А ты точно шлюха?

      Не синхронный стук каблуков разносится по колумбарию. Звук слишком громкий для столь тихого места. В висках начинает болезненно стучать, парень зажмуривается, но боль не проходит.       Чёрный галстук контрастно выглядит на белоснежной рубашке, заправленной идеально в штаны. Ткань душит омегу, но он терпит, потому что папа любит любил, когда его сынок одет официально. Стеклянные шкафы хранят в себе урны с прахом. Когда-то содержимое ваз было живым, но теперь это всего лишь песок.       Тэхен смотрит молча уже несколько минут за стекло, где стоят две урны, на которых запечатлены двое мужчин. Его самочувствие похоже на легкое опьянение. Как будто между внешним миром и им существует невидимая, мягкая, как подушка, перегородка. Ему трудно воспринимать то, что говорят окружающие. Вернее, он не желает слушать их разговоры. Ему не интересно, о чем они говорят. Внезапный толчок заставляет его пробудиться. Он поднимает опухшие глаза и видит Юнги, указывающего куда-то в сторону. Омега не хочет поворачивать голову, разговаривать, двигаться, Тэхен ничего не хочет. Преодолевая лень, он поворачивает шею и видит его. Он так хотел увидеть, прижаться сильно-сильно, чтобы раствориться в нём, как сахар в горячем чае, но сейчас Тэхен стоит на месте, медленно моргая. Лакированные туфли направляются к нему. Пиджак поддается назад от внезапного порыва воздуха. Чонгук накидывается на Тэхена, как будто омега является кислородом. Обнимает крепко за талию, пытаясь притянуть ещё ближе. Ждёт, когда омега проявит признаки жизни, но этого не происходит. Руки Тэхена находятся по швам, лицо не отображает эмоций. — Т-тэхен, — Чонгук встает на носочки, прикасаясь пухлыми пальчиками к лицу омеги, — прошу скажи что-нибудь, — в ответ тишина, — не молчи! — Гукки трясет за руку омегу. Тэхен смотрит через альфу. Он чувствует тепло, исходящее от Чонгука, как он зовёт его, трясёт больно за руку. — Ким, — рука Юнги ложится на плечо омеги, слегка тряся, — Блять, — он расстегивает пиджак, засовывая руку во внутренний карман, прикасается к губам Тэхена железной фляжкой, приподнимая её, чтобы содержимое попало в рот брату. Омега корчится от обжигающей жидкости, проходящей по животу раскаленным шаром. Облизывает потрескавшиеся губы красным язычком. Чонгук наблюдает за Тэхеном стеклянными глазами. Ему говорил папа, что друг будет не таким веселым, как обычно, но Гукки не ожидал, что увидит пустой футляр, оставшийся от омеги. — Ему сейчас тяжело, — Юнги смотрит из-под отросшей челки. — Я могу ему помочь? — тихо спрашивает альфа, сжимая руки в кулачки. — Я похож на психолога? — Мин закатывает глаза, осматривая альфу. Челка убрана вправо, открывая черные глаза, наполненные грустью. Белая рубашка, не застёгнута на две пуговицы, пиджак обрамляет детские плечи. Юнги видит перед собой печального четырнадцатилетнего мальчика. Чонгук выглядит жалко. Альфа кривит губы, от внезапного оценивания своей персоны, его глаза блестят несколько секунд злостью, от чего у Юнги бегут мурашки. — Пройдёмся? — Мина сложно напугать, Чонгук заслужил уважение.       На улице шумно по сравнению с колумбарием. Ощущения как будто поставили скорость 2x. Люди не замечают, как красиво опадают листья с деревьев, как с веток скатывается влага, от прошедшего дождя. — Ты в порядке? — охрипшим голосом после долгого молчания спросил Юнги. — Никогда ни от кого не слышал о том, что скорби сопутствует лень. Говорят, что несчастный человек жаждет отвлечься, как угодно, лишь бы уйти от себя, — выдал свои мысли Чонгук. — Я ведь сказал, что не психолог, — Мин не хотел говорить о Тэхене. Чонгук посмотрел своим обворожительным взглядом на омегу, и Мин понял, что упал в бездну темных глаз паренька. — Мне блять восемнадцать, — зачесав волосы назад, тихо сказал Юнги. — Я рад за тебя, — Чонгук смотрел вдаль, — я вернусь к Тэхену, — альфа развернулся на пятках и отправился назад. Юнги часто игнорировал людей, но его никогда. — Малыш, постой, — Чонгук закатил глаза, цокая. — Сука, — сказал Юнги, удаляющейся спине, — никакого уважения к старшим! — Мин как ребенок стукнул носком по мокрому асфальту. Влага, отскочив, попала ему на штанину.       