Башня Эллехарда

      Громко завывал холодный северный ветер, нещадно атакуя огромную колонну людей, медленно прокладывающих свой путь сквозь сугробы. Хотя, если бы кто взглянул на эту колонну, насчитывающую в себе чуть больше двадцати тысяч человек, — он был бы удивлен. Большая часть людей шла в обносках. Да что там в обносках — в тряпье! Так что суровому северному ветру даже не приходилось стараться — раз за разом, от его прикасаний почти вся толпа болезненно кривилась, и если бы не магия, окутывающая их тела, отчего те слегка отливались красным цветом, то многие не дошли бы до этой точки. Конечно, потери были, и не маленькие, но такова была цена. Рабам оставалось лишь покрепче сжать зубы и бороться за свою жизнь до конца. Но не это бы удивило случайного наблюдателя, если такой и нашелся в этих бесплодных землях, расположенных на отдаленном севере. И даже не то, что впереди шагали крепкие мужчины, расчищая дорогу, чтобы могла двигаться вся колонна и обоз, медленно плетущийся позади. Кроме мужчин-рабов, магов и солдат — тут были женщины, старики и дети. Вот что было удивительно. И удивило даже не то, что они выдерживали такие суровые испытания, а скорее то, что именно молодые рабы и женщины были самым ходовым «товаром», так что мало кто отказался бы даже от нескольких таких, а тут же их было больше трех сотен.       Но как бы то ни было, причина была довольно проста — огненный металл. Довольно редкий и ценный металл, залежи которого были недавно обнаружены одним из северных королевств. Этот ресурс особенно ценился магами и продавался за огромные деньги, так что, услышав о находке — глаза правителя, на территории которого и находился метал, загорелись в предвкушении. Однако, он не смог предотвратить утечку информации. И вот, вскоре, два соседних королевства объявили ему войну, которая длится уже несколько лет с переменным успехом. И все дошло до такой степени, что двум королевствам пришлось объединиться, чтобы захватить земли третьего, а после, с помощью переговоров или же посредством еще одной кровавой войны, поделить земли с огненным металлом. Но война шла не первый день, не месяц, и даже не год, и вот, из-за нехватки подготовленных людей, было решено задействовать рабов. Конечно, вряд ли бы они смогли сделать что-нибудь в настоящем сражении, но зато смогли бы выступить в качестве живого щита. А раз судьбы их были предрешены, то и не зачем было тратиться особо на обучение и тем более на экипировку.

***

      Около недели рабы шли через снежную пустыню. Изначально их было двадцать три тысячи, но сейчас осталось лишь немногим больше восемнадцати. Умерло около пяти тысяч, которые в основном были детьми, стариками или женщинами, занятые тем, что несли припасы или же толкали повозки, наравне с тягловым скотом. Стоит упомянуть, что когда кто-то умирал, то часть его ноши переходила на плечи других рабов, увеличивая и так нелегкую долю. <      Но вот, наконец, они добрались до большого палаточного городка, который являлся местом сбора войск объединенных королевств.       Тяжело дыша, мальчик, лет 10-11, сдав вещи, что он нес, без сил рухнул в снег. Несмотря на холод, у него внутри все горело огнем. За последние два дня они почти не отдыхали. Начальник конвоя подгонял их, тем самым увеличивая количество смертей. Даже сам парень мало что мог вспомнить о последних днях. Иногда его сознание просто отключалось, но тело продолжало само продолжало идти вперед, неустанно. И вот, наконец-то, он мог отдохнуть. Пусть это снег, пусть магия больше не защищает их тела от холода — у него просто-напросто не осталось сил даже чтобы просто стоять.       — Эй, ты как? — Вдруг раздался рядом голос.       Обладатель голоса был парнем невысокого роста. Золотистые волосы и голубые глаза. Обычно, даже в самые тяжелые моменты жизни, он старался улыбаться, а его глаза всегда будто бы сверкали. Но сейчас все было по-другому. Задав вопрос, мальчик уселся рядом и тихо выдохнул. По его щекам струились слезы.       — Айрен, старик умер… — тихо продолжил голубоглазый мальчик.       — Что… с ним будет?       — После битвы его обещали сжечь. Я пытался настоять на захоронении, но меня никто и слушать не стал.       Услышав слова мальчика, Айрен сжал свои кулаки. Но он понимал, что сделать почти ничего не может, по крайней мере сейчас.