Монстр в твоей голове

      Завтрак на открытом воздухе в одном из самых лучших кафе Парижа, что может быть лучше? Мои волосы снова пепельно-русые, уложены во французскую косу, а легкое платье чуть выше колена развивается на ветру. Алексей шутит, говоря на ломаном французском, я смеюсь и хлопаю его по плечу, умоляя замолчать. Идиллия, черт возьми. Пусть и фальшивая.       Прошел месяц. В тот день я поехала к Леше сразу после магазина и просто осталась там. Я не знаю, что испытывает он, но со стороны все выглядит как выгодное партнерство: я получила полную финансовую поддержку, тем самым уйдя с «работы», а Алексей – постоянную сопровождающую на своих корпоративах и ту, кто готовит и убирает.       Закончив завтрак, Алексей ушел за кредиткой, которую забыл в номере нашего отеля, находившегося через дорогу. Я осталась в кафе. Допивая молочный коктейль, я с интересом разглядывала посетителей. Мне, как журналисту, всегда было любопытно смотреть на людей со стороны, слушать их разговоры, наблюдать за жестами и мимикой; часто мои созерцания оборачивались нехилым вдохновением, ведь жизнь – и есть главное вдохновение. Сейчас мой взгляд задержался на столике у окна: три девушки склонились над ним и что-то восторженно щебетали. Я напряглась, горло сжалось. Как только девушки, счастливо улыбаясь, отошли от столика и направились к выходу, я, разглядев посетителя, который их так обрадовал, испытала шок. Конечности оледенели, губы задрожали. Шоколадные глаза чуть прищурены, улыбаются мне, хотя этот блеск больше похож на усмешку. Недолгий взгляд, мужчина отвернулся к окну, длинные неряшливо уложенные волосы слегка ударили его по щеке. Никита почти невесомым касанием кисти убрал их за ухо и принялся за поедание чизкейка.       Я не знала радоваться мне или плакать. Только шок. Но я знала, что если сейчас упущу его – снова буду грызть себя и теперь-то уж точно окончательно сойду с ума. И так совпало, что моего спутника нет рядом,… я просто не могу позволить себе упустить этот момент. Тем более и правда интересно, что Киоссе делает во Франции, ведь судя по их приложению, они должны быть в Беларуси: быть гостями на каком-то фестивале. Неужели из-за меня… он… Выкинь из головы, Настя! Больше месяца ни слуху, ни духу, а тут – на тебе! Сидит почти напротив и как ни в чем не было пьет кофе. - Когда много встреч случится, их мудрецы судьбой окрестят. - А, - Никита безразлично-вежливо, как подобает встречать просто знакомых из прошлого, улыбнулся мне, – привет.       Меня это задело. - Что ты тут делаешь? – возмущенным шепотом поинтересовалась я, оперевшись ладонями на стол. - Завтракаю, - невозмутимо ответил Никита и в подтверждение своим словам поднял чашку с кофе к моему лицу.       Крепкий аромат засаднил ноздри, а вперемешку с его туалетной водой – и вовсе чудом не вызвал настоящую истерику. Адское сочетание. - Завтракаешь? – переспросила я. – В этом кафе? В Париже?!       Невинно пожал плечами и принялся копаться в своем iPhone.       Пару минут в ступоре и до меня начало доходить, что это очень счастливая случайность или просто удачная, но никак не катастрофичная. Я осознала, как мне повезло – я вновь увидела его. Случилось то, о чем я просила судьбу. Не знаю, подстроено это или действительно звезды так сложились, но мою враждебность как ветром сдуло. Будто ударом в спину – в мельчайших подробностях тот дождливый вечер, когда я все разрушила. И вот, мне представляется шанс все исправить. - Никит… - я замолчала, прикусив губу. – Ты надолго в городе? - А что? – он прищурился, вскинув бровь. - Я много думала… то, что случилось…       Мое бессвязное бормотание оборвал звонок на его телефон. Сбросив вызов, Никита небрежно швырнул на стол пару купюр и, перед тем как покинуть кафе, с легкой, стандартной я бы сказала, улыбкой на лице кинул мне: - Прости, дела. - Давай встретимся около двух в отеле, - недолго думая, я назвала отель на другом от моего конце улицы.       