Save me

… Я вновь откажусь от вина, что вы мне предложите. Быть может, на все это просто наложим вето? Держите свой разум холодным, как только можете. Хотя, в этом точно, не мне вам давать советы. Ведь я не пророк - я не знаю, как в жизни сложится. Стрела рассекла эту ночь ястребиным свистом. Держите врагов своих близко, как только можете. Держите меня, мой сеньор, максимально близко. Саша Бесt

- Ну что? Гермиона, давно привыкшая уже к приветствиям такого рода, вовсе не удивилась, застав начальницу в своём кабинете. Пожилая волшебница сидела в её любимом кресле, положив ноги на идеально чистый письменный стол, и курила трубку. - Ты встретилась с мистером Малфоем? – нетерпеливо спросила миссис Дженнингс. Прежде чем ответить, девушка настежь распахнула окно, чтобы проветрить крошечное пространство каморки, которую она гордо именовала своим кабинетом, от едкого табачного дыма. Потом сняла пальто, повесила его на вешалку, собрала волосы в хвост, и лишь тогда нехотя кивнула. - Очень любезно с вашей стороны, миссис Дженнингс, было утаить от меня имя нашего потенциального спонсора, - произнесла Гермиона с укором. - Таково было его условие, - пожала плечами волшебница. – Он и слышать не хотел ни о какой встрече, пока я не назвала ему твоё имя. Признайся честно, дорогуша, давно вы с ним знакомы? - К сожалению, даже слишком давно, - злость куда-то улетучилась, и девушка, чтобы чем-то занять себя, принялась заваривать ароматный чай. – Мы вместе учились. На разных факультетах, понятное дело, но на одном курсе. Поверьте, миссис Дженнингс, Драко Малфой – последний человек на Земле, которого я ожидала там сегодня увидеть. Обычно слова «Малфой» и «благотворительность» в одном предложении не встречаются. - В любом случае, ему отчего-то захотелось увидеться именно с тобой, а это значит, что причины на то у него были. Мне было бы интересно послушать о них при других обстоятельствах, но сейчас меня волнует только одно: удалось тебе заключить с ним сделку или же нет? - Он обещал прислать ответ в ближайшее время, - ответила Гермиона, стараясь не встречаться взглядом с начальницей. - Положительный ответ, я надеюсь? – с нажимом на первое слово спросила миссис Дженнингс. - Я не знаю, - в комнатке явно становилось жарковато. - Надеюсь, ты была вежливой и убедительной с ним? – не унималась волшебница. - О, да, - обречённо вздохнула Гермиона. – Можете не сомневаться. Оставалось только надеяться, что Малфой не нажалуется на неё как грозился. Хотя… Это же Малфой. Разве он упустит возможность насолить ей? Миссис Дженнингс встала, вытряхнула содержимое своей трубки прямо на улицу через открытое окно, и медленно подошла к подозрительно притихшей сотруднице. - Я не знаю, что было между вами в школе, - спокойно произнесла она, заботливо смахивая с плеча девушки невидимые пылинки. Вообще-то, миссис Дженнингс была волшебницей очень невысокого роста, но сейчас Гермионе казалось, что пожилая ведьма возвышается над ней на добрый фут. – И мне, откровенно говоря, наплевать. Были ли вы врагами, возлюбленными, соперниками или лучшими друзьями, между которыми потом пробежала чёрная кошка. Это не имеет никакого значения для меня, и для тебя, дорогуша, тоже иметь не должно. Важно лишь то, что близится зима, а второй приют по-прежнему стоит без крыши и окон. Вот о чём ты должна думать, когда в следующий раз свяжешься с ним. А ты свяжешься с ним в самое ближайшее время, и будешь вежливой и милой настолько, насколько это вообще возможно. Надеюсь, мы поняли друг друга, мисс Грейнджер? Гермиона встретилась с ней взглядом и молча кивнула. - Вот и славно, - миссис Дженнингс обезоруживающе улыбнулась и, принявшись напевать какую-то популярную песенку, покинула кабинет, явно довольная собой. Девушка дождалась, пока её шаги стихнут в коридоре, и только потом позволила себе негромко, но очень грязно выругаться, с силой ударив кулаком по стене. Не хотелось ей видеться с Малфоем. Не хотелось вести с ним абсолютно никаких дел. Не в тех они были отношениях, чтобы просто