Рождённый Силой

В приемном отделении медкорпуса стараниями Лизы Гранд всё было уже готово. При первом же взгляде на Асоку становилось понятно, что роды обещают быть непростыми. Она всю дорогу стонала и металась, не помогали даже обезболивающие. Виной всему было неправильное положение ребёнка, сместившегося в последний момент. «Тем лучше, — подумала Лиза, — будет меньше вопросов.» Но сейчас следовало сделать всё по максимуму, чтобы сохранить жизнь ребёнку, ведь, насколько она поняла, именно он был в приоритете. Тем временем, ничего не подозревавшая о своей участи Асока, переодетая в белую рубашку лежала на медицинской каталке. Всё время предварительного осмотра и необходимого опроса она повторяла только одно: — Не сообщайте никому, я сама... потом, — вырывалось у неё сквозь боль от схваток. Тогрута знала о том, что начались трудности с родами и никого не хотела волновать. И так уже доставила друзьям и близким много горя. Поссорила Лакса с Бэтти, заставила подругу переживать, про Падме и говорить не следовало. Да и Энакину нервы потрепала, зачем добавлять? От неё всем одни только проблемы. Но вот ребёнок в этом уж точно не виноват, и в ответ на её просьбу сохранить его во что бы то ни стало, Лиза, думая о своём, произнесла: — За это можешь не волноваться, — затем, крикнула куда-то, в направлении коридора, — Быстро готовьте операционную! Услышав последние слова, Асока не на шутку перепугалась, к проблеме такого рода она была явно не готова. — Зачем? Всё настолько плохо? — спросила она тревожно, глядя в лицо склонившейся над ней Гранд округлившимися от страха глазами, при этом до побелевших пальцев сжимая свою рубашку. — Не волнуйся, всё будет в порядке, — сказала Лиза спокойным доверительным тоном. Асока не ответила, но по выражению её лица было понятно, что она немного успокоилась и возражать не намерена. Тем временем к ним подкатились два довольно высоких дроида-санитара и, подхватив каталку с Асокой с двух концов, повезли вперёд по шумному коридору. Тогрута различала действительность не в полной мере, она виделась ей словно старый черно-белый фильм. Все краски поблекли, а самыми сильными из ощущений стали слабость и тупая режущая боль внизу живота, да ещё и рубашка стала какой-то мокрой ближе к низу. Недоумевая, в чем дело, Тано, опустив руку, потрогала тонкую белую ткань. После подняла её к глазам и увидела, что пальцы запачкались кровью. Но всё это было уже как в тумане. Наконец, тряска закончилась, и каталку стремительно ввезли в помещение с раздвижными дверями, на которых раздражающе-красным цветом крупными буквами было написано «Операционная». Внутри оказалось очень светло, лампы горели не только на потолке, но и на стенах и даже на странной высокой подставке, уставленной над широким белым столом, стоявшим посреди помещения. Сильно пахло уже знакомым дезинфекционным раствором и чем-то ещё, сладковато-горьким. Позже Асока узнала, чем именно. Девушку со всей осторожностью погрузили на этот стол, и дроиды, встав по обеим сторонам от неё, принялись подключать оборудование. — Дело плохо, кажется, у неё отслоение плаценты. Если так, жизнь одного из них может быть под угрозой, — приглушённым тоном произнесла Лиза, обращаясь к одному из дежуривших врачей. Она не хотела привлекать к делу кого-то ещё, дабы не посвящать в курс дела лишних людей, надеясь провести операцию самостоятельно, привлекая на помощь лишь бессловесных дроидов. Однако, заметив грядущие сложности решила перестраховаться и на всякий случай сообщить хотя бы одному более опытному коллеге. Тот обещал в случае чего подстраховать и, слегка успокоившись, Лиза вернулась в операционную. За это время дроиды успели сделать всё необходимое: подключить кардиомонитор и браслет тонометра, надеть на лицо пациентки кислородную маску и обработать антисептическим раствором операционное поле. Единственное, чего они не стали предпринимать — это введение наркоза, подобное было возможно лишь под контролем врача. Лиза знала о том, что препарат, находившийся у Тано в крови, ослабляет мозговые рецепторы, делая пациента более внушаемым и восприимчивым к манипуляциям. Со временем действие его усиливается, и под конец у больного частично пропадает память. Он прекрасно помнит всю свою жизнь от рождения и до нынешнего момента, но начисто забывает один из дней — тот, когда действие достигло пика. Человек просыпается с абсолютной уверенностью в том, что этот день он просто проспал или провёл в бесчувствии. Это и было нужно ситхам. Правда, никто из них, не они сами, ни Лиза, понятия не имели о том, что Асока через недолгое время после введения их препарата невольно приняла другой — тот, что подсунула ей Падме. И его действием в первоначальном своём виде является успокаивающее, однако в инструкции стоит предупреждение: противопоказано беременным женщинам. И не случайно, ведь оно могло вызвать у них стимуляцию родовых схваток, сопровождающихся отторжением плаценты, что грозило смертью ребёнка или матери, как «повезёт». Но всегда есть место чуду, если это слово вообще будет уместно применить к данной ситуации: соединившись в крови Асоки, два вещества отравляющего свойства стали одним, совершенно безвредным, нейтрализуя действие друг друга. Но и об этом негодяи тоже не знали и потому готовились приступить к самому главному. Для начала, под строгим руководством Гранд, стоявший с правой стороны дроид поставил капельницу в правую руку Асоки и пустил по ней четко рассчитанную дозу голубой жидкости, отключающей сознание. В тот же миг тогрута почувствовала лёгкий холод, пробежавшийся по всем её сосудам. Девушка оглянулась вокруг и словно увидела себя со стороны, лежавшую на операционном столе, в белой окровавленной сорочке, подключённая к медицинским приборам. «Как в том давнем кошмаре», — успела она подумать, как вдруг её зрение начало постепенно мутнеть, а мысли замедляться. Она словно проваливалась в очередной обморок, до того похожи были ощущения. Сперва предметы перед глазами начали качаться, потом менять свой привычный цвет на чёрный и темно-серый, после второй исчез, полностью уступая место чёрной мгле. «Интересно, а как я потом....», — мысль оборвалась на полуслове, и сознание Асоки тотчас же поглотила безграничная темнота. — Отлично, можем приступать, — вслух произнесла Лиза, успевшая уже переодеться в светло-зелёный костюм с застежкой на спине, непроницаемую маску и бумажную шапочку, скрывавшую блестящие чёрные волосы. Дроиды как по команде снова выстроились по сторонам. «Не так всё и страшно, зря переживала», — подумала Гранд, делая первый разрез. Однако спустя ещё немного времени, она уже так не считала.

