Жизнь с Россией - суровая и беспощадная

– Так, горошек купили, кукурузу купили, сгущёнку купили, шампанское… – Ваня задумчиво почесал голову ручкой. – Пожалуй, можно ещё купить. Водка…нет, её точно мало, а праздники долгие. Ладно, докупим. Продолжая вычёркивать продукты из новогоднего списка (а то опять забудет что-нибудь и помчится в магазин 31 декабря) и параллельно смотря телевизор, Россия не сразу услышал тихий стук в дверь. Но когда в дверь уже заколотили, Брагинский чертыхнулся и поплёлся открывать. Увиденное привело его в шок: оттолкнув хозяина, в прихожую ввалились (по-другому не скажешь) три «слегка нетрезвых» субъекта: Пруссия, Испания и Франция. Причём двое последних удерживали Гилберта, практически спящего на их руках. При виде их в голове у Вани пронеслось три вопроса: 1. Какого хрена? 2. Почему меня не позвали? 3. Гил, зараза, у тебя же ключи есть! Нафига колотить? – О, Жан, ик, добрый вечер, – пробормотал Франциск. – А мы вот тут погулять решили. Да вот Гил, ик, перебрал чуток. – А всё так хорошо было, – подхватил Карьедо, слегка пошатываясь. – Только Гил после пары-тройки-четвёрки…– испанец задумался. – В общем, после очередного стакана стал какую-то ахинею нести: про какую-то заливную рыбу, которая гадость, маму, которая ушла, пиджак в какую-то «ёлочку»… Иван начал что-то подозревать, но всё же для начала предложил отнести «пострадавшего» в комнату. После сего действия рассказ подхватил Бонфуа: – А ещё, ты представляешь, Жан, оказывается, наш друг просто прекрасно поёт! О любви поёт, между прочим. – Ага, схватил гитару и запел про какое-то дерево – ясень, что ли – потом про месяц, ещё про что-то… – Да, да! И спрашивал у них, где его любимая, представляешь? – Франция мечтательно закатил глаза. – И кто же она? А что это за друг, за которого она вышла замуж? Жан, ты скрываешь что-то? А Россия изо всех сил сдерживал смех: «Вот же прусская морда! Надо же, запомнил!» – А ещё, – продолжил Антонио, – он зачем-то повторял, что завтра будет в…где же? Франц, не помнишь? Франциск тут же ответил: – Как же! Помню, помню. «Завтра я буду в Ленинграде!» Жан, но ведь это старое название, так уже не говорят. Он что, сошёл с ума? Иван покачал головой: – Нет, всё в порядке. Это предновогоднее, это нормально. Хорошо, что хоть про Катанянов не говорил, – и улыбнулся. Друзья недоумённо переглянулись, но спрашивать не стали – себе дороже. Испания осторожно поинтересовался: – Эм, Россия, а ты же на нас не сердишься? Такой бедлам устроили… – Ой, да бросьте, – махнул рукой Брагинский. – Если кто и получит, то только Калининград, да и то завтра. Пусть проспится. Может, останетесь? Страны тут же ретировались – дескать, им неудобно, да и «Артюр в машине ждёт». Миг – и в квартире остались только Иван да злополучная область, лежащая на диване. «Горе ты моё луковое, – думал Ваня, поглаживая альбиноса по голове. – Вот как тебя развезло, совсем пить разучился, Лукашин ты мой. Ну кто бы мог подумать, что ты по пьяни начнёшь «Иронию судьбы» цитировать? – Россия хмыкнул. – Спи-спи, завтра тебя ждёт тяжёлое утро». Утро и вправду выдалось непростым. А кому понравится, когда его с похмелья поливают прямо из чайника?