общаться, не говоря уже о сотрудничестве, которое подразумевает частые переписки и, что ещё хуже, - встречи. Даже тот факт, что в фамильном сейфе его чистокровной семейки в банке «Гринготтс» хранилось немереное количество золота и драгоценностей, не очень помогал поменять ей своё мнение. Конечно, миссис Дженнингс была права. Гермиона буквально на прошлой неделе ездила во второй приют и своими собственными глазами видела, что он совершенно не пригоден для проживания. Она даже напечатала целых три объявления в «Ежедневном пророке», чтобы привлечь внимание состоятельных волшебников к возникшей проблеме. Но то ли состоятельные волшебники не читали газет, то ли не готовы были распрощаться с деньгами, так как толку от её жалких попыток не было никакого. Единственными, кто всегда оставались неравнодушными к несчастьям осиротевших детей, были некие таинственные волшебники, посылавшие после каждой заметки в «Пророке», письмо и увесистый мешочек золота в фонд, где она работала. В письме обычно было всего пару строк, написанных до боли знакомым почерком.

«Тем, кто нуждается, от тех, кто в своё время тоже нуждался. Друзья».

Гарри Поттер, Джордж и Билл Уизли не были настолько состоятельным волшебниками, как тот же Малфой, но они не упускали случая помочь детям, чьи родители отдали жизни во время войны с Волан-де-Мортом. Гермиона никогда не просила их о помощи, и ни разу не давала понять о том, что знает, кто скрывается за этой таинственной подписью «друзья». И только в ответных письмах говорила всем троим, что ей несказанно повезло с «друзьями», и что она бесконечно благодарна им за их помощь. И всякий раз в ответ получала следующее:

«Только тем, кто терял кого-то, кого-то по-настоящему близкого, только им дано понять, что чувствуют эти дети, оставшиеся во всём мире совершенно одни. Хотя, на самом деле, теперь они не одни, потому что теперь у них есть ты, Гермиона. Друзья, с нетерпением ожидающие встречи».

На деньги друзей удалось сделать довольно многое, но их всё равно было недостаточно. Гермионе не хотелось это признавать, но, похоже, Малфой был для их фонда последней надеждой. Она вздохнула, налила себе чаю и уселась за стол, чтобы в очередной раз погрузиться в бесчисленное множество бумаг, смет и планов, но вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не может сосредоточиться на делах. Цифры упорно разбегались перед её глазами, буквы плясали, смысл текста ускользал. В голове чьим-то спокойным голосом, слегка растягивающим слова, звучало всего несколько слов: «Ты спасла меня намного раньше. И, кажется, даже понятия об этом не имеешь». Что, Мерлин его подери, он имел в виду, когда говорил это? Да, именно Гермиона попросила Гарри ходатайствовать за него в суде, но Малфой сказал, что это здесь совершенно не причём. Тогда что? На последнем, седьмом году обучения, ни её, ни Гарри с Роном в Хогвартсе вообще не было. Они появились в школе только в конце учебного года, и вряд ли в тот момент девушка могла бы каким-то образом спасти слизеринца. На первом, втором, третьем и четвёртом курсе их отношения кроме как враждебными назвать просто язык не поворачивался. На пятом, во время царствования в школе госпожи Первого заместителя Министра Магии, Малфоя так и вовсе назначили старостой, и он не упускал случая вычесть балы с Гриффиндора всякий раз, как сталкивался с Гермионой в коридорах. На шестом… На шестом курсе, как это ни странно, девушка пересекалась со слизеринцем довольно часто, но ни разу, к её огромному удивлению, он не позволил себе унизить или оскорбить её. В тот момент Гермиона была слишком озабочена проблемами друзей и таинственными нападениями на учеников в Хогвартсе, и времени подумать над странным поведением Малфоя у неё не было. Но сейчас… Сейчас, вспоминая весь шестой год в школе, она невольно начала задумываться над тем, что в словах бывшего слизеринца всё-таки был какой-то смысл. Плохо понимая, что делает, Гермиона выудила из ящика стола чистый лист пергамента, окунула перо в чернильницу и принялась писать письмо.

