Сошедший с ума ветер

      Бизон привык, что приказы выполняются мгновенно. Но не тут-то было. Его «Способ управления отдельно взятой группой на местности с применением горлового резонанса, стратегического мата и тактического пенделя» требовал официального признания. Вернее, официального признания требовал Пригов, услышав о оном изобретении в стенах центра. И когда Тарасов решил его запатентовать, жизнь подбросила ему задачу сложнее штурма штаб-квартиры «Пандоры» с пластиковой вилкой. В голове аж звучала издёвка Кота: «Если запатентуешь, нам хоть призовые начислят? Мы вроде как тоже в теме!». Ну Бизон ему без очереди и начислил. Наряд вне очереди в непростительной дальности от Муры. Неизвестно, что для Ионова было хуже. В патентное бюро Тарасов ворвался так, как на задании — быстро, громко, и где-то, очевидно, отвалилась штукатурка. Дверь отлетела от удара плечом, на стойке администратора зазвенели стаканчики с кофе, а у патентного клерка Марьи Ивановны выпало из рук овсяное печенье. Всё здесь пахло тишиной, кофе и отчаянием. Особенно сама Марья Ивановна — женщина в очках с диоптриями, как у телескопа Хаббл, которая, кажется, последний раз улыбалась, когда изобретали колесо. Зная, что русскую бюрократию не победить, Бизон решил бить напролом железной уверенностью, поэтому подошёл ближе и швырнул на стол папку с надписью «Совершенно секретно. Или нет. Вы же не шпионы?». — Регистрируйте изобретение, — скомандовал Тарасов, усаживаясь на стул, который издал жалобный протестный скрип. — Способ управления группой на местности. Прорыв в тактике. Марья Ивановна, чьи знания о спецоперациях ограничивались просмотром сериала «Сухопутные ангелы» по телевизору, робко открыла папку. Внутри лежали схемы, напоминавшие детские каракули, инструкция на салфетке из столовой части и дискета, бодро озаглавленная как «Сохранить для истории. Или выбросить. Не открывать. Вообще». — Изобретение должно быть новым, неочевидным и применимым в промышленности, — процитировала она, разглядывая документы, где красовались разного рода схемы с надписями: «Тут кричу», «Тут бойцы ползут», «Тут враги плачут». — В промышленности? — Бизон хрипло засмеялся. — Да мы этим методом в Афгане чайник на костре без спичек запускали! Марья Ивановна вздохнула так, будто её попросили объяснить, почему нельзя запатентовать мозг. — Но у нас требуется чертёж в трёх экземплярах, — женщина потянулась к правилам, написанным ещё в далёком и счастливом 2004 году. — Чертёж? — Тарасов выхватил из папки салфетку, где палка-человечек (подпись «командир»), и ткнул пальцем в кучу каракуль («враг»). — Вот! Красная стрелка — наши, синяя — противник. Если синих больше — рисуем ещё красных! — Это… всё? — Марья Ивановна задумчиво поправила очки. — А где описание принципа работы? — Принцип прост! — Бизон стукнул кулаком по столу, отчего со стены упал календарь с котятами, нарисованными нейросетью, а оттого и с тремя ушами. — Видите схему «Атака»? Это когда бойцы бегут вперёд. А схема «Оборона» — когда бегут назад. Обеспечение… скажем так, горловым резонансом. Всё гениальное — на салфетке! — Ваш «горловой резонанс» — это голосовое управление? Есть поддержка iOS? — женщина задумчиво поинтересовалась и раздражающе щёлкнула ручкой с логотипом бюро. — Поддержка… чего? —Тарасов сглотнул, вспоминая, как в прошлом месяце принял планшет новейшей модели за миноискатель. Словом, от технологий он был слегка далековат. — У нас поддержка — это Мура с мегафоном! Знаете, какая громкость? И да, система работает на адреналине и страхе ошибки! А «iOS» — это когда Ума кричит: «Я щас сдохну!» и выполняет приказ в два раза быстрее! — Извольте пояснить. Это у вас такой… голосовой интерфейс? Типа Siri, но с матом? — Марья Ивановна слегка нахмурилась. — Siri? — Бизон фыркнул, словно собеседница беспробудно отстала на несколько веков от его разработки. — У нас интерфейс называется «Встал-упал-отжался-понял». А мат — это не мат, это модуляция голоса для повышения мотивации! Вот, например, рядовой Физик! После моего «резонанса» он за две минуты собрал пулемёт… Правда, потом три часа разбирал, потому что перепутал какую-то там детальку с ключом от нашей комнаты отдыха. Но ведь главное, работает!       Оказалось, метод Тарасова можно применять не только к людям. Как-то раз во время зимних учений его громогласный голос случайно разбудил спящего в берлоге медведя, который, вместо того чтобы напасть, встал в строй и маршировал до ближайшего лесничества, где потребовал паёк и портянки. Историю подтвердил рядовой Кот, который тогда маскировался под пень от очередной пассии с разбитым сердцем, но агрессивным настроем и «лично видел, как мишка салютовал лапой».       