Рождённый Силой

Приступ закончился так же внезапно, как и начался, и, едва почувствовав, что снова может адекватно воспринимать действительность, Асока выпрямилась и осторожно поднялась, чуть отодвинувшись от Лакса. Тот, сам не зная зачем, продолжал инстинктивно держать руки сцепленными вокруг её талии. Скорее всего, причиной этому были внезапно нахлынувшие чувства, когда он вдруг, впервые за долгое время вновь ощутил близость Асоки. Это странное, небывалое ощущение, когда она буквально привалилась к нему, упав на его грудь лицом. Хотя первым, с чем соприкоснулся Бонтери был круглый выпирающий живот тогруты. На какой-то момент ему даже показалось, что они не расставались, и тот ребёнок, который сейчас толкнулся, был его. И следом, вдыхая такой знакомый запах, казавшийся давно уже забытым, сенатор словно во сне начал разглядывать Асоку. Он не мог не отметить, что сегодня она была чудо, как хороша в этом свободном бело-розовом платье, что беременность ничуть не портила её, а напротив, придавала трогательное очарование. У Лакса даже мелькнула абсурдная мысль: «А вдруг? Может теперь всё изменится?» После чего — неожиданно даже для самого себя — Бонтери внезапно стал медленно придвигаться к Асоке и, поддавшись необъяснимому порыву, едва ощутимо коснулся своими губами её, холодных и немного бледных. Но это опьянение длилось ровно секунду, так как Асока тотчас же резко отстранилась, и Лакс вынужден был разжать руки. — Прости, я не должен был, — пробормотал он рассеянно, избегая смотреть на Асоку. И вот тут наступил самый настоящий момент истины, ибо именно тогда, стряхнув с себя напавшее некстати оцепенение, к ним стремительным шагом направилась Бэтти. Её лицо было мертвенно-бледным настолько, насколько это вообще возможно при цвете кожи тогрут, а глаза, всегда до этого лучившиеся добротой и любовью ко всему миру, сейчас сильно потемнели от приливших к ним слез. Появившись рядом с возлюбленным, она тотчас же проскользнула между ним и подругой и, оглядев обоих взглядом, содержавшим в себе неподдельную боль и разочарование, обращаясь сразу к обоим, севшим голосом поинтересовалась: — Как вы могли? Вот так, за моей спиной! Я же вас так любила, обоих! А теперь... теперь, я просто ненавижу вас! С этими словами развела руки в стороны и, оттолкнув каждого из них, понеслась в направлении выхода, не замечая лившихся по щекам слез. — Пойдём за ней, Лакс, мы должны ей всё объяснить, — сказала Асока, готовясь отправится следом за подругой. — Ты точно в порядке, можешь уже идти? — тревожно спросил Лакс, напуганный недавним приступом. — Да, со мной всё хорошо, идём скорее. Они настигли Бэтти уже на выходе. Обернувшись на призыв, она не замедлила хода, продолжая упрямо проталкиваться к дверям, не замечая других посетителей торгового центра. — Бэтти, послушай меня, у нас ничего не было, это произошло случайно, — сделал Лакс попытку объясниться. — Не было! — вспыхнула юная тогрута, словно зажженная спичка, — это со мной у тебя не было! А с ней и сейчас продолжается! Ты ведь до сих пор её любишь? Да? И со мной связался лишь потому, что я тоже тогрута! Молчишь? Это лишь подтверждает мою правоту! Лакс на самом деле не говорил ни слова, просто ждал, пока Бэтти выпустит пар, понимая, что сейчас она всё равно не внимет его доводам. — Бэтти, он говорит правду, всё именно так, — попыталась ей объяснить и Асока. Слова соперницы стали последней каплей, и Райт попросту взорвалась. — Вот уж ты бы лучше молчала! Из-за тебя всё началось! Из-за тебя я не могу быть счастлива! Из-за тебя я не я, а твой призрак, неудачная копия, подделка! Пусть, возможно и красивая, но подделка! Он видит во мне тебя! Как же я хочу это закончить! Хоть бы ты умерла уже, всем легче будет! И, выпалив последнюю фразу прямо в лицо бывшей подруге, внезапно снова толкнула её, но более резко. Потом так же развернулась и понеслась, куда глаза глядят. На этот раз её никто не останавливал, да и некому было это сделать. Асока, не ожидавшая нападения от Бэтти, не удержалась на ногах и сильно качнувшись назад, ударилась спиной о прохладную стену вестибюля. Лакс тут же бросился к ней, забыв про сбежавшую Райт, до неё ли было, когда тут такое. Асока посерела лицом и вместо того, чтобы попробовать встать, начала напротив, сползать по стене вниз, при этом постанывая и кусая нижнюю губу. Похоже, ситуация была скверная. — Асока, ты как? — Бонтери опустился на пол и заглянул подруге в лицо. — Лакс, — простонала она хрипло, — мне очень плохо, больно, кажется, у меня началось... Сенатор заметно растерялся, первый раз он попадал в такой переплёт. Впору было кричать «Караул!». Но нельзя. Проблема требовала от него быть мужчиной, настоящий и сильным, на которого можно опереться. — Лакс, возьми коммуникатор, вот он, — сказала Тано, подавив болезненный вскрик и сильнее сжав руку Бонтери, — позвони в наш медкорпус, позови Лизу Гранд, скажи, что всё началось... Слова сопровождались прерывистым дыханием и стонами. Асока уже почти лежала на чистой плитке пола. Бонтери подложил под неё свой пиджак, это единственное, что можно было сделать до приезда медицинской бригады, которую он вызвал, потратив некоторые усилия на поиск нужного контакта в чужом комлинке и на объяснение ситуации. От волнения заплетался язык и путались мысли, но Лакс сумел, его поняли, Лиза Гранд оказалась на месте и обещала обо всем позаботиться.

