Гарри Поттер и Чёрный принц

Этой ночью Драко никак не мог заснуть. Голова была переполнена тревожными мыслями, воспоминаниями прошедших лет и страхами за то будущее, которое предвещала ему и всему миру сложившаяся ситуация. Парень очень волновался за Поттера, за его безопасность. В голове то и дело всплывали неприятные картинки с участием Слизерина и Поттера, причём второй там обычно представал убитым. Но это же Поттер, он справится, всегда справлялся. А вот сам Малфой нет. Как ни обидно было это признавать, даже перед самим собой, но Драко не справлялся. Ведь спасение Гарри Поттера и всего Магического мира было не единственной проблемой, что преследовала волшебника. Полумна Лавгуд, светловолосая добрая девушка, что была влюблена в него при жизни… Мысли о ней до сих пор мучили слизеринца. Картина её смерти не выходила из головы, а ещё слова: « больше всех любила». Больше родного отца, больше лучших друзей, она любила его, а ведь Малфой того совсем не заслуживал, просто не мог заслужить. Воспоминания нахлынули с новой силой, вспомнился его последний разговор с Луной, ещё живой. Даже в памяти блондина девушка выглядела слишком реально, он мог детально рассмотреть её светлые, лучистые глаза, кудрявые волосы, лёгкий румянец на всегда белой коже и улыбку. Эта улыбка просто дышала добром. Вслед за этим воспоминанием пришло другое: Драко Малфой до ужаса раздражённый пытается что-то сделать с очередными непослушными доспехами, удержать их на мести и уж тем более заставить снова охранять замок практически невозможно. И вот рядом появляется Полумна, она молчит, словно пытаясь собраться с мыслями, что очень бесит блондина. Она смущается, обычно бледные щёки ярко краснеют и вот она произносит на одном дыхание — Я люблю тебя, Драко Малфой, с третьего курса люблю. Когда ты волнуешься, то закусываешь нижнюю губу, когда сердишься — сдвигаешь брови. Когда тебе действительно весело, ты никогда не смеёшься, но всегда улыбаешься… — он не дал ей договорить, небрежно оттолкнув её от себя. Признаться честно, он испугался. Испугался услышать правду, испугался, что кто-то видит его эмоции, что кто-то знает его, читает, как открытую книгу. Он нагрубил ей тогда, слишком серьёзно, чтобы такое забыть. Девушка резко бросилась прочь, а Драко был готов броситься за ней, извиниться, но чёртова гордость не позволяла. С того самого дня, как парень увидел тело девушки, он не спал нормально ни одной ночи, иногда удавалось задремать на часок, но не более того. Тогда Малфой и начал гулять ночью по Хогвартсу. Убедившись, что заснуть не удастся (ничего нового), парень медленно поднялся с кровати и направился к выходу из своей комнаты. По дороге он выкинул пустую пачку снотворного и пузырёк зелья сна без сновидений. Ни магические, ни маггловские средства ему не помогали. В коридорах Хогвартса ночью было очень тихо, лишь иногда раздавались недовольные возгласы портретов, разбуженных свечением люмуса. Филча Драко не боялся, он давно придумал всё то заклинания, что и на два метра не подпустят к нему завхоза. Куда он шёл? Парень и сам не знал, но ноги вели его в ту самую комнату с роялем, где он каждую ночь играл, и где однажды его обнял Поттер. С прошлого визита Малфоя сюда ничего не изменилось, да и неудивительно, ведь слизеринец был здесь прошлой ночью. Парень уже привычным движением открывает крышку рояля и начинает медленно играть какую-то мелодию. Волшебник не помнил откуда её знает, но был уверен, что часто слышал её в детстве. Может мать пела? Пальцы плавно скользили по клавишам, создавая тихий, спокойный звук. Со стороны эта картина наверняка выглядела умиротворяюще, но внутри Драко бушевала настоящая буря. Как объяснить девушке которая умерла, что ты вовсе этого не хотел, как заставить её услышать? — Простишь ли ты меня Полумна Лавгуд? — тихо прошептал Малфой, заранее зная, что его не услышат и соответственно не простят. Да и в чём смысл, даже если Луна простит, он сам не сможет. По щекам покатились горячие слёзы, обжигая, уничтожая и не желая останавливаться. Из раздумий парня вывел чей-то смущённый голос за спиной. — Привет, Драко. Не спится? — по голосу Малфой безошибочно определил, что это был Гарри. Но оборачиваться не хотелось, не хотелось чтобы Гарри видел его слёзы, а остановить их просто не было сил. Неожиданно Драко почувствовал у себя на плечах чьи-то тёплые, сильные руки, а потом Поттер обнял его и с силой прижал к себе. Блондин дёрнулся, но больше от неожиданности, чем от желания освободиться. Второго кстати и вовсе не было. Сильные и тёплые руки гриффиндорца, да и в принципе его присутствие были теми вещами, без которых Драко попросту бы не выдержал. Гарри и в правду умел оказаться в нужное время в нужном месте. — Драко… — неуверенно начал Поттер, но потом набрался смелости и продолжил — Всё хорошо будет, я конечно не могу обещать, но я просто уверен. Мы со всем справимся, вместе. — тёплое дыхание Гарри обжигало Малфою ухо, уж очень хотелось закрыть глаза, расслабиться и просто поверить Поттеру, но от чего-то не получалось. — Она погибла из-за меня. — тихо выдавил Драко — Какое право я имел лишать её жизни?!! Я почти что убил её! — парень сильно сжал кулаки и попытался вскочить, но Поттер ему не позволил. — Тише, Драко. Я знаю, что ты этого не хотел и… и она тоже знает! — Гарри ещё сильнее прижал Малфоя к себе и погладил по голове, желая успокоить. — С чего ты это взял? Почему, чёрт возьми, ты так уверен! — волшебник с силой ударил кулаком по крышке рояля и поморщился. — Потому, что она пришла. Потому, что она помогла тебе спасти меня, Драко… — прошептал Поттер, но голос у него был твёрдым и уверенным. Такому голосу было невозможно не верить, такому Поттеру было невозможно сопротивляться. Блондин повернулся в его объятьях и уткнулся куда-то в шею, слёзы тонкими струйками стекали на футболку Гарри, оставляя на ней маленькие лужи. Сегодня Поттер был не просто Героем — Магической — Британии, он был Героем — Магической — Британии — и Драко Малфоя. И этим вечером это устраивало их обоих.