Глава 18 - "Дежавю?"
Глава 18 Дежавю? Она бежала, не ощущая ничего, кроме единственной навязчивой мысли, которая отчаянно затуманила её разум. «Успеть. Я должна успеть», - холодные капли дождя нетерпеливо срывались с небес и падали на лицо, утяжеляя тело. Ноги с бешеной скоростью перебирали землю, не чувствуя и оттенка усталости. Тяжёлые, но быстрые вдохи и выдохи разрезали влажный воздух. «Истинная наследница клана Учиха… Этого бы хотели покойные родители… Мои руки навсегда останутся в их крови… Если потребуется, я убью тебя… - пальцы нервно перебирали друг друга, надавливая на костяшки. – Не позволю этому случиться. Пускай, мне суждено там же навсегда упасть на эту влажную землю, но я потеряю смысл существования, если хотя бы один из них умрёт, - руки со всей отчаянной силы сжались в кулаки. – И поэтому я не отступлю». Её поступок, – возможно, верх безрассудства, однако весьма оправданный. Нет, верно, эта жизнь не создана для покоя. А существовать можно лишь в действии, развитии, движении… Внезапно до слуха дотронулся гулкий раскат взрывной волны. Внутри пробежался отчаянный холодок, сердце издало молящий стон. Девушка с ещё большей силой оттолкнулась от дерева, собрав и упорядочив все свои чувства внутри. Нет, сейчас она не имеет право на опоздание. Но что она сможет сделать? Её желание равносильно добровольному самоубийству. Рассчитывать на милость обоих Учих – самая большая ошибка. Рассчитывать на свои способности – слишком самоуверенно. Слепо надеяться на чудо? А что ей ещё остается? Вера не стоит на твёрдом фундаменте разума и фактов, она подпитывается естественным, но хрупким желанием сердца надеяться на светлое и хорошее. На нечто большее, чем сухие, недолговечные факты, потому что, увы, какими бы прочными они не были, всё вокруг непостоянно, и ничто не в праве перешагнуть черту времени. Возможно иногда надежда безрассудна и обманчива, однако она подталкивает нас вперёд, она даёт смысл идти дальше, объединяет, вселяет бессмертную веру в наши сердца… Внезапно среди листвы мелькнула что-то тёмное, подобное пламени. «Аматерасу», - эта мысль пронзила тело, заставив разум всколыхнуться, а ноги двигаться ещё быстрее. Лес постепенно редел, на ветках всё чаще встречались обрывки чёрного пламени, небрежно висевшие на остатках листвы. Послышались звуки столкновения ножей и катан, что больно резали сознание. Мелькнули две фигуры. Сердце замерло в пытливом предвкушении, которое начало нещадно поедать изнутри. Коварный страх глубоко проник и засел в душе, теребя волнительные и тонкие струны души. Их силы явно приближались к исходной точке. На обоих красовался добрый десяток царапин. Взгляды, два тёмных решительных и сильных, с жадным чувством собственного достоинства упирались друг в друга. По лицу Итачи струилась явно свежая кровь. Всё тело Саске было в мелких царапинах и ссадинах. Оба выглядели крайне измождёнными, в их движениях сквозила ярко выраженная усталость. В бой вселилась молчаливая пауза, наполненная лишь тяжёлыми вдохами и выдохами. Нагнетающий дождь постепенно закрывал своей пустой серостью небо, привнося в воздух оттенки прохлады и влаги. Внезапно оба ринулись с места, подобно двум бешеным псам, которых спустя долгое время наконец спустили с цепи. Навстречу друг другу полетели два больших сюрикэна, молнией разрезая воздух. И всего лишь мгновение отделяло их от рокового столкновения, когда вдруг кунай резко, но точно нарушил баланс, помешав им. Три ослабевшие железки отлетели в разные стороны, ударяясь о землю и издавая при этом характерный звук. Два тёмных взгляда мгновенно обратились к отчаянно смелой шатенке, что за секунду появилась на поле битвы. В глазах – уверенность, возможно наигранная, ведь в руках – дрожащий страх. - Хотару! Какого чёрта?! – лицо Учихи-младшего тут же исказилось, выражая откровенный