Всё, что случилось по глупости

«Доброе утро Лондон. Как ты прекрасен в своём белоснежном одеянии, в которое тебя так заботливо укутала красавица зима. Даже удивительно насколько щедро она одарила наши страны в этом году. А ты помнишь какой редкостью это было тогда, когда твои улицы я гордо называл своим домом. Сейчас мне кажется, что прошло уже так много времени, что даже и не вспомнить. Но ведь это же неправда. На самом деле я помню всё так, словно это случилось только вчера.» Юность и более поздний период зрелости, Мирон провёл именно здесь, в величественном и перспективном Лондоне, где, пожалуй, в действительности всё и началось. Мирон помнил школу и то, как раздражала его система, которой он вынужден был подчиняться, но по-настоящему бесить она начала только в правильном, до мозга костей, Оксфорде, где подчинение входило в обязанности студентов. Времени там было всегда в обрез, учёбой приходилось буквально жить, поэтому Фёдорову быстро опостылело добровольное рабство, и он забил на лучшее в мире образование, предпочитая ему собственный, ещё такой туманный, путь. И хотя диплом он всё же получил, будущее оказалось совсем другого мнения о его предназначении по жизни. Мирон кардинально сменил сферу деятельности и даже сейчас, если бы ему предложили вернуться и выбрать другое направление, он, не задумываясь, снова окунулся бы в реп-индустрию, просто потому, что всё ещё любил музыку и не мог представить себя никем другим, если не Оксимироном. Скажи ему лет пятнадцать назад кто-нибудь, что он будет скучать по своим подростковым закидонам и противоречивым поступкам в скором будущем, он бы не поверил. Но сейчас это было реальностью и тем не оспоримым фактом, против которого уже не попрёшь. Именно поэтому Мирон с теплотой вспоминал то время, которое провёл в великолепном Лондоне. До боли знакомые улицы по которым он скитался, прогуливая уроки и многочисленные магазины всё также пестрящие огромным ассортиментом товаров на который прежде по жизни не хватало денег. Места первых пьянок и районы, где тусили вечерами всей подвыпившей компанией, а иногда даже дрались, чем в разы больше запомнились сверстники в высокомерной Германии. Родительский дом, с белым заборчиком и чистой террасой теперь для него был чужим, но как бы Мирон не старался забыть сюда дорогу, это не представлялось возможным. Разве можно забыть место, где осталась часть твоей души. Всё кардинально изменилось. Он, друзья, все и только Лондон остался прежним. Мирон часто приезжал в этот город и мог оставаться здесь очень надолго, до тех пор, пока обязательства не заставляли его спуститься с небес на землю, туда, где он был нужнее всего. Питер нуждался в нём больше, и Мирон всегда возвращался на свою малую родину, потому что там и был его настоящий, нынешний дом. Иногда это сильно тяготило и порой даже связывало по рукам и ногам, но Мирон не жалел, что решил идти этим путём. Ведь плюсов было намного больше. Просто со временем, всё начинает надоедать и хорошее видится куда более смутно чем плохое. Такова жизнь, но на самом деле, когда-то вся реп площадка казалась ему несбыточной мечтой. Вы верите в судьбу? Мирон не верил. Но чем это было, если не судьбой? Однако, у монеты всегда было две стороны и теперь только за пределами своей страны, Фёдоров мог снова побыть самим собой. Пожить теми же проблемами, традициями, достоинствами и недостатками, как и все обычные люди. В то время, когда он переехал в Лондон с родителями, его жизнь была такой же, как у всех, поэтому он время от времени возвращался сюда, чтобы немного отдохнуть от настоящего и ничем не выделяться из толпы. Подумать только, а ведь когда-то больше всего на свете он хотел быть непохожим не на кого. Ну что ж, получи и распишись. Теперь они хотят быть похожи на тебя. Однако, как ни странно, в этот раз в Питер тянуло куда больше чем прежде. Лондон вдохновлял своими значимыми, архитектурными произведениями, но и в Питере было на что посмотреть. Лондон был наполнен ностальгией и эпохальностью, из Питера тоже было, что вспомнить. Фёдоров не мог определиться со своими ощущениями, но во всяком случае, он сюда не достопримечательности приехал разглядывать. Порчи почти месяц уже пропадал в своей двушке потрёпанной и судя из их последнего разговора работа там шла полным ходом. Мирон не стал интересоваться с кем именно, его это явно касалось в последнюю очередь, но, когда он сказал, что подумывает навестить на досуге Лондон, Порчи сразу же попросил его заскочить к себе на огонёк. И вот на сегодня собственно и была назначена встреча. Мирон пару часов погулял по городу в том числе и по старым, нищающим улицам, которые, как и в любом другом месте на планете, скрывались под мантией большого города, а затем оправился по знакомому адресу, на хату к творческому процессу. Дверь подъезда, без лишних усилий, легко поддалась стоило только потянуть её на себя за ручку. Мирон зашёл в светлое помещение и вызвал лифт, а пока ждал вытащил из кармана телефон и проверил не обновившееся сообщения. Вообще-то они с Порчи договаривались встретиться немного позже, но Мирон реально замёрз пока болтался по необычно холодному в этом году Лондону, поэтому он решил, что нечего страшного не случится, если он нарисуется на час другой раньше назначенного. Чистый подъезд, мытые лестничные клетки и полное отсутствие какого-либо запаха в лифте. В этом городе, в подъездах можно жить. Не во всех конечно, но культура здесь всё же разительно отличалась даже от весьма благополучных районов в Питере. Мирону едва по физиономии не прилетело, когда он приблизился к двери, не успев предпринять ещё что-либо, как та неожиданно открылась и из неё вышел высокий, темнокожий мужчина с ослепительной улыбкой на губах. Они оба замерли от неожиданности, но Мирон отмер первым и радостно воскликнул: — Ghetts! Hi, dude! (Геттс! Здорова, чувак!) — он поднял правую руку ладонью вверх, ожидая рукопожатия. — How much time has passed!? (Сколько времени прошло!?) — Oh, is this really, Oxxxymiron?! (Ох, неужели это действительно Оксимирон?!) — мужчина крепко пожал предложенную ладонь, попутно продолжая. — I can not believe this! What destinies you in London? (Я не могу в это поверить! Какими судьбами в Лондоне?) — I have become bored! (Я так соскучился!) — Мирон мягко улыбнулся, и собеседник неожиданно умилился его словам. — Oh God, dude! (О Боже, чувак!) — Геттс обнял старого друга и похлопал его по спине. А затем вдруг резко отстранился и с совершенно новым порывом энтузиазма, на удивление Фёдорова, начал. — Yes, listen, I watched your battle with Dizaster! It was awesome! Your text...! It's something improbable! (Да, слушай, я же смотрел твой баттл с Дизастером! Это было потрясающе! Твой текст...! Это что-то невероятное!) — он коротко прервался активно, жестикулируя руками. — Now I understand why everyone wants to battle with you! (Теперь я понимаю, почему все хотят баттла с тобой!) — Геттс заливисто рассмеялся, и Мирон тоже смущённо улыбнулся, глядя на него. — Thanks. (Спасибо.) — Hey, okay to you. (Эй, ладно тебе.) — он неожиданно весь подобрался.