Глава 14 - "Слишком долго"
Глава 14 Слишком долго Ослепительное солнце резко загородил знакомый темный силуэт. Пару взмахов катаной и сдавленные, уже едва дышавшие жизнью крики. А затем этот взгляд через спину, проникающий прямо в её растерянные глаза: - Что случилось, мисс №2? – насмешка. Она невольно сочилась через эту холодную интонацию. А у неё попросту не находилось слов, или они были здесь ни к чему. Во взгляде Хотару читался элементарный вопрос с примесью неожиданности. Тем не менее, обстоятельства, как это часто бывает, не располагали к размышлениям и столь долгим красноречивым взглядам. Учиха подал ей руку. Юкино же с явной неохотой приняла помощь, едва сдерживая на себе насмешливый, где-то даже ядовитый взгляд брюнета: - Что б ты знал, я не нуждаюсь… - однако её нога под напором такой самоуверенности резко подкосилась, не оставляя выбора. - А я тебя и не спрашиваю, - с этими словами Саске отразил очередную атаку и с неожиданной ловкостью схватил шатенку, буквально перекинув её через плечо. - Учиха, ты совсем из ума выжил?! – пронзительный вопль, абсолютно не характерный для уравновешенной Хотару, подобно патрону резко выстрелил прямо в ухо брюнету. – Поставь меня на землю немедленно! - Угомонись уже, - весьма сдержанно ответил Саске, - потом отблагодаришь, - отразив очередную атаку заключил брюнет. Юкино сжала кулаки, но не решила стукнуть ими по широкой спине Учихи, ведь попросту было страшно, что парень может в любом момент отпустить её. Тем не менее, внутри всё пылало. Тяжело сказать, каким являлся этот эмоциональный порыв, но мысль о том, что Саске не оставил её, когда был действительно нужен, незаметно согревала. И это душевное тепло – оно, пожалуй, действительно самое важное в нашей жизни. «Он, наконец, соизволил обратить на меня своё королевское внимание. И в какой момент?! Именно тогда, когда мне уже стало всё равно! Когда я практически смирилась с этим наигранным равнодушием», - и так бывает не раз. В момент, когда светлую нить надежды практически полностью поглощает тьма отчаяния, когда ты близок к смирению с неизбежным, вдруг невероятной силы вспышка накрывает тебя с ног до головы и вытягивает на солнце. Как ни крути, но судьба – всё-таки исключительный ребёнок. Она ведь так любит эти игры. Учиха крепко, но вместе с тем осторожно, чтобы не задеть рану, придерживал девушку за ноги. Ей оставалось лишь цепко схватится за самого Саске. После волны негодования пришло какое-то успокоение. Через пять минут меч уже красовался в руках Суйгецу, и троица в размеренном темпе покидала дом. Хозуки не мог нарадоваться своему приобретению. Учиха же хладнокровно сохранял вокруг себя тишину. Хотару всё с такой же цепкостью держалась за Саске: «А у него всё такой же запах. Какой-то особый, приятный, даже нежный, несмотря на характер. Столь привычный, даже родной. Странно. Казалось, столько времени прошло, столько событий повлияло на нас, но мы всё равно остались такими же. Отношение, манеры, характер – всё то же. Как бы мы не пытались убежать куда-то вдаль, всё равно мы остались самими собой. И я… Всё же мне не хватало тебя это время, Учиха. Чёрт, да. Тебя! С твоими дурацкими выходками, порой с просто невыносимым характером, с этим наигранным высокомерием. А сейчас я чувствую твоё тепло, ощущаю, когда ты напрягаешься или же расслабляешься. Это как-то… Приятно», - Юкино слегка усмехнулась своим мыслям. Нет, это всё слишком безумно даже для того, чтобы просто хранится внутри. А как уже надоело давиться этой ложью, как хочется откинуть эти маски, стереотипы и вдохнуть, наконец, эту дурманящую свободу. Свободу мыслей, действий, истинную свободу. Однако, увы, в этой жизни подобное едва ли возможно… - Ну что, здесь? – этой фразой Суйгецу обозначил место потенциального ночлега. - Да, сойдёт, - холодно подтвердил Саске. – Уже темнеет. Займись костром. Хозуки что-то недовольно пробурчал, однако покорно удалился, втайне наслаждаясь обществом своего меча. - Ну, ты собираешься меня отпускать? – этот вопрос уже весьма давно дёргал Хотару, пытаясь вырваться в потоке слов. Но, скорее не как желание, а как