Сошедший с ума ветер

      Маша точно не знает, в какой момент, но она совершенно точно ловит себя на мысли, что безвозвратно тонет в глазах Тарасова. Они такие ярко-голубые и удивительно по-особенному родные, такие непохожие на глаза кого-либо из её окружения. Скорее всего, эти гляделки в спортзале стоит признать самой быстрой капитуляцией в истории человечества — Зарецкая сдаётся непростительно быстро, а дальше лишь пытается выглядеть серьёзной и задумчиво молчать. Тело, облачённое в, прости господи, настоящее белое кимоно, вдруг оказывается до предела нашпиговано свинцом, а потому девушка стоит неподвижно, как статуя, кажется, даже забывая дышать. Правда, когда Бизон покидает тренировочный зал, Аврора ощущает гигантский прилив энергии и решительности, словно она была тем самым айсбергом, что расколол Титаник. А под раздачу — в прямом и переносном смыслах — попадает Савин. Не бить же подвернувшего ногу Колю, в самом деле? Хотя знала бы Маша, что Ворон по доброте душевной начудит потом… профилактических и лечебных тумаков надавала бы уже сейчас.       Когда Бизон решает посидеть в их комнате отдыха, ожидая дальнейших приказов командования, Маша чувствует, как её сердце начинает выбивать ритмы из песен Грейсов, хотя вполне возможно, что на самом деле это доносится из наушников Ворона. И ведь садится товарищ капитан первого ранга непременно с её стороны, ещё и так приваливается, что Аврора тут же чует аромат древесного парфюма и терпкий запах лосьона для бритья. Смотрит на Бориса и чувствует себя так, словно она — обычная школьница, а он, по законам жанра, тот самый молодой преподаватель. Зарецкой кажется, он даже не замечает её присутствия в непростительной близости.       Когда Коля усиленно шутит про то, что она перешла на тёмную сторону, Аврора отчётливо чувствует в своей голове стремительное развитие копролалии. Отличница и спортсменка Маша Зарецкая хочет послать Кочнева ко всем прародителям такими выражениями, что позавидовал бы Маяковский. Ворон раздражает, потому что прав и знает больше других. Аврора, правда, не понимает, как её угораздило. Ещё хуже к земле Зарецкую прибивает осознание того, что даже отправь она Колю в пешее эротическое путешествие, то проблема не приблизится к своему решению ни на йоту.       Маше, как оказывается, нравятся мужчины весьма определённого возраста. Может, чуть старше самой Авроры, но это не имеет значения, главное — какие они. А такой лёгкости и естественности, как у Бори, она не найдёт ни у кого: ни у нарочито серьёзного Витязя, ни у спокойного и индифферентного Мастера, а о Вороне и говорить нечего.       Несмотря на прекрасную проницательность, обусловленную женской природой, Аврора не сразу смекает, что стоит за активным зазыванием Коли провести внезапно освободившийся у всей группы вечер в «Road to hell». Однако больно выражение морды лица у Кочнева хитрое, что уже априори предвещает назревающие проблемы, как минимум для самого Ворона, как максимум — для всех них. И, конечно, блондинистый наглец и не думает посвящать её в тот факт, что командир идёт с ними. Хотя так-то для приличия и звания лучшего друга мог бы и рассказать! Не делает этого Кочнев, видимо, просто ради выражения лица Маши, которое после столкновения лицом к лицу с Бизоном представляет собой нечто между «О боже, надеюсь, я выгляжу нормально» и «Ворон, тебе осталось жить три секунды». Не реанимируют Колю в глазах Зарецкой и все те коктейли, которые он ей берёт за свой счёт, хотя определённую долю прощения этот жест заслуживает. Единственное, чего хочется Авроре прямо сейчас, это провалиться куда-то вниз от пристального взгляда стоящего рядом Бориса. В отличие от самой Маши, Бизон не выпил ничего крепче воды, так что взгляд у него оставался чистым, несмотря на маленькие искорки. Это явно видно даже в беспорядочном свете ярких стробоскопов в клубе. Зарецкая тщетно оглядывалась вокруг, пытаясь найти остатки их компаний, но все как назло разбрелись, оставив её с командиром наедине. Культурных слов для этих предателей не было! В попытке избавиться от взгляда Тарасова Аврора сбежала на танцпол, но, кажется, добилась противоположного. Надо бы уточнить у Егора, какой это закон физики вообще… Но никакая наука явно не поможет Маше игнорировать этот взгляд, подпитываемый бренди, которое Борис наконец заказал, чтобы расслабиться окончательно. И чем сильнее расслабляется Бизон, тем больше напрягается Зарецкая, пытающаяся контролировать своих проснувшихся чертей.       