— Tell me, what are you doing now? I want to die happy! (Скажи мне, чем ты занимаешься сейчас? Я хочу умереть счастливым!) Мирон не сразу ответил, на мгновение отводя в сторону взгляд. — Em, I'm afraid I'm not preparing anything special right now. I want to make a mixtape, but I am not sure. (Эм, я боюсь, что я не готовлю ничего особенного сейчас. Я хотел бы сделать микстейп, но я не уверен.) Геттс ненадолго завис, после чего переспросил: — What? (Что?) — I do not think that I want to continue this. (Не думаю, что я хочу заниматься этим и дальше.) — What?! (Что?!) — воскликнул мужчина и потрясённо уставился на Мирона. — Are you serious?! I can not believe it! You are very popular in your country, how is this possible?! (Ты серьёзно?! Не могу поверить! Ты же очень популярен в своей стране, как это возможно?!) — I... (Я…) — Мирон неуверенно замолчал. — Чёрт. Смотреть в глаза человеку, который неутомимо работает, развивается и не боится трудностей на своём пути, оказалось не так-то просто, как можно было подумать. Куда делись эти качества в нём самом и как их вернуть теперь обратно? — It depends on many things, but I live with music. And so it was always how much I remember. (Это, конечно, не моё дело, но я живу музыкой. И так было всегда, сколько я себя помню.) — Геттс уверенно посмотрел в глаза Фёдорова и по-особому серьёзно спросил. — And what do you live for? (А чем живёшь ты?) — он похлопал парня по плечу и прошёл мимо него скрываясь в недрах подъезда, а Мирон так и остался смотреть перед собой, туда где секунду назад стоял известный британский грайм-исполнитель. Порчи всё это время стоял в пороге и наблюдал за диалогом двух своих близких друзей, предпочитая не вмешиваться лишний раз, и не вставать на чью бы то ни было сторону. Мирона явно зацепили чужие слова и Дарио решил не ждать больше и первым нарушить драматическую глубину момента. — Насколько мне не изменяет память, мы должны были встретиться через полтора часа. — Мирон отмер и перевёл взгляд на парня. — Мне, конечно, всё равно, но ты хоть предупреждай меня что ли. А то ты, как приходил ко мне, когда тебе вздумается, девять лет назад, так ты до сих пор этим и занимаешься. — Извини, — на автомате ответил парень на упрёк в свой адрес, а Порчи только снисходительно улыбнулся и мягко произнёс: — Ладно, входи, — Фёдоров наконец пересёк порог чужой квартиры и закрыл за собой дверь, только сейчас замечая, каким заёбанным выглядел Дарио с этими синяками под глазами. — Ты это… не придавай большого значения. — Мирон так и застыл от неожиданности, после чего продолжил стягивать ботинки. — Он это не со зла. Гость разулся, а затем снял и повесил свою куртку в коридоре на вешалку. — Ты меня успокаиваешь что ли? — он игриво улыбнулся, ожидая ответа. — Просто, опасаюсь непредвиденного нервного срыва, — оправдался парень. — Забей. Фанаты не поймут, если я повешусь из-за этого. Дарио задумался. — Я б тоже не понял, — он развернулся и пошёл в гостиную, которая преимущественно представляла собой гибрид рабочего места со студией, что проявлялось в виде большого количества хлама, которым была завалена профессиональная аппаратура. Мирон поплёлся следом и, как только оказался в знакомой комнате, то сразу же ощутил духоту и преобладающий запах сигарет. — Послушай пока то, что я приготовил для тебя, — Дарио сел за комп и принялся клацать мышкой по паркам. А Мирон расположился на краю расправленного дивана, который стоял напротив стола и достал из пачки, валяющейся на подлокотнике одну сигарету. — Это, конечно, ещё сырой материал, но всё же… В комнате заиграл первый бит, с плавным вступлением и довольно своеобразным оттягом, который звучал очень эффектно и не затянуто, как было принято считать. Затем он резко ускорился и под темп, который задавала музыка, в голову Мирону начали приходить рифмы и многочисленные панчи, которые ловко ложились под бит, хотя и не все были уместны. Концовка тоже была неплохой, вот только ей как будто чего-то не хватало, мелочи не иначе, но бывалый исполнитель это услышит, и Мирон тоже улавливал эту тонкость, вот только понять чего недостаёт, пока не мог. В любом случае, бит был очень годным и в перспективе вполне мог стать отличным треком. Второй, ожидаемо, был противоположностью первого. Довольно резкое, насыщенное вступление, которое затем перетекало в стабильный ритмический рисунок и такую же интенсивную развязку яркими образами рисующуюся в богатом на воображение подсознании. Эта композиция оставляла после себя совсем другие ощущения и очень впечатляла своей интригующей концовкой. Третий трек, как-то совсем не цеплял. Биты были весьма годными, но Порчи явно только начал работать над ним и не успел вдохнуть в композицию какой-либо индивидуальности, от чего она звучала не столько не завершённой, сколько не раскрывшей свой истинный потенциал. — Неплохо, — прокомментировал Мирон наконец закуривая, когда отзвучало последнее на сегодня произведение. — Второй, так вообще, очень крут! — он сделал вторую затяжку и выдохнул дым прямо в комнату. — А в первой, мне кажется, чего-то не хватает. Но в целом, они все на уровне. Мне понравилось. — Я рад, — скептически отозвался Порчи, на такой комментарий его много часовой работе. — Я ещё работаю над ними и в первой мне тоже кажется, что чего-то не хватает. Буду искать, — он устало потёр глаза правой рукой. — Но тебе всё равно ещё текст на них писать. — Перекинь их мне, — Мирон стряхнул пепел в пустую коробку из-под пиццы стоящую на полу. — И почему ты не сказал, что у тебя много работы? — слова прозвучали неожиданно серьёзно. — Я мог бы подождать. Парень на это только усмехнулся. — Мирон, единственная первостепенная для меня работа, это сотрудничество с тобой. По телефону ты сказал, что снова взялся писать. По-твоему, я мог позволить себе упустить момент твоего вдохновения? Фёдоров даже не знал, что сказать от неожиданности. Его парни из кожи вон лезли, лишь бы он продолжал писать. И как тут забросишь после такого? — Спасибо, — он мягко улыбнулся и снова вобрал в лёгкие расслабляющий дым. — К тому же, ты сам изъявил желание приехать в Лондон, — напомнил Дарио. — Соединяю приятное с полезным. — Да, и… Я уезжаю через четыре дня. Ты надолго теперь здесь? — Да нет, я надеюсь. Несколько треков для Геттса я уже написал, остался последний, — парень задумчиво замолчал. — Он конечно потрясающе работоспособный, но думаю, что пара свободных дней у меня всё же выдастся. И я планирую приехать в Питер чтобы... — он повернул голову в бок и их взгляды неотвратимо встретились. — отпраздновать твой День Рождения. Мирон только закатил глаза и резко помрачнел при упоминании этого дня. — Ненавижу свой день Рожденья. — Обожаю дни Рождения. Мирон чувствовал, что Порчи улыбается, хотя и не видел его лица. Он опять затянулся, а, когда выдохнул, поинтересовался: — А свой? — А свой, тем более, — парень умело что-то редачил в программе, привнося всё новые и новые коррективы в свой не расправивший крылья шедевр, а, когда Фёдоров докурил и затушил об коробку сигарету, он неожиданно предложил, — Давай пожрём чё-нить, пока я ещё в состоянии. Мирон недоумённо на него посмотрел. — У тебя есть что? — Нет, — голос парня прозвучал почти жалостливо. — Окей, сейчас я чего-нибудь закажу, — он достал из кармана телефон и набрал номер первого попавшегося заведения. В трубке послышались гудки, а когда на том конце наконец-то ответили, Мирон сделал заказ и отложил мобильник в сторону, переходя в стадию ожидания. А Порчи всё также работал, периодически прослушивая те или иные отрывки трека заново, до тех пор пока в дверь спустя час не позвонили. Фёдоров сразу пошёл открывать молодому, незадачливому курьеру, который как только получил свой расчёт быстро испарился с порога холостяцкого жилья. Дарио отложил ненадолго работу, но когда он увидел, сколько Мирон заказал, то нашёл силы только чтобы спросить: — Зачем? — Ешь давай, — он распаковал коробку и поставил перед парнем Пепперони. — А то смотреть уже страшно. — Ты заботишься обо мне что ли? — Дарио мягко улыбнулся и взял в руки первый кусок пиццы немного откусывая от её тёплого края. — Пока ещё нет. Вот когда поедим и я пойду готовить тебе что-нибудь нормальное, тогда да, — Фёдоров открыл и поставил перед парнем стакан с кофе, а затем и сам решил немного перекусить. — Спасибо. Так прошли следующие два с половиной часа. Мирон приготовил еду из того что обнаружилось в полупустом холодильнике, но всё же по крайней мере мясо в морозилке нашлось, а дальше дело техники и немного прибрался в гостиной, собираясь прихватить с собой большую часть мусора, когда соберётся уходить. Порчи всё это время работал над битами для него, с филигранной точностью оттачивая каждую мелочь и подбирая десятки вариантов чтобы в итоге остановиться на одном. Скоро Фёдоров засобирался возвращаться в гостиницу и Дарио оторвавшись от компа, проводил парня, договариваясь через два дня встретиться снова. Всё же они оба очень скучали, когда по долгу службы были вынуждены проподать в своих странах и не имели возможности увидеться, поэтому парни хотели провести в компании друг друга ещё хоть какое-то время пока была такая возможность. Оказавшись в своём номере Мирон решил ориентировочно что-нибудь накидать под биты, которые скинул ему Порчи, но не тут-то было. — Заебал. — Чё на этом твоём Лондоне свет клином сошёлся?