А Ионов, между прочим, имел чуткий инстинкт о том, где и кто его вспоминал. Так что многострадальная дверь снова распахнулась, и в комнату вошёл Кот, который даже в камуфляже умудрялся выглядеть так, будто вышел с обложки журнала с напечатанным победителем премии «Спецназовец года». Он бросил Марье Ивановне взгляд, от которого та сначала помолодела лет на 20, а потом на всякий случай покраснела, как значок «Срочно!» на почтовом извещении. — Бизон, ты тут патент оформляешь? — Ионов привычно улыбнулся. — Я бы добавил в метод элемент… э-э-э, личного обаяния. — Ты бы лучше помог, — буркнул Бизон, но тут же спохватился. — Кот, ты где пропадал? Я тебя на подмогу звал, а не на свидание! — Виноват, — Кот подмигнул женщине, которая вдруг закашлялась, пытаясь спрятать румянец за приступом вернувшегося ковида. — Задержался… Проверял, нет ли мин в цветочных горшках. — Мин? — Марья Ивановна нахмурилась. — Метафорических, — Ионов достал плитку горького «Бабаевского» из кармана, в котором вообще-то должен лежать запасной магазин для автомата, и положил её перед женщиной. — Вдруг вы тут под взрывом стресса? Кстати, говорят, глюкоза улучшает восприятие инноваций… Тарасов закатил глаза, вспоминая, как Кот однажды «проверял минное поле» в больнице и вернулся с телефонными номерами всех медсестёр. Даже тех, кто был в отпуске и, прости господи, в декрете. Только вот появление Ионова, как бы тот отчаянно не флиртовал, делу не поспособствовало от слова совсем. Тут бы Бизону развернуться и уйти, но он упёрся, как танк в весенней грязи. Решил доказать Марье Ивановне научность метода! Вытащил из кармана потрёпанный блокнот с надписью «Сов. секретно (шучу, не читала даже Багира)» и начал чертить схемы: — Вот смотрите: крик «Ложись!» — группа падает. Крик «Вперёд!» — бегут. Крик «Кто съел мою тушёнку?!» — все замирают, кроме рядового Кота. Это ж готовая система искусственного интеллекта! Ионов смущённо потупил взгляд, впрочем, выглядя в глазах женщины ещё более очаровательным. — Но где техническое описание? — Марья Ивановна смотрела на него, как на человека, пытающегося продать акваланг в Южном Хазаристане. — Описание? — Бизон достал из сумки два гранёных стакана, три скрепки и обрывок сетки. — Вот интерфейс! Стаканы на веревочке для связи, скрепки — антенны, колючая сетка — защита от хакеров. А если враг подкрадётся, можно кинуть стаканом — проверено, эффективность 98%. Погрешность 2% — это когда попадаешь в своего. Кот картинно потёр затылок.       Патентное бюро дрогнуло от такого новаторства. Но финальный удар нанесла неожиданная демонстрация. Пока Тарасов объяснял, что «тактическая брань повышает КПД на 300%», зашедшая Ума, пытаясь помочь, случайно активировала пожарную сигнализацию, сильно сократив ряды юристов, находящихся на рабочем месте. При тревоге Кот, действуя по уставу, бросился «эвакуировать технику» и утащил в туалет кофемашину, сочтя это самым безопасным местом. А Физик… исчез. Его нашли через час в серверной, где Мыцик, замаскировавшись под роутер, «перехватывал данные врага» (читал мемы в запрещённой социальной сети). Одна только Мура вела себя прилично: сидела нога на ногу и как подобает руководителю орала на всех в мегафон так, что Бизон сам подумывал передать руководство группой ей. Вот что бывает, когда ученик превосходит учителя и в горловом резонансе, и в стратегическом мате, и в тактических пенделях.       Когда баталия утихла, юристы начали перешёптываться, а охранник дядя Жора, в прошлом десантник, украдкой смахнул скупую слезу: «Эх, молодость…». А сама Марья Ивановна, понимая, что спорить бесполезно, здоровье важнее и вообще пора на пенсию, дрожащей рукой заполняла форму. — Ваш метод… одобрен, — она дрожащей рукой поставила печать. — Но с условием: в промышленности его можно применять только для тренировки котят-диверсантов. И поддержку iOS всё-таки добавьте. Для экспорта. И Тарасов, довольный, как медведь на медовой фабрике, вручил Марье Ивановне «диплом почётного участника спецоперации». Правда, на самом деле это была грамота за победу в конкурсе «Весёлые старты», перерисованная маркером. Теперь где-то на почётном месте в КТЦ висит патент № 338/666 с пометкой: «Метод признан уникальным, но неприменимым в гражданской жизни из-за риска превращения офисов в полигоны». А Бизон, получив от Пригова справку «официально самый крутой» и авторское довольствие в 250 рублей, вернулся к мирной жизни в центр — ловить террористов и обучать Смерч искусству выживания… в государственных учреждениях при пожарной тревоге.       …Говорят, где-то в патентном бюро до сих пор хранится схема «интерфейса» из стакана и скрепок. Но это уже совсем другая история… Продолжение следует?