Монстр в твоей голове

POV Артем

      Длинные гудки. Протяжные и томительные, как струны ненастроенной гитары. Сбросила. В недоумении я уставился в экран мобильника. Никогда прежде меня так грубо не отшивали. Грубо и при этом полностью игнорируя. Странная. Хотя, чему я удивляюсь? Она же подруга Стефани. То есть Насти. Да, именно Насти. Никита жутко бесится, когда кто-то из нас троих называет ее Стефани и если Толе еще простительно – за незнание всех деталей, так сказать, – то я конкретно огребаю.       Но удивительно другое: Никита совершенно не злится на нее – я-то чувствую – и даже не страдает, не переживает. «Не судьба, - безразлично пожимая плечами, говорит он». Хотя я бы истолковал его слова иначе: если судьбе будет угодно, мы встретимся снова; но я буду ждать эту встречу, всем сердцем ждать. Таков уж Никитос.

POV Анастасия

- Насть, ты опять себя грызешь? Прекращай. - И тебе привет, подруга. – Радостная, но натянутая улыбка вышла на моих губах вместе с сигаретным дымом из легких.       Катя закашлялась, покачала головой и крепко обняла меня. Глаза сверкают, улыбка до ушей (естественная, к слову) и выглядит так хорошо, словно это я в Питер ездила, чтобы с утра до вечера в офисе парится, а она – отдыхать и заниматься ерундой вроде прогулок по городу и смешной работы в стриптиз баре.       Мы расположились на моей кухне, я заварила чай (к алкоголю предпочитаю не подходить, дабы не спровоцировать приступ ностальгии, запоя или, того хуже, острой потребности в Нем) и разлила кипяток по цветным кружкам. Заговорились о какой-то ерунде под приятный джаз из старого приемника. Как в старые добрые времена: я ною, что нового альбома все нет и нет, а Катя ароматические свечи по кухне расставляет; потом обсуждаем мужчин и какие-нибудь пошлости. Золотое время. - В общем, дал мне этот Хряк (как ласково прозвала своего боса Катя) рекомендацию, причем неплохую. Удивительно, правда? - Ну а куда бы он делся, если ты с утра до ночи там сидела? Кстати, он точно к тебе не домогался?       Катя засмеялась в голос и засунула палец в рот, изобразив, что ее тошнит. Под ее звонкий смех раздался телефонный звонок. Подруга, все еще смеясь, полезла в сумочку. - Да точно, точно, - отыскивая на дне телефон, заверяла она. – Ты меня не знаешь, что ли? Между ног точный удар – и всякое желание «узнать друг друга по ближе» отпадает, - наконец найдя мобильник, подруга взглянула на экран. – Скажешь тоже, - она замолкла. Искорки в глазах вспыхнули. Быстро нажав на сброс, Катя кинула телефон обратно в сумку и, пропустив улыбку, отпила из чашки.       Я хотела спросить, кто звонил, но очередной звонок меня опередил. Катерина вскинула бровью и, снова достав мобильник, нажала на сброс. Только теперь еще и выключила звук. - Кто такой настойчивый? Хряк? - Да нет, - отмахнулась подруга. – Дала по глупости свой номер кому-то в клубе, вот и доходят его звонки, которые он делал в Питере. Я видимо телефон забыла включить, вот они только сейчас и дошли. Думаю, на Москву он вряд ли будет раскошеливаться, - самодовольно улыбнулась Катя, но речь ее была быстрой, она просто-напросто тараторила, и смотрела куда-то в сторону. Ох, Катерина…       Но допытываться я не стала. Не сейчас. Потом подловлю ее как-нибудь – сама все расскажет. - Ты чего дома, кстати? – сменила тему подруга. - Где мне еще быть в двенадцать дня? - Универ бросила?! - не на шутку испугалась подруга. - Нет, просто формально я должна вернуться только через неделю. - А пока чем занимаешься?       