Жизнь с Россией - суровая и беспощадная

Вот уже который день Пруссия не мог жить спокойно – немела правая рука от запястья до локтя. Не помогало ничего – ни мази обезболивающие, ни компрессы из водки. Тогда Россия пришёл к единственно правильному (как он считал) выводу: – Мы пойдём в баню! Гилберт, конечно, сомневался, что сидение в жарком помещении и экзекуция веником ему помогут, но спорить не стал. В конце концов, он столько раз ошибался в отношении Брагинского… Приехав на дачу и затопив русскую печь, Иван направился в баню, поручив обед Байльшмидту. А что лучше всего можно приготовить в печи? Правильно, мясо с картошкой. Россия прибегал несколько раз, выпивал стакан пива и снова убегал – то в баню, то дрова колоть. Придя домой и сказав, что баня настаивается, Брагинский помог Гилу с обедом, на что альбинос возмутился из разряда «Ты думаешь, что Великий с картошкой не справится?». И вот настал он – час икс: время похода в баню. Баня у России была добротная: по-чёрному, небольшая, но зато с уютным предбанником. Вот и самовар на столе стоит («Спасибо за заботу», – хмыкнул альбинос про себя, с ужасом думая, что ждёт его впереди). В самой бане было жарко… нет, скорее очень тепло, и пахло чем-то необыкновенным: лёгким дымком, каменкой и листвой. А, понятно – Брагинский запарил в котле берёзовый веник. «Хорошо, что не из можжевельника, – внутренне содрогнулся Гилберт, – помню я этот колючий кошмар». Забравшись на полок, он попытался расслабиться, и, надо сказать, это ему удалось. Тело как будто окутала тёплая пелена, стало так хорошо, что все мысли из головы улетучились. И среди этой блаженной неги раздался голос Ивана: – Ну что, готов? Пруссия лениво повернулся в сторону Брагинского и не смог сдержать смешок: в шапке с надписью «Настоящий полковник», в рукавицах и с веником Ваня выглядел несколько комично. – Смейся – смейся, – протянул Россия. – Сейчас тебе будет не до смеха. И началось. Пожалуй, ад мог выглядеть именно так: от каменки поднимался пар, запах листвы усилился, а Иван, не щадя друга, бил того по спине, рукам, ногам, животу, шее, да так, что всё тело плавилось и горело. Бил Брагинский неслабо, и где-то на периферии сознания Гил подумал, что русский получает от этого какое-то странное удовольствие. Нашёлся мазохист! Но тут Ваня переменил тактику и стал растирать прусса веником. Млея от плавных прикосновений и уже не соображая, что с ним происходит, альбинос словно сквозь вату услышал тихое: «Можешь слезать». Еле живой, Байльшмидт слез с полка и собрался ретироваться, как вдруг его перехватил Россия: – Куда собрался? А руку кто лечить будет? И, вытянув больную руку, Гилберт почувствовал, как от касаний веника её пронзают тысячи маленьких иголочек, принося с собой странное чувство – вроде бы и больно, а вроде и приятно, как будто руку после мороза сунул под струю горячей воды. А после было и обливание прохладной водой, и Брагинский, просящий «потереть спинку», и чай со смородиной в предбаннике, и вкусный обед, плавно перетёкший в ужин…. Кстати, рука у Пруссии прошла. А что вы хотели – русская баня творит чудеса!