Часть 3
21 декабря 2017 г., 16:18
Что удивительно, Карелин к вечеру выполз из своей берлоги сам. Одарил тяжелым взглядом сидящих в кухне и задротящих Вань, достал из холодильника банку пива — собственно, холодильник давно использовался не для хранения еды, а для охлаждения вина и пива, — и сел напротив Евстигнеева, будто специально, чтобы позлить.
— Ну и хули ты на меня пялишь, образина? — не отвлекаясь от «Хартстоуна», поинтересовался Ваня, тут же тихо зашипев, когда получил острым локтем Светло под ребра.
— Как я тебя ненавижу, — с чувством ответил Слава, без зазрения совести доставая из пачки Рудбоя, лежащей на столе, сигарету и зажигалку.
Охра, аж отвлекшись от игры, проводил взглядом свою сижку и, главное, зажигалку, которая тут же исчезла в кармане Карелина, с крайне возмущенным видом. Гнойному же, судя по виду, было только в кайф, он даже незаметно показал фак, так, чтобы Ванечка не видел.
— Нет, ему меня обижать можно, а мне его — нельзя? Вань, это пиздец подстава! — дернув Фаллена за рукав и пытаясь отвлечь от телефона, Рудбой кивнул на Славу, мол, фас, родной, твоя псина — ты и разбирайся.
Стоило Славе появиться на кухне, атмосфера стала какой-то… враждебной, мягко говоря. Фаллен сразу отодвинул от себя чашку с кофе и взволнованно посмотрел на Карелина. Как и любой творец и творческая личность, он на самом деле был довольно чувствительным и ранимым, как бы ни пытался доказывать обратное. Ваня знал Славу давно, знал хорошо и уже на подсознательном уровне считывал его настроение.
— Вань, — покачав головой, Светло под столом положил ладонь на колено Вани и несильно сжал, успокаивая. Рудбою явно было проще заткнуться, чем Славе. Слава в принципе был далек от идеала сдержанности, так что лучше его сейчас было не трогать. — Слав, поедешь в семнашку с нами? Мы тут немного развеяться решили. Посидим, выпьем, а то че как затворники какие-то, по углам прячемся.
Карелин за мгновение задумался, Ваня видел, как у него в голове крутились шестеренки, взвешивая все «за» и «против». Фаллен более чем был уверен, что тот согласится, потому что обычно именно так Слава предпочитал отвлекаться от дерьма.
— Он с нами пойдет? — буркнул Карелин, неодобрительно смотря на Евстигнеева.
— Он с нами пойдет, — Ваня вновь погладил Рудбоя по колену, умоляя молчать и не вестись на провокацию. Слава только этого и добивался.
— Я с вами пойду, — фыркнул Рудбой. — Пора тебе привыкнуть, что я теперь к нему прилагаюсь.
Откинувшись на спинку дивана, Евстигнеев с видом победителя и биг босса закинул руку на плечи Светло, притянув к себе и крепко обняв. Да, ребячество и вся хуйня, но сейчас Ваня готов был хоть поселиться в этой тесной двушке, лишь бы позлить Славу. Видимо, особенная «любовь» к Гнойному распространялась на весь окситабор. Ну, или не на весь, а только на двух фронтменов.
Карелин же принял наконец здравое решение не доебывать еще и лучшего друга, и просто отмахнулся, открывая банку пива.
— Окей, схожу с вами. Видишь, Светло, на какие жертвы иду?..
Охра с трудом сдержался, чтобы не высказать все, что думает о Славе. Вот тебе и все минусы отношений с кем-то с «враждующей стороны». Еще с год назад Рудбой был уверен, что вся эта замута между Мироном и Славой его никаким боком не касается, что это вообще детский сад. Даже после исторической хуйни был в этом уверен. Ну антихайп и антихайп, и что? Всем нужно противостояние, и ничего удивительного в том, что выбрали они для него Оксимирона, не было. Но все оказалось куда сложнее, стоило бэк-МС Фёдорова реально вторгнуться на чужую территорию, да еще и с конкретными видами на одного из центровых участников антихайпа.