необходимость. - Хм, да, учитывая то, что ты прибавила пару килограмм с нашей последней встречи, - Саске без лишних движений опустил девушку на землю. В голосе звучала самодовольная усмешка. На лице Хотару отразилось всё пылкое красноречие, которое в таких случаях словами выразить крайне нелегко: - Я бы сейчас сказала... - Не утруждайся, - спокойно прервал он, скрывая ту самую победную нотку в голосе. - Всё-таки ты исключительный наглец, Учиха, - Юкино выдохнула, выражая тем самым свою долю примирения. - Сочту за комплимент, - с всё той же знакомой нотой заключил он. На этих словах Саске начал искать что-то в карманах. – Как твоя нога? – сменив тон на резко серьёзный спросил Учиха. Хотару нехотя опустила взгляд на ногу. В районе голени от ножа остался кровавый след, неприятнейшим образом удерживающий в себе воспоминания. Кроме того, Хотару неосознанно освобождала правую ногу от излишних движений. Всё было вполне терпимо. Порой кажется, что наша душа может перенести более, чем наше тело. - Нормально, заживёт, - словесно отмахнулась Хотару, делая как можно более непринуждённый вид. - Садись, - особенно спокойно указал Учиха. Юкино бросила недоверчивый взгляд на брюнета и слегка сощурила глаза, будто бы пытаясь таким образом выпытать у него дальнейший план действий. Однако затем послушно села под дерево. Место, где они остановились на ночлег являлось исключительным природным уголком, сочетавшим в себе красоту и спокойствие. Это было относительно небольшое озеро, плотно защищённое со всех сторон густым тёмным лесом. Своеобразная обитель, затерявшаяся среди окружавших её просторов. К тому же, с практичной точки зрения это место являлось отличным укрытием, особенно под плотным покрывалом ночи, что бережно легло на землю, впитав в себя последние лучи солнца. Устоявшееся спокойствие резко разбило подобие крика, исходившее от Суйгецу. Оно содержало в себе что-то вроде «костёр заказывали?». Учиха примирительно выдохнул, чтобы сохранить раздражение только в пределах своих мыслей. Затем брюнет подошёл к девушке с пузырьком, вероятно, перекиси и, сев рядом, с едким вниманием осмотрел место раны. После он уверенно, но с какой-то особенной осторожностью начал промывать рану. В районе голени словно начало затягивать жгущим, даже кусающимся огоньком. Шатенка зажмурилась, руки непроизвольно сжались в кулаки. Всё терпимо, всё быстротечно, всё пройдёт… С губ брюнета слетел едва заметный смешок, на что в ответ у Хотару вырвалось короткое, но точное: - Заботливый мазохист. Это Учиха предпочёл не комментировать, его ухмылка лишь ещё более усугубилась. В непоколебимую тишину прочно вселилось молчание. А в мыслях была пустота. Пустота наивная, но искренняя. Благодатная пустота, когда ты не тянешься за прошлым, подобно балласту, когда ты не паришь в сладких, но несбыточных «завтра», а когда просто живёшь сегодняшним, когда в полной мере ощущаешь неповторимое и такое уникальное «сейчас», твоё «сейчас». А не это ли счастье?.. - Она вскоре заживёт. Ничего смертельного нет, - он закрыл пузырёк с перекисью, и с этим движением к нему словно вернулась та сухая и холодная отчуждённость. Между тем блёклые звёзды уже отчаянно, но мужественно прорывались сквозь безграничный ночной океан. Спокойная гладь воды словно погрузилась в тёплый мир летних снов, и сложно было сказать точно, озеро – это отражение неба, или же небо – это копия озера. Ветер… Ах! Этот ночной мягкий и такой переменчивый поток. Он такой непостоянный, он дышит свободой. Что поделаешь? Ведь он, вероятно, рождён для этого… А деревья? Как они, кажется, безграничны в своём стремлении к небу, в своём желании расти ввысь! Сколь величественно возвышаются над землёй, сколь их макушки оторваны от низших и торопливых сует!.. Так неужели даже неживому дано больше свободы, чем нам?.. Костёр доживал своё, готовясь отпустить свою душу вместе с остатками дыма. Суйгецу уже мирно посапывал в обнимку со своим драгоценным мечом. Саске же тщательно проверял сохранность снаряжения. Хотару поглотили мысли, имеющие меланхолический оттенок. Они весьма хаотично блуждали в глубинах сознания: «Почему