шок, смешанный с волнение и непониманием. - Я говорила, что не позволю тебе это совершить, - она вызывающе повысила голос, чтобы скрыть эту рвущуюся, кричащую дрожь в связках, - и я сдержу своё слово, - Юкино повернулась к Саске в пол-оборота, медленно вынимая из-за спины катану. Они перехватили взгляды друг друга. Её глаза уверенно проникали в чёрную, непонимающую и взволнованную бездну брюнета. Она явно решила сдерживать этот душевный крик до последнего вздоха. Тем не менее во взгляде шатенки блуждала буря, самое громкое противоречие, мольба о пощаде его принципов перед чувствами. Но разве он мог?.. Падающая капля дождя сверкнула ядовитым огнём, отражая вспыхнувшую молнию. В облаках прорычал гром. Хрустальная капля достигла щеки Хотару и медленно скатилась вниз, покидая её белоснежную кожу и нещадно разбиваясь о землю. Внутри всё пылало. От страха, от тайной надежды, беспомощности, переполнявшего волнения и, быть может, молчаливой любви? «Мне нужно попытаться продержаться как можно больше. Коноха рядом. Там Какаши-сенсей, Сакура и… Наруто. Да, верно. Наруто. Он поймёт и поможет, я верю. Нужно просто протянуть до того момента. Но вдруг они… Опоздают?» - на лоб выступили холодные капли пота. Все молчали, позволяя говорить неутешной природе. В определённые моменты она оказывается куда красноречивее самых громких слов и ярких выражений. Через момент тишину нарушил какой-то пустой, даже холодный смешок: - Но зачем? – тяжёлый взгляд Саске упал в сторону, словно пытаясь разыскать там ответы. - Не хочу… Я не хочу, чтобы план Итачи осуществился, - а в её глазах блестели чувства, руки ещё сильнее сжали катану. Слова смешивались со слезами и не могли пройти дальше горла. – И я не хочу потерять тебя, - этот нежный, отчаянный шёпот словно бы оглушил Учиху-младшего, что остался недвижим. Однако через секунду шатенке пришлось резко обернуться назад, чтобы отразить внезапную атаку со стороны Итачи. Хоть он и выглядел весьма измученным, его натиск имел действительно сумасшедшую силу. Хотару едва успевала отражать атаки, что сыпались на неё чаще, чем капли с неба. Две катаны столкнулись, издавая железный стон. - Я прошу тебя в последний раз – уходи, - его тон отдавал таким же холодом, что и глаза. Он впился взглядом в Юкино, которая сдерживала его атаку. – Я не позволю тебе всё сорвать, - девушка же лишь едва слышно усмехнулась, и послышалось ещё несколько ударов катан. - Какая из меня наследница, если я сейчас убегу? – она уверенно отразила очередной натиск и напала сзади посредством клона, который был тут же разрезан пополам одним резким движением. После, Учиха-старший в мгновение ока оказался намного дальше и использовал стихию огня. Девушка резко прервала эту попытку водой. Однако после шатенка почувствовала явную боль в области спины. Этот удар заставил Хотару упасть на землю, однако она тут же перекатилась на метр, избежав таким образом следующей атаки. Сделав замену, девушка попыталась напасть со спины, однако лишь получила резкий удар в живот, от чего изо рта брызнула противная кровь. «Он действительно чертовски сильный», - однако в его глазах не было и капли сострадания. Да, он намерен удерживать твёрдые позиции во имя своих принципов и планов, чего бы это ему ни стоило. Бессердечие ради силы и справедливости? Что ж, это его выбор, и никто не имеет права его осуждать. Чертовская боль, казалось, пыталась разорвать тело на части, но собрав все силы, Юкино увернулась от последующих атак и оказалась за добрый десяток метров от Учихи-старшего. Чтобы оправиться от того удара Хотару явно требовалось больше нескольких мгновений. Однако Итачи за секунду сложил какие-то печати и понёсся на девушку с техникой. Она понимала, что сейчас её единственным спасением будет являться уход от атаки, однако кровь во рту дурманила тело и здравый