Всё, что случилось по глупости

— Приехали!!! — Стоило машине остановиться на парковке возле больницы, как Замай с Ваней резко сорвались со своих мест и вылетели на улицу. — Давай в приёмную!!! — Последнее, что донеслось до Мирона, после чего поочерёдно захлопнулись обе передние двери. В машине установилась тишина, но Фёдорову она показалась невыносимо громкой, как Славино дыхание в начале, которого теперь не было слышно совсем. Он всё продолжал зажимать рану на лопатке парня и вглядываться в расслабленные черты его лица, пока к нему медленно приходило осознание неизбежного. Боль в груди была невыносимо сильной словно бы туда тоже могли всадить пулю, а состояние потерянности и потери не многим отличалось от смерти. Он даже не услышал отчётливых шагов, приближающихся к машине, а потом передняя дверь снова хлопнула. Замай сел за руль и завёл машину. BMW вырулила с парковки и поехала к дверям которые вели в санпропускник. — Не тормози только щас, — попросил Андрей и Мирон отвёл взгляд от Славы и посмотрел в лобовое стекло машины. Под навесом у дверей больницы, которые ярко освещались в вечерней темноте, толпились беспокойные медики с чемоданами, сумками и медицинской техникой. Фёдоров аккуратно отпустил повязку и вытащил руку из-под тёмной толстовки, а когда BMW остановилась дверь позади него резко распахнулась, и Мирон поспешил покинуть салон. Как только он оказался на улице его сразу оттеснили фельдшера, окружившие машину. Суета и шум, воцарившиеся на площадке сильно дезориентировали, но медики работали слаженно и не тратили не секунды драгоценного времени впустую. Врачи действовали очень быстро и уверенно, а следующее, что удалось увидеть Мирону это как крупного телосложения мужчины перенесли Славу на каталку и быстро завезли его внутрь отделения. После этого фельдшера похватали свои чемоданы и отошли от машины, которую Замай поспешил отогнать обратно на стоянку. Мирон вошёл в санпропускник, когда на площадке стало немного свободнее, но кроме яркого, пустого коридора он ничего не обнаружил. Неподалёку от первой двери располагалась вторая, но стоило ему сделать несколько шагов по направлению к ней, как его окликнули. — Молодой человек. — Мирон обернулся и увидел женщину, которая сидела за столом чуть дальше от двери и которую он даже не заметил. — Куда вы идёте? — Я. Мы привезли парня с огнестрельным ранением, — Мирон снова посмотрел на дверь впереди. — Подойдите сюда, — подозвала его женщина и когда он приблизился к столу она продолжила. — Вам надо зарегистрировать пострадавшего, — женщина открыла журнал, который лежал на краю стола и развернула его к Фёдорову. — Заполняйте, — она положила перед ним ручку и Мирон, сев на стул, принялся писать, но дальше фамилии, имени дело не зашло, и парень сомневался в правдивости всей остальной информации о Славе, которой он располагал. Хорошо, что в это время в санпропускник влетел Замай и с готовностью взял эту работу на себя, но последний пункт поставил в тупик даже его. — Э-э, извините. — Женщина перевела на него вопросительный взгляд. — Тут полис спра… У нас нет… — он тоже говорил немного потерянно, но женщина перебила его. — Привезти значит надо. Обязательно, — она коротко прервалась. — Остальное заполнили? — Да, — ответил Андрей и тогда она забрала, и закрыла журнал. — Всё. Можете идти. Парни растерялись, но Замай всё-таки спросил: — А куда нам? — Дальше проходите, — женщина указала на следующую дверь. — Там лавочки стоят. Парни прошли вторую преграду и сели на ближайшую скамейку попутно осматривая коридор. Здесь было довольно неуютно. Слишком яркое, обшитое плиткой сверху до низу помещение чем-то напоминало душевую. Оно конечно отличалось невероятной чистотой и казалось, что если присмотреться, то можно будет увидеть своё отражение в плитке на стене или на полу, но это было довольно сомнительным плюсом. Запах в коридоре стоял