До появления в жизни одного Вани другого Вани, Светло и подумать не мог, что окажется в таком положении — буквально между молотом и наковальней. Слава давил с одной стороны, Ваня — с другой, и Фаллену не оставалось ничего, кроме как пытаться примерить этих двоих. Он подозревал, что проблема была лишь в том, что Ваня работал с Мироном, потому что сам по себе Рудбой был довольно безобидным парнем, который, в принципе, легко находил подход ко всем. Настолько легко, что сам Светло уже спустя неделю каждодневных разговоров с Ваней влюбился в него по уши. Рудбой умел располагать к себе. Рудбой умел очаровывать. И, насколько хорошо Ваня знал уже и Евстигнеева, и Карелина, они бы нашли общий язык, если бы не бесконечная предвзятость Славы и его ребячество.
Они еще посидели на кухне: Ваня все пытался не позволить лучшему другу и своему парню разругаться. В конце концов Слава был отправлен приводить себя в порядок, а Ваня прижался к Рудбою, гладя по волосам и пытаясь успокоить.
— У него сложное время, — сам не до конца веря в этом, пробормотал Ваня, вставая с места и начиная собираться в бар. Найдя одну из своих зажигалок, Ваня бросил ее Евстигнееву, раз уж тот лишился своей, — Слав, ты готов? Мы уже собираемся выезжать.
— Ну так поговори с ним, объясни, что когда там растут волосы — это нормально, — огрызнулся Евстигнеев, ничуть не понимая, какое такое у Славы может быть сложное время. Он хайпит — как бы это парадоксально ни было, — нашел себе теплое место на СТС, может заниматься музыкой… Хули ему до сих пор все было не так, Ваня понять не мог. Возможно, Карелин был не из тех людей, которым когда-нибудь бывает достаточно, и от этого еще меньше нравился Рудбою.
***
Атмосфера их маленькой компании разрядилась лишь по приезду в 1703. Народу еще было не так много, но все же Охра временно свалил приветствовать знакомые морды и, включая все свое обаяние, очаровывать дежурных барменов. Над стойкой все еще висел его портрет с призывом «ему не наливать», так что каждый раз приходилось делать вид, что того инцидента не было. — Мирон написал, что скоро будет, — тихо сообщил на ухо Фаллену Ваня, поставив перед ним стакан с пивом. — О, а куда Слава съебался?.. Благоверного своего встречать? Рудбой был уверен, что никогда не устанет шутить об этом, как и все в интернете. Нет, ну он-то своими глазами видел, какими ненавидящими взглядами обменивались Окси и Карелин, и какие потом еще неделю ходили радостные. Так что его шутки были именно шутками. За что Ваня особенно любил Рудбоя, когда они оказывались в баре, так за то, что тот всегда приносил ему пиво, хотя Светло даже попросить не успевал. И всегда приносил одно из самых лучших и дорогих — раньше антихайповцы не брали его, экономя, теперь — из принципа, потому что может все немного и поменялось, но они-то остались прежними. Но Ваня Светло баловал, а тот и не собирался отказываться. — Он на улицу подышать свежим воздухом пошел, так что вполне вероятно, что они встретятся. Как бы прямо у входа не началась драка, — Фаллен смеется, делая пару глотков холодного пива. — Так грущу каждый раз, когда пропускаю твои танцы вокруг барной стойки с щенячьим взглядом. Как у тебя каждый раз удается упрашивать их налить тебе? Люди вокруг все свои, так что Ваня не боится прижаться к Рудбою, по-хозяйски голову ему на плечо положить. Максимум, что за это будет — пара осуждающих взглядов, все уже смирились, что эта пара существует и с завидной регулярностью мозолит глаза «нормальным мужикам». — Потому что наши доблестные бармены прекрасно знают, что хоть наливать мне нельзя, я все равно не отъебусь от них. А если они так и будут упрямиться, ну, значит, я возьму желаемое сам, — усмехнулся Рудбой, с видом неземного наслаждения делая глоток ледяного пива. — Бля, как же охуенно… Ну, что ты, какая