— И тебе привет.

— Чё недовольный такой?

— Боюсь, если расскажу ты мне точно не поверишь.

— Интригует.

— Попробуй.

— Меня бросили. В холодном, заснеженном Питере, безутешного и несчастного совсем одного, аминь.

— Как это печально.

— Я щас расплачусь.

— Я тоже. — Т_Т

— Ахаха.

— Если тебе нехуй делать, займись работой.

— Говоришь прямо как мой отец. — И у меня нет вдохновения, когда ты не рядом.

— Очень возвышенно.

— Нихуя не стараешься чтобы остаться на Олимпе славы.

— Учти, хайп схлынет, а я больше корячиться не собираюсь. Даже не надейся.

— Ахаха… — О Боже, я щас умру. — А если я очень попрошу?

— Не расплатишься.

— О, вот они жидовские замашки подкатили.

— Что такое? Кто-то просто очень нищий?

— Вот, нихуя кстати. Мне заплатили. — Поэтому бойся. Теперь ты точно не устоишь.

— Боюсь, что тебе придётся ещё года три шквариться по каналам, дабы позволить себе такую роскошь.

— Я не знаю твои расценки. — Кинь мне свой прейскурант.

— Поверь мне ты из него в лучшем случае на чай сможешь со мной расчитывать.

— Мда? Но мы же уже не только чай вместе пили, если ты помнишь?

— Не припоминаю такого.

— Хм, в таком случае мне придётся напомнить тебе.

— У тебя органов не хватит оплатить это.

— Вот же алчная скотина. — Придётся снова дисс на тебя написать.

— Да пожалуйста.

— Опять будешь меня динамить?

— Да.

— Как предсказуемо. — Совсем, как твои треки.

— И это мне говорит человек у которого их нет.

— С чего это нет? — Всё у меня есть.

— Да? Ну и кто тебя слушает?

— Моя целевая аудитория.

— Она существует?

— Представь себе.

— Я им соболезную.

— Иди нахер.

— В чём дело? Не приемлешь критики?

— … предлагай.

—Запиши новый трек и клип к нему нормальный запили. Чтоб зашло аудитории.

— Ты всё о том же? — Чё тебе так всралась моя музыка?

— Да мне похуй.

— Я вижу. — Может тоже для разнообразия что-нибудь годное напишешь? — А то я заебался твой первый микстейп переслушивать.

— ...

— Тебе нравится мой первый микстейп?

— Шутишь что ли? — Я обожаю твой первый микстейп. — Эй? — Всё нормально?

— Да.

— Ты...

— Что?

— Ничего.

— Мне тоже нравятся твои диссы на меня.

— ... — Бля. — Возвращайся уже домой!

