Рождённый Силой

День начался как обычно. Работа шла своим чередом, вот только вечером, примерно за час до конца трудового дня, заявился Лакс. И как всегда не без повода. — Асока, — начал он прямо у двери — сегодня я получил одно очень выгодное предложение. — И какое же? — поинтересовалась Тано исключительно из вежливости. Настроение у неё было неважным, общаться не хотелось и, увидев Бонтери, она с трудом удержала на лице улыбку. — Меня выдвинули на повышение, предложив должность сенатора Ондерона. То есть, теперь я смогу помогать свой родине ещё сильнее, чем раньше. — Я искренне рада за тебя, Лакс, ты всегда хотел именно этого. — А теперь самое главное, почему, собственно говоря, я и здесь. Да, я очень польщен оказанным мне доверием и с радостью приму предложение от Сената, но...мне бы хотелось отправится на Ондерон вместе с тобой. Асока уставилась на него удивленно хлопая глазами. Это прозвучало, словно гром среди ясного неба. — Эммм... и в качестве кого ты предлагаешь мне с тобой полететь? — выдавила из себя тогрута. — А ты сама как думаешь? Для тебя не секрет, что я давно люблю тебя и хочу, чтобы мы шли по жизни одной дорогой. Асока, выходи за меня! — Вот так, с ходу? Бонтери, ты рискуешь сделать меня заикой! И правда, сказать, что девушка поразилась, это не сказать ничего. — А зачем тянуть? Мы знаем друг друга уже давно, я люблю тебя, а ты...со временем, может быть, тоже полюбишь меня, по крайней мере, я очень хотел бы этого. С этими словами Бонтери подошел к Асоке совсем близко и положил руки на её талию, легко привлекая к себе. В ответ Тано вздрогнула и слегка отстранилась, при этом задев локтем стол, возле которого они стояли. Большая хрустальная ваза тотчас же накренилась и с громким звенящим стуком встретилась с кафельной плиткой пола, разлетевшись на сотни острых прозрачных осколков. — Прости меня, Асока, опять я поспешил, идиот! — ругал себя Лакс, — Давай, я всё уберу. — Не надо, Лакс, я сама, а ты иди. Мне нужно побыть одной сейчас. — Но ты ничего мне не ответила, я должен знать до завтра. — Я позвоню тебе, как только обдумаю. Бонтери согласно кивнул и ушёл, а Асока пыталась прийти в себя и собрать разбегавшиеся мысли, успокаивая скачущее, как на пружине, сердце. «Вот это да, он предложил мне руку и сердце, а я стою, как столб, и не знаю, что ответить. И тем не менее, ответить нужно. Я не люблю Лакса, это точно, вот Энакина люблю, но и с ним я быть не могу. Что же делать? Как поступить? Надо посоветоваться с Вентресс, может быть, она подскажет... Да, точно, так и сделаю», — подумала Тано, и от этой небольшой отсрочки на душе как-то полегчало. А также надо было наконец убрать осколки. Асока двинулась к санузлу за веником, но вдруг поскользнулась на воде, выплеснувшейся из вазы, и, секунду спустя, оказалась на полу посреди осколков и разбросанных цветов, подарков того же Лакса. Хорошо, хоть упала не на живот, а на самое мягкое, что имелось на теле тогруты. И вдруг она ощутила, как по правой руке прошлась острая, обжигающая волна боли, а, посмотрев туда, увидела, что, падая, угодила ею прямо на стекло. Асока подняла кисть к глазам и почувствовала головокружение. На внутренней стороне ладони ясно просматривался довольно большой порез с отходящими от него красными линиями. Кровь выступила по всей его величине и уже не сочилась, а струилась, отдельными каплями оседая на пол, окропляя прозрачные осколки. Асока медленно встала, стараясь не замечать шума в ушах и того, что в глазах начало темнеть. — И что это со мной? Вроде бы и похуже раны бывали... С этой беременностью я скоро совсем рохлей стану! — пробормотала тогрута, судорожно пытаясь вспомнить, где здесь находится аптечка, и пожалела, что отпустила продавца. Ещё было очень больно, по руке словно молотком били. Асока сдернула со стола одну из полотняных салфеток и кое-как замотала пострадавшую кисть, а левую подставила под низ горкой, словно пытаясь собрать вытекавшую кровь. Тут на порезанной руке требовательно зазвонил коммуникатор. Машинально, даже не посмотрев на экран, Тано нажала приём. — Асока, здравствуй, я знаю, что ты не рада моему звонку, но мне срочно надо с тобой встретиться, — послышался из комлинка голос Скайуокера. — Энакин, я сейчас не могу разговаривать, занята, — простонала она в динамик, что окончательно встревожило джедая. — Эй, что у тебя с голосом? Ты, что там, плачешь? Этот придурок довёл тебя? Впрочем, я недалеко, через пару минут прилечу! — Энакин, не... — начала Асока, но связь уже отключилась. Так и не найдя аптечку, Тано решила замести осколки и едва успела это сделать, что одной рукой было весьма проблематично, как дверь подсобки распахнулась и в комнату влетел запыхавшийся растрёпанный Скайуокер. Ещё не произнеся ни слова, но едва посмотрев в сторону Асоки, он мигом сообразил в чем дело. — Асока, что стряслось? — Да, вот, ваза разбилась, а я так, неаккуратно... — прошептала Асока. — Дай посмотрю! И, не дождавшись ответа, решительно взял руку Асоки в свою и, сняв салфетку, принялся внимательно осматривать ладонь. — Да-а, порез у тебя глубокий, стёкол внутри нет, но сам не пройдёт, нужна квалифицированная помощь. Асока ничего не ответила, но Энакин, казалось, ответа и не ждал, а просто, видя, что стоять она уже не в силах, подхватил на руки и стремительно понёс к своему спидеру. «Прямо как тогда, месяц назад» — подумала Асока.

