Сошедший с ума ветер

      Валин лениво ошивается на кухне, полностью погружённый в раздумья, что бы такого приготовить. Утренней яичницей Машу, преспокойно спящую на кровати, уже не удивить, а шуметь миксером, делая омлет, тоже не хочется. В холодильнике внезапно находится творог, на удивление с приличным сроком годности. Из коллекции несильно муторных рецептов, собранных в голове, Витязь тут же выцепляет руководство по сырникам и шарит по шкафам, доставая всё необходимое. Делать всё Витя старается максимально тихо, чтобы громыхание посудой не разбудило Аврору, умотавшуюся во время ночного… Кхм, в общем, будить уставшего снайпера и врача в одном лице было весьма чревато. Велик шанс, что потом Валину никакая клятва Гиппократа не поможет. — М-м-м, как пахнет, — Зарецкая появляется в кухонном проёме. Улыбаясь от одного только голоса, Витя оборачивается и невольно любуется её силуэтом. Маша стоит, привалившись к косяку, скрестив руки на груди, пока сквозняком из коридора раздувает летнюю пижаму. Лицо у неё, как и положено в выходной, довольное и даже выспавшееся. Пожалуй, ради такой картины по утрам и стоило съезжаться. И разве что ещё затем, чтобы было кому помыть посуду после его кулинарных выкрутасов. Увлекшись лицезрением прекрасной манящей картины, Витязь чуть не забывает, что вообще-то сырники на сковородке нужно переворачивать. Шкварчание сзади ему об этом успешно напоминает, и Валин снова поворачивается к плите. Мягко, почти с невесомой лёгкостью Зарецкая подходит к нему сзади, приобнимает за плечи поверх футболки и утыкается носом в район шеи. Её равномерное дыхание и теплота прикосновений вызывают приятное ощущение дома. Витя чуть склоняет голову к Авроре и широко улыбается. Кажется, ещё чуть-чуть, и Маша зафырчит, как прирученная кошка, раз уже так ластится. Что поделать, Витязь и сам окончательно расслабляется и отдаётся моменту, прикрывая глаза. Он привык контролировать всё и постоянно отвечать за себя и группу, но сейчас… Валин может расслабиться и отпустить ситуацию идти своим чередом. Благодаря Авроре на душе небывалое спокойствие. В попытке растянуть этот момент Витя приобнимает Зарецкую за талию, прекрасно располагая руку на её месте, и притягивает ещё ближе. Маша не против, а потому вжимается в крепкое мужское тело и поднимает глаза на командира своей кухни. Опустив взгляд, Валин встречается с её и улыбается ещё шире. Потому что невозможно держаться, когда читаешь в глазах своей женщины абсолютное счастье. Эти карие глаза напротив кажутся Витязю самыми красивыми в мире, да и чхать он хотел на окружающие, даже смотреть в другие не хочется. Аврора переводит взгляд на сковороду, где вовсю жарятся сырники, а Витя коротко чмокает её в макушку. — Огонь, — неожиданно говорит Зарецкая. — Спасибо. — Я в смысле пригорело… В ответ на эти её слова Валин аккуратно отодвигает Машу на безопасное расстояние к холодильнику и пытается отодрать прилипших погорельцев от сковороды. Стоит только замечтаться, так всё горит! Но Витязь ни о чём не жалеет. Всё же лишиться четырёх сырников в обмен на целую минуту таких домашних объятий того стоит. С их графиком вообще неизвестно, как скоро можно будет это повторить. Под хихиканье слегка довольной Авроры Витя отправляет остатки неудачных сырников в мусорку и выкладывает на сковородку следующую партию. Всё же утро просто потрясающее, и его уже ничего не может испортить… Минуточку. Валин переглядывается с Зарецкой, а в глазах у обоих немой вопрос. Их дверной звонок кто-то настойчиво мучает, но ждать-то они никого не ждут. Почему-то в обе головы сразу приходит одна и та же неутешительная мысль — начальство. Пожалуй, в том, чтобы держать отношения, выходящие за рамки служебных, в тайне, есть некоторые нюансы. Прежде чем Маша успевает возмутиться, Витязь тащит её за