Хираяма но Сакури. Жизнь после учебы.

      Следующие несколько дней для меня были довольно неплохими: тот дяденька, которого я «обслужила» первым, рассказал обо мне своим друзьям или коллегам. Поэтому меня брали лишь на массаж. Руки все еще дрожали после сеансов, но я была готова сутками делать массаж, лишь бы не спать ни с кем. К тому же работа, довольно нелегкая для непривычных к такому рук, позволяла отвлечься от тоски и грустных мыслей. Айяно не одобряла моей деятельности, но и не запрещала. Поэтому с её молчаливого позволения, меня продолжали вызывать только на массажи.       То, что этот день будет для меня не таким хорошим, как остальные, я поняла по сияющей улыбке Айяно. Она не стала дожидаться вечера, а «обрадовала» меня днём.       — Эмили, детка, сегодня тебе придется постараться. Твои дяденьки подождут, тебя заказал господин Якуши. На два дня, — Айно выглядела донельзя довольной. — Ты можешь не приходить в кафе. Кума придет за тобой и отведет в место вашей встречи.       — Но Айяно почему… — побледневшая почему-то Анна вскочила с кровати.       — Не знаю, почему она, — отрезала хозяйка. — Я даже пыталась отговорить его. Сказала, что опыта у девочки совсем нет, — нехотя произнесла она после паузы. — Но он хотел именно её и к тому же удвоил сумму, так что я не смогла отказать, — она ослепительно улыбнулась и покинула наш домик.       Повисла тяжелая тишина.       — Девочки, в чем дело? Разве бывают ситуации, в которых не помог бы хороший массаж? — я попыталась улыбнуться, но вышло как-то не очень.       Сун выругалась на корейском и вышла на улицу, прихватив пачку сигарет. Ниу пошла за ней, по пути погладив меня по плечу.       — Анна, ты хоть не сбегай, объясни, — я взглянула на старательно не глядящую на меня девушку.       Анна вздохнула и пересела на мою кровать.       — Якуши Кабуто — страшный сон всех девочек. Кроме, пожалуй Виржини — та любит боль, — она приобняла меня за плечи.       — Он садист, да? — мой голос чуть дрогнул. Анна заметила это и прижала меня к себе.       — Он больной ублюдок, — с неожиданной злостью произнесла она. — Я после него неделю в себя приходила. Айяно не могла выставить товар с исполосованной спиной. Шрамы так и остались, — девушка передернула плечами.       — Но почему Айяно позволяет ему приходить? — мой голос сорвался на фальцет.       — Он один из тех, кто покровительствует ей. И платит много, — Анна стиснула зубы. — Шрамы он больше не оставляет — умеет причинить боль без видимых повреждений. Ири, — она отстранила меня и заглянула в глаза, — один совет: не сдерживай эмоций. Ему нравится видеть боль и страдания. Но играть нельзя — он каким-то образом видит, что ты не испытываешь того, что показываешь. И тогда удваивает усилия. А тебе два дня с ним дело иметь…       От её рассказа мне стало плохо. Сердце вновь колотилось так, что Анна услышала и накапала мне успокоительного. Оно помогло. Ужас и безысходность, сковавшие разум немного отступили, и я поняла, что у меня есть лишь один выход. Дальше нет смысла ждать спасения и нужно выбираться самой.       — Анна, мне нужно убежать, — я придвинулась к ней и схватила за руки.       — Как ты себе это представляешь? — она сжала мои трясущиеся кисти. — Кума не отходит. За забором стоят охранники, Это нереально.       — Тогда… тогда, — я кусала губы, лихорадочно обдумывая варианты. — Ты ведь можешь выйти за пределы борделя? — осенило вдруг меня.       — Да, раз в месяц нам дают возможность пройтись по магазинам. Но тебя не выпустят, — сочувствующе взглянула на меня она.       — Мне и не надо. Анна, миленькая, я напишу тебе номер, позвони по нему, сообщи, где я, — взмолилась я, стискивая ладони девушки.       