рассудок, а боль в животе не давала возможности трезво мыслить. Осознавая всю плачевность своего состояния, она уже приготовилась к финальному рывку, но внезапно перед ней возник Учиха-младший, отразивший атаку брата. Пыль улеглась. - Оставь её, - она услышала весьма холодный и напряжённый тон из-за его спины. Девушка закашляла кровью. Каждый вдох давался тяжелее, чем предыдущий. Внутри всё сворачивало от ноющей боли, она рухнула на колени, сохраняя при этом королевскую гордость во взгляде. Оба брата повернулись в сторону девушки. - Саске, «Мисс номер два» снова у тебя за спиной, - этот слабый шёпот с оттенком столь знакомой усмешки заставил Учиху-младшего напрячься ещё сильнее. Однако в глазах темнело, ухмылка сошла с лица, превратившись в лёгкий намёк на какую-то странную, но мягкую улыбку. – Я не смогла, прости… - силы предательски покидали тело, взгляд становился пустым, глаза закрывались. Тело под тяжестью боли упало на землю. Хотару успела уловить этот шокированный, нехарактерный взгляд Саске. В последний момент ей словно послышался чей-то знакомый звонкий голос, что окликнул её имя. «Вероятно, показалось», - тёплая капля дождя рухнула с небес, разбиваясь о слабое тело шатенки… *** - Мне кажется, у неё дрогнули ресницы… - Это, скорее, у тебя в мозгах уже дрогнуло. Ты смотришь на неё битый час, конечно тут дрогнет! - Тс-с-с, Сакура-чан, ты её разбудишь, - яркий свет, наконец, пронзил эту угнетающую тьму. Голоса донеслись до сознания, пальцы едва ощутимо дрогнули, сжав какую-то мягкую ткань. - Хотару… Ответом был недовольный, едва слышный стон. - Ты слышишь меня? – знакомый звонкий голос бережно дотронулся до слуха. Перед глазами начали вырисовываться смутные образы. - Да, - едва слышно сказала шатенка. Голос был чертовски слабым, как и всё тело, что, казалось, вылито из свинца. Но сознание постепенно прояснялось, пропуская всё больше и больше света здравого рассудка. – Н-наруто? Ты мне снишься? – на лице проступили следы улыбки. Послышался звонкий, мягкий смех. Голова склонившегося блондина стала вполне ясной. В голубых глазах блестело это мягкое, но скрытое беспокойство. Силы начали наполнять тело. - Нет, мы в больнице Конохи. Ты ничего не помнишь? – девушка приподнялась на локти и обнаружила знакомую белую комнату, залитую дневным светом, что приглушался за счет мягких штор, непослушно колышущихся на ветру. Через окно пробирался свежий, прохладный воздух, вдыхающий жизнь в лёгкие. На кровати рядом с ней сидел столь знакомый голубоглазый блондин, а около двери стояла девушка, скрестив руки на груди и обеспокоенно поглядывая в сторону коридора. - Что произошло? – голос был ещё каким-то сиплым, измождённым. Хотару села на кровати и поднесла руку ко лбу, словно прощупывая воспоминания, которые, как на зло, убегали из разума. – Я помню, что бежала туда… А потом… О, Господи… - тон обречённо скользнул вниз, рука передвинулась на лицо. – Что с Саске? Наруто явно напрягся и слегка нахмурился, однако ответил: - Я не знаю. - В смысле? – сердце шатенки ёкнуло, во взгляде мелькнуло волнение. - Он сейчас здесь, в Конохе, - голос Сакуры, казалось, содержал ту же ноту беспокойства, что и Наруто. Она повернулась в сторону кровати, столкнувшись взглядом с Юкино. - Но к-как? Как?! – карие глаза наполняли искреннее недоумение и нервозность. Девушка дрогнула на месте, словно готовясь сейчас же рвануть из этой проклятой кровати. - Мы нашли тебя, Саске и Итачи, когда были на миссии. Ты тогда начала терять сознание. Они сражались, но мы успели схватить Саске, а Итачи практически сразу скрылся. Потом Саске зачем-то передали к бабуле Цунаде, - закончил Наруто, всё также сосредоточенно смотря на то, как колышутся шторки при каждом новом ударе ветра. - Там была не только Цунаде-сама, но и многие другие. Мне кажется, что они собрали