Монстр в твоей голове

      На месте я была через тридцать минут. До окончания концерта оставался еще час. Отель находился в десяти минутах от метро, но, из-за уставших от каблуков ног, я добралась за пятнадцать. Кололо где-то внутри от осознания того, что я – не единственная. Я, конечно, всегда это знала. Понимала. Но осознание того, какая я все-таки жалкая, сейчас особенно обострилось.       Быстрым и уверенным шагом я направилась к входу в отель. Старалась держаться уверенно, гордо подняв голову.       Охранник смерил меня недоверчивым взглядом. - Номер брони, - спросил охранник, снимая с пояса рацию. - Секунду, - я полезла за телефоном. - 433. - Дина, 433 номер, девушка, - проговорил он в рацию.       Я не слышала, что ответила некая Дина. - На ресепшн поступило сообщение о вас, - окликнул меня охранник. - Но в номер вы можете подняться не раньше полуночи. - и он, сложив руки на груди, замер как статуя.       Я опешила. - Можно хотя бы внутри погреться? - неуверенно спросила я. - Хотя ладно, посижу, что уж. Не сахарная, не растаю. ***       Зубы отбивали чечетку, я ругала себя за то, что надела чулки и шорты вместо джинсов, курила сигарету за сигаретой (к спиртному притрагиваться нельзя – на работе, да и побить за такое могут, всякое бывает) и нетерпеливо стучала каблуком о каменный бордюр. Мне удалось найти местечко около клумбы, в пяти шагах от отеля. Я спряталась за густыми деревьями и включила музыку в плеере как можно громче. Я гадала, кто мой загадочный клиент, приславший заказ в последнюю минуту (обычно мы договариваемся хотя бы за день). Мысли о том, что это может быть Никита, я гнала от себя как можно дальше, спорила с собой по этому поводу, злилась, но, удивительно, ни разу не подумала о том, чтобы бросить все и уехать.       Наконец часы показали 23:50 и я вприпрыжку побежала к зданию, пытаясь на ходу согреть озябшие конечности и размять затекшие ноги. Я, гордо задрав замерший нос, прошла внутрь. И вовсе не было во мне этой уверенности, которую я себе нарисовала. Просто к работе я отношусь творчески: играю, кого мне заблагорассудится. Сегодня я выбрала уверенную, страстную и загадочную особу, в этом даже есть что-то от меня, только более приземленно – закрытая, холодная, пустая.       Мне уже не холодно – грели мысли о деньгах, а если еще мужчина попадется симпатичный... Изо всех сил я прогоняла мысли о Никите, пока ехала в огромном лифте на четвертый этаж. Номер люкс.       К горлу подкатила тошнота. Мысли о том, что я вот-вот потеряю сознание, атаковали разум. В глазах то яркие вспышки, то абсолютная темень. Я не смогу туда войти, не смогу. Как я буду смотреть ему в глаза, если там он? Что говорить? Когда я только устроилась на эту работу, я много раз представляла, как буду обслуживать именно Никиту: я буду нежна и страстна, как ни с кем иным, потому что к нему действительно испытываю чувства, я буду идеальна, ему обязательно понравится, а может, он даже захочет еще… Но сейчас меня накрыла такая сильная паника, что я не смогла двинуться с места, хотя здравый смысл советовал бежать, валить отсюда пока не поздно. Черт возьми, лучше бы я пошла на концерт. - Стефани? - окликнул меня телохранитель.       А я и не заметила, как сползла по стене около лифта и, осев на полу, жадно пила из бутылки горький виски. Только сейчас осознала, как сильно жжет пищевод, словно внутри раскаленные угли. Голова налита свинцом, в ушах гудит. Я потрогала щеки – холодные. Да и руки тоже. Лишь внутренности – все внутренности – пылают от выпивки. - Да, - хрипло ответила я, поднимаясь. - Простите, но я… Я не могу сегодня, приехала извиниться… - Проходите в номер, - он, кажется, совсем не слушал мой жалкий лепет. - Вы и так заставили их ждать. - Их? - переспросила я.       Паника немного отступила. Значит, не Никита. Я выпрямилась и смогла глубоко вдохнуть. Неприятная капля пота со лба скатилась по лицу, упав с подбородка, словно слеза. - Да, их. Киоссе и Пиндюра ждут вас.       