Чонгук смотрел на омегу, пытаясь сдержать подступившие слезы. Ломающийся голос Тэхена ударяется о стенки колумбария, создавая эхо. Вчера он готов был отдать всё что у него есть, лишь бы услышать человека, которого любит, но сейчас Чонгук хочет, чтобы Тэхен замолчал, чтобы его губы слепились. Но чуда не происходит. Омеге хватило пару глотков горькой жидкости, чтобы опьянеть. В его голове не задерживались мысли дольше нескольких секунд. Тэхен говорил, то что вертелось в голове. — Зайчонок, — раньше омега никогда не использовал кличек по отношению к Чонгуку, — ты маленький, хиленький мальчик, боящийся выйти из зоны комфорта. Гукки, ты не похож на альфу! — Кто-то себя плохо чувствует! Тебе нужно закрыть ротик, пока оттуда не вылетело ещё чего-нибудь, — Юнги прижал свою ладошку к лицу Тэхена. Омеги не понравилось, что его заткнули. Глаза блеснули озорством, и Тэхен, отведя ногу назад с бешенной скоростью, ударил Мина по паху. — Блять, — Юнги скрючило от боли, — я тебя убью!       Семья Мин выбежала на крики. Им представилась картина: Юнги плачет в позе эмбриона, неизвестный, маленький альфа смотрит на Тэхена с презрением, а омега еле стоит на ногах. Сказать, что родители охуели, ничего не сказать. Мистер Мин схватил Тэхена за пиджак и повел к выходу. Муж направился к сыну, лежащему на грязном полу. — Юнги? — омега взял за подбородок Мина, — Сейчас вернется отец, и он будет очень злым. Скажи, что я дал братику алкоголь, хорошо? — папа прижал сына к себе, гладя по волосам. — Мин Юнги! — прорычал альфа, — Ты дал Тэхену соджу? — отец поднял омегу за шиворот. Папа попытался оттолкнуть мужа, но безуспешно. Юнги поднял пушистые ресницы на родителей, потом на испуганного Чонгука. — Это был… — Это был я, — перебил Мина Гукки. — Ты вообще кто? — альфа выпустил ткань пиджака, повернувшись к незнакомцу. — Если я всё верно понял, то бывший лучший друг Тэхена, — Чонгук поклонился взрослым, — Чон Чонгук. Мин Юнги подошёл к Гукки, переплетая пальцы. — Куда собрался? — прорычал альфа. — У нас поезд в Тэгу, — гладя мужа по тыльной стороне ладони, промурлыкал омега. — Мне уже есть восемнадцать. Я не собираюсь жить с вами. — С-сынок? Остынь! — слезы потекли по щекам омеги. — Наконец ты уедешь! Дышать легче станет, — альфа грубил, чтобы не показать беспокойство за сына. Юнги усмехнулся. Он давно хотел смотаться от родителей, но решил пожить пару дней, чтобы убедиться в решении, прежде чем исчезнуть. Чонгук скривился от боли, Мин слишком сильно сжал его ладонь. Омега странный, не хочет расставаться с родными, но уезжает.       Юнги потащил Гукки из колумбарии. Омега шагал быстро, альфа не поспевал за ним. Чонгук увидел Тэхена, спавшего в машине. Он подложил руки под голову, чёлка беспорядочно разбросана по лицу. Альфа выдернул ладонь из схватки Юнги. Он хотел подойти убрать волосы с лица омеги, обнять и не отпускать, но страх быть отвергнутым засел глубоко в сердечке милого Гукки. Между друзьями появился барьер. Чонгук схватил Мина и побежал. Крупные слезы скатывались из глаз, попадая в уши, отчего альфе приходилось размазывать ладонью влагу, оставляя грязные полоски. Каждый метр, удаляющийся от Тэхена, делал барьер толще Гукки остановился из-за Юнги, превратившегося в гантель, которую было трудно тянуть за собой. — Блять, — Мину было сложно дышать, — если не сдохну зашибу тебя!       Хоть и немного стало сумрачно, но в парке аллеи освещаются фонарями, позволяющие рассмотреть все краски осени. В первую очередь бросаются деревья. Удивляет то, что недавно всё было зелёным, как вдруг окрасилось в золотые цвета. В этот теплый вечер легко дышится, благодаря дождю, который заботливо уложил пыль на землю. Сухие листья приятно хрустят под ногами. Небо малиновое в нём проплывают облака и одинокие птицы. Чонгук откинулся на скамейку, глубоко вдыхая запах осени. Юнги уже несколько минут посыпал альфу бранными словами, но его это не заботило. Его единственный друг уезжает, и скорее всего они больше не встретятся. Сердце сжалось. Чонгук прикрыл лицо руками, громко выдыхая. Ладони защипало от неожиданного тепла.