целую делегацию и никого не подпускают, - Сакура сделала пару шагов к кровати и тяжело вздохнула, закрывая глаза. - Давно? – лишь коротко спросила Юкино, не отводя грузный взгляд от пола. Она тоже попала под влияние общей апатии. - Вчера. Сегодня всё вроде как закончилось, но мы до сих пор не можем сказать, что случилось, - Харуно нервно перебирала пальцы. – А ты что-нибудь знаешь об этом? – она подняла вопросительный, дышавший ослабевшей надеждой взгляд. Хотару ответила не сразу. Её губы сжались в одну напряжённую линию, во взгляде говорило множество скрытых вопросов: - Нет, не знаю, - в конце концов тихо ответила она, предавшись собственным мыслям. - Но Хотару, как ты оказалась там? Что ты делала? Почему ушла из деревни, не сказав ничего мне? То есть нам, - поспешно поправился Узумаки, вперив в Хотару вопросительный взгляд. От всех этих слов, от его тона, близости, глаз – от всего становилось как-то одновременно приятно и неловко. Однако сейчас в голове вертелось куда больше мыслей относительно Учихи. - Простите, Наруто, Сакура. Я не в том состоянии. Я всё объясню, но позже. Обещаю, - шатенка замялась и опустилась на подушку. - Да, Наруто, пошли. Ей всё ещё нужен покой, - Харуно, казалось, была занята своими мыслями, что блестели в её напряжённом и сосредоточенном взгляде, и тут же покинула помещение. Юкино улеглась на другой бок, устремив взгляд на окно и прячась под белоснежное одеяло. Узумаки встал, однако, судя по звукам, не спешил сдвигаться с места. Через несколько секунд Хотару обернулась в сторону двери и наткнулась взглядом на Наруто, что всё также несвойственно и отстранённо смотрел в пол: - Как думаешь, он останется в Конохе или… - Узумаки напряжённо сжал руки в кулаки, но затем, твёрдо собравшись с мыслями, продолжил: – Или уйдёт, как два года назад? Молчаливый поток ветра вновь ворвался в комнату, внося свежий глоток природы и нарушая устоявшийся покой штор. Он словно поглаживал это особо тяжкое, воцарившееся напряжение. - Я не знаю, - в тон ему ответила Хотару. Она повернулась на бок, вновь натянув на себя спасительное одеяло, и услышала холодные, отдаляющиеся шаги. - А я верю в то, что он сделает правильный выбор, - в этом голосе проскользнул сладко-кислый привкус тлеющей, однако неугасающей веры. Да, он всегда вселял надежду в то, во что, казалось, нет смысла верить. Несмотря на все страдания, что преподнесла ему жизнь, он никогда не отчаивался, и поэтому добивался невозможного, что скрывается всего лишь за мнимой чертой нашего «не верю», «не смогу», «не буду». А в нём всегда была эта смелость, что позволяет перейти границу. Дверь захлопнулась, легкий воздух вновь пробился в комнату, нарушая это эфемерное спокойствие. За окном со всей яркостью светило солнце, ветер шаловливо перебирал мягкую листву, так, что было слышно, как листья шепчут что-то друг другу. Птицы переговаривались между собой, привнося особые, сладкие ноты благодати на душу. Однако разум заполнили коварные мысли: «Они рассказали ему правду. Я в этом более чем уверена. Теперь весь вопрос в том, какую сторону выберет он», - вдруг вместе с очередным потоком ветра, не на шутку разгулявшегося сегодня, влетело что-то маленькое и лёгкое, едва слышно упав на пол. Девушка бросила заинтересованный взгляд на белую бумажку. Откинув одеяло, она тут же встала с кровати и подняла странный объект. Боль уже практически не ощущалась, разве что слабость, да бинты, что сжимали живот, сдерживая дыхание. «Сегодня, в 10 вечера, на том же месте, что два года назад»… *** Луна уже озаряла макушки тёмных деревьев, проливая свет на безликую ночь, что только входила в свои права. Дорога терялась в какой-то неизведанной дали. Хотя почему в неизведанной?.. Она ждала. В груди покоилось множество мыслей и сомнений. Хотару была практически уверена, что знает отправителя