он так непостоянен в отношении меня? Раньше всегда пытался всячески задеть, привлечь внимание, потом вдруг стал до невозможности холоден и равнодушен, однако когда я действительно нуждалась в помощи, то он оказался рядом и даже проявил больше, чем просто помощь. А теперь всё сначала. Учиха, почему ты занимаешь столько места у меня в голове? Как же это раздражает! К чему это всё?» - девушку изъедало непонимание, но ещё более незнание. Оно оказывалось мучительнее всего. Может, причина действительно в ней?.. Угли окончательно погасли, унеся с собой последнее тепло. Учиха окончил затачивать последний нож и уложил его на место. Однако вдруг до парня долетел весьма неожиданный вопрос, заставивший его на секунду замереть: - Зачем ты так со мной? – Юкино поднялась с земли, опёршись о дерево. В её вопросе одновременно читались искреннее непонимание и весьма ощутимая уверенность. Саске развернулся в сторону девушки и бросил слегка любопытный, но вполне сдержанный взгляд, внимающий суть вопроса. - Почему ты всё это время был такой равнодушный, но когда мне действительно нужна была помощь, ты всё равно оказался рядом? Я хочу знать, к чему эти игры? – Хотару уже уверенно встала на две ноги и внимательно смотрела на брюнета. А что ей было терять? Между тем, по лицу Учихи проскочила едва заметная ухмылка: - Тогда я задам встречный вопрос: почему тебя это волнует? – Саске сделал пару уверенных шагов навстречу шатенке. - Потому что… - слова вновь замялись где-то на уровне мыслей. - Ты ведь сама поставила точку в наших личных отношениях. Мисс №2, в чём дело? – вот это была уже явная провокация. Провокация, пестрящая очевидностью ситуации. - Ни в чём, просто... – нет, истина требовала ещё слишком много смелости, чтобы её озвучить. - Неужели тебе не хватает моего внимания? – Учиха настырно наступал, присваивая себе преимущество в форме уверенности. - Что за чушь ты несёшь? – её щёки покрылись отчаянным, но очаровательным румянцем. - А ты не задумывалась, что если что-то очень долго отталкивать, то в один момент оно может к тебе не вернуться? – его тёмный взгляд впился стрелой в её глаза, словно пытаясь найти там все ответы. На лице брюнета читалось своеобразное… Отчаяние? Казалось, то, что он так долго держал в себе всё это время, наконец, увидело жизненный свет. – Ты сама поступала по отношению ко мне точно также. Но не у тебя одной есть гордость. Ты вполне ясно дала мне понять, что между нами ничего быть не может, не так ли? – он опёрся рукой о дерево, что находилось за спиной и шатенки. В глазах Хотару словно отражались небесные звёзды. Только их блеск был явно ярче, и одновременно томительнее и печальнее. - Нет! – вдруг резко вырвалось у неё, однако она тут же осеклась, осознав сказанное. – В смысле, да, но… - Тогда в чём дело? – из его холодного взгляда тут же исчезла ухмылка. Он пронизывал глазами шатенку, которая сейчас, казалось, находилась на последней стадии отчаяния. И вроде бы она желала это высказать, и вроде хотела открыть то, что столь долго томилось в её душе, но слова как назло застряли в горле. А ведь ответ она знала, и он понимал. Оба лишь коллективно заглушали этот истинный голос. В его глазах томилось мучительное ожидание, предвкушение ответа, но нет, что-то словно встало непреодолимой стеной между этими двоими. На этом барьере уже виднелись трещины, определённо, но, увы, не сегодня он должен был окончательно разломиться. Тишину нарушил тяжёлый, смирившийся с обстоятельствами выдох, будто бы вобравший в себе все тяжести человеческих судеб: - Дашь мне знать, когда окончательно поймёшь, - и брюнет убрал руку с дерева. Последняя фраза была пропитана каким-то особым ощущением. Такой интонации в голосе Учихи Хотару не улавливала ещё никогда прежде. Он скрылся в ночной тьме, но оставил приятное чувство где-то в груди. Это ощущение - словно знак, подсказка, которую обыкновенно дают детям для игры, которыми обыкновенно нас связывает судьба. А внутри всё ещё звенели его слова: «Если что-то очень долго отталкивать, то в один момент оно может к тебе не вернуться», - неужели она отталкивала слишком долго?..