тоже весьма специфический, но больше бросалось в глаза отсутствие людей. Даже медиков было не видать, хотя по логике они должны были бегать туда-сюда, как это обычно происходило во всех сериалах. Фёдорову казалось, что они сидят здесь уже почти час, хотя на деле прошло всего пятнадцать минут. Нервы сдавали от напряжения и вообще он сомневался, что Славу держали именно здесь. Ну не выглядело это место, как полагается серьёзным отделениям. К тому же Мирон не был уверен в том, что им вообще сообщат о состоянии Славы. В конце концов он решил спросить об этом у того, кто первым появится в пустом коредоре и когда из кабинета неподалёку от них, вышла молоденькая медсестра, Мирон торопливо окликнул её. — Девушка, Вы не подскажите? Сюда парня привезли с огнестрельным ранением. Что с ним? Она бросила на него удивлённый взгляд. — Это вам надо спрашивать у врача, который его осматривал. Вот в этот кабинет зайдите, — она указала на дверь напротив которой они всё это время сидели. — Спасибо. — Медсестра ушла, а Мирон коротко постучал и заглянул в кабинет. Это оказалось большое, заложенное плиткой помещение, в котором за неприметным столом сидела врач, едва отличающаяся от столь неприглядной обстановки царящей вокруг. Когда она подняла глаза на вошедшего Фёдоров продолжил. — Здравствуйте к вам парня привозили с огнестрельным ранением. Как он? — Он в операционной, — спокойно ответила женщина, откладывая заполнение журналов. — Мы сможем узнать о результатах операции? — А кем вы приходитесь пострадавшему? — незаинтересованно спросила она. Парень замялся. — Лучшими друзьями. Врач задумчиво замолчала. — Обычно такую информацию сообщают родственникам, — она покрутила в руках ручку. Мирон нашёлся сразу. — Пожалуйста. Мы привезли его сюда, и мы как братья с ним. Врач ещё несколько секунд поразмыслила, а потом всё же ответила: — Ну хорошо. Я попрошу врача спуститься к вам после операции. Парень улыбнулся и доброжелательно ответил: — Спасибо, большое, — после чего закрыл дверь и вернулся на лавочку. — Ну что? — обеспокоенно спросил Замай, стоило Мирону опуститься рядом с ним. — Славе делают операцию. — Надолго это? — Да кто его знает, — Мирон потёр ладонью слегка взмокший лоб и, когда он убрал руку, Замай склонился к нему чуть ближе, настороженно вглядываясь в лицо. Мирон вопросительно посмотрел в ответ слегка отклоняясь назад. — Что? — Андрей взял его правую руку в свою и развернул ладонью в верх. Кожа была густо покрыта тёмной, засохшей кровью. Глаза Фёдорова удивлённо расширились, а Замай, не дожидаясь какой-либо ещё реакции, резко встал и потянул Мирона за собой. Они пошли дальше по коридору. — Куда? — заторможено спросил Фёдоров. — В туалет. Дойдя до мужской комнаты, Мирон тщательно вымыл руки и лицо, правда морально легче от этого не стало. Он испытывал беспокойство за Карелина и очень надеялся, что они всё-таки успели вовремя. Если бы не банда, вряд ли бы им удалось дорваться до больницы так быстро. И тут Фёдорова осенило. Он замер, как вкопанный, над умывальником, боясь даже осознавать произошедшее. Банда. Они остались там! Он запустил руку в карман штанов, но телефона в нём не оказалось. Должно быть он остался в куртке. Парень как ошпаренный вылетел в коридор и, когда Замай поднял на него относительно спокойный взгляд, Мирон произнёс только одно слово: — Банда. Замай за долю секунды переменился в лице, после чего они одновременно бросились на улицу. Парни стремительно вылетели из санпропускника, а оказавшись на стоянке, около BMW они обнаружили всех своих пропавших корешей, которые мирно беседовали друг с другом включая Ваню Светло. У Фёдорова камень с груди свалился, когда он понял, что вся его семья в порядке. Страшно даже представить, что могло бы случиться останься они там, а самого его точно удар бы хватил, но кажется всё обошлось. Сбавив шаг, парни подходили всё ближе, а когда