Я пропустила ядовитый смешок. - А чем я могу заниматься? – многозначительно посмотрев на подругу, я ухмыльнулась. - Только не говори, что… - Я пожала плечами. Догадливая. – Нет! – Катя ударила ладонью по столу. – Только не опять… только не Стефани! - А я, между прочем, всем вам, бабам, одолжение делаю, - нарочито гордо заявила я. – Если бы не мы, проститутки, насиловали бы вас на каждом углу за «просто так». Мужики они же такие, некуда им свою эту… мужскую силу девать.       Катя промолчала. Только продолжила смотреть неодобрительно.       В квартире нас было трое. Я и еще две девушки. Разукрашены как уличные шлюхи и одеты также: видно, что новенькие. Одна вообще какая-то дрянь приезжая – жвачку жует и чавкает. Деревня. Хотя выглядят прикольно, одной вообще больше тринадцати и не дашь, хотя я точно уверена, что ей есть восемнадцать – железное правило Хозяйки.       Я презрительно изучала их исподлобья. Все как в старые времена – не я выбираю, а меня. Это только когда ты себе место под солнцем завоюешь и постоянных клиентов найдешь, тогда можешь рассчитывать на смс от Хозяйки вместо просиживания своих штанов в квартире Матильды в ожидании клиентов. Странное ощущение, на самом деле: чувствуешь себя дешевкой в драной мини юбке, которая стоит на точке и молится, чтобы сегодня ее не избил до полусмерти какой-нибудь дальнобойщик, а сутенер презрительно косится и курит дешевые сигареты, дым которых неприятно оседает в легких. Я не знаю как это, просто фильм смотрела, наш, к слову, «Точка» называется. Страшный фильм. Как все-таки по-разному бывает у одной и той же профессии: они выживают, они вынуждены заниматься этим, а я что? Я время убиваю, я больная просто. Ну, лучше так, чем на наркоту подсесть, верно? - Матильда, сколько я еще сидеть тут буду? Ты же знаешь меня, знаешь, как я работаю и все такое. Проучила, молодец, - взмолилась я, вскочив со стула. - Тихо, - Матильда чуть склонила голову. – Твой клиент уже едет. Думаю, ты будешь рада его видеть.       У меня отчаянно забилось сердце. Легкие сжались, как резиновые мячи, из которых выпустили весь воздух. Медленно опустившись обратно на стул, я смотрела на свои ладони – пальцы нервно дрожали. Из слов Матильды было ясно – мой клиент мне знаком, с ним я уже была. И мое подсознание, словно насмехаясь, показывает мне образ Никиты. «Я не смог забыть тебя, - говорит он, войдя в квартиру, такой же прекрасный и любимый, как и всегда. – Я все думал о тебе, я хочу, чтобы ты вернулась. Я люблю Тебя, Настя». И я вернусь. Черт возьми, обязательно скажу «да», крепко обняв его. «Прости меня, милый, я ошибалась… Ты самый родной, ты обязательно поможешь мне стать нормальной, ты будешь гордиться мной, а я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь, я больше не буду делать глупостей, не дам разочароваться. Никита, милый, ты лучшее, что произошло со мной. Ты мой свет…»       Раздался дверной звонок. Я вздрогнула. Матильда пошла открывать, сияя, как начищенная кастрюля. Девицы, сидевшие рядом, начали лихорадочно прихорашиваться. Сейчас они меня даже не раздражали. Я, с трудом дыша, смотрела в сторону коридора. Страшно? Конечно, страшно. Но желание увидеть его, прикоснуться, поцеловать было сильнее, сильнее чем когда-либо, даже сильнее того времени, когда мне было двенадцать, я безрассудно влюбилась в его длинные пальцы, худые ключицы, изящные черты лица, странную прическу и, конечно, в неподражаемый голос; я часами лежала на кровати, слушала второй альбом и смотрела на плакат, висевший на шкафу, и повторяла: забери меня, забери меня отсюда, пожалуйста. Это желание увидеть Никиту затуманило все в моей