***

Слава думал, что он сойдёт с ума, если не начнёт спать хотя бы по три часа в сутки. Непонятного рода бессонница одолевала его уже почти неделю и масло в огонь щедро подливали необоснованные кошмары, которые с новой силой вернулись после того, как он всё рассказал Мирону и тот уехал в Лондон. Слава не мог понять в чём причина его беспокойного состояния. Всё ведь было в порядке. Фёдоров не злился на него и они продолжали общаться в сети. Его проблема вреде как тоже разрешилась, все остались живы и здоровы, не считая своей психологической составляющей походу. Так что на этот раз не устраивало его припизднутый мозг? Врач выписала ему таблетки от которых, вдобавок ко всему, появилась ещё и заторможенность. То есть, если раньше Карелин просто забывал добавлять некоторые ингредиенты в свои кулинарные шедевры, то теперь они просто сгорали, так и не успевая доходить до этапа дегустации. Замай не стал долго терпеть эту хуйню и начал готовить сам и хотя делал он это в общем-то неплохо, но теперь Слава чувствовал себя обузой и нахлебником во всех смыслах этого слова. В конце-концов он не выдержал и, сгребя Коху в охапку, вернулся на съёмную квартиру, где снова начал маяться от одиночества. Самочувствие его день от дня становилось только хуже. В четырёх стенах без преувелечения хотелось выть, а к долгим прогулкам погода не распологала. Идею снова начать пить тоже пришлось отложить в долгий ящик, потому как таблетки имели лютое количество противопоказаний и ужасающие последствия, для того кто решится пренебречь миротворческими предупреждениями фармацевтов в инструкции. Такие неудачи угнетали Карелина всё больше, но кое-что душу всё же грело. Сегодня утром Мирон благополучно добрался до Питера и уже вечером они со Славой договорились встретиться у него на квартире. Время ещё только доходило к шести, а Карелин уже обивал порог чужого дома в райноне часа, думая о том, что для того чтобы позвонить в звонок было пожалуй ещё слишком рано, а для того чтобы пойти искать уютное местечко и зависнуть там уже слишком поздно. Вообще сейчас ему казалось эгоистичным его собственное предложение Мирону встретиться сегодня. Фёдоров сто процентов очень устал после долгого перелёта и должно быть хотел отдохнуть, но парень так соскучился, что готов был уйти даже через десять минут, лишь бы это время побыть с ним рядом. Может встреча повлияет положительно на его кошмарное состояние кто знает. После того как он ещё полчаса протусовался в подъезде парень всё же не выдержал и решительно приблизился к такой знакомой двери. Коротко прозвонил звонок, и Мирон встал из-за рабочего стола и пошёл открывать, не задаваясь бессмысленными вопросами по типу: "Кто пришёл?" — Привет, — Слава скомкано улыбнулся и зашёл в квартиру, сразу же закрывая за собой дверь. — Как дела в Лондоне? — Прекрасно. Замёрз бедолага в этом году, прям как Питер. — Ну подумаешь, придётся караульным подштанники в этом году выдавать, а то это ж сколько семей без потомства останется, — он снял куртку и повесил её на вешалку. — Расслабились. Живут там у себя, как на курорте, — после чего принялся разуваться. — Я в этом сомневаюсь, — Мирон мягко улыбнулся, а затем неожиданно поинтересовался, — Как там Коха? Парень на мгновение замер и повернул голову в его сторону, а затем продолжил копошиться. — Модничает. Раньше, что ни дашь, всё ела. А теперь… — Слава разулся и встал напротив парня. — А теперь она худеет. Они несколько секунд смотрели друг на друга, а когда Слава попытался было… Мирон резко развернулся и ушёл в гостиную. Карелин только закатил глаза и направился за ним. В комнате горел лишь небольшой светильник над столом, и Слава заметил множество вкладок, открытых на рабочем столе компьютера. — Я помешал тебе? — неуверенно спросил он, — Ты занят? — Нет, всё в порядке, — Мирон свернул документы и тяжело вздохнул. — Это так. Ничо серьёзного, — он зашёл на свою страницу в соцсети и что-то коротко напечатав отправил сообщение счастливчику, после чего закрыл твиттер. — Ну, если это не серьёзно, — Слава сел на диван и закинул ногу на ногу. — Может займёмся чем-нибудь поинтереснее? Мирон даже бровью не повёл. — Губу закатай. — Извращенец. Я фильм имел в виду, — он хитро улыбнулся. — Хотя, твой вариант мне больше нравится. — Гу-бу закатай, — медленнее повторил Мирон, а затем спросил, — Что смотреть будем? — Ужасы. Включай чё-нить едрёное, — Славу рубило настолько, что это был, наверное, единственный способ не отключиться прямо сейчас. — Серьёзно? — Мирон бросил на него скептический взгляд. — Ты уверен? — В чём дело, Окси? Боишься, что из-под кровати вылезет «Оно»? — парень выдержал эффектную паузу. — Расслабься, я тебя так просто не отдам. Мирон сдержанно усмехнулся, вбивая в поиске перечень фильмов и, наугад выбрав один из них, он поставил его загружать. Фёдоров включил телевизор и подключил к нему провода, после чего заставка рабочего стола в компьютере отразилась на большом экране. Фильм быстро загрузился, и парень нажав на треугольник, свернул все открытые вкладки и встал из-за стола. По телевизору неспешно мелькала заставка киностудии, когда Фёдоров опустился на диван рядом со Славой и парень сразу же придвинулся к нему ближе, закидывая руку ему за спину. Мирон промолчал, но Славе очень хотелось поговорить с ним ещё хоть немного. — Как твоя работа в Лондоне? Надеюсь всё сладилось? — Ну-у, — он выдержал не уверенную паузу. — Более или менее. Слава задумался. — Что-то новенькое. Окей, давай я спрошу по-другому. Ты альбом уже начал писать? — Нет. А на экране тем временем стали мелькать первые, пока непонятные кадры. — Значит, поездка по пизде пошла. Кому-то не нужны были факты чтобы делать выводы. — Нет, — безэмоционально воспротестовал Мирон. — И у меня нет бесполезных поездок. — Да ладно? Диалоги, которые произносили актёры кинематографического шедевра, совершенно не мешали задушевной беседе парней. — Да. Любая поездка что-то да привносит в мою жизнь и так было всегда. — Слава внимательно его слушал, хотя и не подавал виду, а Мирон, тем временем, продолжил. — Так в одном из своих путешествий, я когда-то познакомился с Порчи, — он задумался. — Лично с Шокком и с Домино тоже. С Луперкалем в Москве. Да, блять, даже… с Дизастером прошлой осенью. Таких примеров у меня невиданно. В комнате раздался первый, неожиданный крик, кажется, кто-то кого-то увидел, и Фёдоров слабо поморщился, наблюдая за странной лысой тварью, истекающей слюной. — Понятно, — Карелин мягко улыбнулся, глядя на экран. — Круто чё. Тоже так хочу. — Смотри, у тебя появятся кое-какие обязательства, — Мирон бросил на него шальной взгляд. — Не нихуя. Антихайп, — Слава сдержанно зевнул опуская голову вниз. — Ну-ну, посмотрим сколько ты продержишься на этой дурости. — Я свистну тебе, если что. — Окей. В этот момент телефон, покоящийся на рабочем столе, ярко засветился и завибрировал, привлекая к себе внимание хозяина. Мирон неохотно встал с дивана и направился к нему, попутно присматриваясь к дисплею на котором крупно высвечивался входящий от Смоки. Парень взял мобильник со стола и поспешно удалился на кухню, чтобы спокойно поговорить со старым приятелем. Смоки нечасто звонил ему просто так, без дела, должно быть и на этот раз разговор касался работы, поэтому Фёдоров, не мог проигнорировать вызов, учитывая то, что у них на горизонте новый, совместный проект. — Алло? — Здорово чувак. Как жизнь? Голос собеседника уже привычно звучал очень спокойно и сдержанно. Так проявлялись профессиональные навыки статусного человека. — Прекрасна, — Мирон коротко прервался. — Твоя как? — Да, нормально, вроде. — После чего абонент на том конце стал говорить более серьёзно. — Извини, что так скоропостижно, но мы можем встретиться завтра, чтобы обсудить детали проекта? — он, не дожидаясь ответа, продолжил, — Просто нарисовались сложности с новым альбомом. Мой организатор просит меня срочно вмешаться. Поэтому послезавтра я первым рейсом вылетаю в Москву. Ну и навряд ли уже вернусь до конца февраля. Когда Смоки закончил, Мирон не задумываясь ответил на его просьбу: — Да, конечно. Без проблем, — он подошёл к подоконнику и облокотился на него спиной, привычно зацепляя пальцами одну сигарету из пачки. Фёдоров заложил фильтр между губами чтобы затем прикурить, продолжая удерживать телефон плечом всё это время, — Главное разгреби там с альбомом. — Спасибо. Я постараюсь, — собеседник на мгновение замолчал, а Мирон сделал первую глубокую затяжку, запоздало открывая окно и выдохнул в него лёгкий дым. — Тогда может в районе двух? Тебе будет удобно? — Да. Я завтра весь день свободен. — Отлично. Значит в два в семнашке. — Замётано, — он стряхнул пепел в пепельницу и снова затянулся. — Ну ладно давай, до встречи. После этих слов Мирон отнёс телефон от виска и первым скинул входящий вызов. Он продолжил методично курить, попутно размышляя о том сколько новых сольных проектов готовило в этом году только его окружение, а уж о других куда более молодых исполнителях, которым всё ещё было, что сказать своей аудитории, он и думать не хотел. Как не крути, а за последние десять лет реп в России изменился до неузнаваемости и, хотя Мирон по-прежнему занимал в нём стабильно