***

У всей этой сцены в приемном отделении оказался невольный свидетель, испытавший настоящий шок от услышанного. Сбежав из торгового центра, Бэтти Райт довольно долгое время бродила по городу, не зная, куда ей пойти и с кем поговорить о своём горе. Обычно со всеми бедами она всегда шла либо к Асоке, либо к Мастеру Ундули, но чаще все же к тогруте. Теперь же и к той и к другой путь заказан. К Асоке, понятно почему, а Луминара — джедай и вряд ли поймёт суть проблемы. У неё один ответ на подобные вопросы: «Изучай кодекс, больше медитируй, не поддавайся эмоциям, это путь во Тьму». Мастера можно понять, не так давно она потеряла своего предыдущего падавана и теперь боится, что новый ступит на ту же стезю, Бэтти знала это и всеми силами старалась показать, что она другая, чем Баррис, и Луминаре не о чем переживать. Вот только сейчас девушке было не легче от этого, и к Мастеру она не пойдёт, ведь не поможет её проблеме ни Кодекс с медитацией, ни самосозерцание, ни даже хвалённый покой. В делах разбитого сердца всё это бессильно. Нужно хотя бы просто с кем-то поговорить. Перебрав в уме весь немногочисленный круг своих знакомых, Бэтти не нашла никого подходящего. И тут вспомнила Энакина. Он всегда относился к ней очень тепло, поощряя её дружбу с Асокой, помогал ей, когда это требовалось, наверное, и сейчас не откажется с ней поговорить, тем более, что дело касалось и его возлюбленной тоже. И решив так, девушка направилась к Храму, но вдруг почувствовала, что от длительных переживаний у неё сильно разболелась голова и повернула к медкорпусу, чтобы ей дали какое-нибудь лекарство. Но, войдя в приемный покой, Райт заметила, что весь персонал стоит буквально на ушах, кого-то везли на каталке, кто-то шёл следом. Девушка встала возле стены, чтобы никому не мешать, решив подождать, пока суматоха стихнет, и пойти в кабинет дежурного целителя. И вот каталку увезли, а медики разошлись по кабинетам, лишь двое из них остались в отделении и, встав недалеко от Бэтти, начали переговариваться. — Представляешь, сейчас сюда привезли рыцаря Тано. Да! Ту самую, которая со Скайуокером воевала, училась ещё у него, — начал первый из них, молодой твилек зеленого цвета, судя по всему, стажёр. — И что же с ней произошло? Очередное ранение? — поинтересовался второй, мириаланец, чуть старше первого. — Нет, хуже, преждевременные роды, говорят, упала она, об стену ударилась, вот и началось раньше времени. Я видел, когда её везли, крови, ужас сколько! — разболтался твилек, не замечая, что стоявшая рядом тогрута с каждым его словом всё больше холодеет. — Да поможет ей Сила, надеюсь, с ней всё будет хорошо, — сказал мириаланин. — Не знаю, подозревают отслойку плаценты, а это, сам понимаешь... Что твилек говорил дальше Бэтти уже не дослушала. А мигом забывшая о своих проблемах и головной боли, тогрута стремглав вылетела из медкорпуса и понеслась со всех ног в Храм. — Найти Энакина, срочно! Скорее сказать ему! Он ничего не знает! — шептала Райт в исступлении, не зная, что на деле ситуация ещё хуже.