Монстр в твоей голове

Меня зовут Анастасия. Мне шестнадцать. Я столичная проститутка. И я не какая-нибудь дешевка, приехавшая из провинции в поисках легкой жизни. Я с рождения живу в Москве, учусь в хорошем вузе. Не знаю, что привлечет вас больше – мой возраст или то, что я люблю анальный секс, но это и неважно: вы в любом случае извращенец, раз зашли на сайт элитных эскорт услуг. А еще вы наверняка богат, раз предпочли обычному борделю с дешевыми потаскухами столь дорогое заведение, но, прошу заметить, качество оправдывает затраты, это я вам обещаю. Немного обо мне? Хм, нормальному человеку хватило бы фотографии, но раз вы настаиваете… Мой рост 170, тело стройное и подтянутое. Кожа бледная, но я очень люблю загорать. Волосы черные, достают до талии, прямые. Зеленые "кошачьи" глаза и пухлые губы. Я не стону во время акта, не раздражаю мычанием, не царапаюсь, не капризничаю. Хотя какая вам разница? Я самая молодая в этом заведении, и вас не посадят за совращение, поверьте, даже если вы будете самым больным педофилом, какого только видел свет. Я знаю, на что иду. А вы лишь должны знать, что все анонимно и безопасно. До встречи. Мяу.       Я с отвращением захлопнула крышку ноутбука. Анкета, написанная ровно год назад, сегодня не казалась гениальной и интересной, она казалась грязной и пафосной. В общем-то, я и сама тогда была такой. Порочный ангел, как меня прозвали. Внешность милой девушки подростка, душа озлобленной сучки. Но я закончила школу, повзрослела, стала спокойнее, мудрее. Особенно в анкете раздражала ложь. В каждом слове, в каждом обещании… почти. Я действительно всю свою жизнь живу в Москве, люблю анальный секс, да и насчет внешности не врала - а смысл? Все равно увидят. Но давно известно, вранье – лучшее, что придумали люди, пусть они не признают этого. И собрать хорошую базу клиентов ложь мне помогла.       Кто бы мог подумать, в России столько больных ублюдков, клюющих на "ей шестнадцать, а меня не посадят!". Идиоты. Мне девятнадцать. Я пришла в агентство, как только стала совершеннолетней, вечером, в свой день рождения. Смешно, правда? А еще смешно то, что все действительно верят, будто-то бы мне шестнадцать (первое время я говорила, что четырнадцать-пятнадцать, но фигура явно не тянула на столь ранние года), а спасибо нужно сказать мягким чертам лица, огромным глазам, полным наивности, и милой хрупкости. Я сразу полюбилась как хозяйке заведения, так и педофилам нашей великой родины. Хотя многие заказывают меня из-за второй особенности, ибо даже за большие деньги некоторых невозможно уломать на такие «эксперименты», как отказ от традиционного проникновения. Но в любой бочке с медом есть ложка дегтя: меня нереально уговорить на оральный секс, этот ваш пошлый минет, за который «девочки у обочины» получают бОльшую часть своих денег. Я делала его лишь пару раз, впечатления остались не самые приятные. Поэтому я с другими работницами вроде как в расчете.       Сразу хочется сказать: в детстве меня не насиловали, не били, но и обычным мои ранние годы не назовешь. Мой отец был тем еще извращенцем, до сих пор не могу подобрать точное определение его «ненормальности». Он ни разу не трогал меня, не «предлагал потереть спинку» в ванной, пока мать была на работе, и не читал сказок на ночь, прижимаясь ко мне вплотную. Вовсе нет. Он просто обещал включить мультики, а вместо этого я смотрела порно. Ему казалось это забавным, он наблюдал за тем, как мое белье промокает, как я мучаюсь, не понимая, что должна делать. Его это заводило. Но повторюсь – он ни разу не трогал меня. Наверное, внутри его черепушки, в его маленьком извращенном мозгу, горел огромный красный восклицательный знак и