«Миссис Дженнингс готова съесть меня с потрохами, если ты не пришлёшь ответ в ближайшее время. Будь добр, не тяни с этим. Да или нет. Что угодно, только, пожалуйста, побыстрее. Честно говоря, пишу я тебе не поэтому. То, что ты сказал… Мне не даёт покоя эта твоя фраза про неоплаченный долг. Ты точно ни с кем не перепутал меня, Малфой? Возможно, какая-то другая гриффиндорская выскочка спасла тебе жизнь, а ты принял её за меня? Как у тебя со зрением? Если что, у меня есть знакомый целитель, он может совершенно бесплатно выписать тебе рецепт и очки. Но если всё же проблем со зрением у тебя нет, то не имеют ли твои слова какое-нибудь отдалённое отношение к твоему странному поведению на шестом курсе? Не то чтобы я видела во всём этом связь, но больше на ум мне всё равно ничего не приходит. Хотя бы намекни мне, если тебе не очень сложно. Заучка Грейнджер».

Не до конца уверенная в правильности своих действий девушка вызвала сову и отправила с ней запечатанное письмо, в глубине души надеясь на то, что белоснежная сипуха не найдёт указанного на пергаменте адресата. И, вместе с тем, отчаянно желая немедленно получить ответ. *** - Мистер Малфой? Извините, я думала, что вы уже ушли домой. Секретарша, без стука вошедшая в кабинет, выглядела удивлённой и немного смущённой. Похоже, для неё стало полной неожиданностью, что её начальник до сих пор находился на своём рабочем месте. Обычно, в это время она заходила к нему, чтобы покормить парочку золотистых рыбок в небольшом аквариуме прямо за столом босса, после чего гасила всюду свет и со спокойной совестью уходила домой. К этому времени мистер Малфой отсутствовал на работе уже два или три часа. Что заставило его в этот тёплый октябрьский вечер засидеться допоздна, для девушки так и осталось загадкой. Молодой человек поднял усталый взгляд от разложенных на его столе документов, и только теперь обратил внимание, что за огромными окнами давным-давно стемнело. - Который час, Джейн? – хриплым после долгого молчания голосом поинтересовался он. - Уже почти восемь, сэр, - ответила девушка. – Разве вам не пора домой? - Разве твой рабочий день заканчивается не в пять? – вопросом на вопрос ответил он. Пожалуй, впервые за всё время, что она у него работала, Драко подумал о том, что вообще ничего о ней не знает. Кроме, разве что, одной-единственной вещи: Джейн отлично справляется со своей работой. - Обычно я ухожу после семи, но сегодня пришлось задержаться, чтобы перепланировать график ваших встреч на будущей неделе. Министр Магии не может встретиться с вами завтра. Ему было бы удобнее сегодня утром, но вы велели отложить его визит на другой день. Из-за этого сдвинулись и остальные встречи. «Видишь, Грейнджер, на какие жертвы мне пришлось пойти из-за тебя и твоего дурацкого приюта», - подумал он. - Спасибо, Джейн, думаю, что побуду здесь ещё немного. Можешь идти домой, - разрешил волшебник. - Вы действительно хотите просидеть тут до самой ночи? – удивление в её глазах было таким искренним, что Малфой невольно усмехнулся. - Именно это я и собираюсь сделать, - спокойно ответил он и, прежде чем девушка попрощалась и вышла, встал из-за своего стола и протянул ей лист пергамента. - Что мне с ним делать, сэр? - Составь приказ о повышении зарплаты на триста галлеонов. - Кому, сэр? - Тебе. Кому же ещё? Я зарплату не получаю, - хмыкнул он. - Но… Почему? - Хороших сотрудников надо как следует поощрять. А очень хороших следует поощрять ещё лучше. Иди домой, Джейн. Составишь приказ завтра, и я его подпишу. - Спасибо… - похоже, ему удалось ввергнуть её в замешательство. – Огромное спасибо, сэр. Она уже почти ушла, когда вдруг вспомнила о чём-то. - Да, сэр, совсем забыла… Я думала, вы