Рождённый Силой

Энакин принял слова Асоки, хоть и не очень поверил в них. Как ни пытался джедай убедить себя в их правдивости, ничего не получалось. Тано была уверенной и холодно-спокойной, говоря о нелюбви к нему и любви к Бонтери. Разум не сомневался в искренности девушки, но вот сердце наперекор ему твердило иное. Цеплялось за соломинку, веря и не веря в то, что надежда осталась. Но, как бы там ни было, Асока твёрдо решила, что Скайуокеру в её жизни нет места. И Энакин должен это принять, как бы ни было больно. Ведь, если любишь, умей отпустить. А он любил. И знал, что другой любви ему уже не светит. Идя обратно в Храм, он раздумывал о жизни в дальнейшем, мысли сами собой пришли к бывшей жене и будущему ребёнку. Вспомнился недавний разговор с Солой, её сестрой, с которой недавно столкнулся во дворе Сената. Падме взяла небольшой отпуск и временно находилась на Набу, в доме родных. — Здравствуйте, генерал Скайуокер, как ваши дела? — поинтересовалась женщина, едва завидев джедая. — Здравствуйте, госпожа Наберри, всё в пределах нормы, а вы сами в порядке? Как там Падме? — Вы ещё спрашиваете? А как, по-вашему, у неё могут быть дела? Кому бы об этом спрашивать, да не вам! Бедная девочка! Вы разбили ей всю жизнь! — не на шутку разошлась Сола. Он ничего не мог сказать в своё оправдание. И так знал, что виноват перед женой, но ничем не мог искупить этого. А теперь, кажется, понял. Да, его любовь к Асоке не ушла и не уйдёт, только вот у неё чувство исчезло, и его не вернуть. Что же касалось жены, то к ней он давно уже ничего не испытывал, однако она его любила, и у них скоро родится ребёнок. А это перевешивало все когда-либо существовавшие и отсутствующие чувства. Ничто не стоит слёз ребенка. И раз так, то нечего больше и сомневаться. Энакин прямо сейчас полетит на Набу, заберёт жену и заживет так, как прежде. Словно ничего не случилось. В конце-концов, ребёнку нужна нормальная семья, а это стоит того, чтобы принести себя в жертву. Так он и поступил. Целых две недели продолжалась идиллия. Вернее, назвать её так могла лишь Падме. Энакин же существовал словно в ином измерении, ощущая себя как во сне, из которого нет выхода. Никакого рассвета семейной жизни не вышло. Да, Скайуокер снова жил вместе с Падме, они просыпались и засыпали, вместе, вдвоем завтракали, выходили на работу, вроде бы всё хорошо, но... Это была совместная жизнь, скорее родственников или соседей, нежели любящих супругов. Энакин не мог заставить себя лечь в одну кровать с женой, поцеловать её в губы и даже просто к ней прикоснуться. Словно между ними стоял какой-то блок. Спать он предпочитал в гостиной, домой старался приходить только поздним вечером, что, впрочем, было не так и трудно, учитывая, что ситхи активизировались, изобретая всё новые и новые способы усложнить жизнь джедаям. И вот Совет назначил новое задание, самое опасное из тех, что были до этого. Нужны были три добровольца. Вызвались Аген Колар, Сэйси Тийн и, в последнюю минуту, Энакин. На это его толкнула вечерняя стычка с Падме, в очередной раз обвинившей его в холодности. В запале она крикнула: — Ты всё ещё думаешь о ней? Впрочем, могу не спрашивать, и так знаю! И как у вас всё происходило? Расскажешь? — Ты хочешь это обсудить? Ну давай! — не выдержал Скайуокер, порядком уже уставший от её нападок, — Что конкретно тебя интересует? С подробностями, или как? Падме примолкла, поняв, что перегибает, и пошла на мировую, предложив поужинать вместе. Он ответил, что уже опаздывает на Совет. Женщина вновь сорвалась и выдала: — Да хоть бы ты вообще не приходил больше! Достал! А дальше было это задание. К слову сказать, все эти две недели он честно пытался не думать про Асоку, но ничего не помогало. Она была в каждом мгновении его жизни, во всем он видел её следы. Даже, глядя в зеркало находил их, что ничуть не удивительно, ведь его глаза были почти того же цвета, что у неё. Потому и отправился на это смертельно-опасное задание, поняв, что просто устал жить подобной жизнью, втайне надеясь, что не вернётся. И тут ему вдруг остро захотелось увидеть Тано. Посмотреть на неё, прикоснуться. Энакин сам не знал, зачем это нужно, ведь в последнюю встречу она ясно дала понять, что не хочет больше ни встреч, ни каких-либо других знаков его внимания. Да это так, но вот рука Скайуокера сама собой набрала знакомый номер и, как только он услышал любимый голос, ноги сами понесли его к знакомой лавке. Дальше он уже не думал, действовал по наитию. Поняв из звонка, что с Асокой не всё в порядке, а после, увидев кровь на её руке, временно забыл о цели визита. Сказать решился только в конце, когда привёз её из медпункта, где ей наложили швы, во двор дома. В ту ночь он спал один, Падме, обидевшись за вечер, улетела к родным. Заснуть не получилось и к утру. Энакин, в числе остальных, вылетел на дальние рубежи. Тяжелое предчувствие не оставляло. Ему словно было заранее понятно, что итог выйдет неудачным.