***

Обещала, это Лакс понял верно, однако видеть, какие эмоции на самом деле испытала Лиза он никоим образом не мог. А жаль, это был очень богатый спектр. Чего только там не было: и растерянность, и шок, и необходимость немедленно что-то предпринимать, и, несмотря ни на что, радость, что награда достанется ей даже быстрее, чем она думала. Прежде всего, следовало известить заказчика, впрочем, с ним самим прямого контакта она не имела, общалась лишь с Грегом, передававшим всё ему. — Грег, у нас проблемы! — выкрикнула Лиза в коммуникатор, нервно сжав пальцы на левой руке так, что ногти вонзились в ладонь, оставляя красные полукруглые следы. — В чем дело, Лиз? — тут же заражаясь её волнением, поинтересовался собеседник. — До родов оставался почти месяц, но они начались сегодня, сейчас девчонку везут сюда! Что мне делать? — Гранд уже откровенно паниковала, дергая за пряди своё аккуратное каре. — Так, для начала, успокоиться. Для принятия родов нужна трезвая голова, если ребёнок погибнет, то головы не сносить нам обоим. И кстати, не знаешь, почему так случилось? Ты дозу не превышала? — на всякий случай поинтересовался Грег. — Нет, вколола ровно столько, сколько велел хозяин. Тот паренёк, который звонил, сказал, что она падала, возможно, именно это и спровоцировало родовую деятельность, — предположила Лиза. — Впрочем, как бы то ни было, немного времени у нас ещё есть. Теперь успокойся и иди встречать бригаду. Твоё дело — ребёнок, наше — девчонка. Впрочем, с ней особой возни не будет, после родов она забудет этот день, и станет возможным убедить её в чем угодно. — Слушаюсь, — по-военному коротко ответила женщина и нажала на отбой. — Он прав, надо взять себя в руки, — пробормотала она, подходя к зеркалу. Оно отразило её в полный рост. Ещё молодую, невысокого роста, с коротким чёрным каре и длинной челкой. Лизу Гранд вполне можно было бы считать симпатичной, даже красивой, если бы не выражение постоянной озабоченности необходимостью обеспечить себе и близким достойное существование, почти не сходившее с её лица. И стоит ли удивляться, что когда ей предложили поучаствовать в весьма сомнительной авантюре с кражей ребёнка Асоки Тано, женщина, не колеблясь, согласилась. Ведь, как можно переживать о чужом ребёнке, когда твой собственный умирает от тяжёлой болезни, а спасти его могло только дорогостоящее лечение. И его стоимость вполне укладывалась в сумму награды, озвученную Грегом.