Рождённый Силой

Прилетать на планету-столицу стало для Падме уже своеобразной привычкой. Началось у неё это не так давно, пару месяцев назад, стоило её мандалорскому приятелю обмолвиться о том, что бывшая соперница тоже ждёт ребёнка. В тот момент Амидалу будто подменили, куда-то подевалась до этого спокойная и благоразумная Падме, нашедшая в себе мужество отпустить любимого человека, чтобы он был счастлив. — Любовь, — сказала она тогда родным, — это желание не обладать человеком, а сделать его счастливым, даже тебе это разобьёт сердце. Ей было легко и спокойно от принятого решения, словно тяжёлый камень упал с души. Падме чувствовала, что решение это верно. Однако, чтобы избежать пересудов, а так же излишних нервов, женщина вынуждена была уйти с любимой работы и вновь вернуться на родную планету. Родители и сестра встретили её тепло, и она поверила, что жизнь не закончена, а счастье — это не обязательно мужчина. До недавнего времени так и было. Но потом её начала грызть зависть и несправедливость своего положения, а всё из-за одной-единственной фразы Грега. — Сегодня видел твоего, счастливый, как глава государства, а рядом эта... как её там? Асока. Пузо на лоб лезет... И тут вот уже обида, злость, ревность — все те эмоции, что она так тщательно прятала внутри себя, неожиданно бурно и с удовольствием вырвались на поверхность. Падме и не предполагала, что известие поразит её настолько. Женщину просто трясло от избытка чувств. Руки дрожали, а покрасневшие глаза метали молнии. — Как они могли? Как они посмели? В то время, как я тут, с этим... И тут она разрыдалась, успокаивали её всем домом, пришлось даже вызвать врача. — Старайтесь беречь себя от подобных срывов, иначе придётся забрать вас в стационар, ведь положение обязывает вас относится к себе бережно, — предупредил врач, вводя успокоительное, после чего женщина заснула. А на следующий день, дождавшись, когда все в доме уйдут по своим делам, отправилась на Корусант. Легко отыскав знакомое здание с четырьмя высокими башнями, шпили которых уходили в чистое голубое небо, встала неподалёку и просто смотрела на выходивших и входивших туда. Вскоре она увидела тех, кого ждала. Грег оказался прав, беременность Асоки была уже очень заметна. Так же, как и счастье на лицах обоих. — А моему ребёнку ты был не рад, небось прыгал от счастья, когда я сказала, что его нет! — проговорила Падме горячим шёпотом, переступая с ноги на ногу, — Ну ничего, скоро устрою им сюрприз! И так примерно два месяца, в течение которых женщина понемногу сходила с ума. Мысли о бывшем муже постепенно трансформировались в настоящую одержимость им. Желание во что бы то ни стало, если не вернуть его, максимально потрепать ему нервы, чтобы не ей одной было плохо. Последнее удавалось редко, часто не хватало времени, только иногда ей удавалось выкинуть какой-нибудь фортель. То утащит из его спидера документы, то попросит Грега слить из него бензин. К слову, мандалорец легко шёл на поводу у несговорчивой избранницы, лишь бы только она была довольна. Но Падме этого было недостаточно, скоро ей стало мало просто смотреть. И, как назло, родные, словно подозревая что-то, стали реже отлучаться из дома. А ведь визиты на Корусант стали для Амидалы своеобразным наркотиком. Встречи с бывшим мужем подпитывали её воображение, давая почву для новых фантазий. А их у сенатора накопилось великое множество. Фотографии Энакина были повсюду в её комнате, она распечатала их все, некоторые увеличила и повесила на стену. Ночами разговаривала с любой из них и клала под подушку. А в те дни, когда вылазка к Храму не удавалась, у Падме буквально начиналась ломка. Женщина начинала биться в истерике и кричала так, что родным становилось страшно за её состояние. Позже наступала кульминация, тихое сумасшествие вступало в новую фазу — фазу решительных действий. Она уже примерно знала, что сделает. Прилетев на ставшую уже привычной планету, женщина первым делом отправилась в лавку, торгующую лекарствами. — Надеюсь, вы это не себе берёте? — спросила провизор, пересчитывая полученные кредиты. — Нет, не себе, — на всякий случай сказала Падме, а то, мало ли, что подумают. — Просто, имейте ввиду, беременным нельзя принимать это средство, могут начаться бесконтрольные схватки.