письма, чего он хочет, и, казалось, даже догадывалась, чем всё это закончится. Юкино уже видела эту дорогу, ночь, Луну, но… Она теперь не та, что провожала взглядом два года назад, не та, что боялась. Сейчас всё иначе, однако это чёртово ощущение дежавю не даёт покоя, неустанно теребит душу тревогой. Внезапно девушка почувствовала какое-то шевеление позади себя. Обернувшись, наткнулась взглядом на него. В глубоких чёрных глазах то же спокойствие, это королевское хладнокровие, проникавшее до самого нутра. Темные волосы едва поддаются ветру. Их разделяет всего лишь пара метров и молчание неопределённой длины. И вроде как пришло время слов, однако смогут ли они выразить всё то, что хочется, всё то, что мучается в рамках души? - Тебе рассказали? – в её голосе нет места робости. Лишь намёк на едва ощутимую слабость. - Да. Всё, - и вновь этот холодный, абсолютно не тронутый чувствами тон. Он всё также смотрел на неё, с этим неясным выражением глаз, что помогала скрыть ночь. - И что... Что будешь делать теперь? – Хотару смотрела в глаза Учихе без всякого сжимающего стеснения и без особого сомнения. В ней сейчас говорило желание расставить все точки над «и». В интонации прослеживалось слабое хладнокровие, хотя внутри всё ещё крылись неиспользованные тузы. – Месть Конохе? Он сохранял тот же спокойный, казалось, даже безразличный настрой. Воздух коснулся тяжёлый выдох: - Возможно. - И зачем? – в голосе проскочил едва уловимый смешок, имеющий ноту скрытого отчаяния. Сейчас они вели себя подобно незнакомым людям, которых связывали лишь некие холодные обязанности. - Через день после того, как всё это произошло, пришло известие о том, что найдено его тело, - ветер спокойно перенёс эти холодные слова, что заставили оборваться что-то внутри. - Но кто?.. Как?.. – шатенка лишь застыла в недоумении. - Все факты и улики указывают на то, что это было самоубийство, - эти слова являлись предисловию к весьма сосредоточенному молчанию, что разбавляла лишь шумевшая рядом листва. - Они ведь предложили тебе остаться здесь, в Конохе? Снять с тебя все виновности? – её взгляд также устремлялся в никуда. - Да, - отстранённо ответил он, будучи погружённым в мрак своих мыслей, что были явно темнее, чем эта самая ночь - И… Ты отказался? – Юкино боялась увидеть ответ раньше того, чем он прозвучит, поэтому не поднимала глаз. - Я не прощу им этого, к тому же, - Саске вдруг перехватил взгляд Хотару с особым, внезапно проснувшимся чувством, - меня здесь ничто не держит... - А знаешь… - она вдруг резко прервала его, добавив в голос явный оттенок вызова. Шатенка прикусила губу, к глазам подкатывали поблёскивающие эмоции, сил сдерживаться более не хватало. - Знаешь, уходи. Мне плевать. Ты свободен, - в словах уже проскакивали ноты очевидного срыва. Голос отчаянно прыгал то вверх, то вниз, безуспешно пытаясь найти баланс. – Но перед этим я скажу тебе все, что хочу и должна, - успокоившийся ветер едва задевал её прическу, что заставляло Хотару регулярно поправлять прядь волос. – Ты просто невыносимый, холодный, высокомерный, замкнутый, язвительный эгоист, который всё время выводит меня из себя, и который постоянно заставляет меня переживать. Ты с детства не даёшь мне покоя, всегда ведёшь себя как последний кр*тин, но чёрт, чёрт, чёрт, я люблю тебя и любила всё это время! Мне нравилось, когда ты был рядом, когда выручал меня, пусть и прятал своё отношение за маской самовлюблённого надутого индюка, я любила, когда ты называл меня по имени, брал за руку, самодовольно ухмылялся, когда шептал, что любишь, хотя я никогда осмысленно не говорила тебе подобных слов. Я боялась, что ты совершишь самую страшную ошибку в жизни, если убьёшь Итачи, что он падёт невинной жертвой. Я знала, что ты начнёшь мстить Конохе после того, как узнаешь всю правду, что ты пойдёшь против