Зена-королева воинов. Ночь греха #1

Кавалькада вилась по пыльной дороге, потом начала спускаться к реке. Лошади, запряжённые повозками, навострили уши. Прикрываясь шёлковым зонтом, миссис Дилтон-Смит сплетничала, иногда протягивала руку, чтобы похлопать Габриэль по руке. Габриэль улыбалась, кивала и ничего не слышала из того, что говорила её спутница. За рекой вздымался к облакам горный хребёт с покрытыми снегом вершинами — великие Гималаи. Она — в Индии, где человек может подняться в небо по верёвке и исчезнуть. В Индии, где кости драконов, инкрустированные драгоценными каменьями, ждут, когда их обнаружат. Солдаты майора Дилтон-Смита шли позади повозки дам. Небольшая кавалькада воинов ехала впереди, их лошади махали хвостами, отгоняя мух. Остальные солдаты энергично шагали вперёд, потея под своим сверкающим снаряжением и тяжёлой формой. В тылу колонны группа оборванных мусульманских торговцев и толпа местных слуг вела небольшой караван верблюдов. Первые солдаты достигли берега реки. Повозка с дамами остановилась. Майор Дилтон-Смит тоже приказал остановиться, чтобы напоить лошадей. — Не бойтесь, леди Габриэль, — сказала миссис Дилтон-Смит. — Жаль, что дела призвали леди Зену на юг, но эта территория контролируется британскими войсками. Мы в безопасности здесь, как если бы были в Греции. — Так я и поняла, — отозвалась Габриэль. — Я не боюсь. — Хотя мне бы хотелось, чтобы майор не разрешал этим местным торговцам тащиться вместе с нашими слугами. Они, без сомнения, полагают, что наша военная слава благоприятно отразится на них, но это ведь грязные язычники. Вам не стоит связываться с ними. — Мне кажется это мелочью, — возразила Габриэль, — я всего лишь предложила использовать мой компас, чтобы точнее определить направление на Мекку. — Чтобы они могли по пять раз в день разбивать свои лбы о землю? Нам следует добиться, чтобы все эти люди стали христианами. — В таком случае мы должны показать им немного христианского милосердия, — сказала Габриэль как можно серъёзно. — Как иначе можем мы продемонстрировать превосходство нашей веры? Несколько часов спустя без всяких происшествий они добрались до цели — последний аванпост Ост-Индской компании, который был приспособлен для военных жён. Чай и печенье ждали дам. Габриэль отвели в просторную комнату — её спальню на эту ночь и на несколько будущих месяцев. Ещё ближе подойти к горам ей было не дано. Давно наступила ночь, а она всё лежала без сна, опёршись головой на руку и глядя в окно. Миссис Дилтон-Смит и майор похрапывали в соседней комнате, перегородки были слишком тонкими. Где-то за окном стрекочут цикады, наполняя ночь звоном ожидания. Габриэль чувствовала, как это обещание отдаётся у неё в крови так же чётко, как её собственное спокойное дыхание. Какая-то тень мелькнула в окне, на мгновение заслонив звёзды. Сердце у неё забилось. Одеяния развевались, словно тёплый ветер шевелили занавески. Крадучись, как вор, человек перелез через подоконник и подошёл к кровати. Сердце у блондинки оглушительно билось. Человек наклонился и прижал два пальца к шеё Габриэль, как раз под подбородком. — Ваш пульс несколько убыстрён, миледи, — прошептала она блондинке на ухо. — Пожалуйста, скажите, какие порочные мысли уже волнуют вас? — Это вы меня волнуете, — прошептала Габриэль и поцеловала брюнетку в ладонь. Зена начала снимать с себя одежды. Ткани упали к её ногам, и вот наконец она стоит совершенно обнажённая у её кровати. Слабый свет звёзд блестит на чётко очерчённых женственных мышцах, словно отлитых из бронзы. Она уже готова для неё. Габриэль села и стянула через голову ночную рубашку. Её соски сморщились на ночном ветерке, словно им было холодно. Брюнетка провела по ним кончиками своих пальцев и со свистом втянула в себя воздух. Хотя колени у блондинки дрожали, а кровь горела, Габриэль стала в кровати на колени и наклонилась, дыша брюнетке в ухо. — Тише, тише, любимая! Ты