***

— Хатт! Нас подбили! Мы не удержимся! — в панике закричал пилот. Это было уже перед приземлением. Ситхи заметили корабль джедаев раньше, чем предпогалось, и застали врасплох. Всё было кончено. Звездолёт затрясся, как в зоне турбулентности, стало жарко, потом перед глазами встала огненная пелена, и одно мгновение всё исчезло, взрываясь и летя в разные стороны. — Больнее не будет, чем когда я потерял тебя. Страшнее не будет, чем когда я потерял тебя, — пронеслась в мыслях у Энакина строчка из песни, прежде чем горящий кошмар, промелькнув последний раз, сменился на звенящую пустоту потустороннего мира Великой Силы.

***

—Ну как она? Скажите, моя подруга будет жить? — исступленно вопрошала Вентресс, увидев одну из врачей, толотианку средних лет, вышедшую из операционного блока, где сейчас находилась Тано. Её сразу же отправили туда, как только привезли. Асажж полетела вместе с ней в качестве сопровождения, следом забрался и хозяин спидера. Только когда звездолёт поднялся на внушительную высоту, датомирка наконец соизволила посмотреть на мужчину и несказанно удивилась. — Как ты здесь оказался?! — Твоя подруга угнала мой спидер. А он сломался. А я не успел отогнать его в ремонт, — пробормотал Роше, чувствуя свою вину. Поговорить у них не вышло, так как звездолёт стал снижаться, а по приходе в медучреждение, Вентресс взяли в оборот, спрашивая обстоятельства трагедии, а так же паспортные данные Асоки. И вот теперь появилась возможность узнать о её состоянии. — Что я могу сказать, учитывая то, с какой высоты она упала, Тано отделалась весьма легко. Небольшое сотрясение мозга, ушиб грудной клетки и перелом трёх рёбер. Но, с другой стороны, вы ведь знали о её беременности? — Знала — пробормотала Асажж. — Так вот, из-за произошедшего у неё открылось достаточно сильное кровотечение, что повлекло угрозу выкидыша. Но, к счастью, не знаю, правда, как, кровь была вовремя остановлена, что снизило уровень опасности. Однако всё равно пришлось срочно провести оперативное вмешательство, и теперь всё в относительном порядке. Беременность удалось спасти. — То есть всё будет хорошо? — Я имела ввиду, что в данный момент всё в пределах нормы, дальнейшее предпочитаю не загадывать. Она проведёт какое-то время в стационаре, необходимо осуществлять наблюдение за её состоянием. Высказавшись, толотианка вновь скрылась в операционной, а Вентресс осталась снаружи, наедине с чувством вины. — Ну почему я ей это сказала? Зачем? Кто меня за язык тянул! — рыдала датомирка на плече тогрута. Она на время забыла о собственной обиде, а всё, о чем думала сейчас, это состояние подруги. Роше обнял её покрепче и постарался успокоить, но несмотря на это вопли Вентресс приобретали всё более и более трагический характер. — Если она умрет или потеряет ребёнка, я не смогу спокойно жить, да мне вообще не следует быть в этом мире! Я всем приношу одни беды! Многие джедаи, мирное население, наш ребёнок, их всех нет из-за меня! — Асажж, родная, перестань, всё будет хорошо, она выздоровеет! Ты же знаешь, Асока очень сильная. Как отважно она бросилась спасать меня от хулиганов, а до этого... Ты знаешь, что она была в числе группы спасения на Зайгерии? Рассказывая всё это, тогрут постепенно возрождал в датомирке надежду на лучшее. Понемногу она успокоилась и уже начала думать, кому следует сообщить о произошедшем с Тано, и сообщать ли вообще.