почётное место, он должен был как-то поддерживать его иначе остаться при былом количестве фанатов верят ли получится. Фёдоров снова затянулся и затушил недокуренную сигарету о пепельницу, выдыхая из лёгких сизый дым и закрывая за собой окно. Ему действительно стоило напомнить о себе людям. Впадлу не впадлу, а это тоже была своего рода его обязанность. Когда парень снова вернулся в гостиную, то с удивлением обнаружил Карелина, который, всё в том же положении миролюбиво спал на большом диване, немного заваливаясь на бок. Мирон непроизвольно улыбнулся, наблюдая за расслабленным чертами лица парня и за тем как сильно он склонял голову вниз от чего тёмные пряди эффектно скрывали глаза. У кого-то завтра точно будет болеть шея, но сейчас Слава выглядел так мило, что Окси совесть не позволила бы его разбудить. Оставалось только надеяться, что завтра тот простит его за это. Фёдоров вдруг задумался, а затем разблокировал свой телефон и зашёл во входящие вызовы. Они со Смоки разговаривали меньше пяти минут и Славе действительно этого хватило чтобы уснуть. Должно быть фильм был действительно очень интересным. Мирон прошёл вглубь комнаты и взял со стола чёрный пульт. По экрану истерично носилась оголтелая баба, пока какая-то тварь наслаждалась внутренностями её бойфренда. Сложно что ли было начать с неё? И как под такое вообще можно было уснуть, непонятно. Парень выключил телевизор, а затем и светильник над столом, после чего тихонько покинул гостиную. На улице давно уже было темно. Снег беспощадно сулил автомобилистам проблемы, обещая кому-то увлекательное трудовое утро и доброго пути на дороге. Низкая даже слишком температура с нетерпением ждала первых прохожих, коротая время за укрытием асфальта тонкой корочкой льда, на радость несчастным женщинам. А пронизывающий ветер сметающий сугробы со всех возможных поверхностей услужливо добавлял работы обречённым дворникам и предприимчивым властям, неустанно борющимся с враждебно настроенным временем года изо дня в день. Зима, как, впрочем, и всегда, пришла неожиданно и удивила даже южные регионы страны, которые изрядно расслабились в отличии от той же Сибири. Как ни крути, Мирон не любил холод. Ни раньше, ни уж тем более сейчас. Зимой жизнь как будто бы останавливалась, и он тоже часто чувствовал себя обессиленным и поникшим в это время года. Хотя в этом году она и выдалась неожиданно снежной и бурной, что было так нехарактерно для Питера, он совершенно не пылал к ней энтузиазмом, отдавая куда большее предпочтение весеннему и летнему сезонам. Время было всего одиннадцатый час, а его уже тянуло в сон, хотя летом он часто мог не спать до двух до трёх ночи. В конце концов парень решил не бороться больше с собой и, выйдя из социальных сетей в телефоне, отправился в душ, чтобы помыться и почистить зубы. Вода приятно согревала плечи, позволяя расслабиться и омывая светлую кожу. Мирон любил принимать душ, правда после этого рубило вообще нереально ни один энергетик не спасёт. Скоро Фёдоров закончил и вышел из ванной комнаты уже привычно, в одном только полотенце, обёрнутом вокруг бёдер и сразу направился в спальню чтобы переодеться в чистое. Он уже расправил кровать, когда вдруг вспомнил, что в квартире он был не один и Слава мог сильно замёрзнуть за ночь без одеяла. Ещё немного поразмыслив он решил укрыть парня мягким и тёплым пледом, чтобы завтра не мучиться совестью хотя бы как негостеприимный хозяин квартиры. Фёдоров закинул плед себе на плечо и отправился в гостиную, где расправил и осторожно накрыл им спящего парня. Но не успел он сделать и шагу назад, как Слава резко схватил его за запястье и потянул на себя, вынуждая сначала одним коленом упереться в диван, а затем и вовсе оседлать свои бёдра. Руки предусмотрительно сцепились у репера за спиной на уровне ягодиц, чтобы не позволить тому податься обратно. — Какой ты заботливый, — Слава довольно щурил сонные глаза и мягко улыбался хмурому парню, — это так мило с твоей стороны. — Какой ты ушлый и это совершенно не мило с твоей стороны. Слава только усмехнулся на его замечание. — Да ладно тебе. Я же так стараюсь. Ты довольно лёгкий, кстати, — он дёрнул руками на себя, придвигая Фёдорова ближе. — Для парня так вообще. И… — Карелин приблизился к его шее и жадно вобрал в лёгкие исходящий от неё запах геля для душа с примешивающимся дорогим одеколоном. — От тебя потрясающе пахнет, — он мимолётно прошёлся кончиком языка по выступающим жилкам под кожей, — Кто-то предусмотрительно сходил в душ? Мирона неожиданно повело от этого действия, и он упёрся руками в плечи парня, увеличивая между ними расстояние. — Я ходил в душ не для этого. — Да? А для чего? — Слава хитро улыбнулся и, откинувшись на спинку дивана, принялся вскидывать бёдра из-за чего тело Мирона на нём, тоже пришло в движение. Ладони удобно расположились на чужих ягодицах покрытых свободной тканью и начали подталкивать партнёра, обеспечивая беспрерывное трение, в такт собственным толчкам. В комнате неожиданно стало жарче, а все реакции неминуемо обострились, когда на горизонте замоячила перспектива заняться наконец тем в чём они оба были заинтересованны. Дыхание Мирона сбилось, а предательское тело легко поддавалось на провокации партнёра, начиная отвечать возбуждением. — Довольно, — голос прозвучал совершенно неубедительно, от чего Слава только больше увеличил скорость и силу с которой сжимал упругие ягодицы. Пальцы Мирона незаметно ослабли на широких плечах и из-за натиска парня ему пришлось опереться рукой о спинку дивана позади Карелина, при этом нехило прогибаясь в спине и вскидывая голову выше. Его беспечно открытая шея сразу привлекла внимание Славы, и он незамедлительно впился в чувствительные покровы обжигающе горячим поцелуем. Судорожный выдох прокатился по тёмной комнате, после которого Карелин перестал двигаться и перешёл на более нежные ласки. Руки неспешно устремились вверх, под домашнюю футболку Фёдорова и вскоре они уже уверенно оглаживали напряжённую спину, с силой вдавливаясь в неё пальцами, когда приближались к ложбинке между ягодиц. Мирон шумно дышал и ощутимо тёрся о мягкий плед промежностью, пока парень нежил его бесчисленными прикосновениями от которых в штанах уже начинало характерно тянуть. Слава ликовал. Его детская шалость сработала, и Фёдоров действительно возбудится от имитации полового акта с ним. Похоже кому-то пришёлся по вкусу их первый раз, иначе воспоминания о неё не заставили бы партнёра так легко поступиться своими принципами. Однако, Слава и сам не слабо завёлся, видя реакцию парня на собственные действия, стоило поторопиться, поэтому он нетерпеливо задрал вверх ткань домашней футболки и Мирон послушно поднял руки позволяя избавить себя от неё. Карелин на секунду отстранился от Фёдорова, после чего их взгляды встретились, и кроме желания он разглядел в чужих глазах что-то ещё, что-то чего в них точно не было раньше. Мирон первым прервал минутное бездействие, когда подался навстречу и, сократив оставшееся между ними расстояние, поцеловал парня. Страстный и влажный, таким их поцелуй не был ещё ни разу. Слава увеличил напор, настойчиво проникая языком в податливый рот, но встречаясь с не менее уверенным ответом. Мирон не боролся за лидерство, но и не спешил уступать его, а когда он ощутимо укусил Карелина за нижнюю губу, по телу парня неожиданно прошла сильная волна возбуждения и он резко отстранился. — Мирон, — Слава тяжело дышал, бросая вожделеющие взгляды на влажные, слегка припухшие губы партнёра. — Ты подождёшь меня? Фёдоров не понял о чём тот говорит. — Что? Вместо ответа Слава одной рукой обвил чужие бёдра, крепко прижимая их обладателя к себе, и стал поворачиваться в сторону, утягивая партнёра и подминая его под себя. От неожиданности, Фёдоров вцепился было в славины плечи, но в последний момент пальцы инстинктивно разжались и прошлись по обивке дивана, после чего он коснулся лопатками его поверхности. Слабый скрябущий звук разрезал тишину комнаты и Слава игриво улыбнулся, нависая над парнем сверху. Полы помятого пледа накрыли бёдра Фёдорова и Карелин поспешил избавиться от него, чтобы самому расположиться между соблазнительно раздвинутых ног. Поцелуй снова возобновился, сразу же становясь глубоким и ненасытным. Слава жадно сминал чужие губы своими, а пальцы нетерпеливо скользили по выступающим рёбрам партнёра, изредка касаясь набухших сосков. Мирон то и дело ёрзал под парнем отчётливо ощущая стояк, упирающийся в его пах и не скрывая своего собственного возбуждения. Слава первым прервал пленительный поцелуй, но всё это только для того чтобы, поспешно миновав невинными касаниями алеющую шею и ключицы, опуститься к возбуждённым соскам и припасть к одному из них губами. Мирон прогнулся в спине, когда почувствовал чужой влажный язык, движущийся по тёмному ореолу и обжигающе горячий рот, который с лёгкостью ломал все его внутренние барьеры. Перед глазами ужасно плыло, а руки предательски дрожали, но он всё же вцепился пальцами в толстовку на спине парня и потянул её вверх, побуждая Карелина снять одеяние. Исполнитель понял его правильно, а после того, как он выполнил немую просьбу Фёдорова, его пальцы крепко вцепились в резинку чужих штанов