разбудишь майора! — Руки брюнетки скользнули вниз по телу блондинки, воительница привлекла её к себе. — Это он храпит? — Я полагаю, что храп миссис Дилтон-Смит куда громче. Зена затряслась от беззвучного смеха. — Что подумает жена майора, если бросится к вам на помощь, решив, что вас хотят изнасиловать? — И увидит, что человек, посягнувший на меня, — презренная мусульманская торговка? — Грязная погонщица верблюдов… -…которая знает все порочные тайны Востока — моя любимая жена, Дикая Воительная Зена! — Хватит разговоров, миледи, — хрипло сказала брюнетка. — Давайте-ка приступим к изнасилованию. *** Зена оторвалась от неё до рассвета, оставив Габриэль спящей, — её губы изогнулись в довольной улыбке. Это в последний раз! Обе это знали и не говорили об этом. Этот план они придумали вместе на корабле — Зена притворится, будто оставляет Габриэль на попечение майора Дилтон-Смита. Габриэль ничем себя не выдала, даже когда Зена присоединилась к их партии, уже переодетая торговкой лошадьми. Габриэль просто открывала ей свои объятия каждую ночь, когда Зена крадучись проникала в её постель. В одеяниях, развевающихся за спиной, Зена незаметно дошла до окраины городка, потом дальше, в огромную темноту индийской ночи. Вскоре она присоединится к остальным. Утром верблюды направятся на северо-восток, на территорию, которая для Габриэль была закрыта. Потом, когда караван пойдёт своим путём без Зены, брюнетке придётся странствовать одной по белым пятнам на карте. Там она должна будет снова проникнуть в тайны, которые ни один европеец не смеет приоткрыть, кроме неё, потому что она должна это сделать. Зена повернулась и пошла обратно. Тёмные тени верблюдов вяло передвигались. Кто-то из торговцев хрюкнул во сне, но никто из них не сомневался в её личности, ни в преданности Аллаху. В конце концов, разве она не была той, кто уговорила молодую греческую леди доставать каждый день компас и показывать им, в какой стороне находится Мекка? Но эта уловка принадлежала исключительно Габриэль — она дала им возможность поговорить, хотя и мимоходом, по пять раз на дню. Зена завернулась в свою одежду и уснула, зная, что ей приснятся не экзотические женщины Азии, но её пылкая жена-гречанка, которая смела и решительна, как орёл. Через четыре дня Зена простилась с караваном и пошла на север в сопровождении одного служебного воина. Впереди вздымались горы, смеясь над двумя крошечными фигурками, которые ехали верхом по предгорьям. Теперь Зена ела, спала, говорила, как преданный знаток Корана, а также и лошадей. Служебный воин понятия не имел, что его госпожа на самом деле дочь военного полковника. В ту ночь они расположились на ночлег под нависающей скалой. Зена завернулась в одеяло и думала о Габриэль. В Родошориан-Корте — когда Зена впервые осознала, как отчаянно ей хочется жить и как она любит Габриэль, — Зена думала, что Габриэль лишила её храбрости, необходимой для этого дела. Теперь Зена знает, что вся её храбрость существует только благодаря Габриэль. Зена полна воспоминаний — их взаимная страсть, юмор блондинки, её научное рвение. Если Зена выйдет из этого последнего приключения живой, изучение Земли будет интересовать её не меньше, чем Габриэль, до конца её дней. Какое-то движение. Цокот копыт, смутное фырканье — приближение двух, а может быть, и трёх конных в таком месте, где не бывает никого, кроме разбойников. Служебный воин зашипел в страхе. Меч скользнул в руку Зены. Одним движением она отбросила одеяло и перекатилась в тень у основания утёса, где можно прижаться спиной к твёрдому камню, а её противникам пришлось бы пересечь место, освещённое походным костром, чтобы добраться до неё. У неё был меч и шакрам, к тому же у неё было её тело и долгие упорные годы тренировок. Больше того, у неё была жена, ради которой она должна жить, к которой должна вернуться. Никакого страха она не испытывала. *** Зена ушла. Утром она