Дегенератов не жалко

      Наконец–то, наступил май. Прекрасная погода была за окном, пока мы писали в классах пробники ЕГЭ. Я выбрала предметы, которые буду сдавать в этом году: русский язык, базовая математика, обществознание, литература и английский язык.       Этого достаточно, чтобы поступить в тот университет. Я посмотрела в интернете и нашла подходящий факультет.       Дни пробегали один за другим, позволяя мне забыть, что скоро выпускной. Платье висело в шкафу, не напоминая мне о ближайшем наступлении первого июня. Линейка в школе должна была плавно перетечь в ночь, когда выпускники гуляют до рассвета.       До знаменательного события оставались считанные дни.

***

      Прошло семь месяцев.       Вот и наступило первое июня. С утра даже Марк ходил нервный. Нервничал он – нервничала и я. Хотя я и пыталась его успокоить, чтобы он не заставлял нервничать меня. Мне и без него забот хватало. Причёску и лёгкий макияж я решила сделать в салоне, так как руки у самой тряслись. Волнение так и накрывало меня с головой. Оставив Марка дома, я встретилась с Ниной, после мы направились в салон.       Пока мы болтали, нам делали желаемые причёски, после макияж.       Марк, конечно же, будет присутствовать на школьной линейки, так как родители не смогли выбраться. Работа не давало такой роскоши, как приехать на последнюю школьную линейку дочери.       Так–то она прошла весело, мы все веселились от души. Но в тоже время было и грустно, так как мы прощаемся со школой навсегда. Какой бы она не была, мне будет её очень не хватать.       Вечером мы уже гуляли по городу. Солнце уже скоро начнёт возвышаться над городом, поэтому мы все дружно поднялись на возвышение в центральном парке, где стоял памятник и недалеко находился вечный огонь. Как оказалось, это была традиция выпускников – забираться на это возвышение, чтобы встретить рассвет в последний школьный день.       Мы наблюдали за тем как первые лучи солнца освещают землю. Тёплый оранжевый свет будто обнимал всё вокруг. Неожиданно накатили слёзы и я закрыла глаза, чтобы не расплакаться при всех. Мне захотелось вновь обнять Мирона, почувствовать его присутствие. Будто бы услышав мои мольбы, я почувствовала, что меня прямо–таки кто–то сверлит взглядом. Развернулась, ища наблюдателя в темноте. Он курит, следя за нами. Хотя, может только за мной. Видя, что я его заметила, он улыбается. Пытаюсь рассмотреть его, но ничего не получается. Он выбрасывает сигарету в урну и растворяется в тени деревьев, делая несколько шагов назад. Поворачиваюсь к друзьям–одноклассникам и мы встречаем рассвет.       Первыми слазят парни, затем помогая девушкам слезть с возвышения.       - Мирон Янович, - проговаривает Енов Максим в радостном крике и бежит в ту сторону, где стоял раньше наблюдатель.       Я резко оборачиваюсь и вижу Мирона, который счастливо улыбается. Слёзы вновь накатывают, я уже не могу сдержаться. Нина стояла всё это время рядом. Она увидела, что я чуть ли не реву. Обняв меня, она повела меня в ту сторону, куда убежали наши одноклассники. Все по очереди обнимали бывшего географа, принимая поздравления с окончанием школы.       - Есть те, кто уже сдал все экзамены?       Я поднимаю, молча, руку.       - Поздравляю, Феона, - произносит после этого Мирон, причём слишком наиграно.       Мне хватает сил лишь на то, чтобы едва кивнуть. На что Нина меня пихнула в бок, чтобы я хотя бы улыбнулась. Я выдохнула и, наконец–таки, счастливо улыбнулась.       - Ну, идите все ко мне, я вас обниму, - говорит после моей улыбки Мирон.       Все толпой ринулись к нему, окружаю любимого учителя со всех сторон. Когда мы разорвали объятия, Онтронов начал разговор.       - Мирон Янович, а куда Вы переехали?       - В соседний город. Я удивился, что там никто даже не слышал о нашем с вами походе.       - Вы простите нас, в особенности меня, за то, что мы так с Вами поступали, - выдал неожиданно для всех Максим Енов, после чего опустил виновато голову.       - Да ничего, вы же подростки, у вас характер такой. Вы меня тоже простите, что не уберёг ваших друзей. – После его слов все четырнадцать человек сглотнули со слезами на глазах. – А ты, Максим, - Мирон притянул парня к себе и обнял, а затем потрепал по волосам, - образумился и тебе можно простить все те детские шалости, что ты вытворял, когда я только пришёл. Я же никому не понравился… почти. – Он посмотрел на меня, чего–то выжидая.       - Да, не всем Вы не понравились, Мирон Янович, - ответила я, сделав ударение на его имени и отчестве.       - Так, ну ты–то куда? Я же просил…       - Да, ладно.       Никто не понял о чём мы, да и пусть. Главное, что мы друг друга поняли.