Until it sticks

Есть разные типы девушек. Есть такие, как Шерил Блоссом: властные стервозные сучки, которые совершенно не умеют управлять своим гневом и не хотят этого, считая главной целью своей жизни унижение тех, кто по их мнению, стоит ниже (то есть всех). Также именно они обладают неоспоримо самыми густыми волосами, самыми большими глазами, полными губами, богатыми родителями и своим собственным, признанным всеми, лучшим стилем. Являются предметом зависти, ненависти, обожания и первобытного страха каждой уважающей себя девушки старшей школы Ривердейла. Есть такие, как Вероника Лодж. По сути, улучшенная версия первого типа. Набор все тот же, за исключением неожиданно проснувшихся совести и сострадания после всего зла, причиненного «тем, кто снизу». Этот тип — самая популярная девушка школы, обязательная соперница и главный враг Шерил Блоссом. Она умна, красива, независима, к тому же именно она заполучает самого популярного парня школы, но это совсем не означает, что претендентов на главную мужскую роль в ее жизни становится меньше, наоборот: это та, которую с каждым шагом хотят больше и больше. Есть такие, как Этель Магз. Те самые, кто снизу. Они или примыкают к «команде Шерил» и становятся ее девочками для битья, выигрывая несколько лучей ее славы; либо выбирают светлую сторону «команды Вероники», сторону правды и справедливости. И есть еще тип. Невнимательный наблюдатель не глядя отнесет его к третьей группе, но как же он ошибется. Этот тип — один на миллион, самый интересный, но отчего-то незаметный незаинтересованному лицу. Она всегда позади, всегда на вторых местах. Всегда ниже Шерил или Вероники, порой ниже Этель Магз. Это типичная соседская девчонка, эдакая Мария Магдалина старшей школы — идеальна во всем, а потому остается в тени тех, кто всегда устраивает скандалы или борется за первые места пьедестала. Взгляд любого парня школы пройдет как бы сквозь нее — слишком скучная особа. Она может мелькнуть то здесь, то там: вот она стоит во втором ряду на выступлении черлидерш в поддержку Бульдогов, вон сидит с книгой у большого дуба возле спортивной площадки или замечает слезы девочки из параллельного класса и идет за ней в туалет. Она всегда рядом, на нее всегда полагаются, она приятна в общении и никогда не отказывает в помощи. Поодаль от нее шепот: «такая лицемерка» или язвительное «слишком хорошая». Только… когда это успело стать ругательством? Наблюдать за людьми — лучшее, что мог придумать Джагхед, когда понял, что терпеть не может находиться в школе. Это отличный навык для писателя, который к тому же помогает отвлечься. Но, как бы Джонс не любил разгадывать загадки, одна из них его изрядно выводила — Элизабет Купер. Ты мог посмотреть на Арчи и безошибочно определить, когда он нервничает или зол; ты видел Реджи и сразу уносил ноги, когда замечал его, с перекошенным от усталости лицом, выходящего из раздевалки. Даже Дилтон Дойли не особо скрывал свое разочарование от этой жизни. Но чертова Бетти Купер со своей вечной улыбкой просто сводила с ума. От нее не убежишь, не отвертишься, она как заживающая рана где-то внутри, которая зудит, но ты не можешь ее достать. Она улыбается при встрече, она улыбается на обеде, она смиренно поднимает уголки губ, когда Шерил толкает ее в коридоре и на пол вываливается все содержимое ее сумки. Она улыбается, а ночь сменяет день и проходят зима и осень. Она жутко, жутко бесит его, потому что среди всех именно Бетти оказалась загадкой для аналитического мозга Джагхеда. Той, которая могла с невероятным успехом скрывать свои чувства, давая ему хорошую фору. При этом, оставаясь… по-настоящему доброй, заботливой, чистой. Этого не отнять, в этом она не лгала, это и заставляло причислить ее к тому самому, исключительному типу. Но все же она оставалась той, которую так трудно разгадать. Для этого приходилось замечать каждую мелочь: как тускнели ее глаза при виде Арчи и Вероники, как она дважды за урок истории на прошлой неделе выходила из класса просто чтобы прислониться к стене в коридоре, как вечером во вторник после репетиции группы поддержки она наклеивала пластыри на ладони или как дрожали ее руки вчера утром, когда она закрывала свой шкафчик. Он не знал, почему это вообще стало волновать его, а главное, в какой именно момент это началось. Бетти вечно маячила где-то на периферии: сидела в Попс рядом с Арчи или раздражала правильными ответами на литературе. Всегда в светло-пастельной одежде, с волосами, убранными в хвостик, она как будто намеренно сливалась со стенами. А потом неожиданно гнойной язвой вылезла в сознании Джагхеда. И малышка Бетти не желала уходить из его мыслей. Ну каким образом она вообще оказалась на главных местах в его рассказах? Почему стала той, кого он неосознанно искал в толпе, тем самым зверем, который сам какого хочешь охотника заманит в ловушку? Или той героиней, которая любого писателя сведет с ума. Почему Бетти Купер?