ушла с караваном, оставив Габриэль скрывать своё горе и свою надежду. « Я вернусь к тебе, любимая, — сказала она. — Ничто не может мне помешать ». Габриэль устремила взгляд на огромные Гималаи, громоздящиеся на фоне неба — только кости путешественников там отмечают высокогорные, покрытые снегом тропы, — и послала Зене поток мысленных молитв. Их британский аванпост казался таким хрупким — украшением, воткнутым в подол этих огромных, бессердечных пиков. Тем не менее Габриэль не позволит себе жить в страхе. Если блондинку одолеет страх, Зена может почувствовать это и она ослабеет. Солдаты по всей империи оторваны от своих домов. Все эти жёны, матери и сёстры со спокойной храбростью ждут их возвращения, которого может никогда и не быть. Габриэль, конечно, тоже справится. Поэтому в тот день Габриэль отправилась в городок в открытой телеге с миссис Дилтон-Смит, словно ничего не изменилось. Небольшой эскорт солдат прокладывал дорогу для греческих леди через толчею вьючных животных и путешественников, но кучка людей в грязных белых одеждах, затеяв многоречивый спор, загородила дорогу. — Дорогу! — Майорша замахала на них зонтиком. — Дорогу миссис Дилтон-Смит и леди Габриэль Сент-Джордж! Габриэль сомневалась, что кто-то из торговцев в тюрбанах понимает по-гречески, как бы громко на нём ни кричали. Все заняты своими делами. Верблюды и ослы смотрят на них с полным безразличием. Толпа смыкается вокруг них, как вода за кораблём. Телега остановилась, стиснутая клубком животных и людей с бесстрастными лицами. О телегу со стороны Габриэль ударились закрытые носилки. Занавески раздвинулись на миг, и показалось лицо мужчины, белое и круглое под копной чернильно-чёрных волос. — Расступитесь! — рявкнула миссис Дилтон-Смит в полном отчаянии. Носилки скрипнули. Один из солдат повернул свою лошадь, чтобы проложить дорогу, крича на толпу и размахивая мечом. Перед Габриэль снова мелькнули внимательные чёрные глаза человека в носилках, а потом занавески опять задёрнулись. Но когда телега с дамами двинулась дальше, из носилок высунулась рука и вложила что-то в руку Габриэль. Сердце у девушки билось так, словно она долго бежала. Действуя совершенно инстинктивно, она сжала обрывок бумаги и спрятала под юбкой. На мгновение, несмотря на всю её решимость, она ощутила холодное прикосновение страха. Незнакомец в носилках не был гречанином. Это был китаец. *** Три человека — не два — материализовались из темноты и спешились. Лошади нервно двигались. Ночной воздух дышал полной тишиной, только слегка позвякивали удила. Лёгкий скрип и лязг сказали, что оружие обнажено. Зена взметнула шакрам. Её воин уж держал наготове длинный острый кинжал. Зена прицелилась — голова ясная и холодная. Разбойники не заинтересуются прелестями рукопашного боя. Если они бросятся туда, где она прячется, она уложит обоих на месте. Но один из незваных гостей вышел вперёд в свет костра. Это был всего лишь мальчик, чумазый и растрёпанный, лицо призрачно белело под тюрбаном. Волосы встали у Зены на затылке, когда мальчик с безошибочным инстинктом уставился прямо на неё — почти так, словно мог видеть сквозь темноту и проникнуть в душу другого, — и улыбнулся. С сокрушительной силой Зена схватила служебного воина за запястье, заставив того выронить кинжал. Она быстро глянула на двух других всадников. Британские воины — Пенси и воительный Мертон, также одетые, как местные жители. Больше никого, никаких разбойников. У неё просто гора с плеч свалилась. — Пусть никогда не кончаются чудеса, — сухо сказала Зена, засунув свой меч в ножны, а шакрам обратно на пояс и выходя вперёд. Сердце у неё всё ещё бешено билось. — Британская армия занялась доставкой жён в дикие места! У Пенси хватило благоразумия сконфузиться. Мертон дёрнул свой ус и усмехнулся. — Её светлость непременно захотела поехать, леди Зена, — сказал он весело. — Боюсь, игра закончена! Служебный воин-туземец не