Рождённый Силой

Вопреки ожиданиям Оби-Ван велел Энакину прийти не в зал Высшего Совета, а во двор Храма. Скайуокер, немного удивившись, отправился туда. Кеноби стоял возле стены, держа в руках странный свёрток, который поверх синего атласа был завернут ещё и в темный джедайский плащ. — Энакин, — двинулся ему навстречу бывший учитель, было видно, что он взволнован и не знает, как сообщить о главном, — корабль преступников потерпел катастрофу и упал в озеро на Набу, мы с отрядом успели вовремя и сумели прийти на помощь, однако... — Что-то пошло не так? — поинтересовался Энакин, заметив, что Оби-Ван замялся, словно не решаясь произнести самое главное и непростое. — Да, нам удалось вытащить на поверхность обоих преступников, с парнем-наемником всё нормально, мы отправили его в следственный изолятор, и он уже начал давать показания. Но вот Падме... В общем, при падении она получила травмы, несовместимые с жизнью, и спасти её не удалось. Медики пытались, но было слишком поздно. Они едва успели принять у неё начавшиеся роды. И теперь у тебя есть ещё и дочь, — произнёс Кеноби, кивнув головой в сторону притихшего свертка. — То есть, она меня тогда обманула. Сказала, что соврала мне, будто ждёт ребёнка, а оказалось, соврала, что не ждёт, — проговорил Энакин растерянно, инстинктивно принимая ребёнка из рук Кеноби. Затем он осторожно откинул край чёрного плаща и пристально всмотрелся в спокойное лицо спящей малышки. Даже сейчас было заметно, что она очень похожа на мать. Едва пробившийся пушок мягких волос был каштанового цвета, тот же небольшой, чуть вздёрнутый носик, та же родинка на щеке. В будущем она обещала вырасти красивой, как и её мама, лишь бы только не унаследовала безумие. — Я связался с семьей Наберри, они пока не готовы взять на себя ответственность за ребёнка. Здесь ей будет лучше, — сказал Оби-Ван, будучи готовым к любому решению Энакина, ведь у него самого только что появился ребёнок, и неизвестно, как он отреагирует на появление в своей жизни ещё одного, да ещё с такой не слишком удачной наследственностью. К тому же, Асока, захочет ли она принять на себя заботу о дочери соперницы? — Какие тут могут быть сомнения? Мои дети должны быть со мной, и, кто их, мать, значения не имеет, — твёрдо произнёс Скайуокер, прижимая к себе обретенную дочь. И всё-таки, аналогично Оби-Вану, Энакин немного переживал за реакцию Асоки. Пока он решил ничего ей не говорить, дождаться, когда состояние девушки хоть немного улучшится, и только тогда сообщить эту весьма непростую новость. С этими мыслями он вернулся к себе в комнату, всю дорогу размышляя о странностях судьбы и жизни. Почему иногда случается такое, что один человек должен погибнуть, дав жизнь другому? Неизвестно, ответ на этот и подобные ему вопросы ему всегда давали только один — воля Силы.