уже ушли, поэтому не придала этому значения, но раз вы здесь… Час назад прилетела сова. - Мне пришло письмо? - Да, сэр, - Джейн вышла в приёмную и тут же вернулась с небольшим конвертом в руках. - От кого оно? - Подписи на конверте нет, сэр. - Хорошо, давай его сюда. - Значит, я могу идти? - Конечно, иди, - он уже не обращал на неё внимания, вскрывая конверт и вынимая тонкий листок пергамента, исписанный красивым аккуратным почерком. - Надо же, - Драко присел на краешек своего стола и пробежался глазами по тексту. – Где-то сейчас вспыхнули сразу сотни лесных пожаров, а ледники Антарктиды потеплели на десяток градусов. Мне написала Грейнджер. Он не заметил, как ушла секретарша, смерившая его напоследок очень уж подозрительным взглядом. Он не заметил, как стрелки часов приблизились к полуночи. Он не заметил, как опустошил почти полную бутылку крепкой медовухи. Он всё сидел, разбирая бумаги, которые получил от гриффиндорской выскочки, прикидывая, сколько денег потребуется для того, чтобы к Рождеству второй приют был достроен, и думал, думал, думал о её письме. «Неужели ты и правда совсем не придала значение тому, что происходило между нами в тот проклятый шестой год? Почему я помню всё, словно это случилось вчера, а ты забыла, будто оно не стоило твоего внимания? Не стоило того, чтобы помнить?» Когда часы всё-таки пробили полночь, Драко отложил все бумаги, устало потёр переносицу и вышел из-за стола, погасив в кабинете свет. Скоро гриффиндорская выскочка получит от него ответ, но пока этого не случилось, пока он не удовлетворил её чрезмерное любопытство, Драко наслаждался моментами её неведения. Что бы она сейчас ни делала: сидела ли дома в компании чашки чая и своего рыжего дружка, читала ли книгу или просто гуляла, несмотря на поздний час, мысли её вращались вокруг него. Бывший слизеринец в этом ничуть не сомневался. Возможно, она думала о том, что без его денег они никогда не достроят этот приют, и, несомненно, была права. А, может, пыталась вспомнить, что же такого необычного могло между ними произойти на шестом году обучения, что он решил поблагодарить её за это. Так или иначе, Гермиона Грейнджер едва ли могла уснуть этим вечером, и мысль, что причиной тому был он, Драко Малфой, странным образом грела его холодное сердце. *** - Разве ты первый раз едешь в Хогвартс? – спросил немного усталый девчачий голос. - Нет, - ответил другой, совсем детский. – Второй. - Отлично. Разве ты не знаешь, в таком случае, что по коридорам поезда нельзя бегать? - Отстань от ребёнка, Гермиона. Идём лучше в наш вагон. Я слышал, что тележка со сладостями как раз направилась в ту сторону. Драко замер. Недалеко от двери, ведущей в его купе, стояла Грейнджер, собственной персоной, и отчитывала какого-то малявку, судя по цвету его шарфа, с Когтеврана. Её рыжий дружок только что благополучно слинял, видимо, устав нести тяжкое бремя старосты своего факультета. Девчонка стояла к нему спиной и видеть его, понятное дело, пока что не могла, но Драко не спешил выдать своего присутствия. Не то чтобы в Хогвартском экспрессе существовало чёткое разделение на факультеты… Как правило, большинство учащихся могло ездить в любом вагоне и любом незанятом купе, но слизеринцы к большинству себя не относили. Последние лет пятнадцать студенты этого отделения ездили в школу и обратно именно в этом вагоне, о чём всезнайка Грейнджер, разумеется, не могла не знать. Остаётся только гадать, каким ветром гриффиндорскую выскочку занесло на вражескую территорию, где с ней легко может приключиться какое-нибудь несчастье, начиная от лёгкого двухчасового сглаза и заканчивая серьёзным проклятьем. - Я больше так не буду, - торжественно пообещал