Анна неуверенно покачала головой.       — У нас ведь нет телефонов… Но хотя, есть вариант позвонить из магазина. Но те могут доложить Айяно, — задумалась она.       Я глядела на неё, со страхом ожидая ответа. Щеке стало щекотно и я машинально потерла её. Пальцы стали влажными, но я не обратила внимания.       — Ири, — Анна жалостливо взглянула на меня. — Хорошо, я помогу тебе.       — Анна, спасибо, спасибо! — я бросилась ей на шею. Анна обняла меня за талию.       — Завтра нам можно будет выйти, — тихо проговорила она мне на ухо, краем глаза я увидела, что пришли Сун и Ниу. — Это будет после обеда, так что напиши мне номер. Ручка есть в моём шкафчике. Мы сейчас уйдем, а за тобой придут. До этого времени напиши мне номер на подкладке моей сумки, — она отстранилась и вытерла мне слезы. — Ири, все будет хорошо, — Анна ободряюще мне улыбнулась.       Пришло время девочкам идти на работу. Они как могли успокаивали меня, уходя, но от их сочувствующих, жалеющих взглядов мне становилось ещё больше не по себе. Успокоительное давно выветрилось. Новую дозу Анна отказалась мне налить, так как выражение ужаса на моём лице понравится Кабуто и, возможно, он не станет сильно издеваться.       Айяно вскоре принесла мне одежду. В этот раз мне пришлось надеть узкое и короткое латексное платье, которое расстегивалось полностью на спине. А еще черные лакированные туфли на убийственном каблуке. Пока я переодевалась, Кума ждал меня за дверью. Я быстро оделась, написала номер Мадары на подкладке сумки Анны и вышла, пока Кума не надумал меня поторопить.       Перед выходом меня охватила жуткая паника. Куме пришлось вести меня под руку, так как я еле переставляла ноги. Не представляю, что такого было у меня на лице, что даже равнодушный обычно амбал с каким-то сочувствием на меня поглядывал. Ну или ему просто доводилось забирать девочек после посещения Якуши.       Кума привел меня в какую–то дальнюю одиноко стоящую небольшую постройку. Открыл тяжелую на вид дверь и подтолкнул внутрь. Обстановка внутри была скудной: диван, столик у стены да светильники, встроенные в стену. А еще цепи. Тяжелые, вделанные в стену стальные цепи с наручниками. А над ними — железный крюк. Напротив дивана стояли колодки, похожие на те, которые использовались в средние века. Я замерла в оцепенении. Кума подтолкнул меня в спину, к колодкам.       — Я не пойду туда! — в ужасе обернулась я. — Пожалуйста, не надо!       Мужчина лишь вздохнул и потащил меня за руку. Моего сопротивления он даже и не почувствовал. По пути он стянул с меня куртку, которую я накинула перед выходом У колодок надавил на плечи, заставляя встать на колени. Я сопротивлялась, пока он запихивал мою голову и руки. Но мужчина даже и не заметил моего сопротивления. Хладнокровно он закрыл колодки на небольшой замочек, не обращая внимания на мои мольбы и слезы. Потом положил ключик от колодок на стол, забрал куртку и ушел, закрыв за собой дверь.       Я осталась в одиночестве. Наедине со своими страхами. Порой ожидание оказывается страшнее, чем само событие. Правда, не уверена, что и этот случай можно к такому отнести. Стоять был ужасно неудобно. Колени вскоре начали болеть. Шея тоже, ведь голову приходилось держать на весу. Хорошо, что в комнате было тепло, иначе в своём откровенном платье я бы сразу же замерзла. Но руки все равно холодели от страха.       Довольно скоро после ухода Кумы дверь открылась, и в помещение вошел высокий парень с пепельного цвета волосами, собранными в хвост. Парень был в очках, костюме и выглядел довольно солидно. В руках у него был черный чемоданчик. На секунду я даже усомнилась, что это Якуши Кабуто.       