Дегенератов не жалко

      Утро началось хорошо. Но это длилось не долго. Мы уже собирались уходить, но вдруг не досчитались двоих. Не было Моноварской Вари и Цветковой Маши. Заглянув в их палатку, Клушкевич Аня сказала, что они ещё спят.

Страх Клуши.

      Когда она выглянула, то увидела змею. Отскочила Аня очень далеко и так сильно, что чуть не сбила Онтронова с ног.       - Аккуратнее, - произнёс он, приобнимая девушку и прижимая к себе.       - Отвали от меня! – крикнула Аня, вырываясь.       - Кажется, эта змея ядовитая, - спокойно подметил Мирон Янович, вылезая из палатки новых подруг.       - С чего Вы взяли? – поинтересовался Енов Макс.       - У Цветковой на ноге следы укуса. Похожи на змеиные.       - Что с ней? – тут же спросила бывшая соседка по парте Цветковой – Ловарская Маша.       - Мертва, - спокойно ответил проводник.       - А Варя? – обеспокоенно спросила Юнная Ульяна.       - Похоже, что тоже.       - Что с ней?       - Задушена.       Мы с Ниной переглянулись и посмотрели на Макса Енова, вспомнив, что он вчера развлекался с Моноварской.       Пока мы шли, то между мной и Ниной происходил такой разговор:       - Это он её в порыве страсти задушил что ли? – предположила я.       - Возможно. - Нина лишь пожала плечами и спросила, - может наша Мона любила погрубее?       - Пожёстче?       Мы переглянулись и засмеялись от подобных мыслей, одновременно представляя как Макс нависает над Варей во время секса. Нас аж передёрнуло от подобного. Также мы услышали довольно интересный разговор спор, ссору называйте как хотите. Онтронов Кирилл пытался поговорить с Клушкевич Аней, но она лишь посылала его куда подальше.       - Отстань от меня, Трон.       - Ну, Ань. Ну поговори со мной.       Ане это надоело и она остановилась.       - Что ты от меня хочешь?! – уже кричала девушка, активно жестикулируя.       - Поговорить хочу, - спокойно ответил парень.       - О чём? Мне вот не о чем с тобой разговаривать!       Она уже развернулась, чтобы уйти, но Кирилл её остановил. Обняв Аню, он прижал её к себе и ждал, когда она перестанет вырываться.       - Это всё из–за тебя! Лёша погиб из–за тебя! Если бы ты его не доставал, то он не поплыл бы с вами и не погиб, и сейчас был бы со мной!       - Тише, тише, - приговаривал парень, поглаживая Аню по голове.       По голосу было слышно, что она плачет. Мы оставили их и уже поднимались на очередной холм, но их разговор мы слышали.       - Дурочка моя, - ласково говорил Кирилл, нежно поглаживая девушку по голове. – нравишься ты мне, поэтому я его и задирал, - донеслось до наших ушей и мы всех дружно усмехнулись. Мирон Янович снова никак не реагировал, но я была уверена, что он рад, ведь на всех это сказалось положительно. Повернувшись к парочке, оставленной позади, я увидела, что они целуются и лишь улыбнулась.

Рыба для Волка. Плавательный круг из Пустовита.

      Мы шли дальше, дошли до какой–то реки и Волков Даня увидел там рыбу. Предложил наловить, ибо уверял, что знает как это делается. Мирон Янович был не против. Мы сделали привал.       Наловив приличное количество рыбы, Волков сообщил, что наловит ещё немного и вернётся. Мы уже готовились к обеду. Парни заточили ножи и уже разводили костёр, а девушки чистили и разделывали рыбу.       Стоило нам услышать очередной крик, мы уже знали чем всё закончится. Волков Даня тонул. Пустовит прыгнул ему на помощь, но так и не смог вытащить парня на берег.       Мы двинулись дальше.

Новый мавзолей для Ленина.