второкурсник, и, прежде чем Гермиона успела опомниться, проскочил мимо неё в следующий вагон. - Мерлин, - обречённо вздохнула девушка, рассеянно проведя пальцами по своим непослушным волосам. – Почему с каждым годом они становятся всё… - Противнее? – участливо подсказал Драко, которому надоело оставаться незамеченным. Грейнджер вздрогнула и резко обернулась. В золотисто-карих глазах мелькнуло удивление. Не от того, что встретила здесь Малфоя, а потому, что ему вообще пришло в голову с ней заговорить. - Что ты здесь забыла, Грейнджер? – продолжал слизеринец, воспользовавшись заминкой. – Шпионишь для Гриффиндора? - Что? – кажется, она даже растерялась. - Разве тебе не известно, что мы не терпим чужих в своём вагоне? – скрестив на груди руки, поинтересовался Драко. - Что-то я не заметила здесь таблички «Собственность Слизерина», - взяв себя в руки, ответила девчонка. Надо отдать ей должное, она совсем его не боялась. И этот факт, почему-то, ужасно его раздражал. - Присмотрись повнимательнее, Грейнджер, - вкрадчиво проговорил он. – Она как раз над табличкой «Гриффиндорским выскочкам вход воспрещён». Надеюсь, не надо объяснять, где выход? - Надеюсь, не надо напоминать, что староста имеет право ходить по всему поезду? – Грейнджер откинула со лба непослушную прядь волос и сердито прищурила глаза. Драко не смог сдержать ухмылки. Оттолкнувшись от стены, к которой он до сих пор прислонялся, волшебник неспешно подошёл к девушке и встал рядом с ней. - Смелая, да? – тихо проговорил Малфой. – Как я мог забыть? Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, к тому ж благородны они… Так про вас говорят. Но если ты не побоялась притащиться в наш вагон и даже взяла на себя роль блюстителя порядка, может, тогда войдёшь в наше купе? - Что? – кажется, сама мысль об этом вызвала у девушки отвращение. - Только представь, - не унимался Драко, - сколько злобных, непослушных слизеринцев сидит сейчас за этими дверями. Один Мерлин знает, какие непристойные вещи они там творят. Кто-то должен как следует отругать их и прочитать лекцию о нравственности и безнравственности. На мой взгляд, никто не справится с этим лучше тебя. Ну так что, Грейнджер, пойдёшь к нам? Девушка не успела ответить. Дверь купе отъехала в сторону, и в коридор вышла Пэнси Паркинсон. - Я слышала твой голос, но почему ты не… А эта что тут делает? – взгляд девчонки стал колючим и презрительным, едва она узнала Гермиону. - Следит за порядком в поезде, - огрызнулась Грейнджер и ушла в следующий вагон, не удостоив взглядом ни Малфоя, ни его подружку. - Не хочешь объяснить? – поинтересовалась Пэнси, прищурив глаза. - Что тут объяснять, - Драко притянул её к себе и легонько чмокнул в шею. – Ты только что сорвала мне всё веселье. Я уже почти убедил грязнокровку заглянуть к нам в гости. - Ты хотел затащить её в наше купе? – на лице девушки появилось отвращение. – Зачем? - Тебе не кажется, что Забини и Гойлу не помешает лекция о примерном поведении? – улыбнулся он. - Так ты хотел… - до неё, слава Мерлину, начало, наконец, доходить… - Прости, что помешала развлекаться. - Придётся теперь тебе развлекать меня, - шепнул он ей на ухо. - Как? – девушка обняла его за шею и словно случайно облизнула губы. - Я верю, ты что-нибудь придумаешь, - произнёс Драко, почему-то совершенно некстати вспомнив немой укор в золотисто-карих глазах совсем другой девушки. – Но позже, в школе, - проговорил он, отстраняясь. – Пойдём в купе, мне надоело торчать в этом дурацком коридоре. - Драко? - Да? - Ты любишь меня? - Всем сердцем, дорогая, - торжественно заявил он и скрылся за дверью купе. Пэнси вздохнула и вошла следом, размышляя о том, что у Драко Малфоя нет никакого сердца. И никогда не было.