Мой мозг отказывался осознавать услышанное. Телохранитель говорил что-то еще, но его слова от меня отделял плотный вакуум. Вот идиотка. Во что ты вляпалась?! - Можно мне еще минуту? - спросила я и, дождавшись кивка, прошмыгнула в общий туалет.       Отступать поздно. Если Матильда узнает, что я отказалась (без ее ведома и уважительной причины!), то вышвырнет меня. А это слишком выгодная и «халявная» работа, чтобы терять ее из-за… из-за него. Тем более, уговаривала я себя, ничего такого не случится. Ну, будет у меня депрессия и пара нервных срывов, когда он уедет, даже не запомнив моего имени, ну, поплачу я и попытаюсь соскоблить ножиком татуировку в его честь, ну, буду напиваться и прогуливать лекции. Тоже мне, беда… - Я готова.       Уверенный взгляд, расправленные плечи, приоткрытые влажные губы. Куртку я сняла в холле, остатки виски вылила в раковину туалетной комнаты, съела мятную жвачку и поправила небрежно лежащие на плечах волосы. Сейчас я выглядела на свои девятнадцать, благодаря открытому топу и сильно подведенным глазам (Матильда не сделала пометку «16», так что я решила оставить все как есть), но эта чертова наивность… глаза ранимой косули… милой кошечки... Я резко выдохнула и постучала в массивную дубовую дверь. - Да, - лениво, незаинтересованно.       Страх как рукой сняло. Я просто выполняю свою работу. Они ничем не отличаются от других клиентов, а я – от других проституток. Вы мне – я вам. До свидания – всего доброго.       В номере пахло жасмином, цитрусовыми, сигаретным дымом и дорогим алкоголем, кажется, бренди. Освещение скудное – всего две прикроватные лампочки и небольшой торшер у комода, – но достаточно для того, чтобы я могла разглядеть их, а они – меня. Дыхание вновь перехватило, но уже не от страха, а от роскоши декора – люкс, как-никак – и красоты парней. Они идеально вписывались в царские апартаменты. Ник сидел в глубоком красном кресле, отделанном бархатом и нитями золотого цвета, в руках держал кубинскую сигару. Волосы короткие, после душа мокрые и спадают на горько-карие глаза непослушной челкой. Одарил меня оценивающим взглядом, но сразу же отвернулся.       Рука опустилась на мое плечо и крепко сжала. Я вздрогнула, но обернулась с непроницаемым, под стать Никите, лицом и выжидающе уставилась на Артема. Его тело было более мускулистым и чуть более раздетым: майка отсутствовала, брюки чуть спущены, оголяя тазобедренные косточки. Глаза, такие же карие, сверкают. Всегда знала, что он думает о девушках чаще, чем дышит, но все же. Меня окатило волной похоти исходившей от него, внизу живота предательски приятно тянуло. - Значит Стефани? - неожиданно сказал Никита, изучая сигарету. Он по-прежнему не смотрел на меня, его голос звучал надменно. Но глаза… растопленный на огне шоколад, теплый, согревающий. - Именно, - в тон отозвалась я.       Образ джентльмена, недотроги, заботливого и романтичного Никиты рушился на глазах. Конечно, я не была из тех, кто наивно верил в то, что он до сих пор в поисках настоящей любви, но снимать проституток, уж простите…       Мне нельзя думать о причинах, нельзя давать слабину перед клиентами, это просто-напросто опасно, нельзя много болтать. Поэтому я, кинув куртку куда-то ближе к двери, улыбнулась и уставилась на Артема. - Начнем? - мой голос звучал деловито. - Как понимаю, вы оба будете участвовать? - я вытащила из кармана мобильник, в заметке нашла цены за услуги и приготовилась ставить галочки на нужных пунктах. - Одновременно, по очереди? Традиционно или… - я подняла глаза. Даже Артем, недавно уверенно схватив меня за плечо, выглядел озадаченным. - Сколько тебе лет? - спросил он, присев на край кровати.       Ох, неужто они из тех, кто заказывает меня, чтобы поучать? Не порть свою жизнь, я помогу тебе, у тебя все еще впереди, брось все это... Узнали, что я фанатка и решили помочь стать хорошей? Ха, ха и еще раз ХА. - А сколько ты хочешь, чтобы мне было?       Артем усмехнулся. - Меня устроит твое совершеннолетие.       У меня отлегло от сердца. Значит, их заинтересовал вовсе не мой возраст, указанный в анкете. - Девятнадцать, - отчеканила я. Слова дались с трудом – я так привыкла врать об этом. - Что-нибудь еще? - Цену, - Никита, наконец, удостоил меня взглядом. - Я хочу всё.       