голове. Я даже не сразу увидела вошедшую обратно в комнату Матильду и высокого мужчину за ней. Я моргала, пытаясь прогнать пелену с глаз. Он подходил все ближе, девицы с раскрытыми от восторга ртами смотрели на него, а я видела перед глазами лишь туман. Наконец он подошел, взял меня за руку и поднял со стула. Руки сильные, грубые. Аромат терпкий. С трудом подняв глаза, я почувствовала слабость во всем теле. Матильда права, я знала его, но это был не Никита. - С возвращением, Стефани, - взяв мою ладонь, он поднес ее к своим губам, не отрывая от меня взгляда. – Рад тебя видеть.       Я попыталась улыбнуться, хотя бы из вежливости, но не получилось даже разжать губ. Глаза карие, но без медового оттенка, не сияют. - Здравствуйте, Алексей. – Тихо прошептала я, чувствуя, что впервые не хочу проводить с кем-то из клиентов ночь не по причине того, что он мне не нравится, а просто мне нужен совершенно другой человек.       Алексей действительно когда-то был моим клиентом. Он был прекрасным любовником, да и приятен на вид, молод (всего-то двадцать восемь), состоятелен – имел свой бизнес. Наши встречи плавно перерастали в свидания, я нравилась ему, хотя сама не понимала чем, ведь он так хорош собой, он мог заполучить любую, но почему-то хотел меня. А я хотела любить только придуманный мною образ Никиты. Ведь именно мысли о Никите спасали меня, когда было невыносимо, и я не хотела предавать его… я просто не хотела быть с кем-то другим. Поэтому честно призналась в этом. Алексей понял меня и, бросив презрительное «глупая малолетка», исчез. Как тогда казалось, навсегда.       А сейчас он снова стоит здесь: темно-каштановые волосы зачесаны назад, узкое лицо с волевыми скулами и острым подбородком украшены бородкой, высок и дорого одет.       Я не знала что сказать. Чувствовала себя мышкой, загнанной в ловушку. Стало отчего-то стыдно, словно все мои мечты о новой встрече с Никитой оказались на всеобщем обозрении. Изучая глазами пол, я молчала. - Идем, Стефани? – услышала я горячий шепот у самого уха. - Куда? – хрипло, на автомате, спросила я, сквозь ком в горле. - В гостиницу конечно, дуреха, - опередила Алексея Матильда с недовольством в голосе.       Мое свинцовое тело медленно, но уверенно потянули в коридор. Я не сопротивлялась. Сознание заволокла дымка – та самая дымка, что появляется, когда надежды дают задний ход, просто-напросто предпочитают сдохнуть.       Я вышла следом за Алексеем на улицу. Морозный воздух обдал лицо леденящей прохладой. Щелкнула зажигалка, к моему опущенному лицу поднесли пачку красных Мальборо. Сквозь едва ощутимую дрожь где-то в солнечном сплетении, я взяла сигарету и, прикурив, наконец взглянула на своего клиента. Да, клиента. А то Алексей, Алексей, как-то по-домашнему; может мне его еще Лёшенькой называть? Фу. - Как ты поживаешь? Я очень часто думал о тебе. О наших ночах.       Я посмотрела на него с недоверчивым прищуром. - Да, - кивнул клиент. – Когда увидел сообщение о том, что ты вернулась – решил, что это судьба. - Судьба, - повторила я, поперхнувшись воздухом. – Судьба нечасто доводит начатое до конца. Обманщица она. – Собеседник вопросительно посмотрел на меня, будто бы ожидая разъяснений, но я поспешила сменить тему: - Так что желаете, клиент? Извиняйте, я не помню, что вы любите. - Брось. Для тебя я просто Лёша.       