Наруто, против всего того, за что боролся и жил сам Итачи. Я боялась, что ты отвернёшься от меня, что ты опять бросишь меня как два года назад. Хотя я готова отказаться от своей мести ради тебя, я готова забыть то, к чему так упорно стремилась всё это время, я готова окончательно сломать свою гордость и признать всё это безумство! И кто бы мог подумать, что… - в глазах кричали слёзы. На щеках пылал горячий и отчаянный румянец. Шатенка резким движением смахнула блестящие капли с щеки. Голос уже сорвался на крик. Слова лились непрерывным эмоциональным потоком. - Что причиной всего этого идиотизма станешь ты, непревзойдённый «мистер номер один», Учиха Саске! Да! Я лгала тебе всё это время! Я врала себе и тебе постоянно! О своём тупом равнодушии! Я совсем завралась. Но сейчас мне плевать на этот ключ! Да на всё! Потому что то, что я испытываю к тебе, выше всего этого. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, хочу, чтобы остался. Я люблю тебя! – она отчётливо прокричала эти последние слова, искренне вложив туда всё наболевшее и накипевшее, окончательно сбросив с себя маску, измазанную фальшью. – Но ты свободен, - из неё вырвался нервный слезливый смешок, который она сопроводила широким и резким взмахом руки. - Поэтому уходи! Давай! Ты добился своего! «Мисс номер два» влюбилась в тебя, как последняя дура! Теперь ты доволен?! – все эти раскалённые эмоции и чувства вырвались явно неожиданно и громко. Шатенка, тяжело дыша, с блестящими, переполненными кричавшей, но нелегкой искренностью глазами стояла и смотрела на брюнета. Он лишь смотрел на весь этот внезапный экстаз тем же спокойным взглядом. Казалось, едва заметная улыбка проскользнула по его лицу. Без тени какого либо сарказма и усмешки. – Ну, почему ты стоишь? Уходи! Видеть тебя больше… - она замахнулась рукой, вероятно, желая влепить весьма ощутимую пощёчину, однако Учиха ловко перехватил её, с грубой, отрезвляющей силой притягивая девушку ближе. - Я тоже лгал тебе. Постоянно, - голос такой же холодный. Его твёрдый, тёмный взгляд впился в её широко распахнутые глаза, всё ещё дышавшие эмоциями. Он сильнее сжал её кисть, притягивая девушку к себе. – Потому что ты всегда была для меня единственной «Мисс номер один», - тон кардинально сменился на тёплый, даже мягкий шёпот. В глазах промелькнула эта ясная нежность, что ей пришлось видеть лишь два года назад. – И ты думаешь, я смогу уйти после всего этого? – его лицо посетила усмешка, оттеняющая теплотой. Он бережно притянул её к себе, поглаживая по спине, как маленького, испугавшегося и дрожащего котёнка. Она же уткнулась ему в грудь, ощущая эти теплые чувства, которым отдалась без остатка. - Скажи это, - слабый, но ощутимо счастливый шёпот дотронулся до его уха. - Люблю тебя, - по спине приятной змейкой пробежала лёгкая дрожь. Этот поцелуй был не такой, как всё то, что было между ними до этого. Нет, здесь скрылось явно большее, неподдельная искренность, к которой они стремились так долго, сменяя маски одну за другой, играя в «кошки-мышки» с самими собой, превознося эту глупую гордость и фальшь, сознательно запирая в себе истинные чувства и скрывая свои потаённые страхи. А стоило ли это всего того, что им пришлось претерпеть со стороны друг друга? И она вновь инстинктивно сжала ткань, которая попалась под руку, не отпуская его от себя. Дежавю? Нет, ведь в этот раз она осознавала, что он не уйдет, не покинет, не отвернётся. Теперь уже никогда. А есть ли что-то дороже, чем осознание подобных вещей?.. А Луна также серебрила эту дорогу, где двое, скрывшись под ночной тьмой, упивались искренними чувствами и только начинали свой совместный путь... Два молодых листочка с лёгким порывом ветра сорвались с ветки дерева и, кружась в каком-то невообразимом вальсе, полетели вперёд, в светлой надежде воспарить над этой землёй…