вместе с боксерами и бесцеремонно обнажили худые бёдра, а затем и полностью ноги любовника. Грудная клетка любимого высоко вздымалась от того, насколько шумно он дышал приоткрытым ртом, взгляд был затуманенным и очень эротичным прямо сейчас, а татуировки даже в темноте комнаты сильно выделялись на бледной коже. Слава уже давно чувствовал, как невыносимо тесно было в штанах, но смотреть на разгорячённого, изнемогающего от желания Мирона так доставляло, что он не мог оторваться. Конечно парень был готов к такому повороту событий, но за последние два с лишним месяца в течение которых нечто подобное происходило только в навязчивых фантазиях и снах Карелина, он успел настолько соскучиться, что и представить было сложно. Такого долгого разрыва больше никогда не случится между ними, потому что Слава больше никому его не отдаст. — Надеюсь, ты раздумываешь о том, чтобы поменяться местами? Слава мягко улыбнулся и поспешил заверить. — Не сегодня, детка. — Ещё раз так меня назовёшь, точно отхватишь. — Оч строго, — он вздёрнул одну бровь кверху. — Я весь дрожу. — Не сомневаюсь, — Мирон также улыбнулся, но в следующий момент улыбка сползла с его лица, когда Карелин вдруг встал и вышел из комнаты в коридор. Исполнитель приподнялся на локтях, а затем растерянно сел на диване, не понимая, что именно произошло. Всего за пару мгновений его взгляд полностью прояснился. Слава вернулся через минуту со всеми необходимыми принадлежностями в руках и в первую очередь столкнулся с настороженным взглядом партнёра. Парень встал посреди комнаты, как вкопанный. — Ты решил, что… я... уйду? — неуверенно предположил он. Мирон ещё несколько секунд просто смотрел на него, а затем опустил болезненный взгляд в пол. — Эй, — Слава торопливо приблизился к нему и, отложив смазку и презервативы на стол, присел перед парнем на корточки, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я больше никогда не уйду. Слышишь? Мирон всё также молчал, но скоро, невесело усмехнувшись, поднял взгляд на Карелина. — Это звучит ещё более устрашающе. Парень, как заворожённый, смотрел, в кажущиеся тёмными во мраке комнаты, любимые глаза Мирона и бессознательно успокаивающе поглаживал его колени. — Мирон, — Слава, оперевшись рукой о поверхность дивана, подался вперёд, навстречу манящим губам, а Фёдоров, слабо отклонившись назад, всё же позволил поцелую случиться. Парню было совсем неудобно стоять в таком положении, поэтому он, не прерывая контакта, перебрался на диван и потянул за собой Мирона, заставляя его снова оседлать свои бёдра. Поцелуй стал глубже и нетерпеливее, а возбуждение стремительно набирало обороты, чему очень способствовали руки, беспрестанно гуляющие по обнажённому телу. Слава подался вперёд, придерживая за пояс лубовника и, немного пошарив по столу, сжал тюбик со смазкой в ладони, возвращаясь в прежнее положение. Он не глядя распечатал упаковку за спиной Мирона и щедро выдавил лубриканта себе на пальцы, согревая и равномерно распределяя его по всей поверхности. Мирон почувствовал, как между ягодиц скользнули влажные пальцы и немного напрягся. Ощущения от прошло раза, конечно, остались довольно приятные, но всё же пока это было слишком непривычно и неправильно в понимании гетеросексуала. Слава по-прежнему увлечённо целовал его припухшие губы, а руки настойчиво массировали сжатый сфинктер, ожидая, когда Фёдоров наконец расслабится и впустит его в себя. Долго ждать не пришлось, скоро парень нетерпеливо потёрся промежностью о грубую ткань чужих джинсов, и Слава легко ввёл в его неприступное нутро первый палец. Идеальные упругие мышцы с готовностью обхватили чужеродный предмет и, когда Карелин представил, что скоро в этой мягкой, обжигающей тесноте окажется его член, то едва не слетел с тормозов. Палец торопливо начал двигаться внутри, беспрестанно оглаживая податливые стенки ануса в поисках чувствительной точки, а свободная рука автоматически опустилась на член любовника, обеспечивая дополнительную стимуляцию. Мирон с трудом отвечал на поцелуй, отвлекаясь на собственные ощущения пониже поясницы и только сильнее стискивал в ладонях мягкие волосы парня в районе затылка. Слава не мог долго ждать. Он вытащил, а затем уверенно ввёл в узкое отверстие сразу два пальца, от чего Фёдоров болезненно сжался, но попытался расслабиться, когда Карелин увеличил темп второй рукой. Дыхание неотвратимо сбилось, стоило Мирону ощутить первые поступательные движения внутри себя, а Слава постепенно проникал пальцами всё глубже, до тех пор, пока любовник на нём не вздрогнул и приглушённо простонал ему прямо в губы. Карелин довольно улыбнулся сквозь поцелуй и демонстративно отстранился, собираясь насладиться эксклюзивным представлением в полном объёме. Фёдоров закатил бы на это глаза, но перед ними и без того ужасно плыло, поэтому он только закусил нижнюю губу, чтобы не стонать в голос. Пальцы внутри него начали стремительно набирать скорость и каждый раз задевали чувствительную простату от чего волны удовольствия разносились по всему телу. Член уже был в полной боевой готовности и действия на нём только подстёгивали стремительно нарастающее возбуждение, но Слава не собирался позволять партнёру кончить раньше времени, поэтому он сперва замедлился, а затем и вовсе убрал руку. Мирон едва сдержал недовольный стон в ответ на столь несправедливое действие по отношению к себе, но стерпел тяжело дыша и лишь впиваясь в плечи парня короткими ногтями. Он действительно молчал, но эмоции, которые отражались на его лице доставляли не меньше, особенно, когда он ненароком бросал на Славу говорящий больше нежели слова взгляд. Однако, Карелин знал, как заставить парня разжать зубы. Скользкие пальцы покинули растянутое отверстие и, когда Мирон ощутил дискомфорт от их отсутствия, Слава резко вставил в него три, заново смазанных прохладным лубрикантом пальца до основания. Фёдорова подкинуло на коленях парня, а тело так напряглось, что Слава настороженно замер внутри него ожидая пока партнёр немного расслабится. Конечно, без награды Карелин не остался, Мирон простонал так громко и надрывно, что у парня поплыло перед глазами. Рука с трудом протиснулась между их телами к ширинке на собственных джинсах и судорожно попыталась расстегнуть тугую молнию. Но пальцы не слушались своего хозяина, и поза не способствовала процессу. Однако, замок легко поддался рукам, которые сообща оттянули молнию немного на себя и аккуратно опустили бегунок вниз минуя возбуждённый член. Слава поднял взгляд на Мирона, а тот тем временем уже приспустил резинку его боксеров и сжал в ладони истекающий смазкой ствол. У парня перехватило дыхание, когда Фёдоров начал неспешно надрачивать ему, без какого-либо смущения. — Не надо, — его голос просел и звучал очень хрипло. — Я не выдержу больше. После этих слов Мирон отстранил от себя руку Карелина избавляясь от его пальцев внутри и обернувшись потянулся назад за презервативами, лежащими на столе. Слава испуганно схватил его за поясницу, когда Фёдоров слишком сильно прогнулся в спине, но отпустил, стоило тому вернулся обратно и, поспешно разорвав упаковку презерватива, Мирон раскатал резинку по его члену. Карелин поздно спохватился и принялся спускать свои штаны, но стоило Фёдорову приподняться и приставить член к своему отверстию, как Слава забыл обо всём на свете. Он с замиранием в сердце наблюдал за парнем, который медленно опускался на него болезненно поджимая губы и разрывался между желанием и здравым смыслом. Долгожданная теснота доставляла настолько, что парень даже неосознанно задерживал дыхание, силясь поверить в то, что Фёдоров действительно делает это сам и по собственному желанию. Мирон периодически останавливался, чтобы дать себе время, но после продолжал насаживаться, несмотря на ощутимую боль. Слава обвил его поясницу руками и прижался к парню теснее отвлекая нежными поцелуями в шею, затем он взял в руку его ослабевший член и принялся, не спеша, надрачивать его одной рукой, уделяя особое внимание головке. Мирон снова подался вниз и вскоре его ягодицы коснулись промежности любовника. Он на мгновение замер, а затем плавно стал подниматься на верх, впиваясь пальцами в спину Карелина. Он очень надеялся, что скоро, как и в прошлый раз, станет легче и только поэтому терпеливо двигался, ожидая, когда член внутри него снова начнёт приносить желаемое удовольствие. Слава уже был готов умолять Мирона ускориться, теряя рассудок от того насколько тесно было внутри любовника и от вожделения к этому человеку. Руки сами легли на чужие бёдра, судорожно поглаживая каждый раз, когда парень достаточно поднимался и сильно сдавливая выпирающие косточки, когда он снова насаживался на член. Постепенно движения немного ускорились. Мирон с непривычки, то наваливался на парня обнимая его за плечи, то наоборот отклонялся назад, опираясь руками о его колени, в конце концов Карелин не выдержал и в следующее мгновение Фёдоров снова оказался лежащим под ним на лопатках с разведанными в стороны ногами. Слава навис над парнем сверху очень надеясь, что он не подорвёт плечо, которое и без того довольно медленно заживало, и приподняв худые бёдра партнёра, аккуратно вошёл в его невероятно узкое отверстие. Мирон