No one knows what is like/ Никто не знает, каково это

No one knows what is like. Via Supernatural season 4 Volume 2, chapter 16 "New me" Starring: Evelyn Raven Guest starring: Elliot Gleave Lilly Swift

- Поскольку других наследников у нее нет, и вы одна указаны в завещании, квартира на Манхэттене с имуществом, несколько машин, сейчас находящихся на длительном хранении на парковке в Квинсе, а также деньги с ее банковских счетов теперь переходят в вашу собственность, - неприятного вида женщина-юрист протянула мне весь список вещей, которые теперь доставались мне по завещанию. На душе скребли кошки, что в день смерти Эби я даже не смогла поговорить с ней согласно судебной экспертизе она погибла от сердечного приступа в своем номере в гостинице. Но я прекрасно знала, что никакой не сердечный приступ погубил мою подругу, а адские псы, которые напугали ее до сердечного приступа, а потом разорвали. Они же впоследствии забрали и Дина. Я невидящими глазами осмотрела листок бумаги и поставила подпись там, где мне сказали. Тяжелее всего было приехать в ее квартиру. Казалось, что еще совсем недавно она была здесь: в раковине стояла чашка недопитого кофе, около стационарного телефона лежали листок с каким-то номером и ручка. Было ощущение, что она буквально минуту назад записала этот номер и отошла куда-то по делам. Но со дня ее смерти прошло уже около двух месяцев. Я не могла приехать раньше, так как эти две смерти подкосили меня, и я не могла думать о них одновременно. Не знаю, зачем я приехала на ее квартиру, быть может, где-то в глубине души я надеялась найти ее здесь или какую-нибудь записку от нее, типа: «Прячусь от адских псов в Неваде. Навести меня». Но все это было невозможно, так как я видела ее перед последним путешествием в горячее жерло печи крематория. Она хотела, чтобы ее кремировали. Она лежала такая бледная и неподвижная, но мой мозг все равно отказывался верить в том, что ее больше нет. Мне казалось, что она вот-вот откроет глаза, посмотрит на меня со своей фирменной насмешкой и несколькими грациозными движениями покинет гроб. И это было невозможно, однако я все же надеялась на это до последнего момента, пока массивный деревянный ящик с ее изящным телом не скрылся в поглощающих языках пламени. Но еще противней этого могло быть только то, что через неделю мне необходимо было быть на свадьбе у Лилли и мистера Рочестера в сопровождении Эллиота, который нашел меня спустя шесть дней после смерти Дина. Он знал дату его смерти заранее, я сказала ему об этом, однако выждал несколько дней, чтобы я успела оправиться. Наверное, то состояние, в котором он меня нашел, было пугающим, но он не отвернулся от меня. Он забрал из моих рук недопитую бутылку виски и заставил поверить в то, что я ему нужна. Парень не доставал меня расспросами, как я себя чувствую или что буду делать дальше. Он просто сказал мне: «Поднимайся, ты должна мне поставить укол». И эти уколы, которые я ставила ему против его гемофилии, стали каким-то объединительным звеном, которое связало наши и без того близкие души. Я относилась к нему как к другу, потому что рядом с тем терновым венком, сковавшем мое сердце после смерти Эби и Дина, все еще теплился сияющий цветок моей любви к Сэму. Мы условились, что свяжемся друг с другом, когда будем готовы и хотя бы немного оправимся от произошедшего. Но увидев Винчестера вместе с Руби, я не могла поверить своим глазам. Чьи-то цепкие холодные пальцы сковали мое сердце. Я больше не хотела иметь с ним ничего общего, это было самый последний удар, который опустил меня на колени. А Эллиот пытался поднять меня с этих колен, постоянно повторяя: «Что бы я без тебя делал? Ты самая удивительная девушка на свете! Спасибо тебе за то, что ты есть». И от этих слов я начинала потихонечку оживать, я знала, что он любит меня, любит безнадежно, всем сердцем, но понимал, что я не могу ответить ему взаимностью. Потому что я боюсь. - Иви, там твое платье привезли, - от упоминания своего имени я вздрогнула. Обернувшись, я с улыбкой посмотрела на парня. Несколько секунд мы просто смотрела друг другу в глаза, пока наконец Эллиот не выдержал: - Что-то случилось, родная? – он вошел в комнату. - С чего ты взял? – я, поджав губы, опустила взгляд на свои руки. - Просто когда ты слушаешь Depeche Mode, это означает, что тебе плохо, - он сел рядом со мной на кровать и указал на магнитофон напротив. Я и не заметила, что всю комнату заливал приятный тембр Дэйва Гэхэна. - Да так, вспоминаю некоторые события, - я тяжело вздохнула, выключив музыку. – Тяжело жить в этом жестоком мире. - Перестань убиваться, прошу тебя, - парень положил мою голову себе на плечо и крепко обнял. – Ненавижу такие моменты, когда не могу ничего сделать. - Ладно, пойдем, я поставлю тебе уколы, - я быстро отерла набежавшие слезы и решительно встала с кровати. Мы спустились на кухню, я взяла необходимые принадлежности для процедуры: флакончик с фактором, шприц, вату, спирт, пластырь и жгут. Эллиот сел на стул, закатал рукав до локтя и стал следить за моими действиями, уже доведенными до автоматизма. Завязав