говорил по-гречески. Он убрал кинжал и прислонился к скале. — Эти сумасшедшие британцы привезли мне вести о моём брате, — сказала Зена на его родном языке. — Всё в порядке, приготовь нам чаю. Служебный воин занялся чаем, всё ещё бросая подозрительные взгляды на вновь прибывших. Зена посмотрела на Габриэль и поманила её к костру. Усадив её рядом с собой, Зена присела на корточки и жестом предложила обоим воинам сделать то же самое. — Я спущу с вас шкуру, господа! — прошипела она. — Какого чёрта вы привезли сюда леди Габриэль? — Это была моя идея, — сказала Габриэль. — Вы милы мне, как чистая вода, — отозвалась Зена. — Даже когда этот мерзкий тюрбан скрывает ваши волосы, а нос у вас запачкан грязью. Тем не менее я твёрдо намерена наказать того, кто позволил вам приехать сюда. — Тогда накажите меня, — сказала она. — Пожалуй, мы оставим вас на минутку, миледи, — сказал Пенси. Схватив Мертона за рукав, он отошёл, словно затем, чтобы взглянуть на лошадей. — Итак, что на вас нашло? — спросила Зена. — Это было забавно. Хотя думаю, это было бы не так забавно, если бы мне в дороге пришлось встретиться с дурной компанией. — Вы только что встретились с дурной компанией — если это какой-то безумный порыв, я убью вас собственными руками. — Лучше не надо, — сказала Габриэль, — у меня есть новости о Тоби. Зена потеряла дар речи. — Тоби?! Свет костра озарил лицо блондинки. Кончик носа у неё сморщился, когда она попыталась скрыть улыбку. — Сначала мы должны подняться в горы, если хотите, за драконами, но полагаю, что вам скорее захочется спуститься с гор. — Голос блондинки пресёкся, она схватила Зену за руку и посмотрела прямо в глаза. — Я приехала не из прихоти, любимая. Тоби выжил. Он болел, с ним дурно обращались, но он выжил. Он слаб, но быстро поправляется. Зена сглотнула, словно надежда принесла слишком сильное страдание. — Вы видели Тоби?! — Он передал мне записку на улице. Мне пришлось отправиться на встречу с ним. Тайком, конечно. Миссис Дилтон-Смит никогда не одобрила бы посещение китайца. Он собирается, когда к нему вернутся силы, переписать заново все ваши потерянные записи, но ему понадобится ваша помощь. — Её пальцы сильнее сжали руку Зены, делаясь горячим пульсом её жизни. — Вам не придётся возвращаться в горы, Зена. Игру с Россией могут продолжить разыгрывать другие. Бурная радость затопила Зену. Брюнетка обхватила её лицо обеими руками и поцеловала с мучительной тщательностью. Габриэль ответила на её поцелуй таким поцелуем, словно намеревалась поджечь вселенную. Воин-туземец пролил чай в костёр, послышалось шипение. Мертон и Пенси кашлянули и отвернулись. Узел в сердцевине существа брюнетки развязался, и напряжение постепенно сошло на нет. Годы тренировок, теперь ненужных, хотя… им найдётся и другое применение. Годы мучительной работы, которая вскоре будет восстановлена, а потом оставлена. Игру с Россией могут продолжить разыгрывать другие. Наконец Зена отодвинулась и большим пальцем вытерла слёзы с её грязных щёк. Блондинка надвинула тюрбан на место и рассмеялась. Боги, как Зена любит эту женщину! Её красивую, изобретательную, неустрашимую жену! — Итак, теперь нам лучше вернуться обратно, — сказала Габриэль. — Вы, моя дорогая Зена, наверное, ещё не поняли, что здесь небезопасно. Разве только вы всё-таки желаете посмотреть на черепа, инкрустированные драгоценными камнями? Зена больше не могла бороться с радостью. Закинув голову, она оглушительно рассмеялась. Быть может, это тигрица исчезала, растворяясь в лесу. — Увы, окаменелостям Индии придётся подождать, любовь моя, — сказала Зена, успокоившись. — Сначала нужно начертить карты. *** Габриэль была счастлива. Миледи и леди Деворан Сент-Джорджи сняли просторный дом у подножия гор, неподалёку от городка, где нельзя было увидеть ни единого британского солдата. Миссис Дилтон-Смит была потрясена. Несколько человек ≪странного вида≫, по мнению майорши, опекают