***

— Что тебе врач сказал? — поинтересовался Энакин, услышав, что Асока вернулась. — Всё хорошо, — ответила Тано с улыбкой, — мне просто нужно хорошо питаться, а так, хоть сейчас на миссию! — Узнаю тебя, хоть насчёт сопровождающего тебе переживать не придётся! —Энакин понимал чувства Асоки, да он и сам не мог долго находиться в бездействии. Что же касалось его любимой, то она и дня не могла провести без заданий, предвкушение каждого из них — даже самого простого — будоражило её сознание. Каждое воспринималось ею, словно великая честь принадлежать тому, что существует многие века. И теперь, соблюдая вынужденный покой, Асока ужасно скучала. К тому же, большую часть времени ей приходилось проводить одной. Возлюбленный вечно занят делами Ордена, друзей у неё почти не осталось, многие погибли во время войны, а прежние подруги из Сената не хотели её видеть, считая виновной в уходе Падме, отношения с которой прекратились автоматически. Баррис сидела в тюрьме, а с другими падаванами и молодыми джедаями отношения как-то не складывались, ведь все они были правильными и вышколенно-послушными, и бойкой, острой на язык Тано становилось с ними просто скучно. Вентресс была далеко, и сейчас с ней оставалась лишь Бэтти, но та была младше на несколько лет и потому оставалась немного в стороне. Так что, становилась понятна тоска по прежней жизни. Особенно с тех пор, когда ей запретили ещё и летать. — Я понимаю, Асока, что тебе трудно, но потерпи, осталось недолго, скоро будем летать втроём. Асока умиротворенно прильнула к нему, обнимая одной рукой. — Скорее бы уже, я так устала. — Слушай, — внезапно сказал Энакин, вскидывая брови, — я давно уже хотел это сделать, но всё ждал подходящего момента, и вот он наступил. После этих слов, Скайуокер достал из верхнего кармана небольшую коробочку красного цвета и, опускаясь перед девушкой на одно колено, торжественно спросил: — Асока, скажи мне вот что, нравится ли тебе моя фамилия? — Нууу, как бы тебе сказать, в переводе на тогрутский язык, она означает «Небесное существо мужского пола», а небо я очень люблю, поэтому, да. — Хорошо, — сказал Энакин, глядя немного с сторону, ответ ему явно понравился — А что ты скажешь о своей? — Честно тебе скажу, она всегда была мне не по душе, её постоянно перевирали, говорили не Та'но, а Тано', знаешь, как раздражает? Отчего она не такая красивая, как твоя? Энакин уже вовсю улыбался, знал ведь, как лучше повернуть разговор, чтобы привести к нужному финалу. — Вот, так бы и сразу, скажи мне всего одно слово и она твоя! — Энакин, я не ошибаюсь... ты это серьёзно... — Чтоб мне ситхом стать, если вру. И каков же ответ? — Да, я готова принять почетное звание быть Леди Недоситх! — Что ты сказала? — возмутился Энакин шутливо, — От тогрутского бочёнка и слышу. — Кто-то с Вентресс общается, тайком от меня, разберёмся! — ответила Тано со смехом. Неординарное предложение получило такое же согласие, но в итоге оба джедая были довольны и счастливы, а тем временем препарат, попавший в кровь начинал набирать силу.

***

— Приветствую, приятель, всё прошло на ура, — отчиталась о проделанном врач, убедившись, что кабинет плотно закрыт. — А можно более конкретно, Лиз? — потребовали на другом конце связи. — Мне даже не пришлось ничего выдумывать, я ввела твой препарат во время анализа крови. Она ничего не поняла, теперь осталось подождать некоторое время, и ребёнок будет ваш, а оплата моя! — Чудесно, дорогая, я доволен твоей работой, ждите результат, он должен быть в ближайшие дни.