Монстр в твоей голове

POV Артем       Вот так просто: выметайся, без тебя тошно! А на улице дождь, Питер как никогда похож на Москву с ее пасмурными серыми вечерами, нагоняющими тоску. Холодные капли хлещут в лицо, не спасает даже козырек кепки. Планы на вечер придется изменить, потому что если мой нервный дружок сейчас соберет себя по кусочкам, поднимет голову выше и все-таки пойдет на ту вечеринку, на которую мы собирались, меня не должно там быть. Не нужно мне пронзительного взгляда уставших карих глаз, на дне которых теперь всегда злоба и обида, не нужно скандалов и упреков, потому что я и сам знаю, кто я. И, может, тогда, два года назад, я действительно поступил неправильно, стерев ее номер из его мобильного, но я никогда в этом не признаюсь, так же как Никита никогда не признается, что все еще думает о ней. Не часто, иногда, такими вот холодными вечерами, когда он беспомощен перед одиночеством.       Мы приехали в Питер после головокружительного тура в поддержку нового альбома. Ненадолго, так, погостить, поностальгировать даже. Вернее ностальгировать приехал я, а Никита – за вдохновением и вечеринками в кругу старых знакомых. Эта девушка… Стефани… она не изменила его, не влюбила в себя, но все-таки всколыхнула что-то в его недоверчивой душе. После девочки, в которую Ник серьезно влюбился в последний раз, как говорят с первого взгляда, он зарекся никаких больше серьезных отношений, больно все это… предательства. Она сломалась, поставила свою безопасность выше чувств, хотя она знала Никиту, знала, что он будет защищать ее до последнего, умрет даже, если потребуется, он приставил к ней троих охранников, везде был рядом, прятал, а она выбрала свободу. Упорхнула, как птичка. Наверное, Никита тогда действительно слишком сильно сжал ладони, чуть не погубив ее своей заботой и любовью, а она ведь такая молодая, восемнадцать всего, не нужно было ей всего этого. Поэтому Никита и оставил Стефани так просто и не заговаривал о ней больше, вбил себе в голову, что так будет правильно. Каюсь, я приложил к этому руку, я убедил его в том, что он для нее – не больше чем привязанность (она же сама ему сказала, что в каком-то смысле использовала его музыку и образ, чтобы нормально жить), работа. Не знаю, прав ли я, но если бы я встретил бы сейчас Стефани, то в этот раз бы точно сделал все, чтобы она была с Ником. Раз уж он считает, что она достойна его – флаг в руки. Только вот Стефани я не встречу, а Никита никогда в том, что она нужна ему, не признается.       Так я и бродил по пустым улицам (конечно, кому охота гулять в ливень?) и думал, размышлял. Возможно, действительно не стоило лезть во все это. Никита мне ошибки делать позволял, хотя наверняка знал, что будет потом. Хотелось курить, но сигареты намокали и отказывались поджигаться, поэтому пришлось остановиться у ближайшего здания и зайти под его крышу. Когда я, наконец, смог прикурить, то, делая затяжки, решил оглядеть здание. Это оказался какой-то новый стрип-клуб, весьма элитный. Что же, думаю, я знаю, чем займусь сегодня вечером. Отключив мобильный, я поспешил внутрь.       Стеклянные стены вдоль крутой лестницы с подсветкой. Пол вибрировал из-за громкой музыки в зале и чем ниже я спускался, тем сильнее гремели биты. Официантка в откровенном наряде томно взглянула меня и буквально всучила мне в руку стакан с текилой, в благодарность я шлепнул ее по заднице.       На сцене, у каждого шеста крутились девушки на любой вкус, мужчины кричали им что-то, совали в трусы купюры, мимо меня проходили уже состоявшиеся «пары», они направлялись к противоположной от входа лестнице – в VIP комнаты. Хотелось поскорее забыться – сознание настойчиво рисовало мне образы Стефани, Стефани в объятиях моего друга, его сияющие глаза – и я залпом выпил около четырех стопок текилы и двух бокалов виски. Сознание заволокла дымка, в зале было слишком душно, немного закружилась голова.       