У меня подкосились колени. От его властного взгляда все внутри сводило приятной судорогой. Взгляд привлекла полупустая бутылка дорого Джин-тоника на его тумбочке. Я почему-то уверенна, таким властным и даже слегка безумным он стал благодаря этому напитку. Плевать. Я хотела его, хотела каждой клеточкой своего тела. Его приоткрытые губы, изящные ключицы, сильные руки. Но я держалась: если я проститутка – это не значит, что я дешевая потаскуха. - Всё – слишком абстрактное понятие, - если не смотреть ему в глаз, то вполне можно продолжать говорить привычным тоном. - И насчет орального… - я замолчала.       Кого я обманываю? Сейчас я чувствовала себя настоящей шлюхой, которая сделает для него все что угодно. Вернее, позволит ему сделать с собой что угодно. - Да-да? - губы Артема растянулись в усмешке. - Ничего, - грубо пробубнила я.       Рывком сдернув с себя топ, я расстегнула пуговицу шорт и уже хотела снять их, как Никита, затушив сигарету в пепельнице, подошел ко мне вплотную. - Я сам, - хрипловато и едва слышно сказал он, опустившись на колени.       С трудом подавив судорожный вздох, я наблюдала за тем, как его длинные пальцы ловко тянут за молнию, а потом уверенным жестом опускают джинсовую ткань вниз. Прикосновения его пальцев к моим бедрам вызвало на коже легкое покалывание. Когда он дотрагивался до меня, трогал мое тело с такой нежностью и бережностью, я невольно вздрагивала – он вовсе не вел себя как клиент, как хозяин, скорее это напоминало встречу двух любовников. И сейчас я абсолютно не думала о том, что он – Тот самый, завладевший сознанием и сердцем и я люблю его много лет, что он, звезда, мечта сотен и тысяч, сейчас стоит передо мной на коленях и помогает мне раздеться. Разумом завладела лишь одна мысль – как он горяч, господи, как он горяч и нежен. Никита поднялся с колен, теперь мое лицо было напротив его подбородка. Он смотрел в упор, в его темных глазах плясали искры, очевидно он был пьян, но я была даже рада этому – когда алкоголь в крови, смущению нет места. Я ведь тоже пригубила в туалете. Кисть Никиты коснулась бретельки моего лифа, я вновь вздрогнула, как от удара: старая привычка, инстинкт самосохранения. Он принялся за вторую лямку, скользнул ладонью за спину и провел пальцами по моим лопаткам. Щелкнул замок. Последняя вещь на мне, не считая чулок, беззвучно упала на мягкий ковер.       Обычно, встречи с клиентами проходят без каких-либо прелюдий – они набрасываются на меня, как звери, и трахаемся мы тоже – как звери: грубо и резко. Они властны и эгоистичны, а я податлива и любезна. Я вру им, что мне нравится, что я хочу еще и что бы они ни сделали – я буду в восторге, в нирване, а они, принимая мои восхваленные речи за чистую монету, чувствуют себя королями, богами, потому что в жизни они закомплексованные, забитые, больные на голову неудачники, пусть и богатые, успешные, нередко приятные на внешность. Такая вот игра. Но эти двое либо решают меня помучить, либо растягивают собственное удовольствие, поэтому по очереди начинают ласкать мое тело, в то время как я избавляю их от одежды. Артем никогда не вызывал у меня никаких эмоций, просто красивый парень, но, вынуждена признать, он не менее горяч, чем Никита. Пока он играл языком с моей грудью, я вытащила его член из боксеров и начала насаживать на свой кулак. От Никиты пахнет карамелью, одеколоном и крепкими сигаретами. Его неестественно длинные пальцы глубоко входят в меня, то и дело сгибаясь. Я не понимаю, какое им удовольствие делать приятно мне, потому что, если честно, это лишь мучает меня, настолько сильно я желаю, чтобы они оказались во мне, чтобы Он оказался во мне. И тем более – это ребята сняли меня, это я обязана доставлять им удовольствие, мой оргазм должен заботить их в последнюю очередь. Член Артема твердеет, я чувствую, как он начинает пульсировать в моих пальцах и сейчас самое время опуститься и попробовать впервые за несколько лет сделать этот чертов минет. Я хочу этого. Я представляю, как опускаюсь, беру его полностью в рот, он горячий и влажный, осторожно провожу языком, захватываю целиком… к горлу подкатывает тошнота, я не решаюсь и продолжаю массировать большим пальцем набухшую плоть. Но, в общем-то, Артем и не особенно ждет от меня еще каких-либо действий: резко и достаточно-таки больно сжав мою грудь, он кончает, забрызгав мою ладонь и свой живот горячей спермой.       