***

— Это ужасно, Лакс, я, как только её увидела, сама чуть рядом замертво не упала, — шокировано произнесла Бэтти, вернувшись от Асоки, к которой тайком пробралась, чтобы надеть кольцо и тем самым поспособствовать её пробуждению. — Настолько всё плохо? — спросил Лакс, тряся бутылочку с детским питанием, оставленную на столе и предварительно подогретую. — Не знаю, она выглядит такой слабой и бледной, со всеми этими трубками и проводками, что трудно поверить что всё закончится благополучно. В этот момент, словно почувствовав, что обсуждаемая тема напрямую касается его, в уголке большой кровати возле стены, тихонько захныкав, завозился малыш. Бэтти подошла к нему и взяла на руки. — Ну, что проснулся? — спросила она, улыбаясь, — Ты, наверное, есть хочешь? Вместо ответа малыш крепко ухватил Бэтти за палец и требовательно потянул его в рот. — Ах ты, разбойник! Подожди, дай только отберу твою бутылочку у кое-кого, кто её трясёт, и покормлю, — произнесла нараспев тогрута, отбирая у Лакса прозрачную ёмкость, которую он уже дотряс до того, что содержимое вспенилось, и белые пузырики поплыли в поверхности, упираясь в резиновую соску. Потом она опустилась на стоявший рядом стул и, положив мальчика таким образом, чтобы его головка оказалась на сгибе локтя её левой руки, поднесла бутылочку к требовательно раскрывшемуся розовому рту младенца. Джейсон обхватил соску губами и уютно зачмокал. Бонтери смотрел на это зрелище и не мог оторваться, таким оно было пленительным и завораживающе-прекрасным. Странные чувства поднялись в этот момент в душе сенатора, он не знал, что это такое, но ясно осознавал, что хочет испытывать его снова и снова. И не просто, а именно так, как сейчас. Поддавшись внезапному порыву, парень приблизился к Бэтти и, зайдя ей за спину, положил руку на плечо и слегка приобнял. Несколько секунд Райт сидела неподвижно, но вдруг резко вздрогнула и немного отстранилась. — Не нужно этого, Лакс, — произнесла она твёрдо, снимая его руку со своего плеча, — Я всё понимаю, один порыв ничего не изменит. Потом оба начнём страдать, не стоит оно того, поверь. — Но, Бэтти, ты просто не представляешь себе, что я сейчас почувствовал, — Лакс так торопился выплеснуть свои ощущения, что слова звучали сумбурно и почти невнятно, — как я увидел тебя, сейчас, такую всю...трогательную...с ребёнком...ты просто...ну как...мама...нашего с тобой сына... После этих слов Бонтери окончательно смутился и присел на диван, закрывая лицо руками. Это невольное признание отняло все душевные силы, и он не знал теперь, что ещё сделать или сказать. — Но ты же любишь Асоку, я это понимаю и нисколько не сержусь на тебя за это. Я просто хочу, чтобы меня любили за то, что я — это я, такая как есть, а не потому, что я на кого-то похожа, — дрогнувшим голосом сказала Райт, плавно покачивая Джейсона на руках. — Бэтти, я тебя прошу, дай мне второй шанс, обещаю, что всё теперь будет иначе. А красный цвет больше не надевай, я прямо сейчас просмотрю твой шкаф и лично выброшу всё красное тряпьё! — пообещай сенатор в запале, он и впрямь готов был это сделать, на секунду забыв, где находится, решительно двинулся к шкафу. Однако никто из них не знал, что эту беседу уже минут пять, стоя за дверью, слушает третье действующее лицо. — Так! И кто это здесь считает, что мне не к лицу красный цвет? — с притворной суровостью произнёс Энакин, входя в комнату. — Да есть тут один такой, — ответила ему Бэтти, она уже закончила кормить ребёнка и снова уложила его на кровать. Но едва она взглянула на вошедшего, как испытала острое желание себя ущипнуть, ей показалось, что у неё помутился рассудок. Ведь буквально только что она положила ребёнка на кровать, но вот же он, на руках у Энакина. Есть от чего умом повредиться. Но всё прояснилось, когда Скайуокер развернул темную ткань и пристроил драгоценную ношу рядом со своим сыном, после чего задумчиво проговорил: — Добро пожаловать домой, Джейна. — То есть, её больше нет? — спросил Лакс, когда Энакин рассказал им с Бэтти историю появления дочери. — К сожалению, это случилось. Спасти её было нельзя. Я очень виноват перед Падме и теперь мой долг — искупить свой проступок. Я сделаю всё, чтобы моя дочь не узнала, каково это, жить без матери. Рассказ произвёл большое впечатление на пару добровольных помощников, и они задумчиво переглянулись, очевидно, что-то поняв для себя в эти минуты. «Дай мне ещё один шанс» — спрашивали глаза сенатора. «Я подумаю» — ответили зеленые глаза падавана. В итоге, комнату они покидали уже обнявшись, надеясь, что все невзгоды остались позади. — Зато мои только начались — пробормотал Энакин, глядя на спящих детей. Он искренне надеялся, что завтра ситуация изменится, и вскоре на этом месте будут сидеть уже двое. Джейсон потянулся во сне и, тихонько всхлипнул, слегка задев ручку незнакомой ещё сестры. Девочка в ответ сжала его пальцы, словно неосознанно искала защиты. — Ну, что, маленькие, плохо без мамы? Я знаю, что плохо, но обещаю, что вас это горе не коснётся, я сделаю для этого всё. В эту минуту он искренне верил, что говорит правду, а между тем приближался завтрашний день.