Но когда он подошел к столику и раскрыл на нём свой чемодан все сомнения отпали. Меня передернуло, когда я увидела, что скрывалось в нём: всевозможные стеки, плети, анальные пробки, бусы, предметы, которые я никогда не видела и даже не подозревала, для чего они могут служить. Паника нахлынула на меня с новой силой.       — Впечатлительная какая, — довольно усмехнулся парень, наблюдающий за мной. — С тобой должно быть интересно.       Он снял пиджак, положил его на диванчик и закатал рукава белоснежной рубашки. Любовно провел рукой по инструментам и остановил свой выбор на черном стеке с длинной ручкой.       — Как тебя зовут? — Кабуто подошел ко мне и погладил стеком по лицу.       — Эмилия, — мой голос почти не дрожал.       — Я имею ввиду настоящее имя, — парень зашел мне за спину, пропадая из поля зрения.       — Ириада…       — Что ж, Ири. Не сдерживайся. Люблю, когда кричат, — он слегка шлепнул стеком по моему бедру. Было не больно, но моё напряжение в ожидании боли было так велико, что я дернулась в колодках.       Послышался смешок.       — Тебя видимо проинструктировали, как себя вести. Не переигрывай, — он ударил чуть сильнее по второму бедру.       Я закусила губу и зажмурилась. «Мадара, Мадара…»-, повторяла про себя как мантру.       — Ну давай же, Ири, дай мне услышать твой голосок, — стек свистнул в воздухе, и ягодицу обожгло болью даже через латекс.       Я втянула воздух сквозь зубы. Было больно, но не до крика.       — Что ж, нужно брать что-нибудь пожестче, — задумчиво произнес Кабуто, подходя к столику.       — Не надо… — вырвалось у меня тихо, но блондин услышал и хитро прищурившись, погрозил мне пальцем.       — Мы еще даже не начали. Умолять будешь чуть позже, — он вновь погладил инструменты и вытащил черный кнут с длинным хвостом.       Я вновь с силой зажмурилась, шепча имя Мадары. Якуши зашел сзади, медленно потянул молнию платья. Вдруг раздался звонок телефона, заставив меня вздрогнуть, а Кабуто выругаться. Он подошел к своему пиджаку, вынул телефон из кармана и ответил. Послушав пару минут, блондин вышел за дверь и некоторое время оставался там, давая мне временную передышку. Вернулся парень жутко недовольный.       — Очень жаль, что нас прерывают, — провел рукоятью кнута по моему лицу. — Но ничего, завтра продолжим, — пообещал он мне.       Когда Кабуто ушел, я все не могла поверить своему счастью. Мне везло уже который раз, и страшно было представить, что это везение может кончиться.       В домике девочек еще не было. Я освободилась раньше всех. Заняться было нечем, и я пошла готовить ужин. Небольшая кухня находилась прямо в домике. Там вполне умещались маленький холодильник и электрическая плитка. Продуктами снабжала Айяно. Кто хотел — тот готовил себе сам. Кому было лень, те ходили в кафе, пока не было клиентов.       Когда девочки пришли, они сразу же пошли на запах в кухню и были очень удивлены моим присутствием. Пока мы накрывали на стол, я рассказала, чем закончилась встреча с Кабуто.       — Я думала, ты сегодня в лазарете проведешь ночь, — Анна осторожно обняла меня, когда мы поужинали и, убрав посуду, сидели за чашкой кофе.       — Мне очень повезло, — я кивнула головой. — Честно говоря, тоже так думала.       — Ты невероятно везучая, Ири, — улыбнулась мне Сун. — Я даже немного завидую.       Этой ночью я очень долго не могла уснуть. Забрезжила надежда выбраться отсюда, и я очень нервничала, что у Анны не получится найти телефон, или за ней будет ходить охранник и позвонить вовсе не получится, или Мадара не сможет взять трубку… В конце концов Анна не выдержала моего кручения и легла ко мне.       — Не переживай, все будет хорошо, — прошептала она мне, обняв и погладив по голове. И гладила до тех пор, пока я не забылась беспокойным сном.