Грубо оттолкнув меня, Артем ушел ванную. Я не успела опомниться, Никита развернул меня к себе. У кровати стоит бутылка с тем самым бренди, которым пропах номер. Никита делает смачный глоток и притягивает меня к себе. Его пальцы все еще во мне, вторая его рука опустилась на мою шею. Он не произносит ни слова, не смотрит мне в глаза, но я чувствую связь между нами, ощущаю, что ему не все равно. Вытерев ладонь о простынь, я провожу ногтями по едва заметным кубикам его пресса. Я провожу по соскам языком и хочу спуститься ниже, мне как никогда хочется взять мужской член губами, но Никита осторожно гладит мои волосы и поднимает мою голову. Улыбается почти нежно. Никита долго смотрит мне в глаза, продолжая двигать во мне пальцами, наблюдает за тем, как мои зрачки расширяются, я закусываю губу. Теперь его улыбка похожа на оскал, похотливая и довольная. Его пальцы выскальзывают из меня. Ни слова, ни эмоции. Внутри все дрожит от воспоминаний: отец также смотрел на меня с таким же наслаждением. Впервые во время связи с клиентом я вспомнила об отце. - Устала? – голос Никиты звучал ровно, не могу понять действительно ли ему интересно.       Отрицательно покачала головой, не могу и слова выдавить.       Одной рукой Никита придерживает меня за талию, кладет на шелковые простыни. Удобно устроившись у подушек, Никита притягивает меня к себе, чтобы я села сверху. Он прислоняет пальцы, которые были во мне, к моему же рту, заставляя коснуться языком горьковатой жидкости. Проведя мокрыми подушечками по моей скуле, он опускает ладони на мои бедра и притягивает к себе, я чувствую его возбуждение внутри себя, я обхватываю руками его шею и, уже не контролируя себя, жадно целую влажные губы. Язык требовательно проникает в мой рот, я изгибаюсь, боясь открыть глаза. Он двигается во мне, кусая мои губы во время поцелуя. Я провожу ладонью по его затылку, по шее и спине. Оторвавшись от сладких губ, целую за ухом. Мое тяжелое дыхание возбуждает его все сильнее. Мы меняем позу, я позволяю ему быть сверху, обхватывая его бедра так, чтобы он был невыносимо близко ко мне. Сейчас он вовсе не вокалист известной группы, не обладатель голоса, которым я живу столько лет, а просто Никита Киоссе, который сжигает меня изнутри своим желанием. Если скажете, что мы видимся с ним впервые - я не поверю. В страсть и нежность Никиты-любовника я, кажется, начинаю влюбляться. Влюбляться в настоящего человека, понимаете? Не в голос и улыбку, а в то, что он из себя представляет. Мне страшно, но я быстро отгоняю эти мысли прочь. Лишь страсть.       Чувствую, что Ник вот-вот кончит, но он этого, видимо, не планирует. Он резко останавливается и, вновь одной рукой придерживая меня за талию, а другую запустив в мои волосы, то и дело прилипающие к спине, переворачивает меня на живот. Мне действительно хорошо, потому что для меня это – настоящее занятие любовью, как в фильмах. Пусть утром иллюзия разобьется о реальность, где я ему совершенно не нужна, но сейчас я настолько счастлива, что боюсь даже разомкнуть объятья – крепко сжимаю пальцы одной из его рук. Никита целует мои плечи, очерчивает ногтем позвоночник, потом, подсунув руки под меня, касается пальцами твердых сосков, скользит ниже, к животу. Опять приподняв меня и заставив сесть на колени спиной к нему и выпрямиться. Начинает целовать мою шею, жадно исследуя кожу языком. Ему не так важен секс, как ласки, нежность. Внутри живота тянет, когда я вдруг понимаю – он тоже забывается, забывает кто он, кто я, возможно то (если верить тому, что я знаю, как и любой другой человек, интересующийся его личностью), что он не может полюбить, уже так долго одинок. Мне почему-то хочется плакать, мое сердце болит за него, болит за то, что он один, за то, что вынужден снимать таких как я, а не просыпаться каждое утро в объятьях любимой (если бы она была, не заказал бы меня, уверена, не заказал бы), он заплатил эту цену за успех, возможность заниматься музыкой и дарить таким, как я, потерянным и одиноким, надежду, силы жить. Он как воздух – дышать помогает.       