драка? Они же у нас очень воспитанные мальчики. На ковер не ссут, со стола не воруют, в отличие от Гриши… Эй, не смотри на меня так, о Грише только хорошее! Рассмеявшись, Евстигнеев крепче обнял Светло и чмокнул в нос. Ему было абсолютно плевать, кто там что скажет, кто какие сплетни пустит — вообще поебать. В лицо ему точно никто ничего не осмелится сказать, потому что, во-первых, он был отбитый конч и об этом знали все, а во-вторых, попробуй что сказать бэку Оксимирона… — Знаешь, у меня настроение такое лиричное… Хочу наебениться и творить хуйню, — сообщил Охра, тяжело вздохнув и подперев щеку рукой. — Ты со мной? — Наебениться и творить хуйню? У тебя разве не всегда такое настроение? — Светло посмеивается, набирая целую горсть соленых орешков и по одному отправляя их в рот. Он сам был тем еще любителем творить хуйню, иначе то, что он творил на баттлах и не только, не назовешь. — Сейчас Мирон придет, может не стоит при нем хуйню творить? Он и так ворчит все время на нас. А если ты вляпаешься в историю вместе со мной, он снова будет пиздеть, что я тебя порчу. Нахуй надо, дома лучше хуйню творить будем, Вань. Навалившись на плечо Евстигнеева, Ваня обнял того покрепче, чтобы не вырвался и не сбежал. Уже за поцелуем потянулся, как в бар вошел крайне недовольный чем-то Мирон. Ну, блять, явилась звезда. Желание целовать Ваню на глазах у Федорова не было совсем и, вздохнув, Светло отстранился, толкнул Ваньку в бок, чтобы на своего звездного друга внимание обратил и удар на себя принял, все-таки они друзья. Мирон входит — и сразу становится как будто бы темнее. Потому что Император крайне недоволен. Явная и главная причина недовольства неотрывно следует за ним, ссутулившись и склонив голову, что-то втолковывая Фёдорову, что странно, тихо и будто бы извиняясь, а не громогласно и постиронично, как ожидалось бы от Славы. — Я ничего не обещаю. Возможно, я все же сорвусь, — криво улыбнулся Евстигнеев, ответив Ване на счет сотворения хуйни, и помахал своему лучшему другу. — Миро, чего такой грустный? — Хуй сосал невкусный! — тут же отзывается Карелин, перебив Окси, который только рот успел открыть, за что удостоился от последнего испепеляющего взгляда. — Ах моя шальная императрица!.. — Ну все. Одного вылечили, — вздохнул Рудбой, потерев лоб тыльной стороной ладони, и снова присосался к пиву, вторую руку по-хозяйски держа на колене своего Ванечки. — Так чего с тобой? — Да нормально все, говорю же, — не особенно убедительно ответил Мирон, присаживаясь к ним за столик и неотрывно следя за ускакавшим к бару Карелиным. — Вы его специально притащили, я так понимаю? — Он был грустный, — не очень убедительно тянет Ваня, а после какого-то колкого, неодобрительного взгляда Мирона пытается словно спрятаться за Рудбоем. Тот-то уже привык ко всем выпадам, и взглядами его такими едва ли можно напугать. Сколько они уже вместе работают? Дохуя, столько не живут. К тому же в туры вместе вон сколько раз уже ездили, а что как не совместное существование сближает людей? Так что у Ваньки явно иммунитет, а Светло такой херней похвастаться не может, вот и вынужден затыкаться время от времени, чтобы не бесить «работодателя» своего парня. Слава возвращается быстро, слишком быстро, Мирон к тому моменту явно не успевает расслабиться, да и как тут расслабишься с одной жутко приторно-сладкой парочкой под боком. Мирон снова мрачнеет, а Слава словно назло смотрит на него со своей самой гадкой улыбкой. Ваня уже предвидит бурю, но все еще наивно надеется, что обойдется. Если раз в год и палка стреляет, то и Слава может разочек не выебываться перед Мироном. Повисает неловкая пауза. Светло почти физически чувствует, как от тяжести момента у него по спине бегут мурашки. — Ну че, ребят, так и будем сидеть молчать? — пытается разрядить атмосферу