леди Зену, добровольно став её лихими телохранителями. Эта леди была потрясена ещё больше, узнав, что человек, некогда вызывавшая восхищение, принадлежащая к цвету греческой военной аристократии — дочь полковника Блэкдауна, не меньше! — свободно общается и с индийцами, и с китайцами, и даже с людьми из каких-то безымянных племён с севера. Но чего ещё можно от неё ожидать, если она, отпрыск греческой знати, женилась на столь экцентричной женщине? Которая к тому же гораздо ниже её по положению в обществе! Миссис Дилтон-Смит и её друзья предпочитали не посещать этот дом. Габриэль была слишком очарована, чтобы это заметить. Сад переполнен цветущими экзотическими лианами и деревьями. Прохладные ароматные ветерки гуляют по их комнатам ночами, словно далёкие снежные перевалы высоких гор улыбаются, благословляя их. Как и их индийские гости, она и Зена носят лёгкие одежды из хлопка и шёлка. Дом славно пропитан запахами цветов и ароматами деревьев. Повар подаёт пищу, восхитительную приправленную специями. И Зена — с ней, каждый день и каждую ночь, в мире со своим сердцем и в согласии с их любовью. Тоби и его друзьям-странникам они предоставили ряд комнат. Несколько недель за ним тщательно ухаживали, он был всё ещё худ и слаб, но уже мог шевелить языком и стал рассказывать. Рассказывать историю его пленения и побега — нелёгкое дело, да и слушать её нелегко, но Габриэль села рядом, Зена взяла её за руку, и она внимала словам с открытым сердцем. Когда рассказ закончился, Зена снова предложила привести к Тоби самых лучших греческих врачей, каких можно найти. — Мне не нужны ваши врачи-варвары! — сказал Тоби улыбаясь. — Я по-прежнему верю в китайскую традицию, особенно в любящие руки моей жены. Габриэль подняла глаза и увидела — в дверях с робким видом стоит молодая женщина. Маленькая китайская леди с лицом, похожим на цветок анютиных глазок. Габриэль понятия не имела, как она появилась здесь, но, наверное, она всё это время находилась в комнатах Тоби. Зена, очевидно, уже догадывалась об этом или просто знала. — Мой Цветок Покоя. — Тоби протянул к ней руку. — Хотя я спасся из своей темницы один, но не выжил бы после этого без неё. Жена Тоби подошла к его кровати и села. Она была тихая, скромная и, судя по всему, не говорила по-гречески. — Она недавно овдовела, — сказал Тоби. — Её хотели отослать обратно в Китай, но, к своему стыду, она встретила меня. Цветок Покоя сидела, не поднимая головы, хотя её лицо осветилось, как фонарь, ясной преданностью, когда она улыбнулась мужу. Теперь настала очередь Тоби выслушать рассказ Зены о судьбе Клыка Дракона. — Значит, безумие Каллисто погубило её в конце концов. — И Тоби откинулся на подушки, глядя в чёрные глаза жены. — Что же до нашего окаменелого зуба, теперь его измельчат и превратят в лекарство. Это не имеет значения. Я напишу рассказ о нашем драконе для развлечения женщин и детей. — Вы не будете восстанавливать ваши научные записки и зарисовки? — спросила Габриэль осторожно. Чёрные глаза Тоби встретились с её глазами. — Нет, ни за что! Нельзя, чтобы кто-то ещё захотел отправиться в эти пустыни, полные смерти. Габриэль на мгновение закрыла глаза. Конечно, она разочарована, но её сердце теперь покоится на иных, более основательных ценностях. — Тогда пусть драконы спят спокойно, — сказала она. — Их кости останутся там для будущих исследователей грядущих веков. Пока же будут другие окаменелости, другие находки, и у мира будет достаточно времени, чтобы стать вровень с великолепием этой новой правды о Сотворении. — Итак, лучше займёмся картами, — сказала Зена. — Простым перечислением дорог и селений. Тоби усмехнулся с таким видом, словно с плеч его сняли некое бремя. — Для этого я и приехал сюда, Зена. После чего остаток своей жизни я должен провести в Китае. Никто не может вечно принадлежать к двум культурам. Я остаюсь христианином, скептиком и наполовину гречанином, но