Дрожь. Чувствую, в носу неприятно щиплет. Развернувшись, я крепко обнимаю Никиту, прижимаюсь к нему всем телом, чувствую себя слабой маленькой девочкой, но ничего не могу с собой поделать. Пытаюсь не заплакать, крепко сжимая его плечи. Родной. Любимый. - Что с тобой?       Качаю головой, не отпуская. Дурочка я. Начала лихорадочно гладить его по волосам. - Я сделал тебе больно? – он попытался отстраниться, а я до боли в запястьях стиснула руки за его спиной и снова отрицательно покачала головой. - Эм... Стефани?       Резко отпустив его, я вскочила и побежала в ванную. Артема, конечно, там уже нет. Посмотрела на себя в зеркало – цвета скошенной травы глаза, в уголках блестят слезы, растрепанные волосы, царапины чуть выше сосков, искусанные губы. Завтра реальность разобьет меня вдребезги, как хрустальную вазу, но мне настолько плевать, что становится страшно. Это неминуемо. Все это – боль, любовь… как и смерть, все неизбежно.       Вернулась я с легкой улыбкой на губах. На миг представила, что мы и правда вместе, что я нужна ему. Прыгнув на кровать, крепко обняла, уткнувшись носом в его ключицу. Умом понимала, что клиент вряд ли одобрит подобные нежности, даже такой романтик – а я уверенна, он, все же, романтик! – как Никита, но мне плевать. Я, наконец, могу излить всю любовь, которую копила в себе годами. Целую его плечи, ключицы, живот. Он не останавливает меня, дышит ровно, выгибается. Счастье.       Я готова ублажать его всю ночь, но Никита, а вернее его возбужденный до предела член, не желает ждать. Видимо вспомнив мою анкету, он решает получить оргазм так, как люблю я. Перевернув меня на живот, он проводит языком по моему копчику, а холодными от влаги пальцами осторожно входит в меня. Я закусываю губы, выгибаясь дугой, когда пальцы заменяет его достаточно большой член. Удовольствие заполняет каждую клеточку, дыхание сбивается. Его пальцы оставляют на моих бедрах синяки, но сейчас это неважно. Через пару минут нас почти одновременно накрывает удовольствие.       Мне не хочется вставать, но обычно я ухожу сразу после того, как клиент кончит, если, конечно, он не хочет второй раз. Никита, судя по его блаженной улыбке и прикрытым векам, не хочет ничего, кроме сна и покоя. Поэтому я встала и осторожно искала в темноте одежду (и когда он успел погасить светильники?), пыталась не шуметь и не смотреть на его умиротворенное выражение лица. Сейчас Никита еще красивее, хотя совсем недавно я думала, что он во время оргазма – самое красивое зрелище. Засыпает. Спокойный, почти счастливый (ну как проститутка может сделать его счастливым? смешно) и такой невинный. Ангел. - Куда ты? - сонно пробормотал Никита, когда я уже кое-как надела нижнее белье. - Не волнуйся, я оставлю на ресепшне счет, - тихо, даже убаюкивая, ответила я, зачем-то погладив его по волосам. - Спи, милый, спи. - я несу какую-то чушь, нежно целую его в щеку, словно мы – вместе, словно я еду куда-то, на работу (нормальную!), а завтра вечером вернусь, мы поужинаем вместе, посмотрим какой-нибудь глупый фильм, я буду целовать и обнимать его. Но этого не будет, я не вернусь. И это будет правильно. - Не уходи, Стефани.       Или неправильно? - Но…       Не открывая глаз, он нащупывает сначала мою руку, потом талию и притягивает к себе. Зарывается лицом в мои спутанные волосы. Я с трудом дышу, слушая размеренные удары его сердца. И как приятно осознавать, что, любя столько лет, ты не разочаровываешься, а влюбляешься еще сильнее, уже в реального человека, в его прикосновения. Но вот реально ли получить ответ на свои нелепые чувства? Я нервно улыбнулась, ловя губами соленые слезы. Спи, милый, спи, ты забудешь все наутро. И это будет правильно.