друзья их заметили, то послышалось первое восклицание. — Наконец-то! — Не прошло и полгода, — Илья слабо улыбнулся. Мирон пропустил слова мимо ушей. Он был так рад, что близкие здесь и эта хорошая новость изрядно ослабила силу общего внутреннего беспокойства. Когда они остановились рядом с парнями те резко стали серьёзными, а их взгляды настороженными. — Не холодно, без куртки-то? — поинтересовался Илья и только после его слов Фёдоров действительно прочувствовал минусовую температуру конца декабря. — Да и видон у тебя, — мужчина подёргал за оторванный край рубашки на его плече там, где раньше находился рукав. — Оставляет желать лучшего. — Йя… — Мирон не нашёлся, что сказать, а Замай поспешно всунул ему в руку ключи и Фёдоров забрал из машины свою куртку, и надел её. — Как там Слава? — тем временем спросил у Андрея, Ваня. — Не знаю. Ему делают операцию, — он тяжело вздохнул. — Пока не известно. Парни замолчали, в воздухе повисло напряжение и тогда Илья достал из кармана сигареты, и поочерёдно протянул пачку всем невольникам ситуации. Никто не воздержался. Перекур был очень кстати, сейчас только он мог помочь немного расслабиться и, когда зажигалка вернулась в руки к хозяину, Илья тихо сказал: — Ничего. Нормально всё будет, — он затянулся и тут же выдохнул дым. — Будем ждать результатов. — Слушайте, может пока время есть по-быстрому сгоняем да поесть чего-нибудь купим? — все посмотрели на Охру, а парень тем временем продолжил. — Ну реально весь день на одном энтузиазме. Того и гляди в глазах темнеть начнёт. Парни грустно заулыбались. Рудбой был, как никогда прав. Они все были ужасно голодны. — Сгоняем. У меня всё-равно сигареты кончились. Тока Мирон, — они с Ильёй встретились взглядами. — Будь на связи ладно? Мало ли что. — Да, я знаю, извини. Телефон в куртке остался. — Нет, я ничего. Просто. Ой пиздуйте уже, — Илья отвернулся, а парни заулыбались. — Ладно. Мы пошли, — ответил Замай и Мирон перекинул Илюхе ключи, после чего они развернулись и пошли обратно в больницу, а друзья скрылись в салоне BMW. Мирон, то и дело, смотрел на время. Прошло уже два с лишним часа с тех пор как они приехали в больницу, а ситуация так и не прояснилась. Тревога уже больше походящая на панику мешала трезво соображать и даже дар убеждения не спасал от натиска ужасающих предположений. Ожидание давалось мучительно, хоть на стену лезь, но рассчитывать на поддержку не приходилось. На Андрея тоже страшно было смотреть. Он, как заворожённый, пялился в чистую плитку на полу и уже почти час молчал, хотя понять о чём он думает было проще простого. Когда Мирону начало казаться, что они скоро на пару сойдут с ума в дверь уже знакомого кабинета вошёл врач и почти сразу вышел, но не один, а с тем самым дежурным медиком, которая говорила с Мироном. Она нашла их глазами и бросив несколько слов хирургу снова хлопнула дверью. Мужчина направился к ним, и парни резко встали, игнорируя дрожь в ногах. — Здравствуйте. Я Александр Владимирович, хирург, оперировавший огнестрельное ранение, — мужчина говорил очень спокойно и предельно вежливо. — Это Слава. Скажите, что с ним? Мужчина секунду молчал, после чего улыбнулся и произнёс: — Всё в порядке. Операция прошла успешно. — Сказать, что парни почувствовали облегчение всё равно что ничего не сказать. Редко какая новость способна вызвать такие эмоции. — Но об этом стоит сообщить его семье. Дело серьёзное. — Мы всё сделаем, — Замай был готов пообещать всё что угодно. — А где он сейчас? — В реанимации. Парни замерли, не сразу, но страх снова отразился в их глазах. — Что…? Это значит…? — Мирон сбивался с мысли. — Отсутствует самостоятельное дыхание, — спокойно объяснил врач. На мгновение установилась тишина. — Он живой? — Замай внимательно смотрел в серьёзные голубые глаза собеседника напротив. — Конечно. Он на ИВЛ*. — мужчина коротко прервался. — Парень потерял много