Ваня, надеясь, что ему за это не прилетит по голове. Мирон, до того гипнотизирующий бокал с каким-то бабским розовым коктейлем, который ему притаранил Слава, поднял взгляд на Светло, будто бы только сейчас заметив, что он тут вообще сидит. — Душевно сидим, — ответил Фёдоров таким тоном, что Евстигнееву пришлось кашлянуть, отвлекая его от Вани, а самого Ваню загородить плечом. — Ага, прям заебись, — покивал Слава, мгновенно разрядив накалившуюся обстановку. — А чего мы редко такой компанией собираемся? Ведь так же уютно, охуенно, прям уходить не хочется!.. — Слава, завали ебальник, — устало вздохнул Окси и, смирившись, взял в рот трубочку, сделав глоток коктейля. — Ты, блять, специально попросил намешать туда дохуя алкашки? Что за тупые способы споить меня? Рудбой сидел с таким видом, словно бы перед ним была развязка какого-то очень долгого, нудного и заумного сериала, который он не смотрел с начала, а тут вдруг решил. Мирон и Слава выглядели не так, будто они, по сути, едва знакомы друг с другом и то на почве взаимной неприязни… что-то было между ними, странное, что Охра в упор не мог понять и увидеть. — У тебя какая-то мания, Мирон, если ты думаешь, что все пытаются что-то с тобой сделать, — Слава усмехается, и Ваня эту усмешку ни с чем не спутает — столько в ней самодовольства. Карелин так улыбался весь вечер после «исторической хуйни» и, помнится, они с Мироном тогда из-за этой ухмылки едва не подрались, хотя сидели все в тот вечер более чем спокойно, никакой атмосферы противостояния не было, Вани вообще отлипнуть друг от друга не могли, остальные тоже как-то разошлись небольшими компаниями и адекватно беседовали. Что мешало Славе выключить режим задницы — Ваня до сих пор не понимал. — Все, что я хотел, Мирошенька, я уже с тобой сделал. И звучало это так пошло и так вызывающе, что если бы что-то такое сказал Евстигнеев при их общих друзьях, Ваня бы жутко покраснел. Мирон, стоило отдать должное, только бровью повел, сжимая в руке бокал с коктейлем. — Я не знаю, что происходит, но какие-то мутки точно мутятся, — прошептал Ваня в ухо Рудбою, замаскировав это под легкий поцелуй в щеку. Хоть Мирон с виду и выглядел очень спокойным, внутри он уже буквально вскипал, и готов был рвать и метать. И почему Слава наедине был абсолютно нормален, но стоило, блять, пересечься где-то в людном месте — и начинался лютый пиздец? В последнее время с концертами и всеми остальными нервотрепками Фёдоров и без того малость кукухой ехал — а кто бы на его месте не ехал? — а тут еще и Карелин вместо того, чтобы просто быть рядом и не отсвечивать, будто специально размахивал у него перед носом красной тряпкой. — Еще хоть слово и тебе пиздец, Слава, — тихо, но угрожающе сказал Окси, залпом влив в себя алкогольный коктейльчик, что явно было не лучшей идеей, потому что ел он последний раз еще ранним утром. — Миро, го покурим? Поднявшись из-за столика, Рудбой буквально утащил за собой Фёдорова на улицу, подальше от главного раздражителя, не то беды точно не миновать, и если они еще и сцепятся, это будет просто «шикарное» промо их дальнейших концертов. — Да что с тобой такое? С каких пор ты вообще начал реагировать на его подъебы? Все же нормально было, — вздохнул Евстигнеев, глядя на мелко подрагивающие руки Мирона, и сам подкурил ему сигарету. — Ты хоть таблетки пьешь? Если он заебывает тебя, ты скажи, я с ним поговорю, блять! — Какого хуя ты творишь? — стоило только Ване с Мироном уйти, Фаллен перестал строить из себя незаметного милашку. Да, при Мироне он предпочитал быть скорее мебелью, чем равноправным участником беседы, слишком уж странно сам Федоров относился к Ване, но со Славой молчать было бесполезно, для него молчание равно одобрению, а нынешнее поведение друга Ваня не одобрял. — Он же нихуя не сделал, а ты ведешь себя, как