руку в спальню и практически впихивает её в шкаф для одежды. Завтрак завтраками, но конспирацию ещё никто не отменял! — Быстро в шкаф, — Витя как всегда звучит очень убедительно. — Но… — Аврора пытается возмутиться. — Даже не спорь! — цокает Валин, закрывая перед ней дверь. Раздаётся ещё один нетерпеливый дзыньк звонка, и Витязь спешит открыть дверь, понимая, что, очевидно, его промедление будет выглядеть подозрительно. Витя даже не удосуживается посмотреть в глазок, а сразу распахивает дверь настежь, смеривая незваного гостя недовольным взглядом. Если Винни Пух считал, что ходить в гости по утрам мудро, то совсем необязательно, что капитан-лейтенант Валин думает также. Впрочем, Мастер, оказавшийся за дверью и явно привыкший к такому взгляду, своих намерений не меняет, пускай и чуть тушуется поначалу. — Заходи, — у Витязя даже времени удивиться столь раннему подъёму и посещению нет, на плите-то продолжает жариться новая партия сырников. К счастью, подгореть они не успевают, и Витя переворачивает их, чтобы прожарилась вторая сторона. На кухне в воздухе уже витает насыщенный аромат ванили, делающий солнечный день в маленькой квартирке ещё уютнее. Небольшой хаос из ингредиентов и посуды не остаётся незамеченным Егором, который оглядывается по сторонам с интересом. Валин же искренне увлекается готовкой, словно не пожег несколько сырников в тёплых объятиях Маши. Савин молчит, а вот Витязь уже не выдерживает, потому что в засаде и то проще сидеть. — Будешь сырники? — по-хозяйски уточняет Витя. — Нет, спасибо, — Мастер ограничивается краткостью, но всё же решает добавить. — Дома поел. В ответ Валин кивает, сгружая ещё несколько готовеньких и румяненьких кругляшков в глубокую миску. Стараясь вести себя максимально буднично, он достает из шкафа две кружки: свою с абсолютно серьёзным «Командир всегда прав» и умилительную с цветочками, вроде бы, конечно, для Егора, но с надеждой, что старлей быстро смотается и пить чай можно будет, как предполагалось, с Машей. Но Савин и не уходил, и по-партизански не признавался, зачем вообще пришёл. Ситуация нестандартная, так что привычные военные шаблоны ломаются. — Как дела? — повернувшись вполоборота, интересуется Витязь. — Нормально, — с не совсем понятной эмоцией на лице Мастер оглядывается вокруг. — А у тебя? — Тоже… — Витя откровенно пытается не палиться и делает вид, что сырники — самое важное в этой квартире. — И всё-таки… — Егор вопросительно выгибает бровь. Наконец выключив плиту, он оборачивается на незваного гостя, прислоняясь поясницей к столешнице. Лицо Валина выражает все спектры ну прям-таки очень искреннего интереса к причине, по которой Савин решил его посетить. Лишь бы Маше не приспичило чихнуть, как это обычно бывает в таких ситуациях во всех фильмах. Миску с сырниками Витязь ставит по центру обеденного стола как народное достояние. — Чего? — не особо врубается в ход вещей Витя. — Где Маша? — озвучивает свой вопрос Савин, со внимательным прищуром приглядываясь к командиру. — А с чего бы ей здесь быть? — скрестив руки на груди, как-то слабовато отрицает Валин. Мастер глубоко вздыхает и выдыхает медленно, но обречённо, так что плечо слегка дёргается от напряжения. На прошлой операции он словил пулю и теперь чересчур опасался за свои нервы. Служба в «Акуле» никогда не была полезна для нервной системы, но в последнее время заставляла задумываться о здравии даже такого стоика, как Егор. — Не знаю даже… — Савин берёт ещё относительно горячий сырник и откусывает с совершенно философским видом. — Например, потому что мы в её квартире? Шкаф в комнате взрывается звонким смехом, к которому присоединяется и издевательская усмешка Мастера, и Витязь мученически стонет, хлопая себя по лбу. Диверсант из него ни к чёрту… Да и из Авроры шпион так себе. Один Егор молодец!