надпись «она твоя дочь, мудила!». Когда я подросла, он стал покупать мне самое извращенное белье, которое только продавалось для детей двенадцати-пятнадцати лет. Приходя домой, он под какими-то нелепыми предлогами или угрозами заставлял надеть его, приглушал свет, садился в свое любимое кожаное кресло кремового цвета, наливал себе водки или коньяка, и просил танцевать для него. Без музыки и возражений. Просто танцуй, пока мама не придет с работы. Тогда это казалось забавным и мне тоже. Я любила танцевать, люблю до сих пор. А еще он научил меня самому главному – используй. Используй мужчин, используй их похоть, используй то, что они желают тебя. Он, разумеется, не говорил мне этого открыто, но на его примере я поняла, и, конечно, использовала его. Крутила так и сяк. У меня были лучшие игрушки, лучшая одежда, лучший телефон в классе.       Отец предал меня. И я не знаю, за что ненавижу его больше: за разврат, из-за которого мне жизненно необходимо пользоваться и быть использованной, отдавать и брать, или перевернутое мировоззрение – то, что кажется другим гадким и постыдным, для меня абсолютно нормально, я уже в школе хотела зарабатывать деньги подобным образом. А что? Это легко, это приносит удовольствие. Или я ненавижу отца за то, что он ушел, убедив меня в том, что уходят все и всегда. Мне было пятнадцать, я вернулась из школы и обнаружила мать, глотающую слезы и заливавшую боль, обиду (или что она там испытывала) водкой, а также пустые ящики. Ни записки, ни объяснений. Словно он умер. Я не знаю, жив ли он сейчас, но для меня он умер в тот день, когда, наигравшись, исчез. Я впервые почувствовала себя по-настоящему использованной, грязной, неправильной. Осознала, что все то время плясала под его дудку – делала, что он говорил, но так яростно убеждала себя, что сама хочу… Скорее всего, именно тогда я поняла, что незачем отдавать кому-то свое сердце и душу, нет никакого смысла в открытии своих переживаний «близким» и растрачивании себя на кого-то, кто, в конце концов, обязательно бросит. За душу не платят, за тело – вполне.       Но я не могу ничего делать, если не люблю, если не живу кем-то. И я выбрала того, с кем никогда, безоговорочно и точно, не буду. Выбрала далекого, но вмиг ставшего таким родным. Я выбрала музыканта, чей мягкий и нежный голос полюбила с первых секунд. Пожалуй, Никита Киоссе единственный мужчина, которого я буду любить вечно, потому что он никогда не предаст меня, а не предаст потому, что никогда ничего мне не обещал и, именно поэтому, я буду любить его всегда. Замкнутый круг, понимаете?..       Порой любить солиста популярного интернационального бойз-бенда больно, пусть Никита еще ни разу не представил миру свою любимую (ну она была же, я уверена, что была). Иногда моя любовь граничила с негативными, уничтожающими чувствами. Вероятно, я-таки хотела, чтобы он был рядом, хотя и боялась признаться. И злилась. Но я уверена, истинная любовь – когда ты любишь и ненавидишь человека. Любишь, конечно, больше, но и ненависти есть здесь место, а значит, Он занял весь спектр эмоций, все то, что я могла бы дарить другим мужчинам и получать от них назад свое разбитое сердце, когда бы им надоедало любить меня в ответ. А так я постоянно танцую над пропастью, боясь его встретить и отчаянно желая. Представляю на месте клиентов, а потом ненавижу себя за абсурдные мечты. Должно быть, я маленькая глупая девочка, которая наиграется, отыщет себе хорошего мужчину и забудет Никиту Киоссе из MBAND. Мой мужчина будет любить меня так сильно, как любят в сопливых романах, и я выйду за него замуж, рожу деток и забуду эти глупости - отец, проституция, любовь к звезде. Но я «играюсь» уже три года, и