крови. Ему делают переливание. — То есть сейчас ещё не понятно…? — Не беспокойтесь. Мы сделаем всё, что в наших силах. Если хотите, возьмите номер телефона ординаторской на вахте и позвоните завтра в районе обеда, — врач выдержал паузу. — Уже точно всё будет известно. — Ладно, — заторможено произнёс Мирон. — Ах да... — продолжил мужчина. — Если всё пройдёт успешно, то, когда состояние пациента нормализуется, нам придётся вызвать полицию. У него множественные следы от побоев на теле, пострадали внутренние органы и повреждена носовая перегородка, но это незначительно, — он задумчиво замолчал, после чего добавил, — В общем, это вынужденная мера. Вам тоже лучше дать показания, если вы что-то знаете. — Понятно, — неопределённо ответил Мирон, а Замай забеспокоился. Если Слава, скажет им что-нибудь не то, хреново будет всем. Надо будет успеть увидеться с Карелиным до его свидания с полицией, но что сказать? Об этом следовало ещё подумать. — Спасибо. Врач слабо улыбнулся и кивнул головой. — До свидания, — бросил Андрей и ухватив Мирона за руку, потащил его в сторону выхода. После того, как они получили номер телефона, парни покинули санпропускник. Не успели они даже дойти до машины, как им на встречу вышли друзья. Их лица были сильно обеспокоенные и Ваня не выдержал первым: — Ну что? — Нормально всё. Живой, — Замай говорил слишком отстранённо, а Мирон вообще был не живой не мёртвый. Парни озадаченно замолчали и коротко переглянулись. — Отлично. А чё лица такие угрюмые? — Илья бросил взгляд на Мирона. — Он не дышит, — ответил тот. — Как это? — Он на аппарате, — продолжил Замай. — А, что врач сказал? — Что, как оклемается, будет давать показания полиции. В воздухе снова повисло молчание, но Илья первым прервал тишину. — Значит надо чтобы он набрехал убедительно. — А если просто сказать, что ничего не помнит? — Не поверят и… — мужчина перевёл взгляд с одного парня на другого. — Вы что-то им сказали? Представились кем-то? Замай посмотрел на Мирона, тот неуверенно ответил: — Друзьями. — Ну вот. Вас тоже могут попросить дать показания. С ним по любому нужно будет встретиться и согласовать этот вопрос. — Да, но что сказать? — Замай задумался. — Скажите, что бухали вместе в каком-нибудь баре, а потом пока ты рассчитывался Слава нарвался на каких-то уёбков. Ты его нашёл, а Мирон подкинул вас до больницы. Вот и всё. Все потрясёно замолчали, похоже кто-то неплохо разбирался в этом вопросе. — Ого чувак, охуенно, — Андрей пожал Илье руку. — Спасибо. — Не проблема. Обращайся. Напряжение немного отступило, а паузу, на этот раз, прервал Ваня: — Ну что домой? — Да, но не в одной же… — начал было Замай, но Фаллен его перебил: — Я вызову такси, — он быстро достал телефон из кармана и отошёл от компании в сторону. — Мы вместе поедем, — сказал Замай, кивая головой в сторону Вани и после того, как парни в последний раз перекурили, банда загрузились в BMW. Город давно поглотила прохладная ночь. Она была спокойной и тихой, как и предыдущая, поначалу тоже казалась ничем не примечательной, но в конце концов стала одной из самых жутких ночей в жизни Фёдорова. Парням даже не потребовалось договариваться для того чтобы через пятнадцать минут дороги обе машины припарковались в уже знакомом дворе, окружённом серыми пятиэтажками и безликими тротуарами, протянувшимися через него. В который раз за сегодня уверенно хлопнули двери, после чего такси плавно покинуло место назначения, а парни не спеша направились к подъезду. Мирон двинулся было вслед за ними, но вдруг резко остановился и поднял голову вверх на ночное небо. В воздухе кружили маленькие снежинки пока ещё больше напоминающие замёрзшие, холодные капли, но и такие невероятно красивые и долгожданные. Они приземлялись на щёки Фёдорова, таяли и превращались в воду, слишком незначительную чтобы устремляться вниз. Неужели в Питере наконец-то выпадет снег.

