Рождённый Силой

Действие целительного транса окончилось час назад. Аппаратуру давно отсоединили, и пациентка палаты интенсивного контроля начала постепенно возвращаться в мир живых. Это бывает легко, если есть, к кому вернуться. Ещё не открыв глаз, Асока уже ощутила чьё-то присутствие рядом, кто-то родной и близкий держал её руку и тихим, почти неразличимым голосом звал по имени, прося вернуться. «Зачем же просить о том, что уже произошло?», — подумала девушка и медленно распахнула ресницы. Свет в палате был приглушен, чтобы не травмировать отвыкшие от него глаза, но всё равно она смогла увидеть сидевшего возле неё Энакина и обратить внимание на то, каким бледным и измученным он выглядел. — Здравствуй, родная, с возвращением тебя, — произнёс он, едва почувствовав, как на его руке сомкнулись слабые тонкие пальцы. — Я здесь, я никуда не уйду теперь, — ответила она так тихо, что услышать можно было с явным трудом. — Отчего ты говоришь так тихо? — поинтересовался Энакин, снова начав переживать. — Я боюсь спугнуть мой сон, я видела ангела, он попросил меня жить, а теперь я знаю, почему у него было твоё лицо... — сказала Асока, ещё находясь под впечатлением увиденного. — Я просто очень тебя люблю, а любовь каждого из нас делает немного похожими на высших существ, и наш сын тоже любит тебя и сильно скучает. Асока облегченно вздохнула, она хотела спросить о Джейсоне, но боялась услышать в ответ самое плохое. Теперь можно не волноваться. Энакин так не считал. Его до сих пор мучил один вопрос. — Асока, скажи мне, пожалуйста, зачем ты это сделала? — решился он наконец спросить. Тогрута внутренне сжалась, подумав, что сейчас Энакин станет обвинять её в том, что она слишком поздно прислала сигнал и дала увидеть себя в таком неприглядном свете. Но нет. — Зачем ты прикрыла меня собой? — почувствовав недоумение возлюбленной, уточнил Энакин. Ему не хотелось вспоминать обо всей этой истории, но, к сожалению, есть много того, что никогда не позволит им забыть о ней. — Честно тебе сказать, я и сама не знаю, как это вышло, увидела оружие, направленное на тебя, а дальше, всё получилось само собой, — как смогла, пояснила Асока, припоминая свои ощущения в этот момент. При этом воспоминания нахлынули на неё с небывалой остротой, в миг вспомнилось всё: похищение ребёнка, мерзкий Дуку с его пытками и домогательствами, Падме, явившаяся не в добрый час... Глаза тогруты потемнели от набежавших слез, она поспешила отвести их, чтоб Энакин не увидел, но он всё равно заметил. Положив одну руку ей на плечо, другой осторожно провёл по щеке и как можно более ласково спросил: — Ты всё ещё думаешь о вчерашнем? Не стоит, милая, всё уже закончилось, Дуку больше нет, он никогда тебя не тронет. — Энакин...он не делал ничего такого...только облапал... — начала она запоздало оправдываться, хотя и понимала, что в данной ситуации это неуместно, но для Асоки было очень важно, чтобы Энакин знал. — Я верю тебе, но как бы там ни было, сейчас самое главное, чтобы ты поправилась и мы наконец-то смогли пожениться, нашим детям нельзя быть незаконнорождёнными, — сказал Скайуокер, продолжая гладить её плечо, то самое, где виднелся след от недавней раны, оставленной бластером Падме, и вдруг резко осекся, поняв, что проболтался. Надежда на то, что Асока не заметит оговорки разбилась в следующую секунду: — Подожди, Эни, ты сказал «Дети», но у нас только один ребёнок — Джейсон. Или я ошибаюсь? — Асока, я должен тебе кое-что сказать, — нерешительно начал Энакин, при этом не отводя от лица возлюбленной внимательного взгляда, — Оби-Ван доложил мне о результатах преследования. В общем, звездолёт Падме упал в озеро и она погибла. При этих его словах Асока побледнела ещё сильнее и на несколько секунд замолчала, принимая услышанное только что. Пускай, в свете последних событий они с Падме полгода находились в состоянии холодной войны, но ведь до этого всё было иначе. Долгие годы они дружили и много времени проводили вместе, и, несмотря на то, что в порыве безумия Падме едва её не убила, Асока всегда будет помнить о ней лишь хорошее. И вот, теперь её нет, как нет и возможности искупить невольную вину. Хотя, какая их вина в том, что они полюбили. Любовь приходит не спрашивая. Но всё равно на душе было неспокойно. Тем временем, Энакин продолжал. — Но, как оказалось, она всё же была беременна, ребёнка удалось спасти, а вот её саму, увы, нет. Однако семья Наберри считает, что воспитывать родившуюся дочь следует мне, Оби-Ван привёз её в Храм, теперь всё зависит только от одного обстоятельства... Тано услышала и поняла всё верно, лишний раз удивившись совпадению с её мыслями. — Выходит, врачи ошиблись, — сказала она задумчиво, приподнимаясь на подушке. — Что ты имеешь ввиду? — не совсем понял её Скайуокер. — Просто я слышала, что они сказали, будто у меня были сложные роды, и я никогда больше не смогу иметь детей. Я думала об этом сейчас и очень расстроилась, ведь мне так хотелось ещё одного ребёнка. И вот, теперь ты говоришь, что он у нас всё-таки появился. Самая приятная из всех ошибок. — То есть, ты не против? — Энакин не сдержал вздоха облегчения. — Странный вопрос, как можно быть против такого счастья? — улыбнулась ему Асока, глядя на него просветлевшим взглядом, — Я очень хочу увидеть девочку. — Не сомневайся, увидишь уже сегодня. Я прямо сейчас попрошу Мастера Че, чтобы она отпустила тебя, ты ведь, как я понял, чувствуешь себя уже неплохо? — ответ Энакин знал и так, видел собственными глазами, люди с плохим самочувствием не улыбаются так светло и не смотрят с таким нетерпением. Асока действительно ощущала себя совсем хорошо, не считая лёгкой слабости. Она ещё удивилась, что в больнице на Нижнем уровне, куда попала не так давно, ей пришлось провести около недели, а ведь повреждения были гораздо менее серьезными, чем сейчас. Вот, что значит уровень медицинского развития и оснащения, или же дело не в нём вовсе? Просто, тогда девушка была одинока и не видела ничего, способного помочь ей увидеть смысл жизни, теперь же всё иначе. Она любила и была любима, а дети нуждались в матери, что и давало стимул быстрее вернуться в строй. Именно это Асока и сообщила Энакину, стараясь не упустить ни одной подробности, объяснение его устроило и он немедленно пошёл искать целительницу. Была ещё одна причина забрать Асоку именно сегодня, о которой он пока ничего не сказал. Зато весь Орден уже находился в курсе и помогал, кто чем мог.