Я фыркнула и бросила на заснеженный асфальт окурок сигареты. Просто Лёша. Это должно было заставить мое сердце биться чаще? Что же, оно даже не вздрогнуло. Так уж оно устроено: хоть весь мир положи перед ногами – будет плевать, а если он, тот самый, просто взглянет, пусть случайно, выискивая кого-то в толпе, – забудешь, как дышать. Только есть ли смысл в этих сравнениях? Я упустила его. - Так в гостиницу или что? – резко отрезала я. - Может сначала в ресторан? - Не начинай, - я потерла лоб указательным и средним пальцами. – Я глупая малолетка, забыл? - Но меня тянет к тебе, - серьезно сказал он. – Вот просто так. Не знаю.       У меня было много вариантов для ответа, много путей, но я, испуганная и до сих пор сжирающая себя за свой идиотизм, просто выкрикнула ему в лицо: - Да иди ты нахрен.       И только пятки мои сверкали, оставляя на грязном снеге смазанные следы.       Из колонок гремела музыка, любимые братья Гаязовы. Подперев щеку кулаком и отбивая ритм ногой, я наблюдала за Катей, которая суетилась у моей плиты. - Разве это не то, что ты хотела? Чтобы тебя любили, чтобы делали все для тебя, чтобы ты жила как королева, при этом ничего не чувствуя? – перекрикивая музыку, поинтересовалась Катя. После моего краткого пересказа о встрече с Алексеем с ее лица не сходило выражение вроде «дура, дура, моя подруга малолетка». – Смысл сейчас жаловаться? – Катя отложила большую деревянную ложку, сняла фартук и, повернув колесико магнитофона на минимум, тем самым погрузив кухню в тишину, села напротив меня, выжидающе вскинув бровью. - Ну… да, я хотела этого, - пришлось согласиться с очевидным. – Но это было до того, как я встретилась с ним. - Настяяяя, - Катя закатила глаза. - Я Стефани.       Катя всплеснула руками. - Стефани, Стефани, - вмиг разозлилась подруга. – Надоел мне этот театр: я холодная сучка Стефани, я не люблю никого, кроме Никиты, но я настолько крута, что отшила этого самого Никиту… - Никого я не отшивала! Я просто поняла, что все обречено…       Катя до боли схватила меня за плечи и встряхнула. - Ты – Настя. И перестань уже играть по правилам, которые тебе диктует страх! Ну-ка, соберись! Алексей, судя по твоим словам, неплохой весьма парень. Дай ему шанс. Дай СЕБЕ шанс.       Пару минут я пыталась переварить ее слова. Дать шанс на что? На что?.. - Я не хочу никого любить, кроме Никиты! Да я и не полюблю никого, кроме него! – выпалила я, сотрясаясь от злобы. Скинув ее руки, я вскочила со стула и зашагала по комнате, буравя пол взглядом. - Конечно! – в тон мне отозвалась Катя. Впервые, вместо того, чтобы жалеть меня и встать на мою сторону, она жестко отчитывала. – Легче же любить выдуманный образ, идеал. Легче жить в своем мире, который ты придумала еще в подростковом возрасте и спасалась там, когда тебе было плохо. Легче страдать от того, что снова накрутила себя, чем пытаться построить что-то реальное! Попробовать отношения? Работать над ними? О, это так тяжело! Мне придется менять себя, придется мириться с чужими недостатками, придется разочаровываться, в конце концов! Пойду-ка я включу грустную музыку и вновь поплачу с мыслями, что никогда не буду с Никитой! С Никитой, который в твоей голове даже не человек, - идеал! Это даже хуже, чем любить его за деньги: любить его за то, кем он не является!.. - Что за чушь?! – сквозь слезы прокричала я, затыкая свой здравый смысл, который кричал «она права!». – Никита реальный! И он не подходит мне! - С чего ты взяла, Настя? – уже мягче спросила Катя.       