болезненно выдохнул, ощутив распирающую наполненность внутри, но вместе с тем он почувствовал и что-то ещё, едва уловимые импульсы, которые пока не удавалось распознать. Слава нетерпеливо двинулся назад, а затем снова вошёл, от чего Фёдоров сильно прогнулся в спине и отрывисто простонал сквозь закушенную губу. Первая, неловкая волна удовольствия вперемешку с болью прошила поясницу парня, на что Мирон рефлекторно сжался от двойственности этих ощущений, даже не замечая какой эффект это оказало на Карелина. Слава уже вообще ничего не соображал, полностью отдаваясь поступательным движениям бёдрами, которые он совершал. Сильные мышцы идеально обтягивали его член, а затуманенные голубые глаза напротив, выносили похлеще дорогого алкоголя. Он всё наращивал несдержанный темп, глубоко загоняя парню до самого основания и наслаждаясь пошлыми звуками, разносящимися при этом по комнате. Слава мог только надеяться, что Мирону под ним хорошо, потому как остановиться сейчас для него казалось невозможным. И он не ошибся. Фёдорову было не просто хорошо, он буквально вылетал из реальности от каждого славиного движения внутри себя. Боль не оставила и следа, когда Карелин стал точно попадать по простате, а на её место пришло чистое, головокружительное удовольствие, которое ослепительными вспышками пульсировало перед глазами, расплавляя даже крепкое тело. Мирон вообще никогда не чувствовал ничего подобного. Его руки, всё тело крупно дрожало, а из лёгких невольно вырывались хриплые, развязные стоны, которые не заглушали даже ощутимые шлепки от соприкосновения бёдер, разносящиеся по комнате. Интенсивные, сильные толчки медленно, но верно доводили обоих парней до экстаза. Слава каким-то чудом догадался обхватить пальцами член Мирона и начать надрачивать ему, когда почувствовал скорое приближение разрядки. В паху ужасно тянуло, но он из последних сил держался на самом краю, чтобы не кончить раньше Фёдорова. До боли знакомые импульсы вскоре снова начали сотрясать податливое тело. Слава ощущал, как трепещут мышцы, легко принимающие его изнывающий смазкой член и едва способными что-то видеть глазами рассмотрел такой же экстаз на лице Мирона. Вместе. Они были близки к тому чтобы кончить одновременно. Последние толчки уже были слишком рваными, а рука по чужому члену скользила наоборот через чур размашисто, но это не помешало фантастическому оргазму накрыть парней, как в грёбаных мелодрамах. Мирон задушено простонал и до боли вцепился пальцами в обивку дивана, напрягая бёдра так, что Слава ощутил боль граничащую с удовольствием. Его белёсая сперма струёй брызнула в чужую руку обильно заливая и живот Фёдорова, но никто на это внимания не обратил тем более Слава, который склонившись почти к самой шее партнёра, и сам изливался внутри него в презерватив. Интенсивные волны оргазма настойчиво крыли любовников, не позволяя быстро отойти от произошедшего или хотя бы сменить насущное положение более удобным. Спустя несколько мучительно долгих секунд, когда дыхание стало ровнее, Слава нежно поцеловал ключицу Мирона, наслаждаясь разливающейся по телу истомой. Затем он почувствовал, как Фёдоров обнял его шею и погладил спутанные пряди на затылке. Карелин резковато приподнялся и посмотрел прямо в затуманенные голубые глаза партнёра, а через секунду, снова наклонился и поцеловал мягкие губы любимого. Ласково и лениво они долгое время просто целовались наслаждаясь моментом. Не думая при этом ни о чём, они просто были здесь и сейчас, рядом с ним и ради него свернуть горы не казалось таким уж препятствием. Слава осторожно повёл бёдрами назад и Мирон развязно простонал ему в губы, от чего по спине Карелина снова побежали мурашки, а когда он вышел из парня, тот смог наконец расслабиться и выпрямить ноги. Слава неспешно оглаживал бока и бёдра партнёра, нежелая прерывать поцелуй, а затем он вдруг почувствовал, как дыхание Мирона снова стало тяжелее, и пальцы едва крепче сжимались в его волосах. Одних уже только предположений оказалось достаточно для того чтобы внизу живота начало характерно тянуть и вскоре он вполне был готов к тому чтобы повторить успех на бис для единственного зрителя прямо сейчас. Слава незаметно стянул со своего члена презерватив, завязал его и бросил на пол, а рукой тем временем потянулся к столу за новой резинкой, которую он сжал в кулаке прежде чем попросить: — Мирон, — парень коротко поцеловал его в губы и, склонившись ниже продолжил, — повернись ко мне спиной. У Фёдорова мурашки побежали по этой самой спине от бархатистого голоса парня прозвучавшего у самого ушка. Он послушно развернулся и встал перед ним на четвереньки, всё ещё плохо соображая после пережитого оргазма. Несколько секунд ничего не происходило, но затем сильные ладони уверенно раздвинули его ягодицы и одним слитным движением в ноющее отверстие погрузился эрегированный член. Мирон забыл, как дышать, снова ощущая в себе упоительную растянутость и наполненность, которые дарил ему Слава ещё пару минут назад. А Карелин по-хозяйски разместив руки у него на бёдрах начал двигаться, постепенно всё наращивая темп. Возбуждение вернулось моментально. Слава без конца стимулировал простату от чего Мирон снова начал стонать в голос и подаваться назад в такт глубоким толчкам. Его собственный член затвердел и уже изнывал от желания когда Фёдоров потянулся к нему одной рукой и принялся надрачивать опускаясь на локоть другой, для большей устойчивости. Движения стали быстрее. Слава глубоко засаживал любимому при этом ощутимо наваливаясь на руки на его пояснице и заставляя сильнее прогибаться в спине. Он чувствовал, как Мирон беспрепятственно принимает его член, несмотря на то, что это уже второй заход за вечер. Кто бы только знал, как мысли об этом заводили, Слава тяжело дыша смотрел на идеальную спину и ясно ощущал приближающуюся разряду. Рваные, нетерпеливые толчки говорили сами за себя. На этот раз их обоих не хватит на долго. Бёдра Мирона крупно дрожали каждый раз, когда член особенно глубоко погружался в его горячее нутро и в такие моменты он так сладко стонал, что Слава почти физически чувствовал его удовольствие. Фёдоров быстро стимулировал собственный орган, и когда Карелин ощутил, как хаотично начинает сокращаться сфинктер вокруг его члена, он склонился ниже над парнем и впился зубами в ложбинку между его лопаток. Мирон резко вскинул голову и надрывно застонал, содрогаясь от умопомрачительного удовольствия, а в руку струёй брызнула вязкая, горячая сперма. Он сильно прогнулся в спине, и совершенно выпал из реальности на несколько долгих секунд, пока по телу всё ещё проходили остаточные волны экстаза. Слава наслаждался чужим оргазмом и своим непосредственным участием в нём, но решил, пока Мирон отходит от второго фиерического захода за вечер, позаботиться и о своём удовлетворении тоже. Как только зубы отпустили кожу на чужой, алеющей спине, парень вышел из ноющего отверстия и перевернув Фёдорова, снова расположился между его раздвинутых ног. Он демонстративно стянул с члена презерватив и рукой начал скользить по стволу, сразу же наращивая быстрый темп. Мирон смотрел на то, как Слава доводит себя до оргазма и приводил дыхание в норму. А Карелин тем временем смотрел в его такие любимые глаза, на такую откровенную сейчас позу перед ним, перед идеологическим врагом и думал о том как всего несколько секунд назад Мирон кончал под ним срывая горло. Слишком невыносимым было желание, слишком сильной была агония, слишком многое с ними случилось для того чтобы здраво мыслить сегодня, сейчас. Им необходимо было сорваться. Забить на всё и заняться тем, чего так хотелось обоим. И это всепоглощающее желание, которое сейчас витало между ними стоило того страха и безысходности, через которые они прошли вместе. С каждой секундой Слава всё тяжелее и громче дышал, его пальцы крепко впивались в бледную кожу на остром колене, а рука двигалась всё более и более размашисто. Он стискивал зубы чтобы не стонать в голос, а в глаза навящего лезла мокрая чёлка, но парень продолжал смотреть на Мирона, приближаясь к оргазму. «Мой.» «Только…мой.» «Ни для кого…больше.» Мирон почувствовал, как ногти царапуют чувствительную кожу и в следующую секунду Слава обильно кончил, заливая его живот горячим семенем. Фёдоров терпеливо ждал, когда последняя волна удовольствия отпустит чужое тело и он сможет наконец разогнуть затёкшие ноги. Слава последний раз провёл рукой по члену, после чего склонился и поцеловал бледное колено, покидая диван. Мирон медленно выпрямился и расслабленно вздохнул, провожая взглядом партнёра. Колечко мышц опусташенно пульсировало, бёдра неслабо болели, а внутри всё горело и, как будто, саднило призрачным чувством удовольствия. Слава вернулся уже с влажным полотенцем и бережно обтёр живот Мирона, за что тот коротко потрепал его по спутанным волосам. После чего Карелин укрыл любимого пледом и лёг рядом с ним, обнимая и заглядывая в беспокойные голубые глаза. — Всё в порядке? — нерешительно поинтересовался парень. — Завтра узнаем. Ответ Славу ожидаемо насторожил, но Мирон жутко устал и не готов был вести задушевные беседы с ним, поэтому просто предпочёл прижаться к тёплой груди парня и спокойно уснуть.