***

Бэтти и Лакс взялись посмотреть за детьми, пока он всё устраивал. — Интересно, Асока удивится? — спросила Бэтти, готовясь кормить шустрого Джейсона. — Думаю, она уже привыкла, жизнь джедая отучает удивляться, — возразил Лакс, покачивая на руках более тихую Джейну. — Предпочитаю сама удивиться, оказавшись на её месте, — лукаво улыбнулась Бэтти, подмигивая сенатору. — Давай, сначала с детьми управимся, а потом уж, будь уверена, предложу тебе стать мадам Бонтери. А пока довольствуйся званием госпожа Свидетель. Примерно такой же диалог произошёл и у Кеноби, с тем только отличием, что прилетевшая по особому случаю герцогиня Сатин засомневалась, пойдёт ли к его чёрному костюму красная лента Свидетеля или же стоит заменить её на синюю. Кончилось всё тем, что Оби-Ван, вспылив, нацепил белую. Не лучше дела обстояли и у женской части Ордена. Луминара Уиндулли и Ади Галия, прихватив с собой юнлингов, хитро улыбаясь, скрылись в зале Совета, держа в руках большие пакеты, из которых виднелось что-то блестящее. А Шаак Ти и Эйла Секура отправились в торговый центр за главным атрибутом предстоящего, без которого всё было бы не так. — Я считаю, что платье должно быть белым, — высказала своё мнение Эйла, разгадывая предложенный ассортимент. — А я думаю, красным, учитывая то, что у неё ребёнок. Даже два, — возразила Шаак Ти, припоминая традиции тогрут. — С ума, что ли, сошла, да при её нынешней бледности красный будет смотреться просто вульгарно, — не согласилась с подругой Эйла. — Значит, пускай оно будет розовым, — положила конец их спору продавщица, молоденькая тогрута — ведь именно розовый цвет получится, если смешать красный и белый. Так прошёл этот день для всего Ордена, один только Энакин не участвовал во всеобщей суете. Всё, что зависело от него, он подготовил заранее. Всего-то и требовалось: парадный костюм и звонок одной важной персоне, с просьбой прийти к шести вечера в Храм Джедаев.