Я на секунду замолчала, а потом рассмеялась: громко, истерически. - Ты посмотри… посмотри на меня, - сквозь смех и слезы бормотала я, тыкая себя в грудь. – Разве он серьезно мог полюбить меня? Проблемную дуру? Шлюху? Ахахаха. Зачем ему это? Нет, ну, правда,… ахахаха! Он неплохо развлекся тогда, в Питере, особенно с этими «я тебя люблю». – Я вновь разразилась диким хохотом. - Дура ты, Настя, – серьезно ответила Катя. - А я о чем? Конечно… конечно дура, хаха… - Я вытерла слезы, которые так и не понятно чем были вызваны – обидой, болезненной правдой или истерическим припадком. – Хорошо. Раз ты так уверена, что я всю свою жизнь потратила впустую, что Никита не моя судьба… - Как он может быть твоей судьбой, если ты сама сказала, что не подходишь ему?! – теряя терпение, воскликнула подруга. - Он моя, я – не его. Не перебивай, - многозначительно посмотрев на Катю, я дождалась, пока она раздраженно всплеснула руками, мол, «сдаюсь» и продолжила: - Я докажу тебе, что способна на отношения. Мне нравится Алексей, и я думаю я смогу его полюбить. Он же меня любит, так? Это самое главное.       Первым делом я позвонила бывшей проститутке Янке. Эта девушка была одной из немногих, кому удалось осуществить мечту любой наивной провинциалки, а именно выйти замуж за олигарха. Яна девушка неглупая и душевная, поэтому ее роман с «богатым кошельком» не ограничился парой лет, как это обычно бывает, пока «игрушка» молода и красива, и олигарх серьезно втрескался в нее. - Нужно быть с изюминкой, показать, что ты не просто красивая обертка, но и очень вкусная конфета, желательно с ликером, - усмехнулась Яна, сверкая белоснежной улыбкой и кольцом из белого золота на безымянном пальце. – А ты, говоришь, его уже зацепила? - Да, - кивнула я, внимательно изучая нижнее белье на вешалках в дорогом бутике – именно туда повела меня Яна. – Его тянет ко мне, - нахмурившись, я закусила губу. Тянет… Разве это чувство? Даже если и чувство, то наверняка оно не такое уж и сильное, раз Алексей ничего не предпринимает. Получается, Никиту ко мне тоже – просто тянуло? И куда тянуло? Вниз, что ли? На дно? Раз так легко это забылось. Я помотала головой, до боли закусив нижнюю губу. Сама виновата. - Эй, - Яна щелкнула пальцами, заставив меня очнуться. - Да? - Что «да»? Половина дела сделана, говорю. Осталось только белье подобрать шикарное и слова в стиле «я поняла, как ошибалась», желательно поискреннее. - Думаешь, получится? Я все-таки сильно его обидела. Постоянно сбегала от него, хрень какую-то несла про то, что недостойна, и пусть в этом есть правда, я должна была попытаться, а не убегать обратно в Москву и теперь мучиться… А у него прошло наверное всё. Он же занятой вечно, сочно живет и музыкой… - Музыкой? Ты же говорила что он бизнесмен, – опешила Яна. - Ну да, Алексей – бизнесмен… - что-то я туговато-то соображаю. - А ты сейчас о ком тогда исповедовалась, дитя мое? – захохотала Янка, но не стала дожидаться ответа, лишь махнула рукой и протянула мне пару комплектов кружевного белья. – На, примерь.       Я, красная как рак, схватила из ее рук вешалки и прошмыгнула в примерочную. Отлично. Уже мои мысли наружу лезут, настолько противно от себя. Может, ну это всё? Залезть в какой-нибудь паблик о группе и из последних новостей выцепить их местонахождение?.. Ну а что? Лучше сделать и пожалеть, чем… Ха, тогда решила не делать и жалеть. С чего сейчас такая уверенность? Правильно Катерина сказала: нужно пытаться жить дальше, сколько можно за идеалами гоняться, пусть этот идеал уже не просто картинка и голос в моей воспаленной фантазии. Все лечится и забывается. Любишь – отпусти. Хоть к одному мудрому высказыванию я обязана прислушаться. - Эй, ты куда? Мы даже не посмотрели, как оно на тебе сидит! – кричала Катерина, но я не слушала ее – бежала на кассу с первым попавшимся комплектом нижнего белья, а свободной рукой набирала номер Алексея.