      Сделав очередной привал, мы разбрелись по территории. Все занимались своими делами. Например, мы с Ниной пытались успокоить Андрея, который корил себя в смерти Дани.       Онтронов был занят Еновым, который его отвлекал от новой подружки друга – Клушкевич Ани. Так бы они вместе уже где – нибудь уединились и обсуждали бы весь кошмар, скорее всего, Кирилл бы успокаивал девушку, но Макс Енов не давал ему этого делать в данную минуту. Чтобы подруга не расстраивалась, Ульянова Марина решила занять её. Любимое занятие Ани Клушкевич было фотографирование людей и природы. А тут два в одном. Марина только успевала менять позы и вслушиваться в указания подруги, пока та запечатляла её для истории.       Именно в этот момент я была далеко. Решив прогуляться, я ушла. Не так уж и далеко, но второго крика за день я так и не услышала. Вернувшись через минут двадцать, Нина смогла сказать лишь: «Там… Марина. Она… лучше сама посмотри.»       В ту секунду я не понимала о чём она, мой мозг отказывался принимать то, что я потеряла подругу.       Когда я подошла к тому месту, где Марина Ульянова лежала, то увидела я только её руку. Кольцо на её левой руке я узнала бы и с закрытыми глазами. Ведь именно я подарила ей его, когда девушке исполнилось восемнадцать.       Мой мозг отказывался что либо слышать, а тело что либо чувствовать. Я села на толстое дерево, которым её раздавило. Где–то под тем местом, где я села, должна была быть её голова, но ей ведь уже всё равно, верно?       К счастью, уже никто не толпился вокруг (благо Нина всех разогнала) и я могла спокойно проститься с Мариной. Рука моей синеглазой подружки, которую я держала в своей ладони, была уже прохладной (видимо, быстро остыла из–за земли, которая была холодной).       Я прижала её руку к своим губам и почувствовала как слёзы подступают. Плакать сейчас хотелось как никогда раньше, но не здесь. Только не здесь. Ещё Мирон Янович увидит, а я этого не хочу.       Я просидела в такой позе и смотря в одну точку очень долгое время. В конце концов, когда почти стемнело, ко мне пришёл Мирон Янович и сел справа от меня на бревно. Он тут же заговорил.       - Ты уже так два часа сидишь. Замёрзнешь скоро, - последнюю фразу он сказал чуть тише.       Я лишь кивнула, сама не зная чему.       - Пойдём спать, я отведу тебя.       Я всё также смотрела в ту же точку, игнорируя его слова. Слёзы снова подступали. За сегодня я не уронила ни одной слезинки и нарушать это я не собиралась. Не при нём.

Походная ночь №3.

      Я очнулась от своих мыслей, когда уже стемнело. Кажется, прошло ещё полчаса, а может и целый час. Перестав смотреть в одну точку, я повернула голову и заметила, что Мирон Янович так и сидит рядом со мной. Видимо, он ждал когда же я, наконец, приду в себя.

Новая дружба. Хан и Фак.

      Повернув голову, я увидела как Ханукевич Серёга и Факелов Олег идут в одну палатку. Кажется, у нас зародилась третья новая дружба.       Я вернулась к проводнику. Он рассматривал меня, не скрывая любопытства.       - Подруга, да? – он кивнул на бревно.       Я лишь кивнула.       - Вы тут… - замолчав, я пыталась сформировать правильно вопрос.       - Я никуда не уходил, если ты об этом.       - Об этом, - ответила я и улыбнулась одними уголками губ.       Он вытянул вперёд левую руку. Я посмотрела на ладонь мужчины, которая была приглашением. Когда я аккуратно положила свою ладонь сверху, он поднялся, а я за ним. Наши пальцы были вновь переплетены и мы спускались с холма. Костёр ещё горел, хотя никто не подкидывал туда хвороста. Я попросила мужчину посидеть ещё немного, потому что спать совершенно не хотелось. Он согласился и мы сели рядом с костром. Мирон Янович принёс плед и укутал нас обоих в него.       Мы просидели так ещё около часа. В какой–то момент, я уже не могла сдерживаться и чуть не ревела. Приобняв меня, Мирон Янович принялся меня успокаивать. Я (без задней мысли) положила голову на его левое плечо и понемногу принялась успокаиваться. Через десять минут я выдохнула последний раз и уже собиралась пойти спать, как меня остановили.       - Подожди, - произнёс тихо мужчина и встал рядом со мной. – Я хотел сказать тебе спасибо, – Мирон Янович говорил это всё также тихо, чтобы слышала только я.       - За что? – поинтересовалась я, улыбаясь.       Мне было смешно. За что мне можно сказать спасибо?       - Эти наши с тобой ночные разговоры помогают мне забыться. Ты помогаешь мне не увязнуть в ваших этих странных отношениях между собой. Спасибо тебе за то, что ты остаёшься собой, не становишься совершенно другой. Ты умница, брат у тебя замечательный просто, - при упоминании моего брата, я почему то вспомнила рассказ Марка, как он сосался с Мироном Яновичем. Картинки так и лезли в голову, мне хотелось засмеяться во весь голос, но я сдержала себя.       Он смотрел мне в глаза и просто молчал. Через несколько минут мужчина отвернулся и, пожелав мне спокойной ночи, проводил до палатки.