После всех выпитых коктейлей здравый рассудок Авроры приостанавливает деятельность на территории одного конкретного питерского бара. И надо сказать, Маша принимает самое лучшее решение за вечер, вытащив к себе на танцпол Тарасова. Вообще-то Зарецкая не думала, что он согласится. Да и изначально в хитрой женской головушке созрел план-капкан пригласить Витязя, дабы Борис кусал локти и грыз столешницу, но… Как-то Авроре стало жаль Витю в перспективе того, сколько отжиманий каптри заставит его сделать завтра при таком раскладе. Танцевать с Бизоном непривычно, но однозначно кайфово, а Маша и не подозревает, что может чувствовать себя такой раскованной и шикарной. Тарасов буквально взгляда с неё не сводит, спускаясь с одного изгиба к другому и возвращаясь в рамки приличного. При таком внимании Зарецкой кажется, что она может танцевать так всю ночь, особенно когда чувствует на талии крепкие мужские руки. Здравый смысл пытается докричаться сквозь алкогольные шоты, но Авроре хочется хотя бы один вечер не контролировать учащающееся дыхание и полностью отдаться чувствам. Поддавшись этой игре, Маша медленно разворачивается в руках Бориса и закидывает свои руки за его шею. Флирт чистой текилы, но абсолютно простительный в свете ярких клубных софитов. Бизон улыбается так, словно сорвал джекпот в престижной лотерее, и держит девушку бережно, но крепко, заявляя свои права на неё. Внезапно музыка переходит на чуть более спокойную, но всё равно достаточно энергичную и призывную. И черти выпрыгивают из табакерки, когда Аврора внезапно тянется ближе к Бизону и целует в губы. Терпкие послевкусия алкоголя смешиваются, опьяняя ещё больше. Мир буквально схлопывается до них двоих и таких горячих, почти обжигающих объятий. Сложно думать хоть о чём-то, кроме обветренных губ Тарасова и его полумутного взгляда голубых глаз. Но Зарецкая делает над собой усилие и отстраняется от мужчины с не совсем понятной эмоцией на лице. — Я сейчас, — бросает Маша и выскальзывает из объятий. Проходя через непривычную толпу народа, Аврора ищет Колю, который, как назло, куда-то удрал. Находится он, конечно, у барной стойки, где беззастенчиво клеит какую-то девушку. Зарецкая даже не удивляется, только хватает Ворона за локоть и тащит к выходу клуба. — Ты же не отрицаешь, что за тобой сегодня косяк? — на ходу Маша недовольно упирает руки в бока. — Ну… — Кочнев мнётся, но под пристальным взглядом всё же признаёт. Хотел вроде как лучше, а получилось как всегда. — Ага. — В качестве искупления подкинь меня до дома. Сейчас. Сбегать Авроре было привычно, сколько она уже так делала, не желая признавать самые очевидные чувства. В сложившейся ситуации это кажется единственно верным шагом, который удерживает в воздухе недосказанность, но всё спасает. Коля, видимо, будучи не в курсе произошедшего на танцполе, никак не комментирует изменившееся настроение Зарецкой. Даже этот балбес-шутник понимает, что не время для издевок, и вручает Маше второй мотоциклетный шлем. Аврора вытаскивает из него несколько светлых волос и совершенно не удивилась. Уже усевшись на мотоцикл, Ворон поправляет зеркала и оборачивается на Зарецкую, возившуюся со шлемом. И план увенчался бы успехом, если бы из клуба не выскочил Бизон. — Ворон! Ты мне бойца хочешь угробить? — тут же хмурится Тарасов. Коля неясно дёргает плечами, не решаясь говорить, насколько у него уже огромный опыт вождения в слегка нетрезвом виде. Вообще, он крайне смутно понимает происходящее, но априори на Машкиной стороне. — Маш, — Борис предлагающе-намекающе крутит на указательном брелок с ключами на машине. — Подвезти? Аврора чувствует, как вспыхивают её щеки в полумраке улицы, и слышит издевающийся смешок Кочнева, который он старательно сдерживает, вжимая рот в рукав кожанки. Зарецкая едва удерживается от того, чтобы не только послать Ворона к предкам, но и самолично его туда отправить. Быстро и болезненно. — Ну, я поехал тогда, — с трудом вернув своему тону спокойствие, прощается Коля. — Всем до завтра. Маша обязательно бы громко выдохнула тому, что выбор сделан за неё, если бы не Тарасов сзади. Настоящий, живой и возвышающийся прямиком за ней так, что его дыхание с дубовым вкусом бренди путается где-то в её волосах. Зарецкая молча машет Кочневу рукой, когда тот садится на своего железного коня и, врубив дальний свет, заводит ревущий движок. Звук и свет, равно как и сам Ворон, быстро растворяются в темноте, так и оставляя Бизона с Авророй стоять на парковке. Какая-то сила (то ли секундное наваждение, то ли ещё что), которая держит её в оцепенении, постепенно начинает влиять и на него. А может, Маша просто читает желаемое в голубых глазах напротив. Зарецкая пытается вырваться из липкого омута, проснуться от сладкого сна или прийти в себя любым другим способом… Но нет, все её тщетные попытки проваливаются в яркую голубизну, от которой нет никакого спасения. Аврора точно переходит на тёмную сторону. Если не с первого поцелуя с пряным вкусом алкоголя, то, возможно, со второго прикосновения огромных рук к её миниатюрной талии, которое происходит уже в машине. Или же когда не протестует, чтобы Бизон был сверху, по-собственнически вжимая Машу в свою поскрипывающую кровать. Зарецкой категорически плевать, в какой момент она вообще переступила эфемерную грань и зашла на тёмную сторону. На определённо свою сторону.