ребенок. Нахуй ты перед ним так выделываешься? Неужели нельзя посидеть пару часов спокойно в нашей компании? Вы же не на баттле, в конце-концов. Слава на слова Вани только неопределенно пожал плечами. Ну правда, не говорить же ему сейчас, что дело в том, что они с Мироном ебутся и как минимум сегодня утром разосрались в пух и прах из-за ерунды. Хотя из всех, кого Слава знал, именно Ваня бы понял его лучше всего, сам ведь вляпался в отношения с бэк-МС Мирона. Да так сильно вляпался, что они даже открылись общественности, пусть случайно, но отрылись же. — Хочется мне, — фыркнул Слава, делая два больших глотка начавшего уже остывать пива. Ну еще бы оно не остыло, за столом ведь такие страсти кипели. — Мне тоже дохуя хочется, Слав, но давай оставшееся время ты будешь вести себя, как хороший мальчик? Мирон, если ты не будешь его травить, я уверен, тоже выебываться без причины не будет. — Блять, Ваня, я так влип, — спустя минуту напряженного молчания выдал Мирон, тяжело вздыхая и опускаясь на корточки, привалившись спиной к кирпичной стенке. — Я этого ебана видеть не могу, терпеть не могу, вообще пиздец бесит, но, блять… Люблю я его, понимаешь? Ненавижу люто, но все равно равно ничего не поделать не могу! Ну ты же меня понимаешь, Вань? Я уже с месяц на лютых успокоительных сижу, а ты знаешь, как я не люблю чертовы колеса. Блять, как же я хочу, чтобы у нас просто все было нормально, как у вас!.. — Ну и пиздец, — только и смог удивленно выдавить из себя Рудбой, глядя на друга так, будто у того вдруг рога выросли как минимум. Докуривали они уже в молчании, но если Мирону и вправду просто стало немного легче от того, что он переложил часть этого груза на плечи лучшего друга, то в голове Вани вовсю разворачивались красочные сценарии расправы над Карелиным. Пробормотав «я сейчас», Охра выкинул окурок — и когда успел выкурить? — на асфальт и придавил подошвой кед, уверенно направившись в бар. Слава, лениво и неохотно выслушивающий нотации от Светло, сразу заподозрил что-то неладное, когда к нему быстрым шагом приблизился Евстигнеев. — Хули тебе надо, Рудибой? — спросил Карелин с не очень хорошими нотками в голосе, рывком поднявшись, чтобы быть наравне с Ваней, и очень вовремя — пришлось почти сразу уворачиваться от удара. Кулак Охры лишь мазнул по скуле, что тоже было не особенно приятно. — Ты охуел, пизда хабаровская?! Хули ты к нему лезешь, блять? Где ты, а где он, мозг включи! — прорычал Рудбой, наплевав, что они тут шоу устраивают, и наверняка бы снова полез в драку, если бы между ним и Славой не встал Фаллен. Ваня честно не знал, в чем было дело и о чем Рудбой говорил с Мироном; их не было минут десять и сам Фаллен за это время нихуя не смог донести до Славы, да и нереально это бы — Карелину порой месяцами нужно было говорить одно и то же, чтобы он понял. Ну такой вот человек упрямый, хуже барана. Эпичное появление Вани сбило с толку. Светло не претендовал на идеальное знание Евстигнеева, но понимал, что довести его Ванечку до такого — это постараться нужно. И, наверное, Слава должен был получить за дело, но Ваня просто не мог бросить лучшего друга, не мог не встать между ним и Рудбоем. Иначе какой он друг, если не вступится за Славу сейчас. Ваня-то лучше прочих знает, что Славка все это не со зла делает, просто ебанутый он немного, не всегда язык за зубами держать может. Ну с кем не бывает? — Так, успокойся, — выставив руки перед собой, Ваня надеялся, что Рудбою хватит сдержанности и ума не начать махать кулаками снова. Светло чувствовал себя Дюймовочкой на фоне явно собравшихся драться Вани и Славы. Второй уже во всю засучивал рукава толстовки. — И ты, блять, успокойся, — прикрикнул на Карелина Ваня, стараясь следить взглядом за обоими парнями, — Вань, какого хуя? Решил устроить тут цирк? За нами и так