Я стал судорожно бегать глазами по девушкам, которые сидели недалеко от сцены – они, обольстительно улыбаясь, заманивали в свои сети клиентов побогаче. Мой взгляд задержался на одной из таких девушек: она сидела ко мне спиной, и я мог видеть лишь ее спину с изящно выпирающими лопатками. Легкая полупрозрачная накидка до середины поясницы, темно-фиолетовое белье и самое интересное – розовые волосы, стрижка-каре. Очевидно, парик, но она так выгодно выделялась из массы вульгарных «подруг» с нарощенными и частенько выжженными волосами. Словно почувствовав мой взгляд, девушка обернулась: отработанная, сладко-похотливая, но такая невинная улыбка сменилась замешательством. Она резко отвернулась, сделав вид, что не видела меня, но я успел разглядеть зеленые глаза, выгодно подчеркнутые темными тенями. Дыхание перехватило. Должно быть, я слишком много думал о Стефани (из-за Киоссе, конечно же, черт возьми!), но эти кошачьи глазки, детские черты лица, которые не скроешь никакой косметикой, все факты указывали на то, что это она, кроме, конечно, одного – весомого и реалистичного – ЕЕ. НЕ МОЖЕТ. БЫТЬ. ЗДЕСЬ.       Ноги плохо слушались, но я все-таки дошел до столика, за которым сидела девушка с розовыми волосами. Она невозмутимо посмотрела на меня, хлопая накладными ресницами. - Пошли, - прохрипел я – жгучий виски до сих пор сдавливало горло – и, не дожидаясь ответа, направился к комнатам для уединения. Я знал, что она пойдет за мной, обязана пойти.       Она молчала пока мы шли по лестнице и коридору, молчала, когда легким толчком в плечо указала мне на одну из комнат, молчала, пока снимала свою прозрачную накидку и жестом указывала мне на бархатный диван, она продолжала молчать, даже когда забралась на тумбу с подсветкой и начала сексуально двигаться под музыку, медленно раздеваясь; она молчала, но не сводила с меня глаз, словно проверяла – выдержу ли я такого пристального взгляда? Я выдержал.       Она держалась слишком холодно, а я отчетливо помнил первую встречу со Стефани: от нее исходил пожар, сияние. Эта девушка, безусловно, возбуждала, но все ее движения были отрепетированы, в то время как Стефани души не чаяла в импровизации, я в этом уверен. Но все встало на свои места, когда она расстегнула лифчик, и я увидел аккуратно вытатуированное лицо девушки с обложки нашего сингла, который я когда-то слышал каждый день, по двадцать часов в сутки: репетиции, концерты, репетиции, концерты.       Я не смог сдержать смешка. Стефани чуть прищурилась, отчего ее глаза теперь напоминали взгляд хитрой светской львицы на приеме у любовника, который на ее глазах обжимался со своей законной супругой. Стефани изящно наклонилась до пола, резко выпрямилась, выгнув спину и, улыбнувшись, села на тумбу, свесив ноги. Одну из них она положила на диван, совсем рядом с моим бедром и слегка потерлась ступней о мягкую ткань. Чуть выше колена болталась повязка, в которую, собственно, я и должен был положить деньги (лифчик и трусики она уже сняла). Стефани ничуть не стеснялась своей наготы, да и мне это казалось весьма естественным для такого места. Но мысль о том, кто она и мысли о Никите, который впервые не смог прогнать из своего сердца девушку, вмиг отрезвили меня. - Не ожидал тебя увидеть, Стефани, - начал я в своей привычно-безразличной манере. – Тем более здесь.       Она молча смотрела на меня, ее лицо было абсолютно непроницаемым, лишенным эмоций. - Не хочешь разговаривать со старым знакомым?       Девушка подалась вперед, чуть задев мое бедро своей ногой. Ах да, я кое-что забыл. Послушно вытащив из бумажника купюру, я положил ее под повязку; кожа Стефани обжигала. Я выжидающе посмотрел на девушку.       Она резко поднялась, надела трусики и прозрачную накидку, через которую отчетливо виднелись розовые соски, позволяя эротическим фантазиям гулять самим по себе. - Не понимаю о чем ты, - ее голос был так же нейтрален, как и лицо. – Никогда тебя здесь не видела. – Стефани направилась к выходу. Я не мог ее просто так отпустить и дело уже не в банальном любопытстве, а в том, что она наверняка исчезнет сразу же, как покинет клуб и у меня не получится ничего исправить. - Эй. Я хочу поговорить. - Я свое дело сделала. Разговоры в мои услуги не входят. – Официальным тоном заявила Стефани, но все-таки остановилась, повернувшись ко мне лицом. - Я заплачу, - в той же манере ответил я и снова достал бумажник. – Ты хорошо танцуешь. - Спасибо. - Кто научил?       Стефани вновь подошла к тумбе, поставила на нее одну ногу и, согнув ее в колене, оперлась об нее локтем. - Ты об этом хотел поговорить? О том, кто научил меня танцевать стриптиз?       Я нахмурился – нельзя быть настолько бронированной! Невозможно! - Ты больше не позволяешь трахать себя так, как и где того захочет клиент, а, Стефани?       В ее глазах что-то сверкнуло, но тут же погасло, как задутая ветром свеча. - Кем ты работаешь? – она переместилась на диван и села на его спинку. - Неужели ты не знаешь? – передразнил я.       