***

В старой, обшарпанной квартире словно бы никого до сих пор так и не было. В комнатах стояла звенящая тишина и спокойствие, которые были совершенно не свойственны большим и дружным компаниям. Время было уже второй час ночи и парней сморило в глубокий сон стоило им только оказаться в стенах безопасной квартиры. Илья и Дарио удобно расположились в стареньких креслах, Ваня заснул за рабочем столом, откинувшись на спинку компьютерного стула, а Охра, умостив голову на руках у него на коленях уснул сидя прямо на полу. Судя по всему, они оба что-то смотрели в компьютере, но усталость одолела всех в этой комнате. И хотя Рудбоя было откровенно жалко, но это смотрелось так мило, что Мирон не смог найти в себе силы разбудить его и отправить в кровать. Он только выключил свет чтобы тот не беспокоил это сонное царство воцарившееся в гостиной. Замай привычно курил, глядя в окно на тёмный пустой двор, когда Фёдоров зашёл на кухню и сел за стол. Перед ним лежали коробки с пиццей и стояли напитки, которые привезли парни, а он уже думал, что забыл, как выглядит еда. Мирон взял в руки один кусочек пиццы и откусил от него немного. Андрей так и не повернул головы в его сторону, но чужое настроение чувствовал кожей. — Забей. Теперь даже ты ничего не сможешь сделать. Мирон грустно усмехнулся на его слова. — Могу сказать тебе тоже самое. Замай расслабленно затянулся и тут же выдохнул лёгкий дым, стряхивая пепел с кончика сигареты в имитированную пепельницу. — Разве кровать не тебе оставили? — поинтересовался он у Фёдорова. — Думаешь, я смогу спать после всего, что случилось? — Мирон открыл бутылку с колой. — И когда это такой вопрос обсуждался? — Он и не обсуждался, — Замай снова затянулся. — Мы негласно приняли такое решение. Хватило одного твоего внешнего вида. Мирон закатил глаза. — Что не так с моим внешним видом? — Ходячие мертвецы смотрел? — Замай заулыбался и затушил сигарету. — Ой, иди на хер. Тебе сегодня тоже ни одна баба не даст. — Мирон откусил ещё кусочек от пиццы. — Так их и нет среди нас, насколько мне известно. Фёдоров улыбнулся. — Почему ты не пойдёшь на кровать? Ты же не спал дольше чем я. — Да не на столько уж и дольше. Я днём спал после попойки перед тем, как мы со Славой встретиться должны были, — он коротко прервался. — Да и тебе-то реально нужнее. Тебе надо беречь свою физиономию. Мирон поднял на него недовольный взгляд. — Заткнись а. А то я щас реально в тебя чем-нибудь кину. — Своих разбудишь. Видал какая там идиллия? — Замай слабо улыбнулся. — Хоть плачь. — Мирон тоже едва было оттаял, но радость также быстро сошла с его лица и парень только молча отвёл глаза. Замай так и не дождался ответа, а ведь почти получилось. — Просто пытаюсь отвлечь тебя, извини, — оправдался мужчина. Мирон поднял на него виноватый взгляд. Он всё понимал, но не чувствовал в себе ничего жизнерадостного совсем. Фёдоров ответил через секунду, когда расправился с едой. — Не думаю, что это могло бы помочь мне сейчас. Забей, я отойду, серьёзно. Замай задумался, затем он слез с подоконника, подошёл к буфету и, присев на корточки, принялся в нём что-то искать. Мирон без эмоционально наблюдал за тем, как Андрей извлекал и выкладывал на стол лапшу, соль, ещё какие-то крупы, затем он на мгновение замешкал, после чего встал, подошёл к Мирону и положил перед ним небольшой пакетик на дне которого находился белый порошок. Фёдорову не составило труда идентифицировал его содержимое. — А это могло бы помочь? — поинтересовался у него Замай. Мирон поднял на него серьёзный взгляд. — Я завязал. — Да ладно? — Железно, — он старался говорить, как можно увереннее. Хреново — да, но делу он тем самым не поможет. Замай пожал плечами. — Ну, как знаешь. Моё дело предложить, — Андрей закинул фен обратно в буфет и вернул продукты на место. Мирон всё-также продолжал созерцать происходящее. — Иди давай спать! Заебал. — А услышав эти слова в свой адрес он заулыбался и встал со стула, но выйти из кухни парень не успел, Замай, уже серьёзно, добавил, — Он выкарабкается. Сколько я его знаю. Он чертовски удачливый. Ему даже на этот раз уже повезло. — Мирон не понял, что тот имеет в виду, а потому просто развернулся и скрылся в пустом коридоре. В тёмной комнате ничто не притягивало к себе взгляда кроме разве что окна. На улице было темно, но Мирон хорошо видел невзрачные окна дома напротив в которых кое-где мерцали гирлянды и унылый, пустой двор, казавшийся в ночи по особому одиноким. Фёдоров перевёл взгляд на расправленную кровать и только болезненно поджал губы. Он не представлял, как будет спать в Славиной обители. Мысли о нём и так не шли из головы весь день, а теперь ещё и ночевать в его постели. Так и до паранойи рукой подать. Парень всеми силами пытался пройти это, но он словно бы до сих пор находился не здесь, а где-то в другом месте: в машине, в больнице, на складе, но точно не спокойно ложился спать, как это обычно происходило. Сколько? Сколько ещё их должно уйти, чтобы это проклятье закончилось? Он так устал терять. Неужели судьбе так сложно хоть раз позволить ему найти и просто оставить человека себе. Фёдоров осторожно сел на край кровати и посмотрел на чужую подушку. Сердце снова забилось чаще. Это уже начинало бесить, но вдруг рядом с ним, на кровать запрыгнула кошечка и в тот же миг замурчала, хотя Мирон ещё даже и не притронулся к ней. Он слабо потрепал её по холке и она сразу потянулась навстречу, подставляясь под мимолётную ласку. Фёдоров улыбнулся, он не был фанатом домашних животных, отдавая куда большее предпочтение евро ремонту, но стоило признать, что иногда они действительно очень помогали и поддерживали своих хозяев. Кстати, о хозяевах, Карелина теперь одному Богу известно сколько не будет дома. Должно быть стоило как-то определиться с судьбой котейки, имя которой Мирон всё никак не мог вспомнить. А тем временем упомянутая особа забралась и удобно устроилась на его коленях, собираясь по всей видимости подремать, но Мирон тоже был не против отдыха, поэтому он сгрёб кошечку на руки и посадил её на покрывало около подушки, а сам снял с себя верхнюю одежду, оставляя её на стуле неподалёку. Она дождалась его и удобно устроилась под боком, когда Фёдоров лёг в кровать. Как ни странно он довольно быстро заснул этой ночью, но спал всё-равно не спокойно.