все следят. Что на тебя нашло? Слава явно не собирался оставлять все так, как есть. Попытавшись отодвинуть Светло, он сделал пару шагов к Ване. Еще один самоуверенный индюк. Решив, что проще разобраться не с неадекватным Карелиным, а с Ваней, Светло схватил того за руку и отвел в сторону, выжидающе уставившись на него. — И хули происходит? — едва ли не прорычал Светло, которому испортили приятный и спокойный вечер, — Че блять такое, Вань? Ты ебнулся совсем или как? Как только Слава потянул свои грабли к Светло, Ване совсем сорвало кукуху, он готов был прибить этого уебка, и очень хорошо, что Ванечка тут же оттолкнул его в сторону. — А то, что вот эта хуила, — прошипел Рудбой, ткнув пальцем в Карелина, — такими темпами своей убийственной любовью доведет мне Мирона до очередного приступа, блять, а у нас даже тур не окончен!.. Фёдоров вернулся очень вовремя, чтобы застать разошедшихся по углам Фаллена с Ваней и Славу. Хорошо, что помимо них сейчас в семнашке было всего человек пять, и то, «из своих». — И что тут происходит? — резонно спросил Окси, переведя взгляд на своего бэк-МС, который выглядел злее всех. — Ваня, бля?.. — А хули он доебывает тебя? Ты что, не мог выбрать кого нормального, кто тебя заебывать будет?! — в сердцах вскричал Ваня, уже с трудом фильтруя то, что говорит. — Выбрал, блин, самого ебанутого из ебанутейшего антихайпа!.. Ваню как по голове ударило. Ебанутейший антихайп. А если Слава там самый ебанутый, то он на каком месте по степени ебанутости? Светло пытался убедить себя, что Ваня не со зла это сказал, что Ваня так не думает, но блять, нет, именно так Ваня и думал и просто сейчас эмоции зашкаливали настолько, что он смог это сказать вслух. — А ты себе, значит, не самого ебанутого выбрал? — Светло старался не звучать обиженно, но именно эта эмоция преобладала в его словах. Наивный дурак, все думал, что раз Евстигнеев теперь с ним, то тот понял смысл всего их движения, может быть даже проникся, блять, а он как считал всех их фриками, так и продолжал. — Правильные какие, блять, просто ангелы на пару со своими Мироном. Ясно все с тобой, Вань. Обернувшись к притихшему Славе, Светло рукой ему махнул — мол, пошли, делать нам тут больше нечего. Дома поговорят, обсудят, может хоть теперь Славка расскажет, какого хуя Ваня на него так взъелся и что на самом деле между ними с Мироном происходит. — Бля, Вань, да я не то имел в виду, ну епт! Рудбой очень поздно понял, что он сказал, и как на самом деле со стороны дерьмово это звучало. Спохватившись, Евстигнеев попытался остановить Ваню, чтобы объяснить, что он имел в виду совсем другое, точнее, может, немного это, но совсем не так, но в дверях столкнулся со Славой, который лишь покачал головой. Запал для драки уже испарился, и Охра только кивнул, понимая, что Фаллену теперь тоже надо дать остыть. Не то огребать, при чем нихуево огребать, придется уже Рудбою, и от этого станет только хуже. — Все очень хуево? — осторожно спросил Мирон, положив руку на плечо Вани. — Бля, извини, чувак. Это из-за меня, да? — Понятия не имею, насколько все хуево, — вздохнул Ваня, не зная, куда рваться — начинать ли писать Светло смс, либо уже оставить все это до утра и просто наебениться, раз уж они в баре. — Не, брат, я пас, — Мирон хлопает по плечу Вани, надеясь, что тот не обидится на то, что Федоров просто сливается. Но желания пить у него нет, хотя на душе кошки скребут. И сам со Славой разосрался в пух и прах, и Вани теперь из-за них поссорились, хотя сам Мирону минут пять назад в пример их пару приводил, хотел, чтобы и у них с Карелиным так было. А теперь так все вышло. Не любил Мирон свои проблемы на других перекладывать, а тут уж совсем пиздец вышел. Попрощавшись с Ваней, Мирон вызвал такси, чтобы добраться до дома. Нужно все обдумать. Желательно — в тишине.