я также и китаец. Я сделал выбор: сердце моё в Китае. В других местах я всегда буду чувствовать себя лишь гостем. Габриэль встретилась взглядом с Зеной. « Куда бы я ни поехала, — сказала она ей однажды, — я всего лишь гостья в своей собственной жизни ». И словно прочтя её мысли, Зена улыбнулась: — Пока ты со мной, любимая, я в мире с самой собой. *** Пока Тоби и Зена трудились над составлением карт, из Хоторн-Аксбери и Уилдсхея прибывали пачки писем. Каждую неделю Габриэль и Зена отвечали на них. Тем временем Габриэль помогала восстанавливать карты, которые Тоби диктовал по памяти. Когда всем требовался перерыв, Тоби и Цветок Покоя проводили спокойные часы в саду, а Габриэль с Зеной верхом отправлялись на небольшие экскурсии за окаменелостями. Горы Индии были для блондинки тайной, так как исследовать все геологические пласты она не могла. Тем не менее Габриэль делала записки об их структуре и залегании, и острый ум Зены служил немалым подспорьем в этом деле. Каждый вечер они с удовольствием спорили, смеялись и строили гипотезы о природе Земли и истории ужасных древних ящеров, а потом предавались ласкам. — Я отчаялась, — сказала Габриэль однажды, когда они ехали по новой местности, — мы никогда не отыщем здесь ничего нового. У них над головами вершина утёса утопала в хаосе роскошной растительности. Цветущие деревья нависали над травяными прогалинами у его подножия, образуя укрытую уединённую лощину. Зена спрыгнула с лошади и спустила на землю Габриэль. Брюнетка томно улыбнулась, глядя ей в глаза, и сердце у блондинки подпрыгнуло, как лань, бегущая по лугу. — С вами, госпожа моя жена, каждая ночь — открытие. Габриэль скорчила гримаску, хотя кровь у неё вспыхнула, и пошла посмотреть на стену утёса. Оттуда не выступало никаких костей. И ничего и не могло быть, кроме красоты растений и полёта экзотических птиц — и военной дочери, которая женилась на ней во искуплении греха, а потом подарила ей весь мир. — Увы, здесь тоже нет никаких инкрустированных драгоценностями черепов, — сказала Габриэль. Зена прислонилась к стволу и смотрела на неё. — Твоя любовь — единственная драгоценность, которая меня интересует. — Но вы украсили мою жизнь великолепием, леди Зена Деворан Сент-Джордж, — тут же возразила Габриэль. — Даже звёзды бледнеют в сравнении с этим. — Перестаньте, перестаньте! — проговорила Зена со смехом. Потом подошла и обняла девушку за талию. — Мне не хватает слов, Габриэль. Вы — моя любовница и супруга моего сердца. Я обожаю в вас всё. — Если вы так потрясены этим обожанием, что потеряли дар речи, — сказала Габриэль с насмешливой серъёзностью, — существует только один способ доказать это. — Прямо здесь? — сухо спросила Зена. — Где нас может увидеть кто угодно? — Никто нас не увидит, не посмеет. Лошади стояли спокойно, привязанные к дереву, не обращая внимания на то, как Габриэль и Зена предаются любовным ласкам на её расстеленном платье с изысканной неторопливой изобретательностью. Полное слияние тела и души. Языки, немые для слов, но красноречивые в каждой чувственной влажной ласке. Потом блондинка лежала на траве и смотрела на деревья. Зена дремала рядом, подложив руку под голову, длинная и гибкая. Птицы пели. Лошади лениво обмахивались хвостами. Лёгкий ветер нашёптывал о рае. « Пока ты со мной, любовь моя, я в мире с самой собой ». *** На другой день Зена вошла, размахивая только что полученной пачкой писем из Греции. — Я ездила в город за почтой. Хотите — верьте, хотите — нет, но здесь есть письмо от вашего бывшего жениха. Габриэль подняла глаза от последней карты, только что законченной Тоби и Зеной. На ней оставалось много дыр и белых пятен, но были также и очень важные для Британии сведения. — От Пердикаса? Её жена усмехнулась — брюнетка для неё милее, совершеннее, реальнее, дороже, чем любой сказочный герой. Её светлые, как небо, глаза блестят от истинного волнения. — Мистер Трент