***

Асоку согласились отпустить лишь через пару часов, этого времени хватило, чтобы закончить последние приготовления, и в назначенный срок Энакин, пряча улыбку и держа в руках длинный и плоский пакет, возник на пороге палаты. — Что это там у тебя? — спросила Асока, садясь на кровати, — И почему ты в таком виде? Скайуокер и правда выглядел необычно — поверх одежды, полностю скрывая её, на нём был надет тёмный плащ. — В моих руках начало новой жизни, нашей, кстати, — ответил он ей, пафосно растягивая слова, — А про внешний вид пока умолчу, увидишь сама, когда переоденешься. И сказав это, жестом фокусника расстегнул молнию на пакете, явив на свет нечто светло-розовое, покрытое нежными кружевами и бисером. К наряду прилагались туфли того же цвета на невысоком каблуке. — Прелесть, спасибо тебе, Эни, — произнесла Асока, надевая изящное кружевное платье длинной чуть ниже колен. — Это ты ещё меня не видела! — хитро подмигнул ей Скайуокер, скидывая с себя плащ. — Эни! Я в шоке, — потрясено воскликнула Тано, прижав ладони к щекам. Так поразил её вид Энакина в тёмно-бежевом костюме и белой рубашке. — Сейчас в ещё больший шок впадёшь, это я тебе обещаю. Пойдём, леди Тано, нас уже заждались, — и, подав возлюбленной руку, повёл её по коридору. Руку девушки он так и не отпустил, да и не мог, поскольку из-за широкой ленты, завязавшей ей глаза, тогрута ровным счетом ничего не видела. Дорога была не слишком долгой, пару раз пришлось подняться по лестнице, и вот, наконец, открыв какую-то дверь, Энакин снял с её лица повязку. Открывшееся зрелище едва не заставило Асоку издать громкий вскрик, лишь в последний момент она сдержалась, до того непривычно и даже странно выглядел сейчас зал Совета. Стены его и потолок украшали гирлянды, сверкавшие синими и зелёными огнями, везде стояли букеты всевозможных цветов с разных планет. Не менее необычно смотрелись и Магистры, которые на этот раз пренебрегли своей традиционной формой и нарядились в парадные наряды джедаев времён Руусана. Эйла Секура с легком шелковом платье желтого цвета, рядом с ней Кит Фисто в синем костюме. Чуть поотдаль — Шаак Ти, одетая в ярко-красный наряд, а Мейс Винду надел что-то белое, оттенявшее его темную кожу. Тотчас же по левое плечо от Энакина встал Оби-Ван в строгом чёрном костюме с белой лентой, перекинутой через грудь, на ней стояла извилистая надпись: Свидетель. С другой стороны от Асоки встала Бэтти, надевшая фиолетовое платье, на ней тоже была лента с надписью, только красная. Потом к ним подошли Лакс и герцогиня Сатин, державшие на руках детей. Голубоглазый Джейсон тут же улыбнулся, увидев родителей, тёмными глазами Падме смотрела на них маленькая Джейна, она выглядела серьёзнее, чем брат, но в глазах её был не меньший интерес к происходящему. Но самое большое потрясение ждало их у противоположной стены. Там теперь стояло небольшое сооружение, похожее на алтарь, что Асока видела на Мортисе, только гораздо меньший, а рядом — невысокий мужчина-тогрут в странной тёмной робе и позолоченном головном уборе. Жестом правой руки он приказал обоим подойти ближе. Энакин и Асока, всё так же, держась за руки, повиновались, свидетели подошли следом. Далее тогрут начал читать торжественную речь о таинстве брака и клятвах любви, Асока, понявшая наконец, во что её втянули, счастливо улыбалась, искоса глядя на Энакина. Но вот священное писание окончилось и духовный служащий серьезно сказал: — Согласен ли ты, Энакин Скайуокер, взять Асоку Тано в законные жёны, клянёшься ли ты любить и оберегать её в горе и радости, благополучии и несчастье... — Да! — уверенно произнёс Скайуокер. Потом тот же вопрос задали и Асоке, её ответ тоже совпал с его. — Есть ли среди присутствующих кто-то, кто выступил бы против этого союза? — поинтересовался священник, глядя в зал. Он был уверен в ответе, но формальность следовало соблюсти. Но он ошибся. — Я, — прозвучал возле двери высокий женский голос, — Я выступаю против! И буду выступать ровно до тех пор, пока этот бессовестный Бочёнок меня не обнимет! Сто лет её не видела! Асока узнала голос и, повернувшись в ту сторону, бросилась в его направлении. — Асажж! — завопила Тано, бросаясь в раскрытые объятия тощей датомирки, живот которой был уже заметен. — Асока! — не менее громко выкрикнула она, стискивая подругу в объятиях. — И кто из нас теперь Бочёнок? — смеялась Асока. — Да, мы такие! С прибавлением тебя! — ответила Вентресс. Больше возражающих не нашлось, и невесту принудительно вернули к алтарю, где уже стояла Катуни, державшая подставку с обручальными кольцами. — Теперь вы можете поцеловать своих избранников! — провозгласил священник после обмена кольцами. — Я люблю тебя, — прошептал Энакин, неохотно прерывая поцелуй. — А я тебя сильнее, — ответила Асока, прижимаясь к нему. Это был момент абсолютного счастья, который видели и ощущали все присутствующие в Зале и даже во всем Храме. А в большое окно, краснея закатом, смотрело вечернее солнце, обещая наутро подарить влюблённым столь же прекрасный рассвет.