни кто он, ни где он. А Руслан понимает, что ехать им еще далеко.

∞

В карманах с трудом обнаруживается парочка сотен рублей. Парень небрежно бросает их в руки таксисту, промахиваясь и не обременяя себя излишними извинениями. Ему, в принципе, похуй. Он ждет свою сдачу и игнорирует нелестные высказывания водителя. В данный момент у него есть проблемы посерьезней незнакомца, взявшего на себя ответственность напомнить Руслану о его хуёвом характере. Повисший у него на плече Онешко, к примеру. Парень долго и утомительно пытается найти способ к нему подобраться, но начинает закипать от злости, когда нихуя у него не выходит. Юлик не поддается никаким уговорам, да и, кажется, вовсе их не слышит. Только опасно трется щекой об острое плечо, норовя сползти к ногам и развалиться посреди тротуара. Тушенцов хватает его сначала за талию, потом за плечи. В итоге он кое-как доводит друга до подъездной двери, придерживая за спину и проклиная всех ближайших родственников и предков. В общем, всех, благодаря кому на свет явилось недоразумение, издающее под самым ухом раздражающие сопящие звуки. К счастью, до конца Онешко так и не отрубается. Еле-еле, но ногами перебирает. Медленно, с трудом, но даже умудряется добраться до лифта, так ни разу не споткнувшись и не упав. Добраться до квартиры оказывается еще проще. Руслан чувствует себя блядским супергероем, умудряясь искать по всем карманам ключи, при этом придерживая почти бездыханное тело друга свободной рукой и не позволяя ему свалиться или удариться об стену головой. Впрочем, с последним он, по правде говоря, с удовольствием помог бы и сам. Дверь, как назло, не поддается, ключ отказывается попадать в замочную скважину, а ручка выскальзывает из пальцев. Парень давит в себе несколько гневных вспышек и желание плюнуть на все и столкнуть Онешко вниз по лестнице. И только так они попадают в квартиру. Тушенцов хлопает дверью громко. Очень громко. Скорее всего, это разбудит соседей из всех ближайших квартир на всех ближайших этажах. Его это, правда, волнует мало. В любом случае, это выходит не нарочно: один бухой долбоёб просто спотыкается о порог и тянет его за собой. К счастью, падения удается избежать, а парень находит выход из безвыходной ситуации: толкает друга к стене. — Обопрись, — требовательно рычит он следом, по-прежнему придерживая чужое тело ладонью за плечо. Свободной рукой он помогает себе развязать шнурки, а затем сбрасывает с ног кроссовки и звучно вздыхает. Он, наконец-то, дома. — И какого только хуя, — «я на это подписался», «тебе от меня надо». Он не заканчивает предложение, посчитав это лишним. Ни к чему разглагольствовать перед человеком, которому сейчас и на тебя, и на все сказанные тобою слова наплевать с высокой колокольни. Все самое страшное, казалось бы, позади, только непрошенные приключения на этом не заканчиваются. Руслану приходится резко подскочить к другу, придерживая его за локоть и плечо, когда неустойчивая фигура начинает покачиваться и коситься набок. Внутри он ликует, что спас этого идиота от сотрясения мозга, но на деле таит дыхание и замирает. Парень напротив смотрит на него широко раскрытыми глазами. В них нет никакой осмысленности, как и трезвости тоже. Онешко просто смотрит на него, вызывая не то чтобы боязнь, но ужасный дискомфорт так точно. В полумраке этот взгляд выглядит почти зловещим, и Тушенцов с трудом находит в себе силы, чтобы пошевелиться. Да только спохватывается поздно. То, что происходит дальше, похоже разве только что на тупую шутку. Правда, когда друг тянется к его лицу, Руслану почему-то нихуя не смешно. Тело будто не его вовсе: цепенеет и отказывается подчиняться. Пересилить себя удается лишь тогда, когда смердящее перегаром дыхание касается его подбородка. Он отворачивает лицо и ощущает чужую бороду, словно сотни малюсеньких лезвий впиваются в кожу. А затем он чувствует поцелуй. Не нежный, не трепетный. Не страстный и вовсе не приятный. Поцелуй, отдающий болью и не вызывающий ничего, кроме мощного такого охуя. Юлий впивается в его шею и губами, и зубами, а Тушенцов ошарашено шипит и отталкивает друга ударом обеих ладоней в грудь. Кажется, невезучему скетчеру было суждено сегодня оказаться на полу. Руслан лишь оттягивал неизбежное, стараясь предотвратить это падение, а в конце концов лично становится его инициатором. Вялое тело довольно удачно — без лишних увечий — падает в угол прихожей, а хозяин квартиры еще долго не может прийти в себя, застрявший на границе между неистовым желанием врезать этому уёбку ногой под дых и мечтой завалиться уже в постель и забыть нахуй об этом дне раз и навсегда.