мне не надоедает. Порочная девочка с лицом ангела, сегодня он выступает в твоем городе с концертом. ***       Совпадение, судьба или еще какая-нибудь хрень, но именно сегодня, в мой день рождения, чертово 26 августа, MBAND выступают Олимпийском. Сотни визжащих девчонок, которые любят их до безумия и будут ждать сначала у СК, потом у черного выхода; сотни тех, кто до сих пор верит, что станет «его единственной»; десятки тех, кто греет в себе эту любовь и будет счастлив просто увидеть их; и есть я – та, кто порвала билет, подаренный хорошей подругой со словами: «ты же это… любишь их». Я столько времени избегала их концерты. И в этот раз собираюсь сделать тоже самое. И сейчас, укутавшись в черный вязаный шарф, поправляя на ходу чулки, то и дело, поднося к губам тонкую с ментолом, слушая как булькает в кармане кожаной куртки полупустая бутылка виски, я еду на Арбат, в то время как они, так недалеко, направляются в Олимпийский, чтобы дать единственный концерт, а завтра улететь в Питер. Странности, да и только. Многие покрутят пальцем у виска, скажут: «не так уж она его и любит, она просто шлюха, разве не видно?!», а я в ответ безразлично пожму плечами – ну дура, что с нее взять, сама не вижу смысла в ее поступках.       Клиентов сегодня нет. Матильда, она же хозяйка интим-салона, обещала меня не трогать. Этот вечер только для нас двоих. Я и ностальгия.       Вагон с лязгом остановился, объявили «станция Арбатская» и я вынырнула из метро. Вечером Москва так красива: переливается огнями, романтично светят на вымощенный кирпичом бульвар одинокие фонари, вывески магазинов призывно блестят. Прохожих почти нет - холодно, на часах чуть больше девяти – концерт начался. Почему-то содрогаюсь всем телом, представив его на сцене, а образы переплетаются, и я уже как-то жалею, что выкинула билет. Ну, потолкалась бы в толпе потных тел, посмотрела бы на далекую фигуру самого родного, потом, может, протиснулась бы за автографом, щелкнулась бы, чтобы запостить в твиттер, а потом в депрессию года так на полтора. Он живой, он любимый. Никогда не будет с какой-то там шлюхой. Разобьет твои мечты вежливой улыбкой. Стоит оно того, дурочка? И темноволосая девчонка, что отражается в стекле кофейни, щурится ярко-подведенными глазами, кивает. - Пошла ты.       На меня обернулся седоволосый мужчина, покидающий кафе в тот самый момент, когда я решила огрызнуться на собственное отражение. Странно посмотрел и покачал головой. - Еще у меня в кармане алкоголь, дяденька, - зачем-то сказала я и поспешила мимо него внутрь кафе.       Здесь уютно. Просижу всю ночь, поуничтожаю себя воспоминаниями. О, тут есть Wi-Fi? Отлично. Заказав огромную кружку горячего шоколада, я присела за самый дальний столик, развалилась на мягком диванчике и открыла ноутбук. Ностальгия – моя хроническая болезнь, она посещает меня даже чаще простуды. Придет – разобьет в клочья реальность, а мне потом собирать ее заново и пить вместо дорогого виски антидепрессанты.       Шоколад принесли быстро, и я уже готова окунуться в прошлое, абстрагироваться от всего, представив, что я тоже, мать вашу, на концерте, а дома отец, и я еще не так испорчена... но не успела я нажать на play, как запись пришлось остановить – смс-ка. Нехотя вытащив телефон из кармана, я, округлившимися глазами, уставилась на номер – Матильда. «В полночь ты должна быть в 433 номере отеля «Ритц». Заплатят хорошо». И как же велик соблазн этих «заплатят хорошо», учитывая, что мне платить бешеные деньги за столичный негосударственный вуз, оплачивать квартиру.       Я рассмеялась в голос, захлопнула ноутбук. Кинула на стол деньги за нетронутый горячий шоколад и покинула кафе. Будь что будет.