Никита ничего не ответил, лишь глаза загадочно сверкнули.       Не в силах найти себе места, я уже двадцать минут слонялась по холлу отеля. Он опаздывал. Хотелось курить, но я одергивала себя – все должно быть идеально, я должна пахнуть и выглядеть идеально. Подойдя к большому зеркалу у лифта, я придирчиво оглядела себя: темно-синие джинсы, кремовая легкая кофточка, фиолетовые кеды в цветочек. И ни намека на бывшую «работу», циничную Стефани, прочие заморочки. Обычная милая девушка. Он, наверное, такую и хотел видеть рядом с собой. Говорил, что хотел… - Добрый день. Вам обычный номер или люкс? – в очередной раз услышала я от девушки на ресепшн. Бедная, она повторяла заученные фразы тысячу раз за день и широко улыбалась. - Нет, спасибо. У меня встреча.       Сердце подпрыгнуло к горлу. Обернувшись, я и правда увидела у стойки его. Черные очки, кепка. И не узнать. Оделся почти так же, как и в тот вечер, когда приехал и попросил (потребовал!) показать ему Москву. - Никита… - я подбежала к нему, не веря своему счастью. – Ты пришел… Классно...       Дура. Веду себя как дура. Влюбленная идиотка. - Да, - слегка улыбаясь, ровным голосом сказал Никита. - От тебя приятно пахнет, - я уткнулась лицом в его плечо.       Мы быстрым шагом направились к лифту. Он осторожно придерживал меня за талию, его теплые пальцы обжигали. Я не хотела обращать внимания ни на его поджатые губы, сведенные на переносице брови и пальцы, грубо и до боли сдавившие мою поясницу. - А от тебя пахнет другим мужчиной, - вдруг сказал Никита, прищурясь. Стены моего воздушного замка рушились.       Вставив ключ-карту в дверь номера, Никита толкнул меня вперед, к кровати, и пинком захлопнул дверь. Поцелуи. Обжигающие поцелуи на плечах и ключицах. Тонкая ткань рвется, оголяя мою кожу, позволяя ему впиваться в нее губами. Ничего не понимаю, но поддаюсь: откинув голову и закусив до крови нижнюю губу. Животная страсть, грубая; я ожидала такой грубости в нашу первую ночь, когда была лишь девочкой по вызову в его постели. Обезумевшие от страсти янтарные глаза, сила, власть и никаких больше прелюдий. Как в тумане. Наслаждение. - Никит? - Да? – он хмурился, занятый процессом застегивания рубашки. - Ты позвонишь мне? – закутавшись в простыню, стараюсь не шипеть от боли – болят свежие царапинки на плечах и пояснице.       Поднял голову и посмотрел на меня. В карих глазах блеснула сталь. Широко улыбнулся, по-голливудски щедро, и ровным голосом ответил: - Конечно.       Снова тишину нарушал лишь шум автострады за окном. - Насчет Леши… - я чувствовала себя неуверенно, глупо, странно. Хотелось просто взять Никиту за руку и уехать из этого города, начать все с нуля. - Ой, да не бери в голову, - оборвал меня Киоссе, но напряженные губы и складка меж бровей говорили о том, что ему вовсе не все равно. – Это твоя жизнь. Делай что хочешь. - Я слышу в твоем голосе упрек?       Никита с шумом втянул в себя воздух и закатил глаза: - А ты как думаешь? Ты ведешь себя… - на его лице только отвращение. – Это низко даже для тебя. Использовать человека…       Я была слишком потрясена, поэтому не знала что ответить. Никита плевался словами, и это оказалось больнее, чем удары. - Пустая, - он прожигал меня кофейным взглядом. – Абсолютно пустая внутри. Ноль. Ты – просто ноль.       Раз, два, три… хлопнула дверь.