жгут повыше его локтя, я набрала в шприц определенное количество фактора и постучала по нему, выгоняя лишний воздух. - Не понимаю, почему мне раньше ставили уколы мои медсестры, которые даже в вену не могли нормально попасть? Как это у тебя так ловко получается? – парень положил подбородок на ладонь и заворожено наблюдал за мной. - Это моя такая магия, - улыбнулась я, натирая место будущего прокола спиртом. – И если ты не перестанешь меня хвалить, то я не смогу попасть в вену с первого раза. - Молчу, - Эллиот театрально зажал себе рот. Однако я все же попала в нужную вену с первого раза как и обычно. Вводя фактор, я смотрела не отрываясь ему в глаза. Возможно, я бы смогла в него влюбиться, если бы не кровоточащая рана в груди. Иногда мне становилось стыдно: казалось, что я использую его в своих целях, как бы исцеляясь за счет его общества. И это щемящее чувство не давало мне вздохнуть полной грудью. - Ну вот, готово, - я извлекла шприц из его вены и приложила вату. – Ты тут пока посиди пару минут, а я вернусь и заклею рану. - Спасибо, Эвелин, - он взял меня за руку и улыбнулся. Порой мне становилось неуютно находиться рядом с ним: он весь такой из себя правильный. А я что? Бывший охотник-пьяница, который ничего не умеет в реальной жизни? Увы, да. Когда мы приехали в Джонсборо, Лилли мгновенно бросилась на меня: она знала, что Дин теперь в аду, а я рассталась с Сэмом. Негласно, но все же. На мой вопрос, откуда она это узнала, она ответила, что однажды по счастливой случайности заехала в охотничий бар. Там-то ей все и поведали. Ощутив себя в ее объятиях, я поняла, насколько сильно я скучала по ней и ее бодрому голосу. Все эти несколько дней я и Эллиот выполняли работу «свиты невесты»: постоянно поддерживали и подбадривали девушку, если ей это было нужно. Платье Лилли было выше всяческих похвал: оно было кружевным, волнами спускающимся к ногам, с глубоким вырезом сзади, с длинными рукавами и небольшим шлейфом. Она казалась ангелом в этом платье: весь ее образ был кристально-чист, ее глаза начинали мгновенно светиться, а улыбка заражала всех вокруг. О Винчестерах мы не говорили, но я видела, что ее так и тянуло спросить, что же произошло между мной и Сэмом. Рассказывать это я пока была не в состоянии. Поэтому накануне торжества девушка решила сделать мне сюрприз: вместо обычного девичника, которые она страшно ненавидела, она решила устроить для нас троих путешествие в детство и пригласила в парк аттракционов. Этой идеи я не одобрила и поспешила отказаться, но к уговорам Лилли присоединился Эллиот, и под их двойным напором я сдалась. Как только мы вошли в ворота парка развлечений, девушка тут же потащила меня к тиру, приговаривая, что я просто обязана выиграть ей самую большую игрушку. Главным призом был огромный плюшевый розовый слон, и я согласилась. Было бы странно и обидно, если бы я его не выиграла. Каким бальзамом на душу было видеть удивленное лицо хозяина заведения и сияющие, лучистые глаза моих спутников. После двадцати метких выстрелов, сзади меня уже собралась довольно приличная толпа зевак, которые мгновенно стали моими поклонниками. «Полсотни метких выстрелов, и этот слоняра ваш!» - с улыбкой пообещал владелец. Но полсотни метких выстрелов для меня были тоже самое, что потянуться с утра. Тем более в такой спокойной обстановке, когда не нужно никуда бежать и тебе не угрожает смертельная опасность. Мой последний пятидесятый выстрел был встречен бурными овациями со стороны толпы и крепкими объятиями от моих друзей. Впервые за это время я улыбалась искренне, чего не было уже давно. Дальше по всему парку мы носились с этим огромным слоном, периодически сменяя друг друга, так как он был безумно тяжелым; жевали сладкую сахарную вату, такую липкую, что мне показалось, будто я принимала ванну из меда и сахарного сиропа; катались на всех аттракционах, на некоторых даже по нескольку раз, в общем, веселились как могли. Я была благодарна Лилли, что она вытащила меня из своего панциря, в котором я застряла после смерти Дина. На следующий день мы веселились на свадьбе. Платье, которое мне подобрала Лилли, было просто шикарным: простого кроя чуть выше колена фисташкового цвета с зеленым поясом и водопадами спускающимся к коленям. Было весело, мне даже в голову закралась мысль, что я могу счастливо жить и без Винчестеров. Возможно, даже без охоты, ведь я не охотилась уже около месяца, и на душе было легко. Так хорошо, что хотелось обнять весь мир. Видя улыбку дорогих мне людей, я чувствовала, как отступает назад та темнота, что окутывала меня. Чувствовала, как терновый венок, сковавший мое сердце, вонзавший в него свои самые острые шипы, теперь постепенно отпускает меня. Ощущая эту нарастающую радость внутри себя, я боялась спугнуть ее. И какие бы тяжелые мысли ни омрачали мое сознание, от одного взгляда на свою счастливую подругу, мне хотелось улыбаться так, чтобы люди вокруг думали, что я сумасшедшая. Подавлять черноту внутри себя было сложно, но я научилась с ней бороться. Порой через силу, сжав зубы и кулаки. Но ведь победа над собой – самая большая победа?