***

Утро началось для парней в двенадцатом часу дня. Слава спал, как убитый, а у Мирона сильно тянуло поясницу и болели мышцы, поэтому он вообще не хотел вставать из постели, но выбора не было. Скоро пора было собираться на встречу и парню пришлось аккуратно подняться на ноги, медленно надеть хотя бы штаны и нетвёрдой походкой пойти умываться в ванную. Мирон, лишь на мгновение взглянув на себя зеркало, едва не подавился воздухом от возмущения. Вся его шея была покрыта насыщенными, кровавыми засосами-кровоподтёками. А на плече так и вовсе виднелся отчётливый отпечаток зубов. Слава, который также проснулся, как раз проходил мимо открытой двери в ванную и случайно заметил с каким ужасом Мирон рассматривал себя в зеркале над раковиной. Он остановился в проходе и привалился плечом к дверному косяку, удовлетворённо любуясь своих губ, зубов и рук делом. Заметив его ухмыляющуюся физиономию в отражение, взгляд Мирона в мгновение ока стал агрессивным. — Какого хуя!? — Слава перевёл на зеркало непонимающий взгляд. — Чё нельзя было обойтись без этого?! — А вчера помнится ты был не против. Мирон не сразу нашёлся. — У меня встреча через два часа. Как я Смоки в глаза смотреть буду?! — Скажи, что заболел. Потом встретитесь. — Не могу. Он улетает в Москву послезавтра. Вернётся в конце февраля. — Мирон облокотился одной рукой о край раковины, а другой устало потёр глаза, после чего снова взглянул на себя в зеркало. — Господи, на меня как будто звери напали. Слава довольно улыбнулся на заднем плане. — Если секс между нами будет случаться раз в три месяца, то так будет всегда. Мирон офигел от такого заявления, а затем гневно нахмурил брови. — Нет, так не будет! Я публичная личность и ко мне приковано огромное количество внимания. Не хочу давать людям лишних поводов для сплетен. — Именно поэтому я и буду оставлять на тебе отметины. Чтобы все тёлки, которые табунами за тобой бегают, знали, что ты кому-то принадлежишь, — он выдержал эффектную паузу, наблюдая за изумлённым лицом. — Не бойся, я постараюсь делать это в менее заметных местах. — Смотри, как бы делать не стало некому. "Куда ты денешься с подводной лодки," — не произнёс Слава вслух, избрав вместо этого другую тактику. — Ладно тебе. Не ругайся, — он подошёл и обнял парня со спины, глядя на него в зеркало. — Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь особенное? Мирон только недовольно отвёл взгляд. — Нет, спасибо. Не хватает только отравиться сегодня. — Хах, ты действительно так думаешь? — в комнате повисло молчание. — Хорошо, не буду ломать твоё представление обо мне. Мирон бросил на него настороженный взгляд, а Слава довольный, как чеширский кот, убрал руки, развернулся и вышел из ванной. Фёдоров ещё несколько секунд просто смотрел ему вслед, затем открыл кран и, тщательно умывшись, отправился на кухню следом за ним. Встречу в тот день всё же пришлось отменить. Мирон долго извинялся перед Смоки по телефону, а Слава расслабленно наблюдал за ним время от времени помешивая нежное мясо, которое тушилось в сковородке на плите. За все страдания Фёдорова, Карелин всё же накормил его своей божественной стряпнёй в тот день, которая не то что не сгорела, а даже просолена была идеально, из-за чего взгляды Мирона на парня несколько поменялись и это было заметно. А Слава, всё то время пока Фёдоров ходил по квартире с голым торсом, удовлетворённо наблюдал за большим, налитым красными и синими подтёками отпечатком своих зубов на светлой спине и думал, что он ещё не раз это повторит.