Стефани нагнулась, ее лицо оказалось слишком близко, в какой-то момент я подумал, что она хочет поцеловать меня, но она только ответила на мой вопрос горячим игривым шепотом: - Не представляю.       Мне понадобилось около тридцати секунд, чтобы прийти в себя. Стефани изящно подвигала бедрами и не спеша начала ходить по диванчику, словно танцуя. Ее движения были плавны, неторопливы. - Ты давно здесь? Все эти два года была, перебравшись сюда, как только он бросил? – я закурил. - Меня никто не бросал, - она не спешила оборачиваться, каблуки впивались в мягкую ткань, мешая ей идти ровно. В какой-то миг Стефани даже сжала мое плечо, дабы удержаться, но тут же отпустила, перешагнув на другую половину дивана. - Неужели тебе все это нравится? Ты даже оргазма не получаешь, как раньше. - Мне достаточно того, что я возбуждаюсь, когда вижу, как у мужчин вроде тебя текут на меня слюни, - сексуальным шепотом отозвалась Стефани. Она чуть наклонилась, позволяя разглядеть ее тело во всей красе. - И поэтому ты изображаешь соблазнительницу? – я затушил окурок. - Я могу делать и говорить, что захочу. - Но не дотрагиваться? – уточнил я. - Нет, - Стефани снова присела на спинку, широко расставив ноги. Черт, Киоссе, если бы не ты я бы точно наплевал на всякие правила вроде «только танцы и блаблабла». – Дотрагиваться запрещено. И, - она словно прочла мои мысли, - не смей испытывать судьбу, иначе уйдешь с разукрашенным лицом. - Угрозы весьма сексуальны, - я оттянул воротник футболки, под которой собрались крупные капли пота. – Но я действительно лучше не буду рисковать. Как тебя зовут? Я надеялся, что вопрос застанет ее врасплох, но она тут же ответила, даже не моргнув: - Настя. - Не нужны мне твои псевдонимы, назови свое настоящее имя, - меня начинало это злить – кого она пытается одурачить? – Стефани, - подсказал я. - Я русская, - хоть в чем-то правда, - меня не могут звать Стефани. - Ты назвалась так, - я старался говорить спокойно, словно разъяснял очевидное ребенку. – И да, это было в России. Мы вызвали тебя, помнишь? Элитная проститутка. - Не понимаю о чем ты, - Стефани медленно, выгибая спину, легла на спинку дивана, согнув в колене ногу с повязкой для купюр. - Может это освежит тебе память? – сквозь зубы прошипел я, положив под повязку еще денег. - Спасибо, - спокойно сказала она. – Меня зовут Настя. - Думай лучше, - еще две купюры. - Спасибо, - улыбнулась уголками губ. – Мое имя Анастасия. - Не делай из меня идиота! – не выдержал я, кинув в лицо ей оставшиеся наличные. – Ты Стефани! И ты прекрасно это знаешь! - Прошу прощения, - спокойно выслушав мою гневную тираду, Стефани слезла на диван, подобрала все деньги и направилась к выходу. - Эй! – беспомощно окликнул я. – Мы виделись два года назад. - Не со мной. - Мне жаль, что все так вышло! – в отчаянье крикнул я, вскочив. Стефани повернулась и подошла ко мне на расстояние пяти шагов, скрестив руки на груди, она выжидающе уставилась на меня. Я сделал глубокий вдох и спокойно сказал: - Не ожидал тебя здесь увидеть, да и не искал специально, правда. Просто ты не думаешь, что это судьба? – я, если честно, никогда не верил в судьбу, но для Никиты эта теория была жизнью, религией, и я почему-то вдруг решил разделить его точку зрения. – Пойдем со мной, он думает о тебе. – Я хотел взять ее за руку, но Стефани увернулась. - Дотрагиваться запрещено, - напомнила она, а потом, подойдя вплотную, выплюнула мне в лицо: - Я. Вас. Не знаю. - Брось, Стефани, я дам денег, сколько захочешь, только пошли со мной… - К черту твои деньги, - отрезала она.       Аргументы кончились. Я отчетливо представлял разочарованное лицо Никиты, видел его боль и обиду. Он возненавидит меня. Все произошло только по моей вине, и я уже не знал, как это исправить. - Он… он не хочет видеть меня, - опустившись обратно на диван, я обхватил голову руками. Горло засаднило, говорить вмиг стало тяжело. – Я очень сожалею… - Здесь нельзя плакать, - холодно отозвалась Стефани. – Я схожу за охраной, она поможет вам и вызовет для вас такси. - Нет, - я шумно втянул в легкие воздух, незаметно утерев глаза. Поздно. – Просто… забудь. – Резко поднявшись, я направился к выходу. Совершенно разбитый, раздавленный. Уверен – Стефани чувствовала себя также, когда покидала его, и она ничего не могла сделать с этим. Тогда она проиграла, жизнь обставила ее. Теперь пришла моя очередь.