***

Слава проснулся в большом, светлом помещении абсолютно один. Звенящая тишина, очень настораживала и не позволяла понять, где именно он находится. Собственное тело было словно свинцом налитое, а сил не хватало даже на то чтобы повернуть голову и осмотреться как следует. Он видел только белые стены и потолок прямо перед собой, а больше в комнате, казалось, ничего не было. Голова плохо соображала. Он не мог вспомнить того, что происходило с ним после жестокого избиения во время допроса. В ушах только упорно звучали мольбы собственного подсознания не расколоться от боли. Вообще боль была едва ли не единственным, что он помнил, а в какой-то момент она стала просто не выносимой, выжигающей внутренности и порожающей всё тело. Такой сильной, парень и помыслить о ней раньше не мог, но кроме неё было и кое-что ещё. Слава не был уверен, но находясь на грани безвозвратной темноты он как будто бы слышал голос Мирона. Очень близко. Вплоть до того, что даже мог различить какие-то слова, но всё это было лишь галлюцинацией. Под кайфом такое тоже не раз с ним случалось и вскоре это даже перестало его удивлять. Вот и теперь воспалённое подсознание решило поиздеваться над ним в критический момент. Мирон мог находиться где угодно, но только не рядом с ним. Парень позаботился об этом. Однако, сейчас Карелина интересовало только своё собственное местонахождение. — Доброго времени суток. — Слава попытался повернуть голову на незаметно вошедшего врача, но едва ли у него это получилось, поэтому он смог разглядеть мужчину только после того, как тот подошёл к нему достаточно близко и склонился над оборудованием, которое прослеживало жизненные показатели пациента. Это был светловолосый, молодой мужчина с доброжелательной улыбкой и приветливыми голубыми глазами. — Как самочувствие. Боль в какой-нибудь области беспокоит? — Нет, — Слава не узнал свой собственный голос. Он едва ворочал языком после наркоза. — Это хорошо, — врач проверил капельницу и катетер в вене пострадавшего. — Значит обезболивающее ещё действует. — он мягко улыбнулся, глядя Славе в глаза. — Давай договоримся. Медсёстры будут периодически заходить к тебе и, если почувствуешь себя плохо или что-то понадобится, ты им скажешь. — он снова склонился над оборудованием, которое Слава не видел. — А сейчас отдыхай. Если всё будет хорошо, утром переведу тебя в палату. — он в последний раз взглянул на парня, затем развернулся и покинул комнату. Слава снова остался один и несмотря на довольно яркий свет, который как от зеркал, отражался от белых стен, довольно быстро заснул.

***

— Алё. Здравствуйте. К вам вчера парня привезли с огнестрельным ранением, — он коротко прервался. — Да-да. Могу я узнать, что с ним? — в комнате установилось гнетущее молчание, в ожидании ответа на том конце провода, а затем Мирон резко выдохнул и потёр рукой влажный лоб. — Спасибо, — его голос едва заметно дрожал. — Спасибо большое. До свидания. — Фёдоров отключил вызов и поднял глаза на напряжённых парней, которые с замиранием в сердце ждали окончательных результатов. Он тяжело сглотнул и мягко улыбнулся друзьям. — Его перевели в палату. Все присутствующие едва заметно расслабились и начали нормально дышать. Сказать, что они почувствовали облегчение, значит ничего не сказать. Неужели всё наконец закончилось и теперь можно вернуться домой и по-человечески выспаться!