Хираяма но Сакури. Жизнь после учебы.

Кабуто криво ухмыляется, постукивая рукоятью кнута по ладони. — Ты и правда надеешься, что кто-нибудь за тобой придет? Резкий взмах, и я просыпаюсь от собственного вскрика. В полной темноте, но на кровати. Неужели спасение тоже было сном? При мысли об этом меня прошиб холодный пот. Лежа на животе, поводила вокруг себя руками. Кровать явно не та, на которой я спала в борделе — двухместная, мягкая, прямо как… Дома. Я сгребла подушку в объятия, вдыхая запах Мадары и не обращая внимания на резкую боль в спине. Облегченно выдохнула — это был не сон. Да и темнота оказалась не полной — с первого уровня до спальни доставал свет. Совсем немного, но я могла разглядеть очертания предметов. Радость затопила меня волной. Но где же Мадара? Почему рядом пусто? С первого уровня донеслись приглушенные голоса, и я прислушалась. Мадара и Нана о чем-то спорят. Нужно спуститься к ним. Сползти с кровати оказалось еще той задачей. При каждом движении рубцы отдавали болью, хоть и не до слез, но очень ощутимо. Спину холодило, видно чем-то смазали, но то ли действие обезболивающего прошло, то ли там настолько все плохо, что даже оно не помогает. Взглянуть на себя в зеркало тоже своего рода подвиг. Я долго стояла перед зеркальной дверцей шкафа, не решаясь щелкнуть выключателем. Но разговор на повышенных тонах снизу подстегнул к действию. Две лампы над головой не заставили зажмуриться — их свет был не очень ярким. Старания Кабуто предстали во всей красе… Красные опухшие глаза, спутанные волосы. На груди красные полосы от ударов. Соски заклеены пластырем — им тоже досталось. Глубокие рубцы на животе были заклеены длинными полосками. Я повернулась спиной, пытаясь разглядеть в отражении, что же от неё осталось. Всё оказалось немногим лучше, чем рисовало моё воображение. Лохмотья кожи не свисали конечно, но казалось, будто меня исполосовали когтями. Кое-где выступила кровь. С первого уровня донесся звон посуды. Я сморгнула выступившие слёзы. Нужно прекращать себя жалеть и спускаться пока не началась драка. Порывшись в шкафу, я нашла летнюю тунику с открытой спиной. Она доходила до середины бедра, и прикрывала отсутствие нижнего белья. И пусть она немного просвечивала, надеть бельё я всё же не решилась — ягодицам тоже досталось. Когда я спустилась на первый уровень, атмосфера уже была накалена. Между Мадарой и Наной чуть ли не молнии сверкали. Мадара первым увидел меня и вскочил. — Ири! Мы тебя разбудили? Прости. Нана уже уходит, — с нажимом произнёс он, глядя на Нану и осторожно обнимая меня за плечи. Нана в ответ усмехнулась и встала из-за стола. — Ты прав. Ири нужно отдохнуть, — она подошла ко мне и погладила меня по лицу, заставив Мадару скрипнуть зубами. — Но ты сама виновата, детка. Зачем было убегать? — она щелкнула меня по носу. Я потеряла дар речи от такого наезда. Меня ругают за то, что я сбежала от похитителей. Похитители же. — Ты смеешь её укорять за это? — прорычал Мадара и встал передо мной, отгораживая от Наны. — Уходи. — Ухожу, ухожу, — Нана улыбнулась. — Рада, что все обошлось, хоть и не совсем отлично. Ири, — она заглянула через плечо Мадары, — прости меня. Всё же это моя вина. Кто же знал, что ты такая глупышка… — она осеклась, покосившись на Мадару. — Ладно, просто прости меня. Ещё увидимся, — она подмигнула мне и выпрямилась, холодно глядя на Мадару. — Я озвучила своё условие. Даю тебе месяц и начинаю действовать. Когда Нана ушла, Мадара развернулся ко мне и осторожно обнял. — Я чуть с ума не сошел, пока искал тебя, — прошептал он, прижав мою голову к груди и гладя по волосам. — Почему ты ушла ничего не сказав? — Я же оставила записку, — прогундосила я, будучи практически вдавленной в грудь мужчины. Мадара отпустил меня. В его глазах промелькнула буря эмоций, но он не перевел их во слова. Пока. — Прости, — я опустила голову, не в силах смотреть на него. — Нана права, я сама виновата… — Нет, — Мадара взял меня за плечи и направил к лестнице. — Не смей так говорить. Виновата эта ссстерва, — зло выплюнул он, помогая мне подняться по лестнице. — Она ведь не оставит нас, правда? — я грустно улыбнулась. Мадара опустил руки с туникой, которую только что с меня снял. — Что за условие она поставила? — не дождавшись ответа, я осторожно присела на кровать. — Не думай об этом. Я всё решу, — Мадара присел рядом со мной и взял за руку. — Ложись, тебе нужно поспать. Я мотнула головой. — Хочу принять душ. — Нужно подождать, пока заживет хоть немного — тебе будет больно, если попадёт вода… — Потерплю. Мне нужно… — сцепив зубы, я встала с кровати и направилась в душ. Вздохнув, Мадара пошёл за мной. Он помог отлепить пластыри, под которыми скрывались жуткого вида рваные рубцы, и сам взял душевую лейку. — Готова? — он убавил напор воды и сделал её теплой, поливая мои ноги. Я кивнула головой. Ягодицы защипало, когда Мадара поднял лейку. Когда же вода поднялась выше и попала на спину, у меня потемнело от боли в глазах и я пошатнулась. Мадара тут же убрал лейку и поддержал меня. — Ири, выходи. Не нужно мучать себя. С трясущимися коленями я выползла, поддерживаемая Мадарой. Он осторожно промокнул полотенцем мои мокрые ноги и отвел в спальню. От собственной слабости на глаза наворачивались слёзы. Пока Мадара наносил мазь на раны, я разглядывала его отражение в зеркальной двери. Вид у него был усталый. Под глазами залегли тени, скулы стали выделяться чуть резче. Мой милый Мадара, что же тебе пришлось из-за меня перенести. Прости, что заставила нервничать… Поглаживающие движения Мадары, мазь, дарящая прохладу воспаленной спине, заставили мои глаза закрываться. Уже в полудреме я почувствовала, как прогнулась рядом кровать, когда Мадара лёг рядом, и окончательно погрузилась в сон без кошмаров.