пишет, что только что в скалах Дорсета была найдена летающая рептилия, почти полный скелет. Летающая рептилия, Габриэль! Окаменелые остатки того же вида найдены в аналогичных геологических слоях в Баварии. Поедем посмотрим на них? Сердце у Габриэль замерло. — Летающий ящер с крыльями? — С крыльями! — Но как же наши поиски инкрустированных черепов в Индии? Зена присела на краешек стола и скрестила ноги в сапогах. Её глаза внезапно стали серъёзными, она начала неторопливо перебирать локон супруги. — Я кончила гоняться за химерами, Габриэль. Тоби и его жена собираются вернуться домой, прежде чем зима закроет горные перевалы. Через несколько дней они уйдут с последним караваном. Наша работа здесь в основном завершена. А наука, потрясающая мир, делается в Греции и Европе, и мы с вами обе страшно хотим повидаться со своими родными. — Даже с грозной королевой? Зена наклонилась и поцеловала её. — Особенно с грозной королевой. Габриэль улыбнулась ей, любви своей жизни. — Тогда я надеюсь, что она будет рада нашему возвращению. — По-другому и быть не может, Габриэль. Зена приняла её в надёжное кольцо своих рук, и Габриэль сидела теперь у неё на коленях, положив голову ей на плечо. Габриэль обняла её за талию. Со счастливой улыбкой Зена встала и заключила её в объятия. Габриэль пискнула, притворно протестуя, потому что Зена подхватила её на руки и понесла в личные комнаты. Зена усадила её у окна, откуда открывалась красота далёких Гималаев. Пряди облаков плыли, как флажки. — По небу плывёт, смеясь, дракон счастья, — сказала Зена. — Несомый ветром, который веет к небесам с края света. Единственное желание моей жизни — это быть с тобой. — Я люблю тебя, Дикая Воительная Зена, — отозвалась Габриэль. — Всегда любила и буду любить. Зена наклонилась и поцеловала её. — В таком случае мы едем домой, любовь моя! В Грецию. *** Кудрявая блондинка довольно улыбалась, наблюдая сквозь прозрачный магический шар за жизнью двух смертных, которые были очень дороги её сердцу. Она была рада за них. Она наконец-то соединила две любящие половинки разбитого сердца в одно. Она ждала года, столетия, века, чтобы дать двум женщинам вторую попытку на счастье. Ей это удалось. Она сидела в своём заброшенном храме и вся светилась от счастья и любви. Её полупрозрачные розовые одеяния не скрывали, а выгодно подчёркивали все её божеские достоинства. Кудрявую голову венчала диадема из мелких розовых сердечек. В ушах блестели такие же висячие розовые серьги. На пышной объёмистой груди красовался розовый кулон в форме блестящего сердца. Пальцы венчали такие же кольца, а на запястьях красовались такие же браслеты. Олимпийская Богиня любви наслаждалась любовной энергией, которую излучали земные смертные. Она вся светилась от этого. Она была Богиней из Древней Греции, в ту пору которой правили страной лишь Боги. Но времена их канули в лету. Много тогдашних Богов Олимпа погибли, выжить удалось не всем. Но Богиня любви выжила. Ей не причинили вреда. Она не должна была вмешиваться в жизнь смертных, но не смогла сдержаться, вынести мучения своей смертной подруги. Богиня вспоминала события прошедших веков… Когда Зена, Королева воинов, трагически погибла в Японии, Габриэль осталась одна с её шакрамом. У неё был шанс вернуть боевую подругу, но Зена остановила её, не позволив себя воскресить. Королева воинов решила, что должна остаться мёртвой, иначе загубленные души останутся не прощёнными. Зена исчезла из жизни Габриэль… Находясь в состоянии нервного потрясения, печали и тоски, Габриэль отправилась одна в Египет, надеясь хоть там отыскать любой способ, чтобы воскресить воительницу из мёртвых… Габриэль много лет пыталась вернуть её, но все попытки не принесли никаких результатов. Зена была навсегда потеряна для Габриэль. Она обещала навещать её в снах, и поначалу так и было, но потом она больше не приходила. Проходили дни, недели, месяцы, годы… Габриэль больше