***

— Ну вот, наконец-то, а я уже подумывал бросить слежку, — пробормотал мандалорец, снимая на портативный датапад компрометирующее фото, — будет чем порадовать госпожу Амидалу, а то последнее время она часто недовольна. Что делать, беременные — они все такие! Они познакомились ещё во времена Войн Клонов. Сенатор часто бывала на их планете, помогая мирному населению и одновременно стала первой любовью этого парня. Но он не пытался добиться взаимности, понимая, что ему ничего не светит. Вряд ли такая красивая взрослая женщина обратит внимание на мальчишку-мандалорца из простых. К тому же он младше почти на десять лет. Он любил её издалека и восхищался, как восхищаются небесными светилами, и мысленно поклялся сделать всё, что она попросит, только бы заставить её улыбнуться, ведь улыбка этой женщины — лучшее, что он видел в жизни. Стоит ли говорить о том, что он ответил, когда Падме ему позвонила с просьбой провести наблюдение за рыцарем-джедаем Энакином Скайуокером, докладывая ей о каждом его перемещении? Особо просила отметить, если увидит его в обществе девушки, сопроводив рассказ красочными галограммами. — Грег, это очень важно! Вопрос жизни и смерти! — умоляла сенатор, чуть не плача в динамик. Долгий месяц длилась слежка. И вот наконец появился факт, достойный внимания.

***

Падме давно уже всё знала, но никому не говорила об этом, не хотела показывать степень своего унижения. Догадаться оказалось проще простого. Сложнее было поверить. Её муж и близкая подруга, непросто принять такое. Когда она поняла? Да почти сразу, едва узнав, что Асока сбежала, причём, ровно после того, как отправила её мириться с мужем. И когда решила спросить, как идут поиски, Падме увидела, что на заставке датапада Скайуокера, в который он смотрел, пытаясь отследить комлинк Асоки, стояла весьма странная фотография. Ночное небо, где, посреди звёзд, прямо на месте одной из них, ярко-оранжевой, было помещено полупрозрачное изображение его бывшей ученицы. И такая тоска появлялась на лице мужа, при взгляде на экран, что опытному политику сразу стало понятно многое. Оставалось проверить предположение. И вот, почти месяц спустя, оно подтвердилось.

***

— Асока, я не стал бы тебя беспокоить, если бы не одно обстоятельство, — начал Энакин, когда они, выйдя из ближайшего медпункта, снова оказались в спидере, — меня отправляют на задание, оно очень серьёзное, это на дальних рубежах. Совет выяснил, что Темный Лорд готовит к испытанию новое оружие, меня и ещё двоих отправляют туда, чтобы разведать и доложить обстановку. Услышав это, Асока вздрогнула, в её душу начал немедленно проникать неприятный холодок. — Как же так? Ведь это очень опасно. — Да, ты не представляешь насколько. Возможно, я больше не вернусь, — неожиданно сказал Скайуокер. — Не говори так, всё пройдёт хорошо, ты всегда справлялся! — У меня плохое предчувствие. Я должен был увидеть тебя перед отлётом, иначе нельзя. Тем временем спидер остановился у дома Вентресс. — Я вылетаю завтрашним утром. Будь счастлива, Асока, я верю, у тебя это получится. — Ты тоже справишься и будешь счастлив — ответила Асока, дрогнувшим голосом. После этих её слов Энакин вдруг подскочил к ней и порывисто обнял, прижимая к себе. — Не будет мне счастья без тебя! — произнёс он в сердцах и, быстро сев на водительское сидение, тотчас же взмыл в небо, оставив Асоку наедине с её вопросами.