не слышала и не видела её, не нашла ничего такого, что позволило бы ей вернуть воительницу. Поблуждав по миру в одиночестве, блондинка вернулась ни с чем в Потейдию и напрочь осела в ней. Её не радовало возвращение домой, но податься ей было некуда. Ева, взрослая дочь Зены и посланница Элая, повстречалась на её пути и предложила путешествовать вместе, но Габриэль вежливо отказалась, сказав, что невписывается в их мирный коллектив со своими навыками и умениями. Это была её последняя встреча с Евой… Габриэль предлагали выйти замуж, но она всем вежливо отказывала, ведь её сердце было уже занято той, что осмелилась уйти в вечность без неё. Единственным утешением был шакрам, с которым Габриэль не расставалась ни на секунду. Он всё время был при ней. Она даже спала с ним в обнимку, хотя пользоваться им толком не умела. Шакрам служил ей напоминанием о смелой, боевой, решительной Королеве воинов, с которой они уже никогда не будут вместе… Афродита навещала Габриэль иногда и видела, что девушка страдает, и от этого у Богини разрывалось сердце. Ей так хотелось помочь, но что она могла сделать? Воскрешать ушедших она не умела и к тому же Зена погибла в другой стране и значит, её душа будет заключена навек в японском небесном мире. Вернуться в Грецию ей не представлялось возможным, пока… Афродита наблюдала за мучениями Габриэль и сочувствовала ей. Габриэль так и прожила в одиночестве до глубокой старости и умерла тихо, ночью, в обнимку с шакрамом Зены… Когда её душа покинула мёртвое тело и стала воспаряться к Небесам, Афродита перехватила её и заточила в магическую сферу до определённого времени… У неё созрел в голове план и она надеялась его осуществить. Для этого ей была нужна ещё душа Зены, поэтому Афродита явилась к японским Богам и постаралась добиться того, чтобы Королеву воинов освободили и вернули душу в греческие Небеса. Богиня обвинила японских Богов в том, что они нарушают Божеские законы и держат чужую душу у себя насильно. Афродита также пригрозила, что сообщит об этом вышестоящим Богам и тогда спустится на них кара небесная… Японские Боги повелись на уловку Афродиты и решили дать Зене шанс на освобождение. Для этого она должна сорок тысяч загубленных душ провести через девять кругов Ада и только тогда сможет увековечиться в Греции. Зена согласилась и пока она переводила души, Афродита терпеливо ждала её освобождения… У Зены ушло много времени, чтобы провести души через Девять Кругов Ада, но она справилась с этой задачей и тогда японские Боги отпустили её. Пока душа воительницы летела сквозь пространство в Грецию, в свои родные Небеса, Афродита перехватила её и заточила в магическую сферу… Дальше Богине осталось ждать, когда на Земле родятся две девочки, желательно с такими же именами. Афродита не надеялась, что ей повезёт, но держала две души при себе в ожидании… И вот через столетия и века на Земле родились две девочки, одна из них принадлежала к знатной королевско-военной семье, а вторая относилась к деревенской семье священника… Одну назвали Зеной, а другую Габриэль. Афродита, не теряя времени, спустилась к этим крошечным девочкам, и в каждую из них вселила запертые в сфере, души. Потом Богиня любви исчезла… Проходили дни, недели, месяцы, годы… Две совершенно разные девочки выросли. Одна стала, как и в прошлой жизни, бесстрашной воительницей, только не такой агрессивной и кровожадной, какой была ранее. Вторая стала скромной, благопристойной девушкой, которая любит читать и увлекается наукой. От прежней жизни в Габриэль было мало чего. Боями она не увлекалась, но кто знает, может, и в этой новой жизни Зена вновь научит её этому?.. Афродита махнула рукой и магический шар исчез россыпями золотистых искр. — Ну вот, — произнесла Богиня самой себе, — теперь всё так, как и должно было быть. Афродита нисколько не сомневалась, что и в этой новой вековой эпохе не Зена, так сами приключения найдут её…